(ч.2) Всё это, кстати, можно объяснить в прямом смысле слова на пальцах. Что такое палец знает любой ребенок, т.к. он постоянно эти пальцы видит у себя на руках, но как объяснить ребенку, что такое «дистальная фаланга»? Дистальную фалангу не видно, т.к. это кость, она под кожей, но можно показать на пальцы и сказать: Видишь, четыре пальца состоят из 3-х частей, а большой из двух? Вот эта последняя часть, самая дальняя от ладони, называется «дистальной». Внутри каждого пальца твердый как дерево стержень, называемый костью, вернее две или три кости, соединённые суставами – в каждой части пальца по кости. Эти кости называются фалангами. Та фаланга, что находится в дистальной части пальца, называется дистальной фалангой. Ура. Дистальная фаланга НЕ сложнее пальца, она проще, т.к. является его частью, но для вывода этого объекта требуется осуществить некую операцию компоновки известных более сложных объектов (в т.ч. и дерева, кстати).

Если вы не хотите вводить «умное» понятие дистальной фаланги, то можете каждый раз описывать этот объект на пальцах и деревьях, никто не запрещает. Можете вообще не вводить никаких новых терминов, оперируя исключительно объектами, известными из прямого эмпирического опыта (собирать свою речь из говна и палок), но тогда за приемлемое время вы едва ли сможете объяснить что-то помимо спать-есть-трахаться. Да и за неприемлемое время не сможете, т.к., повторюсь, любой собеседник, даже самый умный, не сможет обработать такой объём композиций первичных понятий.

Люди любят порассуждать о том, что что-то описано слишком сложно, что применено слишком много "умных слов". Такое, конечно, может быть – более того, в какой-то мере всегда будет, т.к. идеальных текстов не бывает. Т.е. описание может быть избыточно сложным (содержащим избыточные цепочки рассуждений с петлями и повторами) и в нём могут быть использованы редко употребимые в бытовом общении ("умные") слова, которые можно без потери смысла заменить словами распространёнными.

Но, во-первых, даже петли и повторы в цепочках рассуждений бывают вовсе нелишними. Это позволяет заходить на одни и те же темы с разных углов, что может быть необходимым, если пытаться одними и теми же словами объяснить что-то не конкретному человеку, которого вы хорошо знаете, а большой группе людей, у каждого из которых есть своя, неизвестная вам, система представлений. В такой ситуации совершенно неясно, как кто что поймёт и всегда лучше подсветить предмет с разных сторон.

Во-вторых, задумайтесь – когда людям хочется обвинить текст в «неоправданной сложности»? Дело в том, что когда человеку всё понятно (нет ощущения дискомфорта от непонимания написанного), тогда большинству нравится сложность формы: эвоно как умнО написано, а мне всё ясно – это потому, что я умный. А вот когда смысл непонятен и человек отдаёт себе в этом отчёт, то тут сразу хочется обличить текст, назначив его простым по сути, но бессмысленно переусложнённым по форме.

Более того, все эти лозунги о «простом объяснении сложного», которыми любят разбрасываться всевозможные инфо-цыгане и научпоперы, упускают один важный момент – простое может стать сложным только в результате обогащения информации, а для этого надо, чтобы было чем обогащать информацию. Простыми словами можно обратиться к той сложности, что уже содержит в себе человек, а если человек «простой», то обращаться там не к чему

(ч.1) Образы. Пара предыдущих постов как-то очень органично подвели меня к важному понятию, о котором и хочу сегодня поговорить. Назовём его «образом». Понятие это важно не только с точки зрения понимания устройства мышления, но и для адекватного построения категорийной картины мира вычислительными системами.
 
В посте «О важном» я уже писал, что мы мыслим связями и этому способствует в т.ч. само устройство нашей нервной системы, которая хранит информацию не в отдельных нейронах (в «теле» нейрона ничего не хранится), а именно что в системах связей между множеством нейронов. «Образ» – это то, что формирует наша нервная система, когда соответствующая стимуляция (внешняя сенсорная стимуляция вкупе с внутренней рефлексией) вызывает нервное возбуждение какой-то определённой подсети нейронов. Т.е. когда человек увидел яблоко или услышал его название, у него в голове формируется не яблоко, а образ яблока, являющийся совокупностью всего множества связей, которые человек усвоил относительно данного объекта. Как вы понимаете, у разных людей образы одних и тех же объектов могут кардинально отличаться как по составу, так и по объёму. Наши образы вещей всегда условны, всегда более или менее ограничены и часто содержат в себе ошибки.
 
Плохо ли то, что образы несовершенны, т.е. хранят лишь часть информации об объекте? Это было бы плохо, если бы мы были богами с бесконечными вычислительными возможностями. Учитывая же естественные биологические ограничения наших хилых мозгов, мы в любом случае вынуждены оперировать такими образами, которые влезут в нашу голову. И если говорить о современных вычислительных системах, то и их возможности не бесконечны – мы тоже не можем нагрузить их абсолютным образом, даже если бы он у нас был, в надежде, что они смогут его переварить.
 
Думаю, можно попробовать объяснить, что я понимаю под «абсолютным образом». Понимаете, субъект с неограниченными возможностями по обработке информации (условный «бог»), мог бы вообще отказаться от восприятия отдельных объектов и какой-то обработки информации в разрезе этих отдельных объектов (или их образов). Он мог бы мыслить в парадигме связей полных образов всего пространственно-временного континуума Вселенной.
 
Например, если Валера съел яблоко, то мы оперируем образами Валеры и яблока. Но они же являются частью пространственно-временного континуума, т.е. не обязательно вообще думать о том, что есть какой-то Валера и какое-то яблоко, можно просто мыслить полными состояниями всей Вселенной. До того, как Валера съел яблоко, это состояние будет одним (допустим, это будет одна очень длинная последовательность цифр), а после другим (другая очень длинная последовательность цифр), в процессе поедания будет еще бесконечное (?) множество промежуточных состояний. И каждое из этих состояний является для «бога» одним из известных ему образов. А всё множество таких образов, описывающее все возможные состояния Вселенной, и будет «абсолютным образом» (в математическом смысле это будет категория над классом объектов, состоящим из указанных  полных образов между которыми возможны определённые переходы или морфизмы, обуславливающие причинно-следственность нашей Вселенной). У «бога» не будет никакой необходимости выделять из каждого полного образа Валеру и яблоко, ему не надо до этого опускаться просто потому, что у него хватает вычислительных возможностей для обработки всего абсолютного образа Вселенной целиком.

(ч.2) Но ни мы, ни наши компы подобными возможностями похвастаться не можем. Увы, но мы на уровне Валеры и его связей с яблоком. Вспомним про пример с пальцем и дистальной фалангой из предыдущего поста. У комментаторов ещё возникло непонимание, как это так – мы вводим определение нового объекта (фаланги) через определение пальца, а сложность объекта не повышается. Не может такого быть. Тут, действительно, есть тонкий момент. Во-первых, сами подумайте – если бы при вводе нового объекта через комбинацию имеющихся объектов сложность каждый раз повышалась, то как бы мы в принципе работали с подобной неограниченно возрастающей сложностью? Тут явно что-то не то.

Во-вторых, строго говоря, такой объект как палец, безусловно, сложнее такого объекта как фаланга, т.к. фаланга входит в палец, а множество всех возможных связей фаланги, по идее, строго вложено во множество всех возможных связей пальца. И нам ничто не мешает описывать палец всей совокупностью связей всех составляющих его объектов, которые определило человечество. Но дело в том, что в этом просто нет смысла. Смысл того, что мы наплодили столько объектов, образами которым мы в своей голове оперируем, заключается ровно в том, чтобы каждый из этих объектов формировал образ определённой сложности, не превышающей предел наших когнитивных возможностей по обработке связей. И потому усвоенный в нашем сознании образ «пальца» состоит только из связей, характерных для пальца целиком, а образ «фаланги» состоит только из связей, характерных именно для фаланги.

В-третьих, и это самое главное. Определение – это ещё не образ. В этом и заключается проблема обучения и понимания тем, нагруженных новыми терминами, а также разгадка того, почему при вводе новых объектов через старые сложность нового образа в общем случае не возрастает. Вы можете знать определение, но у вас НЕ будет сформирован соответствующий образ, т.к. у вас банально не будет достаточного опыта по ассоциированию этого определения (сенсорного триггера) с набором релевантных ему связей. В этом случае, упоминание термина (названия объекта) вызовет в вашем сознании НЕ образ, а соответствующее определение, содержащее ссылки на другие объекты, образы которых у вас уже есть. И обработка такого определения будет, конечно, значительно сложнее. А если определение содержит ссылки на объекты, образов которых у вас опять нет? Вложенность может быть сколько угодно большой. Тогда жопа.

По-настоящему разбирающийся в какой-то области человек разбирается в ней потому, что у него уже сформированы готовые образы специфичных объектов, понимаете? Т.е. при восприятии соответствующих терминов (названий этих объектов) ему не нужно раскручивать всё это через определения до известных образов – у него сразу вызывается нужный образ с ограниченным, легко помещающимся в голову набором связей, сложность которого находится в допустимом диапазоне.

Да, мы не то что состояние всей Вселенной не можем себе представить, куда там – мы настолько убоги, что вынуждены плодить кучу производных образов просто для того, чтобы организовать такое хранение связей в своих головках, которое позволило бы порционно обрабатывать их, не перегружая мозг. Для вычислительных систем это тоже справедливо

(ч.1) Военная истерия. Попробуем понять, как можно воспринимать то, что принято называть «европейской военной истерией». Размышляя над сложившейся в Европе ситуацией, я всегда прихожу к выводу, что объединённая Европа (власти ЕС и глобалистски настроенные элиты отдельных европейских стран), должна хотеть войны с Россией. Но войны не абы какой, а определённым образом структурированной. Никого ни к чему не призываю, естественно.

Что бы мы ни говорили о нашем желании или нежелании нападать на Европу, но на слова Европа ориентироваться не может. Она может ориентироваться исключительно на наши возможности напасть и на свои возможности защититься. Да, мотивы тоже важны – нахрена нам нападать, что мы от этого выиграем? – но первичны всё же возможности. Если Украина кончается, а Европа никак не наращивает к этому моменту свою боеготовность, то, очевидно, что мягкая Европа остаётся напротив сильно вложившейся в войну России. А когда ты сильно во что-то вложился, всегда есть желание максимально окупить свои инвестиции, если вы понимаете, о чём я. Потому они в любом случае должны «что-то делать», даже если отодвинуть в сторону логику полезности внешнего врага и возможности получения откатов от ВПК. Но «что-то делать» не значит хотеть войны – ты можешь готовиться к войне, но хотеть мира, как гласит известная пословица. Однако я думаю, что Европа именно что хочет войны.

То, что мы интуитивно понимаем под «Европой», конечно, не тождественно Евросоюзу. Под Европой мы понимаем ряд стран, совокупность которых олицетворяет то, что можно назвать «древней европейской цивилизацией». Эти страны являются ядром Евросоюза. Помимо них в ЕС включен ещё целый ряд стран, которые можно назвать периферией Евросоюза или, даже, скорлупой этого орешка. Эта скорлупа не самостоятельна – в современном мире такие мелкие и слабые страны самостоятельными быть не могут в принципе, они не могут поддерживать и развивать свою культуру, язык, науку и искусство, не могут сами защитить себя, у них не может быть самостоятельного пути, им обязательно надо к чему-то прилепиться. Потому, рассуждать об историческом пути этой периферии нет никакого смысла.

А что с историческим путём ядра Евросоюза, той самой «настоящей европейской цивилизации»? Он ведет к закату. Да, Европа – закатная цивилизация. И кто бы что ни говорил о проблемах России, но в т.ч. по сравнению с Россией Европа именно что закатывается. А это создаёт крайне опасную ситуацию, многократно описанную в литературе, когда субъект, обладающий большей силой, понимает, что преимущество перед конкурентом тает и через определённое время вполне может смениться отставанием. Подобная ситуация неизбежно провоцирует агрессию на опережение – пока еще есть силы (или пока силы ещё можно собрать) надо их применить, а то будет поздно. Но это не главное, это лишь некий дополнительный штрих к общему портрету ситуации.

Главное то, что Европе отчаянно нужен хоть какой-то цивилизационный проект. Война может показаться весьма странным цивилизационным проектом, но надо же с чего-то начинать.

Несмотря на то, что власти Европы производят достаточно удручающее впечатление, дебилами они, по большей части, всё же не являются. Тот же Мерц был замечен за произнесением вполне адекватных слов о необходимости повышения социальной дисциплины, о том, что надо работать, а не только пиво пить, что нужен орднунг, мать его. А я замечу, что с орднунгом в Германии сейчас уже не очень и становиться только хуже – молодежь там вполне себе современно распиздяйская. Естественно, слова эти звучат жалко – люди сами себе на шею ярмо орднунга надевать не станут, как их ни проси. А если нет орднунга, нет эффективного человеческого ресурса, то что есть у Европы? Вокруг чего строить современную «европейскую цивилизацию»? Ресурсов мало, энергии тоже, производственные мощности умирают, технологии пока ещё есть, но технологическая доминация уже давно сместилась в США и Азию, и нет причин считать, что при сохранении статуса-кво отставание не будет нарастать.

(ч.2) Поэтому война с РФ – это, как будто, то единственное, что может не просто объединить Европу, но и дать ей объективный (с точки зрения в т.ч. обывателя) стимул к консолидации усилий и повышению социальной мотивации и дисциплины, а это Европе просто необходимо для любого цивилизационного прожектёрства. Да, это некая шоковая терапия, но чем ещё исправить ритм сердца умирающего, как не дефибриллятором?

Единственная, казалось бы, неразрешимая проблема – ядерное оружие. Много ходит разговоров, что запад, мол, не верит в то, что РФ использует ЯО, но, понимаете в чём штука, Европа, даже в своём ядре, структура весьма рыхлая. А для того, чтобы принять решение «не бояться ядерного оружия», нужна очень мощная, твёрдая и толстая решалка – нужна воля. Той разношёрстной толпой ЛПРов, что сейчас рулит Европой, никаких столь сложных решений принять, конечно, нельзя – уж слишком много разных акторов должны синхронно проявить ту самую волю, да ещё однонаправленно.

Что делать? Полагаю, идея заключается в том, чтобы «воевать аккуратно». Т.е. так, чтобы ядерный ответ был исключён. Побеждать при этом не обязательно. Что нужно, чтобы организовать такую «аккуратную войну»? Во-первых, надо убедительно возложить ответственность за начало войны на РФ. Во-вторых, надо постараться действовать в парадигме «добрый обыватель готов умирать на своей земле, но не на чужой», т.е. организовать присутствие войск РФ где-то на земле, которую можно назвать своей, но которую не очень жалко. В-третьих, надо создать и поддерживать впечатление положительной динамики (люди не особо умеют оценивать динамику временных рядов данных, т.ч. за положительную динамику можно выдавать условно положительную стагнацию). В-четвёртых, даже в случае успеха надо не перегибать палку, чтобы Россия не ощутила перспектив поражения. В-пятых, надо ещё как-то самим не проиграть.

Как это может выглядеть на практике? Для начала, чтобы «самим не проиграть» Европе надо существенно нарастить боеготовность. Особенно учитывая то, что США вполне могут отползти в сторону от такой войны. Трамписты или другие умеренные изоляционисты совершенно точно отползут в сторону. Т.е. им эта война, конечно, очень выгодна, но только в том случае, если не принимать в ней участия, а лишь тихо, без апломба и фанфар продавать европейцам оружие, разведданные и технологии. Кроме того, слишком явное участие США сразу повышает риск глобальной ядерной эскалации, что никому не нужно.

Затем европейцам логичнее всего будет принести в жертву Прибалтику. Т.е. им надо будет так или иначе спровоцировать Россию на ввод войск на её территорию, дабы зафиксировать факт вторжения. После чего войска ЕС могут, во-первых, занять заранее подготовленную где-то в глубине прибалтийских стран линию обороны (например, по Западной Двине), во-вторых, приложить все усилия для занятия Калининградской области. И идеальной для Европы ситуацией станет фиксация этакого Инь-ян состояния со взаимным контролем небольшой части чужой территории.

Европе и нужна такая стоячая война, т.к. в этом случае, во-первых, можно будет обосновать, почему они не заканчивают войну (нельзя же отдавать русским территорию Прибалтики), во-вторых, можно будет объяснять своим добрым обывателям, почему надо терпеть тяготы войны и нарабатывать орднунг, в-третьих, можно будет гарантировать заинтересованность РФ в продолжении войны (территорию Калининграда, естественно, тоже никто отдавать не будет) и, в-четвёртых, наверное, можно будет надеяться на то, что РФ не долбанёт ЯО, если не будет чувствовать рисков для собственной государственности (хотя это неточно).

Вот что-то подобное представляется мне вполне возможным планом этих додиков. Насколько такой охуительный план сработает – не знаю. Как показывает практика, даже на самом высоком уровне человечество планирует плохо. Но если в Прибалтике у вас есть какая-то недвижимость, то лучше её заранее продать, а если вы гражданин одной из этих замечательных стран, то лучше оттуда заранее свалить, не дожидаясь возможного украинского сценария с закрытием границ. Осуждаю плохое, призываю ко всему хорошему

(ч.1) Свобода воли. Сегодня, по-моему, интереснейшая тема, над которой советую всем хорошенько подумать, чтобы получить удовольствие. Заодно для тех, кто верит в Бога (авраамического), в сегодняшнем посте может содержаться вполне научная подсказка, что собственно может качественно отличать этого Бога от «тварного мира» и что, одновременно, может быть богоподобного в человеке. Да, а ещё можно будет сделать вывод, что квантовая механика – самая подходящая наука для верующего, не смотря на скепсис Эйнштейна.
 
Саму квантовую механику (далее – КМ) можно рассматривать с двух точек зрения: а) как удобную вычислительную модель, с хорошей точностью приближающую эмпирические данные; б) как модель «реальной мира», т.е. нечто не просто коррелирующее с эмпирическими данными, а раскрывающее «истину». Лично я всегда против того, чтобы любую создаваемую нами модель считать моделью «реального мира», т.к. это банально ненаучный подход – он нефальсифицируем, никак не проверяем. А вот считать модель просто вычислительной всегда корректно. Более того, отказ модели в репрезентации «истины» позволяет относиться к ней более критично, искать пути её улучшения, а не стагнировать в догматизме, влезая иногда в достаточно серьёзные коллизии, превращающие науку в некое подобие религии.
 
Проблема в том, что, как многим известно, существует широкий консенсус относительно причинно-следственной природы Вселенной, который, однако, не всегда согласуется с КМ. И вот тут возникает очень интересное пересечение концепции «свободной воли» с парадигмой квантовой механики. Я бы, даже, сказал, что для придания КМ статуса не просто удобной вычислительной модели, а настоящей «модели реальности», свобода воли строго необходима. Дело в том, что свободу воли можно весьма удачно определить как нарушение причинно-следственности. Т.е. это что-то, что позволяет внести изменения в настоящем, не меняя предваряющее настоящее прошлое, понятно? Если следовать строгой причинно-следственности, то всё будет следовать из определённой предваряющей причины, а значит, ни о какой «свободе» речи идти не может.
 
Кто-то скажет, что алгоритм, преобразующий следствие в причину, может включать в себя некий случайный компонент, что позволяет… А что, собственно, позволяет? Давайте разберёмся. Начнём с простого – как будто даже бытовое понимание «случайности» и «свободы» имеют мало общего. «Свобода» – это нечто, предполагающее не «случайность», а осознанный "выбор", т.е. совершение некоего действия, НЕ подчиняющегося причинно-следственности. Если же субъект не может сделать выбор, а может лишь подчиниться случаю, то это уже не свобода в бытовом, повторюсь, понимании.
 
Но важнее другое – надо чётко осознать, что вообще такое «случайная величина». Понятно, что есть переменные, до фактического измерения которых мы можем установить только распределение вероятностей того, какое у этой переменной может быть значение. Т.е. мы не можем точно рассчитать значение переменной на основании имеющихся у нас данных, а можем рассчитать только вероятность того, что она примет то или иное значение. Строго говоря, это НЕ значит, что данная переменная не подчиняется причинно-следственности и её значение формируется хер пойми как, не являясь следствием предваряющих причин. Это лишь значит, что мы не можем вывести функцию, точно описывающую зависимость значения этой переменной от указанных причин (например, потому, что не знаем всех причин её изменения). Получается, что это уже какая-то не та «случайность», да?

(ч.2) А может ли «случайная переменная» быть именно что «истинно случайной»? Думаю, мало кто вообще задумывался над тем, что такое «истинная случайность». Вот как вы себе это представляете? Подумайте минутку. Человечество активно прибегает к генерации «случайных чисел» для самых разных целей, но, на самом деле, эти генераторы называются генераторами псевдо случайных чисел (ГПСЧ), т.к., фактически, никакой случайности в их работе нет – выбирается определённое исходное состояние или сид (от слова seed – семя), к которому применяется тот или иной алгоритм, выдающий псевдо случайные числа. Тоже не то, да?

Как усилить случайность? Очень просто – надо не руками выбирать сид, а взять случайное значение, не подвластное тому, кто создал алгоритм получения случайных чисел. Откуда этот сид взять? Например, откуда-то из внешней по отношению к человеку природы – температуру в помещении в момент генерации сида измерить. Или, что обычно проще, привлечь на помощь человека с его свободной волей. Вы генерировали когда-нибудь ключ эля ЭЦП? Вас просят повозюкать мышкой по экрану и понажимать кнопки под влиянием могучей свободы вашей воли – это как раз и есть генерация сида.

Чуете, опять запахло свободой воли? Легкое такое амбре как от комментариев под постами о цифровом концлагере моей мечты. Хрен его знает чего там с температурой в помещении, может она вовсе и не случайна, а подчиняется причинно-следственности, что уже лишает случайность истинности, но вот свобода воли дело другое. По идее для «истинной случайности» свобода воли, определённая как нечто, не подчиняющееся причинно-следственности, строго необходима просто потому, что значение может быть истинно случайным только тогда, когда оно строго НЕ определено до какого-то момента X, а в момент X оно без предварительных причин, т.е. не подчиняясь причинно-следственности, принимает некое значение. И чем ближе этот момент X к моменту получения значения истинно случайной величины наблюдателем, тем «истиннее» случайность, т.к. если момент X совпал с условным Большим взрывом, то опять что-то не то, да? На что это похоже?

Похоже на коллапс волновой функции в результате измерения, занимающий центральное место в квантовой механике. Напомню, что суть данного процесса заключается в том, что значение физической величины «появляется» именно что в момент измерения, до того его «не существует». И данную схожесть подметил далеко не только, и не столько, я. Физики и математики, занимающиеся КМ, нередко в явном виде указывают на важность наличия свободной воли. У кого? У наблюдателя. Потому, что наблюдатель должен быть именно что свободен от оков причинно-следственности в деле выбора того, что и как измерять. Если свободы воли нет и то, что и как будет измерять наблюдатель (все наблюдатели, очевидно) определено предваряющими причинами, то нет и никакого коллапса волновой функции – всё детерминировано (строго говоря, нелокально супердетерминировано).

(ч.3) Примечательно то, как именно многие из упомянутых очень серьёзных и заслуженных физиков аксиоматизируют наличие свободной воли. Если вы думаете, что это делается путём какого-то хитрого математического колдунства, то, увы, нет. Они относятся к идее свободы воли, мягко говоря, некритично в самом пошлом бытовом смысле этого слова, просто считая её чем-то само собой разумеющимся. Когда я погружался в этот вопрос, то просто охуевал от такой кросс-дисциплинарной безграмотности, выносимой в серьёзные научные статьи. Аргументации или нет вообще или она находится на уровне «ну я же могу решить – выпить кофе или чай, вот вам и свобода воли». Молодец – возьми ещё с полки пирожок, заешь.

Да, я обычно не увлекаюсь ссылочным этосом и не бросаюсь именами авторитетов, т.к. считаю это замыливанием логос-подхода, но тут я наезжаю на уважаемых мною людей и не могу не подтвердить свои претензии – посмотрите статью Хоофта «On the free-will postulate in quantum mechanics», там он приводит примеры.

Если кто не знает, то современная нейробиология не позволяет даже предположить, как могла бы выглядеть адекватная имеющимся научным данным гипотеза биологии свободной воли. Вообще непонятно, что это, где это может находиться и как оно должно работать. Т.е. если уж исходить из современных научных знаний, то мы точно не можем утверждать, что свободная воля существует, скорее уж можно предполагать обратное. Как-то так.

Но. Если вы верите в Бога, то вопрос, можно сказать, решён. Вера в принципе не требует никаких научных знаний, она самодостаточна – во что хочешь, в то и веришь. И уж если вы верите в авраамического Бога, то, как известно, он по отношению к нашей тварной (им же и сотворённой) Вселенной трансцендентен, законам этой Вселенной не подвластен и, даже если Вселенная причинно-следственна, то каноничный Бог может без проблем обладать той самой свободой воли, которой плевать на причинно-следственность. Более того, люди же созданы по образу Бога. И богословы активно пытались понять, где в нас этот образ скрыт – на рожу, вроде, уродливы, поведение отвратительное, разум туп, где Бог-то? А вот в свободе разума, сиречь в свободе воли. Т.е. Бог сам может нарушать причинно-следственность и нам эту способность выдал. Эйнштейн хоть и говорил, что «Бог не играет в кости» относительно «случайности» квантовой механики, но кто, если не он? Религия прямо говорит, что наша воля свободна.

Потому я и считаю, что для учёного, искренне стремящегося зачем-то воспринимать КМ в качестве «модели реальности» строго необходимо верить в Бога. Вообще, наверное, для любого человека, считающего, что можно достоверно установить, что именно является «моделью реальности» полезно верить в Бога, т.к. найти настоящую модель реальности, значит найти истину, а это уже вполне идеалистические представления.

Я же скромно полагаю, что любые модели лучше воспринимать только в качестве моделей вычислительных и ни в коем случае их не абсолютизировать. Все они потенциально неполны и служат лишь ступеньками на пути к более полному пониманию причин и следствий. Предполагать, что что-то происходит без причины можно всегда, когда причина неясна – хотя бы в целях замыкания имеющейся теории. Но это не значит, что надо отказываться от поиска неизвестных причин

(ч.1) Фекальное. Я уже когда-то писал, что некоторые темы вызывают у меня почти исключительно фекальные ассоциации и сегодня одна из них. Если подумать, то это почти все темы, связанные с попытками людей делать что-то кроме детей, а то, что связано с попытками людей делать детей, вызывает, получается, вагинальные ассоциации. Короче, суть не в этом – сегодня про то, как я соотношусь с охранителями и почему.
 
Многие читатели этого канала успели заметить, что я симпатизирую государству и третирую отдельно взятого человека. Мол, я охранитель. Меня, наверное, можно так назвать, но если разобраться, то это неверно – у меня есть качественные мировоззренческие отличия от типичного охранителя. Чтобы понять, что это за отличия, достаточно очень укрупнённо рассмотреть три паттерна восприятия государства:
1.      Мировоззрение типичного охранителя – государство хорошее, мы (все люди) тоже хорошие;
2.      Мировоззрение обычного человека – государство говно, мы хорошие;
3.      Моё мировоззрением – государство говно, мы тоже говно.

Такой подход может показаться человеконенавистническим, чрезмерно пессимистичным и т.п. Но я совершенно точно не готов делать две вещи: а) верить в лучшее; б) верить в людей. Я не раз пробовал делать и то и другое, и точно могу сказать, что лучше ни того ни другого не делать, если вам не насрать на результат. В прошлом посте я затирал вам про вычислительные модели. Так вот вычислительная модель, в рамках которой все говно, очень хорошо приближает эмпирические данные. А модель, где все хорошие, вообще ничего общего с известной мне реальностью не имеет.
 
Так если всё говно, то почему я предпочитаю вставать на сторону государства? Очень просто. Если государство – это большой и плотный ком говна, который толкается с другими такими же комьями и может хотя бы в теории раздавить их, размазать и намотать на себя, то мы – это очень мелкие брызги жидкого поноса, которые могут разве что налипнуть на тот или иной ком говна, не более того. Да, я понимаю, что есть либертарианцы, которые, видимо, считают, что они стекутся куда-то в секретное место, по которому не катаются государства, да ещё и не ссохнуться там в новый ком говна, а, видимо, эволюционируют в жидкого говно-терминатора, который захватит планету. Ну, удачи.
 
А остальные-то на что рассчитывают? Нет, я понимаю, что остальные рассчитывают на то, что они не говно. Но если бы мы все были не говном, то и государства были бы не говном, они ж из нас состоят. Просто мы капельки – текучие, мелкие, подвижные; а государство уже ссохлось в большую заскорузлую структуру. Наверное, было бы неплохо, если бы государство сохранило нашу текучесть, но, увы, технология жидких говно-терминаторов ещё не изобретена и большая масса говно может удерживать форму, лишь изрядно засохнув. Вот вам и государство.
 
У человека может быть четыре типа активного отношения к своему государству: а) поддерживать его; б) пытаться заменить/ захватить его; в) бороться с ним; г) пытаться улучшить его.
 
Поддержкой, наверное, занимаются традиционные охранители и, зачастую, я сам – это когда человеку или всё нравится или, даже если не нравится, он всё равно не лезет у дела государства, считая, что есть те, кому виднее и нужнее.
 
Попытка замены или захвата – это проактивные действия по приходу к власти в государстве для достижения своих целей той или иной степени шкурности. Такие действия могут сочетаться с п. в), т.е. с борьбой с существующим государством, но вовсе не обязательно. Можно и изнутри захватывать.
 
Наибольший интерес представляют два последних пункта, т.к., по-моему, люди часто даже не видят между ними разницы. Многие искренне думают, что борьба с государством делает его лучше, как я понимаю. Тут вот в чём штука – государства борются не с людьми, а с другими государствами, люди в этой борьбе являются одним из ресурсов. Повторю, люди НЕ могут быть субъектами этой геополитической борьбы, только ресурсом. Поэтому, участвуя в геополитической борьбе, мы всегда просто предоставляем свой ресурс одному из государств (иногда нескольким), выступая на его стороне.

(ч.2) «Своей» стороны в этой борьбе просто не существует, мы не того калибра. И если вы предоставляете свой ресурс не своему государству, то вы просто работаете на его противника – да, ваш вклад, скорее всего, практически нематериален, но суть именно такова.

Если же человек пытается сделать своё государство лучше, не становясь его частью, то это уже не борьба получается, а какой-то «консалтинг», т.е. попытка подсказать государству, как лучше, научить его чему-то. Это, конечно, здорово, но вы представляете, как сложно научить чему-то того, кто не просил у вас науки? Это почти невозможно. Конечно, может быть, кто-то рассчитывает улучшить государство силой, т.е. собрать толпу негодующих и знающих, набить морды силовикам и отшлёпать всех кого надо ремнём, вправив мозги через задницу. Но, вообще-то, если государство ослабло настолько, что подобное может прокатить, то ему уже откровенно пизда и учить поздно – скоро будет новое.

Во всех остальных случаях остаётся лишь пытаться проводить именно что непрошеный консалтинг говённого государства силами преимущественно говённых и неквалифицированных консалтеров. Дело, конечно, благородное, но вы уверены, что понимаете, как оно делается? У меня есть опыт оказания консалтинговых услуг и могу сказать, что даже когда вас просят их оказать, то потом, обычно, толком не слушают. А уж тут всё куда сложнее.

Во-первых, консультировать абстрактное «государство», да даже абстрактное «правительство области» или муниципальную структуру нет вообще никакого смысла, т.к. никто не примет эту консультацию на свой счёт. Любые подобные «консалтинги» должны быть строго адресными, направленными на конкретных лиц. И лучше всего, если вы можете донести советы до этих конкретных лиц лично. Во-вторых, если лично вы их донести не можете или лица вас не слушают, то, при выплёскивании в публичное поле, адресованы подобные «консультации» должны быть не самим лицам, которым надо скорректировать свою деятельность, а их начальству, причём БЕЗ критики начальства. В-третьих, консультация не может состоять из слов «работайте лучше, пидоры – у нас великая страна, где мои деньги», она должна быть максимально предметной, учитывающей все наличные вводные и актуальную структуру принятия решений, в противном случае вы просто пёрдните в лужу, а ответственные легко отболтаются, сославшись на массу неизвестных вам обстоятельств.

Я, например, точно на такие подвиги не готов – это банально слишком неэффективное расходование сил и времени. Да, иногда я могу адресно кому-то что-то посоветовать, хорошо зная, что именно и кому я советую. Но бывает это нечасто, да и эффективность таких непрошеных советов невысока, хотя и не равна нулю.

Большинство же людей об этом не думает, т.к. у них, по-моему, другая цель. То, что люди постоянно выражают недовольство государством и ищут в этом союзников на просторах Интернета, я считаю просто психотерапией. А я не хочу потакать людям в перекладывании ответственности за свою жизнь на что бы то ни было, в т.ч. и на государство – какой мне с этого прок, даже если формально это правильно? Да, приносящие пользу, квалифицированные и корректно адресованные претензии и советы бывают, но их исчезающе мало и формируют их люди понимающие, что они делают. Все остальные занимаются именно что собственной психотерапией.

По-моему, правильнее рекомендовать людям заниматься своим делом, а не объяснением себе, кто виноват в том, что дело не идёт. Если люди хотят исправлять государство – пускай идут на госслужбу. Я лично не хочу, т.к. это невероятно скучно. Да, заметьте, это не одно и то же – рекомендовать людям заниматься своим делом и лезть к другим людям с советом, КАК им делать своё дело. Как именно каждому отдельному человеку лучше делать его дело, я не знаю – ему должно быть виднее. Но концентрация на собственных задачах точно должна помочь лучше с ними справляться, т.к., напомню, мы такое же говно, как и государство, отличие только в степени ригидности, и свои дела мы в среднем делаем тоже говённо. Но мы хотя бы более текучи, нам проще меняться

(ч.1) Оттесняя Бога. Давайте от фекалий ненадолго вернёмся к высокому. Хочу договорить на ранее затронутую тему детерминированности в несколько ином ключе.
 
По идее, для любой системы можно определить некий минимальный («линейно независимый») набор правил, с помощью которых можно полностью описать все состояния системы и все переходы между её состояниями. Так, или нет?
 
Вообще, не совсем так. Дело в том, что, во-первых, неясно для любой ли системы можно определить конечный набор правил, способных полностью её описать, во-вторых, на практике всё происходит с точностью до наоборот: мы определяем набор правил (либо произвольно от ветра головы своей, либо, выявляя эмпирические закономерности, либо и так и сяк) и объявляем то, что описывается этим нашим набором правил, некоей системой, понимаете? Это очень важно понимать.
 
Т.е. когда мы говорим о Вселенной, то можно воспринимать это понятие двумя качественно отличными способами. Можно понимать под Вселенной некую «предельную систему», т.е. систему, описываемую «предельным набором правил». Это такой набор правил, что любой другой набор правил в него вложен. Такая Вселенная содержит в себе всё и даже ничего, а вне её нет ничего и даже ничего там нет. С одной стороны, такое понимание кажется вполне логичным, но люди имеют склонность всё же постоянно подозревать, что вне Вселенной что-то да есть. Что она сама «когда-то», «где-то» и «в чём-то» появилась в результате некий внешних по отношению ко Вселенной процессов, что, возможно, Вселенных много, что есть, даже, некий Бог, который её создал и который находится вне её и т.п. Ок, так тоже можно.
 
Во втором случае Вселенная, можно сказать, является «объявленной системой» или системой, описываемой известными или хотя бы предполагаемыми нами правилами. Т.е. мы определили некий набор правил и то, что им описывается, мы объявляем Вселенной. Почему нет. Когда-то Вселенная наших предков состояла из Матери Земли и Отца Неба, потом набор правил расширялся, эволюционировал и вот мы пришли к тому, к чему пришли.
 
И та «объявленная» Вселенная, к которой мы сегодня пришли, конечно, не является «предельной системой», в ней, вернее, вне её, где-то в более «широком» наборе неизвестных нам правил есть ещё место для Бога. Если мы продолжим наращивать свою систему правил, то наша «объявленная» Вселенная продолжит расширяться, оттесняя Бога всё дальше.
 
Важно понимать, что если система правил замкнута, то есть все правила известны и никакие «внешние» правила не оказывают воздействия на систему, то, зная одно полное состояние системы, мы знаем о системе всё, понимаете? Не обязательно даже знать исходное состояние системы – можно знать любое, т.к. из любого состояния можно восстановить все остальные, в т.ч. и исходное. Всё, что происходит в такой системе, не привносит в неё никакой новой информации – всё «будущее» отвечает правилам точно так же, как и «прошлое».
 
Откуда в системе может появляться новая информация? В «предельной системе» ниоткуда, в замкнутой тоже, но если система не является ни предельной, ни замкнутой, если это то, что я назвал «объявленной» системой, то новая информация в ней появляться будет. Если мы рассматриваем Вселенную как объявленную систему, то влияние неизвестных нам правил, «внешних» по отношению к набору правил, описывающих Вселенную, и будет обеспечивать инъекцию новой информации. Это новое можно называть «случайностью» или «влиянием Бога» – кому что больше нравится – главное то, что оно обеспечивает обогащение Вселенной новой информацией, которая не выводится из состояния Вселенной и набора правил, описывающих Вселенную.

(ч.2) Можно ли сказать, что со временем в нашей Вселенной появляется всё больше новой информации? Если абсолютное число таких информационных инъекций пропорционально рассматриваемому объёму пространства-времени, то, да, можно сказать, что чем больший временной отрезок мы берём, тем больше новой информации привносится в систему и тем слабее предсказательная сила правил этой системы. Т.е. чем дальше друг от друга два состояния объявленной Вселенной, тем с большей погрешностью правила системы переводят одно такое состояние в другое.

Что вызывает наибольшее непонимание у многих людей, так это как же так получается, что человечество, такой, вроде бы, незначительный по меркам даже объявленной Вселенной кусочек материи, генерирует столько «новой» информации, так сильно обогащая ей Вселенную. Впору действительно начинать верить в «богоизбранность» человечества и в прочие подобные приятные вещи. Но люди обычно не понимаю саму логику «новизны» информации.

Мы – материя структурированная совершенно определённым образом, требующим (для сохранения этой структуры) наличия некоего механизма накопления и обработки определённой информации. Ключевым тут является слово «определённой» – вся информация нам не нужна, основная её масса не имеет для нас никакого значения и мы её не замечаем, выделяя лишь существенные для себя причины и следствия из всей ткани причинно-следственных связей. Множество мелких причин будут для нас незаметны, как и какая-то очень большая причина, стабильно охватывающая нас и весь наш инструментарий получения информации на протяжении всей истории наблюдений (когда всё вокруг всегда синее, то оно не синее – оно такое, как всегда). А вот некое следствие, являющееся результатом консолидации множества мелких причин, или, наоборот, одним из частных следствий большой причины, мы уже зафиксируем – эта информационная структура будет для нас значимой и заметной.

И, безусловно, именно та часть материи Вселенной, которой является антропогенная среда, и обеспечивает появление наибольшего числа таких значимых для нас информационных структур. Потому, чем в большем объёме пространства-времени существует человечество (т.е. в т.ч. и чем дольше оно существует), тем больше такой «важной» информации мы фиксируем. Но вся эта собранная нами информация – лишь исчезающе малая частичка от непредставимо огромного для нас массива информации являющейся результатом вычислительной работы, выполняемой Вселенной.

Да, фактически Вселенную, да и любую динамическую систему, можно воспринимать как вычислительный аппарат, который на основе описывающих его правил и исходного состояния, вычисляет своё состояние в любой точке того пространства, в котором вся эта система «обитает» (для объявленной нами Вселенной это любая точка пространства-времени). Причём быстрее Вселенной мы её точное состояние не сможем посчитать при всём желании – у неё в любом случае больше вычислительных мощностей, т.к. мы банально являемся её подмножеством.

Т.е. мы не «генерируем новую информацию, обогащая Вселенную», мы просто собираем маленькие-малюсенькие крохи той информации, что генерирует как раз таки Вселенная, постоянно выполняющая свою вычислительную процедуру. Ну да, если при этом Вселенную воспринимать не как «предельную систему», а как «объявленную» нами, и предполагать, что вне её есть Бог, осуществляющий постоянные информационные инъекции в несчастную Вселенную, в т.ч. и через нас, то можно верить в то, что мы действительно что-то генерируем – преимущественно погрешность. И чтобы эту погрешность уменьшать Бога надо оттеснять всё дальше

(ч.1) Скотство. Думаю, многие люди регулярно задаются вопросами из разряда – «почему он/ она такая скотина, как так можно?», глядя на очередное вредительство того или иного масштаба. Под «вредительством» тут можно понимать что угодно – это может быть и бросание арендованного самоката посреди оживлённой дороги, создающее неудобства для пешеходов, и около-законная вырубка какого-нибудь сквера под застройку, да много чего. Но проблема, обычно, не в том, что подобный вредитель обладает нетривиальной степенью «оскотинивания», а в банальной степени концентрации ресурсов и мотивированности интересанта.
 
Допустим, мало кому нравятся уничтоженные леса. Почти все люди, за очень редким девиантным исключением, любят, когда всё вокруг зеленеет и радует глаз благолепием природы. Но, очевидно, что подавляющее большинство людей судьба некоего отдельно взятого участка леса волнует весьма ограниченно – при прочих равных они, конечно, хотели бы, чтобы у белочек всё было хорошо, но что если речь идёт не о "прочих равных", а о том, что они могут немного потерять, пожертвовав конкретно этим куском леса, зато много получить, например, денег? Столько, что им хватит на обеспечение ближайших 10 лет жизни своей семьи.
 
Тут уже большинство сочтёт, что лучше немного потерять и много получить. Для других людей подобный размен, безусловно, неприятен, т.к. они-то просто немного потеряют, а взамен не получат вообще ничего. Однако, очевидно то, что когда человек теряет «немного», он не будет готов потратить столько же времени и ресурсов на предотвращение этой потери, сколько готов потратить на реализацию своего скотского замысла тот, кто получит «много». На лицо явная диспропорция мотивации, которая, в среднем, всегда будет благоприятствовать локальному злодею.
 
Вместе с тем, можно предположить, что таких деятелей, которым погибель куска леса принесёт большую выгоду, будет очень много. И в результате их совокупной деятельности – немного потерял тут, немного там, а в совокупности выйдет, что потерял много, хоть и понемногу. Этакий медленный нагрев жабы. Может быть, стоит тогда потратить много ресурсов на борьбу с подобным децентрализованным злом? Тут уже надо осознавать масштаб – свой и того, с чем вы пытаетесь бороться. Каждый из интересантов выгодного скотства концентрирует свои усилия на собственном небольшом кусочке злодейского пирога, а вы, получается, должны размазать свои силы по всему этому пирогу. Рассчитывать на «победу» при таких раскладах можно только будучи ОЧЕНЬ сильным, намного сильнее каждого отдельно взятого злодея. В противном случае получится форменная гомеопатия – вы растворите каплю своих сил в океане задач и никто вашей борьбы за всё хорошее не заметит.
 
Да, но можно пойти дальше – таких как вы радетелей за лучшее должно же быть очень много, все любят белочек. И вот все любители белочек могут объединить свои усилия и дать каждому из скотиняк равный бой, компенсируя меньшую мотивацию бОльшим количеством участников. Так?

(ч.2) Тут надо понимать, что способность людей к самоорганизации стремится к нулю. Например, вспомните – бывает ли такое, что зимой часть дороги, по которой постоянно ходите вы сами и ещё куча людей, оказывается нечищеной? Буквально 20 метров из всего пути, где люди вынуждены идти след в след по какой-то лисьей тропке, постоянно норовя завалиться в сугроб. Вся остальная дорога почищена, а тут нет. Например, потому, что этот участок находится на стыке зон ответственности двух УК и им никто в итоге не занимается.

Усилия, необходимые для устранения такого неудобства, весьма незначительны – можно взять совковую лопату и за 10 минут всё порешать, можно заплатить 200 руб. дворнику, и он всё сделает. Но не происходит ни того не другого и тысячи людей день изо дня терпят неудобства, некоторые падают и, даже, что-то себе рвут или ломают, но никому и в голову не придёт предпринять меры по решению проблемы. Почему? Во-первых, потому, что данная проблема создаёт хоть и постоянно воспроизводимую, но локально незначительную мотивацию – поколдыбался немного, почертыхался и через 3 секунды забыл. Во-вторых, потому, что все понимают, что терпит это неудобство множество людей, а значит, кто-то другой вполне может решить вопрос, «мне что, больше всех надо?». Да и западло нормальному человеку делать что-то для других – «я решу, а они на всё готовое придут».

В итоге вся совокупность «усилий» всех этих тысяч людей по устранению данной неприятности продуцирует исключительно очень большой объёмом чертыханий, от которых снег не растает. Т.е. количество мотивации в качество никак не переходит. То же самое и во всех остальных подобных случаях. Да, иногда может появиться «ненормальный», которому почему-то очень важно спасти именно этих белочек, и он, заморочившись, трансформирует количество в качество, победив одного из злыдней. Но это исключение, которое лишь подтверждает правило доминации шкурного интереса.

Дело в том, что «скотство» это, фактически, разновидность «конкуренции». Различие лишь в том, что, конкурируя с кем-то, мы отказываемся от учёта интересов одного или нескольких интересантов, обладающих примерно тем же уровнем мотивации, что и мы сами, в пользу собственных интересов, а, проявляя скотство мы отказываемся от учёта интересов широкого круга интересантов, обладающих существенно более низким уровнем мотивации. На конкуренции, как вы понимаете, построена вся эволюция природы, но если с конкуренцией равно мотивированных субъектов проблем нет – их конкуренция имеет позитивные последствия, то вот с конкуренцией мотивированного субъекта с кучей немотивированных уже возникают сложности. А антропогенная среда породила множество ниш для подобного «скотства» и за счёт самой своей структуры и за счёт того, что люди, в отличие от всех остальных животных, могут концентрировать в своих руках значительные ресурсы.

И, увы, но единственная сила, способная бороться с нашим шкурным скотством – это злое государство, больше просто нечему. Конечно, можно и, наверное, нужно рассказывать людям, что они должны бороться со своей внутренней скотиной, но, строго говоря, такую борьбу невозможно рационализировать на уровне отдельного человека в условиях отсутствия внешнего принуждения. Нашу внутреннюю скотину редко можно уговорить, только принудить

(ч.1) Завершение. На фоне того, что в апреле и мае произошло замедление темпов наступления, начались разговоры о том, что «может быть, скоро будут заканчивать», «а сколько ещё готовы воевать» и т.п. Часто говорящие не стесняются делать самые резкие и далеко идущие выводы относительно того, что произойдёт в ближайшем будущем. Я сразу признаюсь, что не способен делать никаких оперативных выводов по СВО. И вам не советую, только если вы не непосредственно вовлечённые в процесс люди, обладающие всем необходимым объёмом оперативных данных, а также временем, мотивацией и навыком для их обработки. Но в таком случае это, скорее всего, просто ваша работа. Все остальные, и я в том числе, могут смотреть на ситуацию только достаточно широко, без подробностей. Такой взгляд не позволит принимать никаких оперативных решений, но мы этим и не занимаемся. Зато он позволит сделать общие выводы и избавиться от некоторых глуповатых, по моему мнению, иллюзий. Да, на истину не претендую.
 
Я так редко высказываюсь о войне по той простой причине, что особо ничего не меняется – всё то, что я говорил ранее, можно сказать и сейчас. Ну, какие-то вещи можно уточнить, наверное. Давайте для начала разберёмся с «завершением войны» и с мнением, что замедление темпов наступления в последние месяцы может послужить причиной запроса на мир со стороны России. На самом деле, чтобы с этим вопросом разобраться, проще всего плясать от интересов, даже, не России (о которых можно ещё спорить), а наших противников – Украины и «глобального запада», который обеспечивает Украину ресурсами.
 
Да, как ни странно, но чтобы закончить войну нужно столько же сторон, сколько нужно, чтобы её вести, это не делается в одностороннем порядке. Когда сторона конфликта может быть готова работать над его завершением? Или тогда, когда она достигла своей цели, или тогда, когда считает, что потери стали, либо неизбежно станут, неприемлемыми. В нашем случае и Европа и украинские власти уже приняли любые возможные потери – такого жанра как «неприемлемые потери» для нашего противника просто не существует. Соответственно, они могут работать над завершением конфликта только в том случае, если это завершение позволит им достичь целей конфликта.
 
Для Европы (пока США подвержены ереси изоляционизма, именно там HQ «глобалистов») целью является сам конфликт – он должен продолжаться как можно дольше и, по идее, должен дотянуть до потенциального прямого столкновения Европы с Россией, чтобы силы РФ были размазаны. Они работать на завершение конфликта не будут.
 
Украинские власти, думаю, менее жадны до войны, но их основной целью завершения войны является личное выживание, а лучше, сохранение власти. Для этого им нужно достичь неких «решительных результатов», которые не просто можно будет объявить победой, нет, этого мало – им необходимы такие результаты, которые нельзя будет НЕ объявить победой, понимаете? А это очень высокая планка: что-то вроде «границ 91-го года, контрибуций, репараций и трибунала для военных преступников». Ага, конечно.
 
Потому логика того, что удары по нашей инфраструктуре с помощью БПЛА дальнего действия имеют целью склонить нас к миру весьма наивна. Я не верю, что хоть кто-то вменяемый на той стороне придерживается подобной логики. Просто потому, что для противника реальный мир возможен лишь на настолько неприемлемых для наших ЛПРов условиях, что как бы ни складывалась ситуация, для РФ куда выгоднее будет просто начать полномасштабное использование ЯО, чем пойти на такие условия. Ещё раз: даже в самом-наисамом худшем случае, нашим ЛПРам, по моему скромному мнению, будет проще принять решение о начале полномасштабного использования ЯО, чем о заключении мира на минимально приемлемых для ЛПРов противника условиях.
 
Зачем тогда бьют? Потому, что могут. Потому, что это наносит нам ущерб, что выгодно той же Европе. Потому, что это ослабляет в т.ч. и армию, т.к. армия зависит от тыла, что позволяет ВСУ лучше держаться. Потому, что это создаёт хотя бы иллюзию паритета вовлечённости тыла в войну, что хоть как-то может укреплять мораль населения Украины. Вот и всё.

(ч.2) Хорошо, если полноценного мира быть не может, то может ли быть «договорнячок», т.е. некое временное псевдо замирение под тем или иным соусом? Может быть, противник пытается склонить нас к чему-то подобному? Такое, в теории, возможно. И, учитывая структуру интересов сторон и общую риторику, мне представляется, что единственно возможным для противника форматом «договорнячка» может быть согласованное значительное снижение темпов боевых действий. Т.е. война не прекращается, военное положение на Украине не отменяется, границы не открываются, выборы не проводятся, вообще никаких официальных комментариев не даётся, но темпы расходования сил и средств существенно снижаются.

Если поразмышлять, то для противника в этом есть смысл. Украинским властям выгодно сохранение статуса-кво, не сопряжённое с необходимость постоянно лихорадочно затыкать дырки в бюджете, материальном обеспечении и личном составе, непрерывно образующиеся, если активно воевать. А Европе выгодно сохранить свой военный ресурс (Украину) в максимально целом виде до начала собственного конфликта с РФ. Но если что-то выгодно противнику, то, с большой долей вероятности, это невыгодно нам, как вы понимаете. И при таких раскладах то, что Украина демонстрирует способность наращивать применение БПЛА темпами, конкурирующими с нашими, вовсе не добавляет желания брать паузы, если кто не понимает. Брать паузу выгодно тогда, когда ты понимаешь, что используешь её эффективнее противника. Тем не менее, в отличие от мира, такой «договорнячок» хотя бы сугубо теоретически возможен, но я в это не особо верю.

Да, ещё есть адепты веры в то, что уход Путина с поста Президента приведёт к завершению войны. Конечно, никто точно не знает, как будет выглядеть структура власти после завершения каденции Путина, но, может быть, я кого-то удивлю – в российском политикуме существует огромное количество куда более провоенно настроенных личностей, чем сам Путин. И если сам Путин будет считать, что продолжение войны необходимо, то ему не составит труда принять во внимание данный фактор личности при выборе приемника(-ов). Конечно, можно упирать на то, что «Путин влиятелен, а приемник не сможет противодействовать антивоенно настроенным элитам». Ну так у нас ведётся планомерная работа по наращиванию влияния провоенно настроенных элит, т.ч. к 30-му году опереться уже точно будет на кого.

Дальше – чего с этой войной будет? Пока я не вижу никаких парадигмальных сдвигов – это тупо ресурсная война со всеми вытекающими. Да, я уточню, что понимаю под «ресурсной войной». Очевидно, что любая война требует ресурсов, но вопрос в том, насколько реально организовывать нарушения системы контроля ресурсов противника, приводящие к тому, что противник теряет контроль над существенными объёмами своих ресурсов. Если это нереально, то остаётся только последовательно уничтожать ресурсы противника, затрачивая на это свои ресурсы – это я и называю «ресурсной войной», которая состоит в обмене своих ресурсов на ресурсы противника по тому или иному курсу. Если же возможен прорыв линии фронта с последующим отсечением значительных сил противника от обеспечения и руководства и их свариванием в котле, то это уже будет являться тем самым нарушением системы контроля, но в текущих реалиях подобное практически невозможно.

Уверен, что это понятно уже абсолютно всем и, прежде всего, лицам, ответственным за планирование боевых действий. Но у меня присутствует ощущение, что ни мы, ни противник так до сих пор и не восприняли до конца ту логику ведения боевых действий, которая, по идее, должна из этого следовать. Может быть, это связано с принципиальной чудовищностью, что ли, такой логики. Ясно, что если война ресурсная и конца не предполагается, как было установлено в начале поста, то вестись она будет до того момента, пока у одной или у обоих из сторон не закончится самый короткий ресурс, необходимый для ведения войны. И у нас и у Украины это люди.

(ч.3) Соответственно, вся логика ведения боевых действий как будто бы должна быть подчинена, во-первых, максимальной экономии своего короткого ресурса, во-вторых, максимальному упору на выбивание короткого ресурса противника. И тут уже как бы хрен с тем продвижением и с дрочкой на квадратные километры – важно не терять своих и обеспечивать потери чужих. Вы скажете, что это какой-то ужас. Я согласен, а что делать? Я такой же человек как вы, мы все такие вот ужасные существа, я не виноват. Не я один.

Может ли что-то измениться? Ясен пень, что ситуация на ТБД менялась, меняется и будет постоянно меняться в связи с теми или иными организационными или производственно-техническими мерами, принимаемыми сторонами. Вот сейчас, например, на Украине, во-первых, ужесточили и отчасти упорядочили мобилизацию ("бусификацию"), в результате чего до фронта у ВСУ доезжает раза в полтора больше людей, чем было ранее, во-вторых, ввели в полноценное массовое использование дроны Хорнет, которые сейчас выступают в роли этакого Хаймарс 2.0. Помните, когда появились Хаймарсы, сразу возникли значительные проблемы в ближнем тылу? Вот сейчас схожая ситуация, хотя, наверное, и не столь сложная, как тогда. В итоге наше наступление замедлилось. И подобных качелей с обеих сторон, я уверен, ещё будет достаточно. Но от этого суть не поменяется. Это будет всё такая же ресурсная война, в которой надо следить за коротким ресурсом.

Суть же войны может поменяться в двух случаях. Это или если всё перейдёт в войну с применением ЯО – как в этом случае поменяется суть, я не знаю, но как-то точно поменяется. Или если производственно-технические мероприятия приведут к тому, что угроза дронов будет кардинально снижена, что позволит организовывать прорывы – в этом случае всё может превратиться из ресурсной войны на истощение в войну прорывов. Реально ли это? Думаю да, причём для этого едва ли нужны какие-то невероятные научные разработки, основанные на новых физических принципах.

Но нужна по настоящему циклопическая работа по формированию качественной модели угроз и мер противодействия, подбору существующих и перспективных технологий, их картированию, ранжированию по массовой доступности, и, наконец, проектированию единой системы эшелонированной защиты от медленных, низколетящих (или вообще наземных) сверх массовых целей, передний край которой мог бы эффективно двигаться с наступающими порядками. А дальше ещё нужно налаживание массового (очень массового т.к. дроны – это очень массовый продукт) производства / ввоза всех компонентов такой ПВО. Это и без "научных открытий" крайне сложный процесс, быстро подобное не сотворить.

Может ли с такой задачей справиться Россия? Конечно. И, безусловно, в том или ином виде процесс уже идёт. Но меня смущает объём задачи. Т.е. наша страна обладает возможностью к консолидации ресурса – мы сможем нарастить производство тех или иных компонент, сможем организовать поставки, это дело, как говориться, техники. Но есть дело ума, причём ума, желательно, одного, который сможет организовать вокруг себя процесс – того ума, который должен обеспечить согласованное и скоординированное решение описанной мной циклопической, очень сложной, задачи. Кто этот ум? Я пока не понимаю. Криворучко? Сам Белоусов? Не уверен. Кто-то их в этой роли видит? Они молодцы, но они же этого ничего не умеют. И я не вижу, чтобы под это ими была создана какая-то система (вполне возможно, что я многого не знаю, как и любой обыватель).

Дело сейчас не в том, «в чьём ведении гражданское ПВО» и т.п. – весело, конечно, выяснять, в чьём ведении та или иная проблема, но сейчас главное понять, в чьей голове находится этот так нужный нам ум. А иначе – или война на исчерпание короткого ресурса, или ЯО. И неизвестно ещё, что гуманнее

(ч.1) Экономика хайпа. В современном мире «хайп» это не только, и даже не столько, истеричная увлечённость широкой публики какой-то очередной хёрней, сколько глобальный экономический феномен, затрагивающий чуть ли не все аспекты существования человечества. Штука интересная и достаточно неприятная, если честно.
 
Современную экономику развитых и близких к развитым стран уже сложно назвать «экономикой потребления», т.к. у людей банально кончаются потребности. Вернее, есть класс доступных широкой массе потребностей и класс потребностей, доступных единицам – разрыв между ними такой, что широкая масса об этих недоступных потребностях и не помышляет, а все доступные она уже закрыла в каком-то виде. В итоге, «экономика потребления» превращается в «экономику манипуляции», когда людям надо сначала рассказать, чего и почему они хотят, тем или иным образом сформировав у них потребность, которую затем можно удовлетворять.
 
Люди и сами рады помощи в формировании достижимых потребностей, т.к. жить без понятных, удовлетворимых потребностей сложно и неприятно – мы стремимся их найти. Но важно то, что осознать нечто новое сложно – понятная потребность должна в достаточной степени коррелировать с уже имеющимся у человека опытом, должна быть похожа на те потребности, что уже испытывал человек. Она одновременно не должна быть слишком инновационной и должна привносить в структуру потребления что-то новое.
 
И вот когда новшество удачно попадает в зазор ещё неудовлетворённого, но уже понятного очень многим, тогда возникает хайп, т.е. волна положительного потребительского мнения, обладающая значительным автокаталитическим эффектом. Избыточным эффектом, я бы сказал. Эффектом, требующим, в идеале, применения каких-то мер подавления – волнорезов.
 
Хайп воздействует не только на потребителей, но и на производителей и на финансовые институты и на инвестиционный и фондовый рынки, даже на науку. Особо сильные волны хайпа превращаются в настоящие цунами, прокатывающиеся по всей планете. Да, хайп сильно упрощает принятие инвестиционных решений, подталкивая экономику к неизбежному перегреву того сектора, который отвечает за удовлетворение раздутой хайпом потребности. Надувается пузырь.
 
Причем такой перегрев зачастую переживает саму потребность, становясь уже самоценным и самовозрастающим феноменом – если во что-то вложено очень много денег, то обязательно надо как-то эти деньги отбить. А значит, такую тему надо форсированно продвигать, даже когда естественный хайп уже прошёл. Естественный хайп дёшев или вовсе бесплатен, но недолог, и почти всегда в итоге наступает время, когда за поддержание хайпа приходится платить.

(ч.2) Какой последний пример стоит у нас перед глазами? Да что там стоит перед глазами, фактически, водит членом по губам всего человечества. Конечно, это «ИИ». Если кто-то думает, что под бизнесом лидеров ИИ-рынка лежит некая качественная финансовая модель, т.е. дебет понятным образом сходится с кредитом, то, увы, но это даже близко не так. Логика очень простая и одномерная – ИИ это то, во что сегодня проще всего организовать переток гудвила (веры в светлое будущее бизнеса), понимаете? Если посмотреть на динамику капитализации ИИ-гигантов и многих других ИТ-гигантов, которые, по мнению публики, будут нахрен не нужны в мире победившего ИИ (вроде Оракла или Атлассиана), то чётко видна тенденция к оттоку спекулятивного фондового капитала в сторону ИИ.

И когда ты являешься, например, инвестиционным фондом или инвестиционным банком, то хайп твёрдой рукой ведёт твои финансы за собой. И когда ты являешься топовым менеджером с релевантными компетенциями, хайп тоже стучится к тебе в окошко и предлагает поработать на него за тройную зарплату и опцион. И когда ты возглавляешь какую-нибудь лабораторию, занимающуюся вычислительными методами, хайп тут как тут и сообщает тебе, что гранты будут лишь в случае ведения «правильной» научной работы.

Развивать «ИИ», даже в текущем примитивном «трансформенном» изводе, конечно, надо – это полезный инструмент. Но проблема в том, что логика хайпа полностью вытесняет логику пролонгированной экономической целесообразности – люди делают то, что в данный конкретный момент делать проще и выгоднее всего, бухая ресурсы в хайповую тему и стараясь запрыгнуть в восходящий тренд. В итоге, даже самые далёкие из нас видят, например, консолидацию финансов вокруг сегментарной, но хайповой, темы, приводящую к фактической покупательской олигополии на рынке оперативной памяти – я имею в виду дикие контракты того же OpenAI на покупку оперативной памяти, вызывающие значительный рост цен на все товары, где оперативная память используется. Сначала с нас всех собирал свою долю майнинг, теперь это делает развитие «ИИ».

Причём делается это для того, чтобы получить преимущество в условные 1,41% точности перед конкурентами(ом) на несколько месяцев, что позволит заработать на росте капитализации. А проблема ведь не заканчивается на финансах – на херню отвлекаются не только деньги, но и ценные кадры. На базовый принцип «убывающей отдачи» и предельный продукт фактора производства всем насрать, в рамках экономики хайпа таких понятий не существует.

Знаете, у меня стойкое ощущение, что мир, как ни крути, а ждёт достаточно жёсткая централизация. Централизация штука неоднозначная, но в условиях хорошей информационной связности она становится всё более предпочтительной, т.к. децентрализованная модель склонна к постоянным стихийным явлениям, никак не соотносящимся с логикой интегрально эффективного расходования наличных ресурсов. Таким образом нельзя эту самую эффективность оптимизировать. При этом достаточно будет одной стране (группе стран) начать ходить строем вокруг центра, избавившись от стихийности, и все остальные в итоге будут вынуждены или повторить или подчиниться. И вот тогда экономика хайпа умрёт, сменившись чем-то вроде «экономики модели». И уровень нашей жизни в такой модели будет заложен в явном виде чем-то вроде группы коэффициентом потребления населения. А своё невероятно ценное потре6ительское мнение мы сможем засунуть себе поглубже в задницу

(ч.1) Традиции и брак. Я большой сторонник размножения людей – это, безусловно, очень важно со всех точек зрения. Демография страдает. Но у меня складывается чёткое ощущение, что некоторые товарищи тотально не понимают саму суть того, что такое «традиции», откуда они берутся, куда деваются и как это всё соотносится с желанием людей заключать брак, да и вообще как «традиции» можно использовать для повышения эффективности общества и привлекательности культуры, а как нельзя. Давайте чуть выдохнем и разберемся, а то получается как в поговорке – заставь дурака Богу молиться, он себе и лоб расшибёт.
 
Традиции – это, строго говоря, «неформальные институты», т.е. некие типичные модели поведения, которые приняты обществом как нечто безусловное, не требующее постоянной рационализации на уровне каждого отдельно взятого индивида. «- Почему так надо делать?» «- Так принято.» Всё. Хорошо ли, что такие типичные безусловные модели поведения существуют? Понимаете, раньше, ещё в 19-м веке, не было каких-то институализированных органов власти, системно заботящихся о традициях. И потому традиции формировались и закреплялись в обществе естественным путём, как модели поведения, доказавшие на дистанции свою эффективность для общества в целом. Люди бывают разные, в основном не семи пядей во лбу, и объяснить всем, почему надо поступать так, а не иначе – сложно или, даже, невозможно. Потому такие, безусловно принятые, эффективные модели поведения позволяют рассчитывать на то, что средний представитель общества будет вести себя более-менее социально-эффективно и предсказуемо. Это хорошо.
 
Да, традиции содержат в себе и негативную составляющую, неизбежно замедляя темп адаптаций к изменениям, т.к. рефлексия относительно того, «а не пора ли делать что-то иначе» будет подавляться наличием безусловной (отвергающей рефлексию) моделью поведения. Но, справедливости ради, излишняя рефлексия, т.е. какие-то преждевременные метания, обусловленные преходящими колебаниями внешних обстоятельств, тоже штука достаточно вредная и её традиции в значительной мере купируют. В остальном – чем ниже темп изменения обстоятельств, в которых существует общество, тем дольше традиции остаются актуальными в своём неизменном виде, чем темп изменений выше, тем быстрее они теряют актуальность и постепенно трансформируются.
 
Что следует из написанного выше? То, что наши предки усвоили свои традиции не по приколу, потому, что это благолепно и красиво, а потому, что они хорошо соответствовали их модели существования – они были удобны и выгодны для их жизни, предопределённой средой их обитания, экономической организацией, питанием, религиозно-культурной идентичностью и окружением (соседями). И вот прошло много лет, утекло много воды и теперь мы «привержены их традициям» – традициям общинных крестьян 18-19 веков. Да ёб вашу ёб. Наши предки сами бы охренели от такой постановки вопроса. Вы понимаете, что это всё равно, как если бы эти общинные крестьяне 19-го века собрались на сельский сход и реши – а чего мы как лохи, у нас же есть предки, аж с верхнего палеолита, у них были такие классные традиции, будем им привержены. Расскажи такое крестьянину того времени – он у виска только покрутит, т.к. этим простым неграмотным людям было не до занятий хернёй, им надо было выживать. Ну да, их традиции практически не изменились, скажем, с 17 века, но это же не значит, что темп изменений антропогенной среды был постоянен с 17-го по 21-й век. А чем темп изменений выше, тем быстрее традиции теряют актуальность.

(ч.2) Мы поносим радикальных либералов, которые рассказывают людям, что жирные розоволосые существа 25-го гендера это что-то естественное и нормальное, от чего люди приходят в полное недоумение, но сами делаем примерно то же самое, просто с другим знаком, вы этого не понимаете? Радикальные либералы пытаются присвоить людям некие ценности, которые ЕЩЁ не могут быть актуальными (и, надеюсь, никогда не смогут), а мы пытаемся присвоить людям некие ценности, которые УЖЕ не могут быть актуальными. И люди понимают, что им втирают какую-то дичь, не вяжущуюся с актуальными обстоятельствами их жизни – и в том и в другом случае. Они, может быть, и не семи пядей во лбу, но они же видят как то, что жирные розоволосые пидар-бабы являются чем-то аномальным, так и то, что мы уже НЕ общинные крестьяне 19-го века и НЕ живём неким подобием родоплеменной коммуны. Разве это сложно понять?

Надо повышать рождаемость, а значит, надо укреплять приверженность населения традиционным семейным ценностям, да? Наверное, это было бы здорово – вот только для начала надо разобраться в том, какие семейные традиции актуальны для нас сейчас. Как ни странно, но сейчас у нас тоже есть определённые традиционные модели поведения, в т.ч. в отношении семьи, брака и детей, которые постоянно воспроизводятся в реальной жизни, и люди об этом знают. Эти традиционные модели не тождественны тем традициям, что были у наших предков 150 лет назад. И пытаться заставлять людей опираться на традиции 150 летней давности – даже не бесполезно, а откровенно вредно. Сейчас объясню, почему.

Да, я понимаю ту примитивную, даже дебильную, уж не обессудьте, логику, которой следуют адепты подобных подходов. У общинных крестьян было много детей => у них были классные семейные традиции => нам тоже надо. Да, в плане размножения у них всё было классно, а ещё очень много чего, что классно сейчас, у них было просто пиздец как НЕ классно. И горечь жизни заключается в том, что при эволюции антропогенной среды далеко не всегда можно убрать всё, что было НЕ классно, и оставить всё то, что было классно.

Параметры среды взаимосвязаны, находятся в эпистазе, если хотите, и всегда эволюционируют так, что что-то из того, что было классно, неизбежно деградирует, зато классным становится нечто другое. А единственное, на что можно надеяться, так это на то, что в сумме станет класснее, чем было. И невозможно просто взять и вернуть деградировавшие аспекты «как было», не нарушив всё остальное. Такие деградировавшие аспекты социальных отношений надо правильно обрабатывать, учитывая их актуальную специфику.