В раннем детстве я жила у бабушки в Минске, отдельно от родителей. Почти все воспоминания того времени болезненны, но одно запомнилось как яркое и волнующее: тёмная комната, свеча, старушка, перебирающая мои волосы тёплыми руками и шепчущая что-то на ухо.

Я уверена, это был ритуал, проведённый бабкой-шептуньей после того, как на меня напала собака. Кажется, он стал единственным актом заботы, давшим в то время ощущение безопасности. Но родители утверждают, что ничего подобного не было. Разрыв между воспоминанием и его отрицанием стал отправной точкой моего проекта.

Позже, пережив эмиграцию и утрату привычной среды, я вновь почувствовала знакомую с детства тревогу. В поисках безопасного места я всё чаще возвращаюсь к той комнате и к шёпоту. Лес — важный элемент белорусской культуры — становится продолжением пространства комнаты, пространства памяти, в нём можно восстановить утраченное ощущение защищённости. Это место, где память и её отрицание могут сосуществовать, а магия ещё не исчезла.

Мне особенно откликнулась вторая часть курса, и к некоторым темам я продолжаю возвращаться: о конструировании, субъективной документалистике, совмещении визуальных средств, постфотографии. В них я нашла множество референсов, которые мне по-настоящему близки. Например, мерцающий своими формами проект Марко Марцокки Oyster или пространство и тактильное ощущение
в книгах Раймонда Микса.

Адописные иконы — исторические артефакты, в которых под каноническим изображением святого скрывался лик дьявола. Однако достоверных свидетельств их существования не сохранилось.

Я обращаюсь к этому мифу как к образу, в котором заложено ощущение скрытого — того, что прячется под привычным обликом. Меня не покидает смутное, тревожное чувство фальши, возникающее из разрыва между личным восприятием и внешним миром.

Поток информации множит интерпретации и смыслы, среди которых становится всё труднее различить подлинное — за предъявленным образом могут скрываться противоположные намерения. Это порождает состояние недоверия и несоответствия. Уверенность сменяется сомнением, а то, что воспринималось как настоящее, оказывается уязвимым. Реальность колеблется между различными, часто вымышленными слоями.

В проекте я нахожу, фиксирую и конструирую сцены, в которых проявляется двойственность и внутреннее противоречие.