Если в 1940-е годы нарождающиеся ядерные империи в полном секрете создавали инфраструктуру атомной отрасли, взрывая бомбы над японскими городами и своими полигонами, то в 1950-е ареной политэкономической борьбы за глобальное первенство, инструментом пропаганды и экраном социотехнического воображаемого стал мирный атом.
Теперь по обе стороны плутониевого занавеса, задающего системообразующее для холодной войны разграничение, от доступа к энергии внутриядерных связей ждали не только мощных боезарядов, создающих планетарные риски для человечества, но и решения его вековечных проблем. Архитекторы атомного века предчувствовали термояд на океанической воде, конструировали искусственные сердца с ядерной батарейкой, рассчитывали звездолеты на атомной тяге, увеличивали пищевую биомассу с помощью высоких излучений, надеялись излечить неизлечимое, увидеть невидимое и разгадать неразгаданное, проникая в тайны вещества. Однако именно в СССР, где сказку последовательно стремились сделать былью, обещания мирного атома вступили в сильное и устойчивое взаимодействие с утопией. Мы поговорим о том, как и почему это произошло, затрагивая энергетический нерв коммунистического строительства и социализм изотопов, программу использования ядерных взрывов в мирных целях и строительство атомоградов, долгие ожидания средмашевцев и коммунизм за колючей проволокой.
Об этом и многом другом в своей лекции 1 декабря в 16.00 CET (18.00 мск) расскажет социальная исследовательница Галина Орлова. По этой ссылке вы можете зарегистрироваться в лектории «Полынь».
Теперь по обе стороны плутониевого занавеса, задающего системообразующее для холодной войны разграничение, от доступа к энергии внутриядерных связей ждали не только мощных боезарядов, создающих планетарные риски для человечества, но и решения его вековечных проблем. Архитекторы атомного века предчувствовали термояд на океанической воде, конструировали искусственные сердца с ядерной батарейкой, рассчитывали звездолеты на атомной тяге, увеличивали пищевую биомассу с помощью высоких излучений, надеялись излечить неизлечимое, увидеть невидимое и разгадать неразгаданное, проникая в тайны вещества. Однако именно в СССР, где сказку последовательно стремились сделать былью, обещания мирного атома вступили в сильное и устойчивое взаимодействие с утопией. Мы поговорим о том, как и почему это произошло, затрагивая энергетический нерв коммунистического строительства и социализм изотопов, программу использования ядерных взрывов в мирных целях и строительство атомоградов, долгие ожидания средмашевцев и коммунизм за колючей проволокой.
Об этом и многом другом в своей лекции 1 декабря в 16.00 CET (18.00 мск) расскажет социальная исследовательница Галина Орлова. По этой ссылке вы можете зарегистрироваться в лектории «Полынь».
❤11🔥5
В 1950-е годы атом возвращается домой с войны. После чудовищных взрывов в Хиросиме и Нагасаки человечеству хватает мудрости повернуть ядерную энергию в мирное русло: теперь радиоактивные частицы лежат на полках магазинов, помогают хранить картофель, чинить канализацию и измерять густоту меха. Атом становится мирным, надевает рабочую спецовку и обещает привести человечество к процветанию.
Вместе с космической программой мирный атом рождает волну энтузиазма и нового мышления, где у человечества по-настоящему нет никаких границ и мир стремится к справедливости для всех: СССР проводит промышленные взрывы, а в соседних странах создаются закрытые атомные города. Авторы подкаста отправляются в такой город Мардай — бывшую советскую ядерную колонию в Восточной Монголии. Мы встретились с теми, кто после крушения атомной мечты и Советского Союза был вынужден покинуть ставшее родным место.
«Что случилось с атомной мечтой» — первый подкаст исследовательской артели «Поле» и студии Толк, который рассказывает об утопии мирного атома и ее превращении в зомби-апокалипсис из видеоигр. В течение пяти недель вместе с подкастом «Что случилось с атомной мечтой» мы будем выпускать материалы, расширяющие восприятие эпизодов, а также проведем онлайн-лекторий «Полынь», в котором выступят социальные исследователи: Галина Орлова, Сергей Мохов, Даце Дзеновска, Роман Хандожко и Михаил Пискунов.
Слушайте нас на любых удобных для вас площадках и смотрите на сайте.
Вместе с космической программой мирный атом рождает волну энтузиазма и нового мышления, где у человечества по-настоящему нет никаких границ и мир стремится к справедливости для всех: СССР проводит промышленные взрывы, а в соседних странах создаются закрытые атомные города. Авторы подкаста отправляются в такой город Мардай — бывшую советскую ядерную колонию в Восточной Монголии. Мы встретились с теми, кто после крушения атомной мечты и Советского Союза был вынужден покинуть ставшее родным место.
«Что случилось с атомной мечтой» — первый подкаст исследовательской артели «Поле» и студии Толк, который рассказывает об утопии мирного атома и ее превращении в зомби-апокалипсис из видеоигр. В течение пяти недель вместе с подкастом «Что случилось с атомной мечтой» мы будем выпускать материалы, расширяющие восприятие эпизодов, а также проведем онлайн-лекторий «Полынь», в котором выступят социальные исследователи: Галина Орлова, Сергей Мохов, Даце Дзеновска, Роман Хандожко и Михаил Пискунов.
Слушайте нас на любых удобных для вас площадках и смотрите на сайте.
🔥15❤7🦄6
Атомный проект, как и другие глобальные промышленные советские проекты, оставил после себя множество пустых физических пространств: от заброшенных секретных городов до зоны отчуждения вокруг Чернобыльской АЭС.
💥 Можно ли говорить о том, что атомный проект оставляет после себя пустоту какого-то особого типа?
💥 Какие сложности для исследователя пустоты оставляет ядерное наследие?
💥 Перестает ли вообще пространство быть пустым, после того, как его покидают люди?
💥 Чему нас может научить вглядывание в пустоту и можно ли найти в ней найти созидательные пространства?
Об этом мы поговорим с доцентом кафедры антропологии миграции Оксфордского университета и главным исследователем проекта Emptiness Даце Дзеновской в рамках нашего лектория «Полынь». Встреча пройдёт в формате публичной дискуссии, во время которой в разговор сможет включиться каждый и каждая.
🗓️ Дата: 5 декабря 2023
⏰ Время: 16.00 CET (18.00 мск)
📝 Регистрация на встречу — http://pole.media/polyn
💥 Можно ли говорить о том, что атомный проект оставляет после себя пустоту какого-то особого типа?
💥 Какие сложности для исследователя пустоты оставляет ядерное наследие?
💥 Перестает ли вообще пространство быть пустым, после того, как его покидают люди?
💥 Чему нас может научить вглядывание в пустоту и можно ли найти в ней найти созидательные пространства?
Об этом мы поговорим с доцентом кафедры антропологии миграции Оксфордского университета и главным исследователем проекта Emptiness Даце Дзеновской в рамках нашего лектория «Полынь». Встреча пройдёт в формате публичной дискуссии, во время которой в разговор сможет включиться каждый и каждая.
🗓️ Дата: 5 декабря 2023
⏰ Время: 16.00 CET (18.00 мск)
📝 Регистрация на встречу — http://pole.media/polyn
🔥7❤5
С момента своего рождения в XVII веке современная наука как процесс, а не результат оставалась тайной как для обывателя, так и для сильных мира сего. Философы и ученые занимались своими делами в стенах университетов, отвлекаясь только на обучение студентов. Вторая мировая война изменила все.
Ученые не просто были призваны в армию, они стали частью армии как социальная группа. Атомные проекты в США, а затем в СССР и в других странах требовали огромных средств и множества лучших умов, привлечение которых обеспечило государство. В силу сложности работы ученых и инженеров государство не могло непосредственно контролировать, что именно происходило в Лос-Аламосе или Озёрске.
Так происходит выдвижение крупных научных лидеров — таких как Роберт Оппенгеймер или Игорь Курчатов — на позиции государственных деятелей, наделенных огромными полномочиями. Со временем появляется целая группа «атомных академиков», людей которые должны были иметь дело с тайнами атомного ядра, примирять конфликты высоких умов в своих лабораториях и ориентироваться в хитросплетениях государственной политики.
Этим людям и тому, как они изменили облик современной науки, посвящена лекция доцента Школы исследований окружающей среды и общества (Антропошколы) Тюменского государственного университета Михаила Пискунова.
🗓️Дата: 11 декабря 2023
⏰ Время: 16.00 CET (18.00 мск)
📝 Регистрация на встречу — http://pole.media/polyn
Ученые не просто были призваны в армию, они стали частью армии как социальная группа. Атомные проекты в США, а затем в СССР и в других странах требовали огромных средств и множества лучших умов, привлечение которых обеспечило государство. В силу сложности работы ученых и инженеров государство не могло непосредственно контролировать, что именно происходило в Лос-Аламосе или Озёрске.
Так происходит выдвижение крупных научных лидеров — таких как Роберт Оппенгеймер или Игорь Курчатов — на позиции государственных деятелей, наделенных огромными полномочиями. Со временем появляется целая группа «атомных академиков», людей которые должны были иметь дело с тайнами атомного ядра, примирять конфликты высоких умов в своих лабораториях и ориентироваться в хитросплетениях государственной политики.
Этим людям и тому, как они изменили облик современной науки, посвящена лекция доцента Школы исследований окружающей среды и общества (Антропошколы) Тюменского государственного университета Михаила Пискунова.
🗓️Дата: 11 декабря 2023
⏰ Время: 16.00 CET (18.00 мск)
📝 Регистрация на встречу — http://pole.media/polyn
🔥15❤3👍1
В 1970-е годы советские геологи обнаружили на востоке Монголии залежи урановой руды. Это стало возможным благодаря соглашению между СССР и Монгольской народной республикой: по нему советские исследователи получили разрешение на поиск и разведку урана на территории другой страны.
В 80-е посреди степи начали возведить шахтёрский город. Карьер запустили в 1988 году и назвали в логике советской бюрократии именем места, где он находится — «Дорнод». Предприятие по добыче урана из нового карьера назвали монгольским словом «Эрдэс», что значит «минерал». Поэтому те, кто знал о строительстве нового города, называли его то Дорнод, то Эрдес. Сами жители, которые отправились сюда добывать главный элемент советской атомной энергетики, прозвали его Мардаем, именем монгольской реки.
В середине 1990-х город полностью опустел. Все жители уехали отсюда, в основном в Россию, а вместо них в городе поселились несколько человек из Монголии, которые живут здесь до сих пор.
Документальный фотограф Влад Сохин отправился в Мардай, чтобы увидеть, что осталось от бывшей советской ядерной колонии, а также встретился и поговорил с людьми, которые раньше здесь жили и теми, кто продолжает связывать свою жизнь с этим местом.
http://pole.media/ru/atom/mardai
Проект «Мардай» выходит в рамках подкаста «Что случилось с атомной мечтой», в котором мы вместе с социальными исследователями пытаемся понять, как мечты об атомной утопии превратились в зомби-апокалипсис и вечный символ страха.
В 80-е посреди степи начали возведить шахтёрский город. Карьер запустили в 1988 году и назвали в логике советской бюрократии именем места, где он находится — «Дорнод». Предприятие по добыче урана из нового карьера назвали монгольским словом «Эрдэс», что значит «минерал». Поэтому те, кто знал о строительстве нового города, называли его то Дорнод, то Эрдес. Сами жители, которые отправились сюда добывать главный элемент советской атомной энергетики, прозвали его Мардаем, именем монгольской реки.
В середине 1990-х город полностью опустел. Все жители уехали отсюда, в основном в Россию, а вместо них в городе поселились несколько человек из Монголии, которые живут здесь до сих пор.
Документальный фотограф Влад Сохин отправился в Мардай, чтобы увидеть, что осталось от бывшей советской ядерной колонии, а также встретился и поговорил с людьми, которые раньше здесь жили и теми, кто продолжает связывать свою жизнь с этим местом.
http://pole.media/ru/atom/mardai
Проект «Мардай» выходит в рамках подкаста «Что случилось с атомной мечтой», в котором мы вместе с социальными исследователями пытаемся понять, как мечты об атомной утопии превратились в зомби-апокалипсис и вечный символ страха.
🔥13❤10👍4👏1
Руины ядерной колонии и советские физики
Вышел второй эпизод подкаста «Что случилось с атомной мечтой», который мы выпускаем вместе со студией Толк.
В нём фотограф Сохин приезжает в Мардай, но вместо города обнаруживает руины. Среди развалин он находит монгольскую юрту и несколько дней живёт в ней.
Вместе с исследователями мы говорим о том, как так случилось, что советские атомные физики становились важными лидерами мнений эпохи, при чёт тут энтузиазм и пытаемся понять что произошло с технологическим оптимизмом после катастрофы на Чернобыльской АЭС.
Слушать подкаст можно здесь
Spotify | Apple Podcasts | Яндекс | Google
Вышел второй эпизод подкаста «Что случилось с атомной мечтой», который мы выпускаем вместе со студией Толк.
В нём фотограф Сохин приезжает в Мардай, но вместо города обнаруживает руины. Среди развалин он находит монгольскую юрту и несколько дней живёт в ней.
Вместе с исследователями мы говорим о том, как так случилось, что советские атомные физики становились важными лидерами мнений эпохи, при чёт тут энтузиазм и пытаемся понять что произошло с технологическим оптимизмом после катастрофы на Чернобыльской АЭС.
Слушать подкаст можно здесь
Spotify | Apple Podcasts | Яндекс | Google
❤8🔥5
Несмотря на то, что Мардай полностью разрушен, здесь по-прежнему появляются люди. В своих фотографиях документалист Влад Сохин рассказывает о Байре, который приехал в Мардай вместе с родителями, а также показывает разрушенный город, в котором продолжает проявляться жизнь.
1. Байра (11 лет) играет со своим жеребенком. «Я еще не дал ему имени, я не могу выбрать подходящее. Может быть, я назову его Сар, это означает Луна. Его глаза похожи на луну, они очень большие. Или, может быть, я просто назову его Мардай», — говорит Байра.
2. 5-этажные жилые дома начали строить в конце эпохи Мардая. Все здания не удалось достроить, поэтому заселить успели только несколько из них. Когда люди покинули Мардай, местные жители сняли все провода и металлические конструкции с зданий. Это привело к обрушению потолков и стен, многие монголы получили ранения, а несколько человек погибли.
3. Байра отдыхает на своей кровати после помощи Батору в дойке коров.
4. Заброшенное нефтяное хранилище в Мардае.
5. Микроавтобусы, курсирующие по маршруту Чойбалсан-Дашбалбар, редко проезжают через Мардай. Если они останавливаются, дети играют в заброшенных зданиях и собирают ягоды.
6. Участок нефтяного хранилища был приобретен местным бизнесменом. Он нанял человека для охраны собственности и защиты металлических конструкций от воров.
7. В Мардае осталось всего несколько почти нетронутых домов, которые используются как дачи семьями, приезжающими в Мардай в поисках металлолома и бетонных блоков.
8. Дом охранника, который живет на заброшенном нефтяном хранилище в Мардае.
9. Дети ниндзя-шахтеров играют в зарослях Мардая.
10. Каждое лето Байра приезжает в Мардай из своего родного города Чойбалсан, чтобы помочь Батору и его жене Туменэрдэне с хозяйством. Когда у Байры есть свободное время, он играет с домашними животными или отправляется в центр Мардая, чтобы поиграть в «поиск сокровищ» в заброшенных домах.
Проект «Мардай» — http://pole.media/ru/atom/mardai
1. Байра (11 лет) играет со своим жеребенком. «Я еще не дал ему имени, я не могу выбрать подходящее. Может быть, я назову его Сар, это означает Луна. Его глаза похожи на луну, они очень большие. Или, может быть, я просто назову его Мардай», — говорит Байра.
2. 5-этажные жилые дома начали строить в конце эпохи Мардая. Все здания не удалось достроить, поэтому заселить успели только несколько из них. Когда люди покинули Мардай, местные жители сняли все провода и металлические конструкции с зданий. Это привело к обрушению потолков и стен, многие монголы получили ранения, а несколько человек погибли.
3. Байра отдыхает на своей кровати после помощи Батору в дойке коров.
4. Заброшенное нефтяное хранилище в Мардае.
5. Микроавтобусы, курсирующие по маршруту Чойбалсан-Дашбалбар, редко проезжают через Мардай. Если они останавливаются, дети играют в заброшенных зданиях и собирают ягоды.
6. Участок нефтяного хранилища был приобретен местным бизнесменом. Он нанял человека для охраны собственности и защиты металлических конструкций от воров.
7. В Мардае осталось всего несколько почти нетронутых домов, которые используются как дачи семьями, приезжающими в Мардай в поисках металлолома и бетонных блоков.
8. Дом охранника, который живет на заброшенном нефтяном хранилище в Мардае.
9. Дети ниндзя-шахтеров играют в зарослях Мардая.
10. Каждое лето Байра приезжает в Мардай из своего родного города Чойбалсан, чтобы помочь Батору и его жене Туменэрдэне с хозяйством. Когда у Байры есть свободное время, он играет с домашними животными или отправляется в центр Мардая, чтобы поиграть в «поиск сокровищ» в заброшенных домах.
Проект «Мардай» — http://pole.media/ru/atom/mardai
❤12👍2❤🔥1🔥1