фестиваль пройдёт 14-23 августа на острове Свияжск. главным событием станет 10-дневная Школа документальной анимации для режиссёров-документалистов со всей России. кураторы: Дина Годер и Александр Родионов. преподаватели: Евгения Жиркова, Михаил Солошенко, Лиана Макарян и Анна Швейгольц. арт-директор фестиваля — Марина Разбежкина.

Нас занимают такие вопросы:

✷ Что значит слабость — как позиция, как метод, как этика?
✷ Аффект, тревога, уязвимость: как говорить о них не в терапевтическом регистре?
✷ Слепые пятна слабой теории: кому и когда она недоступна?
✷ Как снимать / писать чужой опыт?

Мы ждём на конференции:

● исследователей — работающих в академии и независимо
● практиков — художников, документалистов, социальных работников, психологов
● тех, кто только нащупывает свой слабый метод и ищет собеседников

Принимаем доклады, визуальные исследования, саунд, видео, тексты и трудноопределяемые невозможные объекты.

возможность для художников широкого профиля и писателей. конкретной деятельности и результата организаторы не требуют — только отдых и включение в местное сообщество. предоставляют проживание, мастерскую, стипендию.

ждёт заявки на осеннее резиденство от режиссёров, сценаристов, переводчиков, писателей, художников, музыкантов, иллюстраторов, кураторов. можно подаваться группами для подготовки проекта (2–3 человека). проживание, питание, дорога будут обеспечены!

фестиваль The 25th Geneva International Film Festival and Forum on Human Rights ждёт документальные проекты с потенциалом impact campaign и/или завершённые документальные фильмы с уже идущей impact campaign. фестик состоится в следующем году, 5–14 марта 2027.

ждут молодых художников и авторские коллективы 18–35 лет включительно, работающих с совриском, исследованием городской среды, памятью места и архивами (текст, фото, звук, видео, объект, инсталляция и другое). для участников организуют презентацию работ на выставке в ЦК19, предоставят доступ к исследовательским материалам, лекции и экскурсии, бюджет на материалы, гонорар, воркшопы и кураторскую поддержку, но проезд и проживание на время очных мероприятий не компенсируют.

Понятно, что ни один полевой дневник и антропологический текст не возможен совсем без автоэтнографии, но когда вся внимательность наблюдения смещается с внешних акторов на внутренние переживания и события, которые их порождают (и которые порождаются ими в ответ), опыт этнографии получается качественно другим. Там, где в классической этнографии неизменно появляется элемент объективации другого, в рамках автоэтнографии наоборот возникает радикальная субъективация с обращением к чувствам и эмоциям. Такой подход позволяет по-новому взглянуть на повседневный опыт, который иначе может оставаться незамеченным (какое-то время назад социолог Дмитрий Рогозин читал для нас лекцию про автоэтнографию, посмотрите её, если хотите узнать о методе больше).

Кажется, что некоторые темы (почти) невозможно исследовать неавтоэтнографически — эмоции и чувства одна из них, но не единственная. Есть ещё, например, одиночество. В случае с этнографическим исследованием одиночества нарочито заметным становится тот факт, что присутствие наблюдателя неминуемо изменяет социальную ситуацию — одиночество разрушается исследовательским присутствием.

Возможность предельно субъективного внимательного наблюдения за собой позволяет описывать мир не нарративно, а чувственно — через тело, аффекты и личный опыт. Общий для антропологии сдвиг от факта к ощущению и к пониманию, что человек — это не только нарратив, но и переживание, делает автоэтнографию удачным инструментом для исследования и запечтлевания мира как пространства сложных чувственных отношений. Особенно это актуально в последние годы, когда кажется, что привычные способы познания мира не работают или как минимум оказываются недостаточными для описания кризисных полей.

Мой собственный маленький эксперимент с автоэтнографией стал для меня занимательным опытом, который позволил мне столкнуться с собственными чувствами так, как этого не происходило до этого — это был аналитически интересный (и весьма неловкий, но тут, думаю, дело в том, что я писала о стыде) способ понять и *почувствовать* что-то новое о мире, что вряд ли получилось бы какими-то иными исследовательскими инструментами.