(ч.2) При этом люди, находящиеся в отдельных структурных единицах описанной мета-структуры, действуют сугубо внутри своего объекта, понимаете? Если вы работаете в одном из пяти отделов управления, то вы занимаетесь задачами, выделенными для этого конкретного отдела, часто вообще не понимая, как ваши действия влияют на управление, откуда управление берёт те данные, что даёт вам на вход и что оно делает с получаемыми от вас выходными данными.

Когда вы находитесь внутри объекта, все процессы, происходящие с самим этим объектом, которые сохраняют его структуру (изометрические преобразования объекта, если хотите), банально не влияют на вас. Ваша жизнь инвариантна этим процессам. Вы можете знать об этих внешних процессах, можете даже иметь какое-то мнение на их счёт, но вам его некуда применить – та структура, в рамках которой вы действуете, не является субъектом, обеспечивающим данные процессы, она является для этих процессов объектом.

И подавляющее большинство людей инертны по отношению к политическим процессам не потому, что они лохи или терпилы, а именно потому, что они функционируют на другом уровне организации процессов. Если хотите, они оперируют "внутри" тех объектов, которыми оперирует государство и те силы, которые бросают государству вызов. Да, людям можно рассказать про эти «процессы верхнего уровня». Люди могут как-то спроецировать их на структуру понятий, актуальную для описания их собственной жизни (отсюда мы, кстати, получаем все эти бесконечные приписывания странам бытовой морали и т.п.). Люди могут испытать какие-то эмоции по поводу этой проекции внешних процессов на внутренние понятия структуры их бытия. Но не более того. Они не будут ничего делать. Потому как им просто нечего по этому поводу делать – это другой уровень организации, другой уровень иерархии мета-структуры, находящийся над бытовым существованием человека.

Чтобы люди что-то делали на уровне государства, надо создать объект соответствующего организационного уровня, сформировать нужную внутреннюю структуру этого объекта и набор понятий, необходимый для правильного структурирования поведения находящихся в нем людей, а затем «населить» этот структурный объект, т.е. переместить туда людей. И уже помещённые в новую структуру быта люди будут обеспечивать внутренние процессы данного объекта, позволяя ему функционировать на «государственном» уровне. Для этого недостаточно мягкой силы и когнитивной лапши, для этого нужна обычная жёсткая сила, способная к созиданию и разрушению достаточно крупных структур, систематизирующих поведение людей.

(ч.3) При этом я вижу, что сами же государства явно переоценивают значимость мягкой силы. Почему – понятно. Фактора два. Во-первых, завышение собственной значимости свойственно для всех людей, в т.ч. для людей медийных. А т.к. медийные люди по понятным причинам кричат громче и больше всех, то они имеют куда больше шансов убедить в своей значимости многочисленных тупых людей, просто вытеснив любые контраргументы из их голов тугой и непрерывной струёй информационного поноса. Во-вторых, государства всегда усреднённо тупые. Умных государств не бывает. Поэтому длительное прополаскивание государственных голов упомянутым поносом неизбежно оказывает соответствующий эффект.

Прикол тут в том, что государству-то не жалко поверить в такое. Да, государство, может, и тупое, но оно ещё самое сильное. «Чё, мягкая сила это круто? А, ну тогда мне её нада. Есть у тебя? Найду, моё?» После чего государство начинает тупо подминать эту несчастную мягкую силу под себя. Кто бы мог подумать, что так получится? Абсолютно непредсказуемый эффект, недоступный для осознания ни одному самому мощному специалисту когнитивных войн.

Нет, с одной стороны, я могу воспроизвести логику тех, кто возмущается государственной интервенцией. А-ля есть некое сверх важное поле боя за умы и души человеческие, почти как у Достоевского «Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей», и вот тупое государство, как слон в посудной лавке, влезает в эту тонкую сферу, мешая могучим информационным воителям, буквально, ангелам божьим, бьющимся с информационным дьяволом, добиваться своих побед. Мол, да, это супер-дупер важно, но вы не лезьте, вы же тупые, всё запорете. Мы сами всех победим – доверьтесь нам полностью. А вы можете помогать, когда мы скажем. Чисто «принеси-подай, иди на хуй, не мешай».

Какой взрослый, вменяемый человек может считать, что такая постановка вопроса жизнеспособна? Что можно так себя вести с огромным, сильным, тупым аппаратом силового принуждения (коим любое государство, прежде всего, и является)? Тут вообще есть прямой логический конфликт. С одной стороны, представители медийки не доверяют государству, считая его тупым, с другой стороны, они пытаются взывать к его разуму. Это буквально тождественно следующему высказыванию: вы же тупые, вы всё запорете, вы что тупые, вы этого не понимаете? Любой «когнитивный манипулятор» должен осознавать, что когда умный человек хочет к чему-то принудить тупого, но сильного человека, то он не взывает к его отсутствующему разуму – так могут действовать только идиоты.

Т.ч. тут никого, кроме себя самих, винить не приходится. Медийка сама долго хвасталась перед огромным тупым громилой аляпистыми позолоченными часами за три копейки, рассказывая, что это невероятная ценность – результат вполне предсказуем, цацка меняет хозяина. И, учитывая то, что мягкая сила сама по себе мало что может, только в качестве дополнения к структурирующей жёсткой силе, уже находящейся в руках государства, думаю, это и неплохо – синхронизация будет получше

(ч.1) Цена решения. У меня когда-то был пост «Право на ошибку» о том, должно ли это право быть у чиновников. Понятно, что проблему можно сформулировать довольно коротко – «маленькие люди должны принимать большие решения», т.е. масштаб решения не соответствует масштабу того, кто это решение принимает. Очевидно, что если человек решает что-то в отношении распоряжения ресурсами, стоящими миллиарды, а то и десятки миллиардов рублей, то ему очень трудно соответствовать столь весомому решению. Таких людей в принципе единицы и им всем есть чем заняться – вы их, обычно, не заманите в госструктуры. Никакого волшебного решения данной проблемы нет, но давайте хотя бы поймём, на что стоит обратить внимание и над чем можно подумать.

Как многие знают, у нас уже достаточно давно реализуется курс на ужесточение контроля закупок, производимых госстурктурами и госкомпаниями (закупки по 44-ФЗ и 223-ФЗ). Цель благая – борьба с коррупцией и злоупотреблениями. И, действительно, дикое пилилово государственных денег, свойственное для 90-х и начала 00-х, удалось значительно ограничить. Но, одновременно, эти меры создают и существенные проблемы, которые пора хотя бы осознать, чтобы можно было приступить к их решению.

Проблемы эти можно просуммировать тоже очень кратко – «системная деградация государственного заказчика». Логично, что чем меньше решает сотрудник на месте, чем больше вес решения смещается куда-то в сторону Правительства, тем сильнее этот сотрудник со временем деградирует. Я не говорю про то, что деградирует отдельно взятый человек (хотя и это вполне возможно), я говорю про деградацию наполнения штатной единицы, в т.ч. путём ухода старых специалистов, которым становится тесно в новых реалиях, и прихода новых не столь амбициозных ребят. Могу вас уверить, что это заметно.

Как вы понимаете, усиление контроля подразумевает увеличение роли контролирующих органов, у которых тоже есть определённые показатели работы. Им надо находить и пресекать нарушения. Поэтому сегодня среднестатистическому чиновнику ошибаться практически нельзя – сожрут. Чтобы не ошибаться, что надо делать? Лучше всего, не делать ничего. А чтобы ничего не делать, надо найти виновного в том, что ничего нельзя сделать. И именно это занятие, к сожалению, становится всё более распространённым в госструктурах и госкомпаниях. Тенденция плохая и требует внимания.

При этом я не считаю возможным винить чиновников. Поставьте себя на место такого бедолаги. Да, он может проявить нестандартную инициативу по решению некоей застарелой проблемы, но прекрасно понимает, что его намерение, скорее всего, упрётся в переплетение плохо коллинеаризованных векторов интересов различных структурных подразделений, составляющих «систему принятия решений» организации. И даже если удастся объяснить всем, почему это новшество не нарушает упомянутые интересы, существует немалый шанс ошибиться – не фатально, но этого будет достаточно, чтобы нажить проблем. Т.е. матожидание успеха в среднем куда ниже, чем матожидание провала. Дебет с кредитом не сходится – никто на такое не подпишется.

Отсюда, кстати, если кто не понимает, растут ноги эффективности того самого «ручного управления», когда чиновник высокого уровня мановением руки решает что-то локальное, что годами не могли решить работяжки на местах. Дело тут не в том, что на местах сплошные идиоты, дело именно что в диспропорции масштаба решалы и решения, только в обратную сторону – «большой человек принимает маленькое решение». В результате матожидание успеха у него почти 100% и никаких проблем не прогнозируется. Потому такому большому решале не страшно взяться за маленькую задачу, которую он, обычно, легко решает. Но, как вы понимаете, это всё спорадические, несистемные меры, которые не делают погоды в глобальном масштабе.

(ч.2) И чего с этим делать? Как я уже сказал, волшебной таблетки не существует, но надо хотя бы осознать то, что у любого решения, как и у всего в этом мире, есть разумная цена.

Да, для начала необходимо определить, может ли существующая структура принятия решений организации обработать требуемое решение путём простого масштабирования коэффициентов, если хотите. Т.е. если решение получается из ранее принимавшихся решений, опыт работы с которыми у организации имеется, путём простого изометрического масштабирования (сохраняющего все связи, «углы» и пропорции), то цена такого решения, можно сказать, по большей части уже уплачена ранее в процессе формирования упомянутого бюрократического аппарата, заточенного под принятия соответствующих решений. Это НЕ «нестандартное решение».

Но если требуется не просто подобрать один коэффициент масштабирования, а построить полноценную новую структуру – определить объекты, связи, «углы» между ними, «расстояния», т.е. подобрать кучу параметров, то такое решение уже имеет кардинально другую сложность, цена за которую ещё не оплачена. И если вы будете пытаться принять это решение с помощью имеющейся у вас структуры принятия решений, даже очень большой и сложной, то, фактически, вы получите много в среднем дурацких решений (не прошедших эволюционную адаптацию) от различных узлов этой вашей замечательной системы. А жопа в том, что 100 дурацких решений в общем случае не складываются в одно умное.

Поэтому, если становится ясно, что требуется принимать какое-то большое и нестандартное решение, то организация должна, прежде всего, принять не множество дурацких решений, в надежде слепить из этого говна одно умное решение большой и нестандартной проблемы, нет, организация должна принять всего одно решение о выделении принятия этого нестандартного решения в отдельный процесс. И этот процесс будет иметь свою цену, причём, по идее, немаленькую.

Сами посудите, если принимается решение относительно распределения ресурсов стоимостью, например, 10 млрд. руб., причём это неотработанный процесс и плохое решение может привести к банальной потере всех денег с вероятностью 50%, то сколько может оправданно стоить решение, снижающее вероятность потери денег на 25%? Можете посчитать. Да, напомню, что если даже вы НЕ заплатили цену решения, и вас пронесло мимо пиздеца, то, фактически, вы всё равно платите цену, только не решения, а принятия риска – цену более высокую, оплаты которой в любом случае в пределе избежать не получится. Теория вероятности безжалостна.

И вот такие ощутимые деньги, вкупе с изолированным от корпоративной бюрократии процессом принятия решения, уже могут привлекать людей соответствующего масштаба, готовых брать пропорциональные масштабу решения обязательства. Людей, действительно способных породить то самое искомое «умное решение», а не кучу некогерентного говна и отмазок, как часто случается

(ч.1) Проливы. Надо понимать, что война на Ближнем Востоке сильно отличается от украинской войны по структуре мотивации сторон – факторы мотивации у ЛПРов совсем иные. И потому ближневосточная война, в отличие от украинской, вполне может закончиться в обозримом будущем.

Факторы мотивации лиц, принимающих решения, можно разделить на три категории: а) вынуждающие факторы; б) факторы минимизации потерь; в) факторы реализации возможностей.

Если говорить об украинской войне, то решения украинских ЛПРов, прежде всего, опосредованы сильнейшими вынуждающими факторами – они вынуждены продолжать войну, чтобы жить, т.к. конец войны вполне может означать для некоторых из них конец свободы или, даже, жизни. Т.е. если эти ребята люди не идейные, которые «за страну, за народ», а обычные шкурные, то они вынуждены воевать настолько долго, насколько возможно, банально ради сохранения собственных шкур. Наши же ЛПРы руководствуются, прежде всего, факторами реализации возможностей, что тоже требует продолжения войны, т.к. выход из неё реализовать возможности не позволит, сократив отложенную отдачу от уже понесённых затрат. Потому конца нашей войне пока не видно.

На Ближнем Востоке всё совсем иначе. Иран НЕ вынужден воевать. Иранские ЛПРы руководствуются именно что факторами реализации возможностей, которые были предоставлены им действиями США. И для того, чтобы эти возможности реализовать, им не требуется в обязательном порядке продолжать войну, занимая какие-то территории или сокращая ресурс врага, т.к. этот самый враг, т.е. США, руководствуется сейчас, прежде всего, фактором минимизации потерь (чем НЕ озабочены украинские ЛПРы – они уже заранее приняли любые возможные потери). Да, есть еще вынуждающий фактор Израиля, но основным всё-таки является именно фактор минимизации потерь.

США понимают, что несут потери из-за участия в этой войне, что им ещё есть что терять, и поэтому они хотят завершить войну как можно быстрее, потеряв, при этом, по возможности, меньше. Т.е. им важно поймать некую точку экстремума, когда можно выскочить из войны с минимальными потерями. Потому они не имитируют переговоры с Ираном, а, действительно, стараются сторговаться на то, чтобы им дали выскочить с минимумом потерь. И Иран, соответственно, тоже не имитирует переговоры, а торгуется ради максимальной реализации своих возможностей.

Персы торговаться любят и умеют и то, что они требуют всего и сразу вовсе не значит, что они действительно рассчитывают всё это получить – «проси больше, получишь сколько надо». Например, я не верю, что они реально будут настаивать на полном выводе всех баз США с Ближнего Востока – это должно в итоге произойти, но сильно позже. По моему мнению, «программой максимум» для Ирана является следующий набор: прекращение атак на иранских прокси в регионе; снятие всех санкций; признание права Ирана на мирную ядерную программу; признание контроля Ирана над Ормузским проливом; некое финансовое возмещение, которое Иран называет «репарациями».

(ч.2) Может ли США проглотить такую пилюлю? Тут как подать. Можно же сказать, что «мы уничтожили все сомнительные ядерные объекты, всё, что надо, проверили – атом Ирана никому больше не будет угрожать, потому пускай живёт и санкции тоже можно снять». Про пролив можно сказать – «этот пролив нам и нахуй не нужон», как Трамп уже говорил. А к «репарациям» и вовсе можно подойти творчески и назвать это, например, инвестициями. Представляете, как круто? Хорошая сделка. Да, инвестиции в Иран, новые рынки, все дела. Причём можно эти инвестиции стрясти с арабских стран.

Самое сложное тут, как ни странно, с атаками на прокси Ирана, прежде всего, на Хезболлу. Потому, что в конфликте присутствует ещё и 3-я сторона – Израиль, тот самый вынуждающий фактор США.

Надо понимать, что израильские ЛПРы чётко осознают, что ни Иран, ни другие страны Ближнего Востока в обозримом будущем Израиль не «победят». Он не будет захвачен или уничтожен, т.к. даже если США сейчас пошлют Биби в жопу и выйдут из конфликта (что вполне возможно), они всё равно неизбежно вмешаются, если существованию Израиля будет грозить реальная опасность. Да, это может измениться, но лишь через десятки лет, когда США полностью оттянутся на свою половину глобуса, а пока Израиль не боится потерпеть решительного поражения.

Соответственно, с точки зрения ЛПРов Израиль может воевать условно бесконечно. И в текущей войне эти ЛПРы руководствуются, пожалуй, всеми тремя мотивирующими факторами: это и вынуждающий фактор (пока идёт война, Биби прикрыт от уголовных дел) и фактор минимизации потерь (на данный момент Израиль приобрёл от войны меньше, чем потерял, в смысле баланса сил в регионе) и фактор реализации возможностей. Последний фактор требует от Израиля продолжения банкета – ему надо долбить Хезболлу ради того, чтобы воспользоваться представившейся возможностью оттяпать кусочек Ливана. Что с этим делать США – большой вопрос.

Но самым ярким последствием войны может стать именно что признание права Ирана на единоличный контроль вполне себе природного пролива, второй берег которого контролируется вовсе не Ираном. По этому поводу многие радуются, но я эту радость не разделяю. На Ормузский-то пролив мне плевать – в данном случае поборы Ирана могут быть для нас полезны, т.к. окажут повышающее давление на цену нефти. Хотя едва ли давление будет существенным. Но проблема в том, что такое право Ирана станет вопиющим прецедентом, а проливов в мире много и часть из них нам нужна. Как бы это не стало очередной ступенькой к новой «войне за проливы», если вы понимаете, о чём я. Людям надо ещё немного просуществовать, не упоровшись в ядерную войну, потом должно стать проще, а они делают почти всё возможное, чтобы упороться

Манёвр. У меня был пост «Похудение», где я предлагал выдуманную мной инновационную методику для самых слабых духом. Кто-то попробовал? Если да, то расскажите, как результат. Сам я не пробовал, мне противно, да и дух мой силён. Сейчас же я хочу описать и даже идеологически обосновать несколько иную логику – более трудозатратную, но, по-моему, способную давать гарантированный и прогнозируемый результат почти всем адекватным людям. Кроме того, эта логика позволяет сделать важный общий вывод.

Когда человек хочет похудеть, он в любом случае покрывает задачу «сбросить 20 кг через полгода» серией промежуточных подзадач, самые мелкие из которых, как правило, заключаются в том, чтобы «не переесть сегодня». И, действительно, если систематически «не переедать сегодня» в том смысле, чтобы жрать меньше калорий, чем тратить, то вы будете худеть – на 20 кг или нет, неясно, но как-то точно будете. В чём проблема?

Проблема в качестве, как постановки таких подзадач, так и приёмки результатов их выполнения. В принципе, вполне можно пользоваться технически нетрудоёмким методом контроля результатов, т.е. просто периодически взвешиваться и если не худеется/ толстеется, есть чуть меньше – я и сам так обычно делаю. Но надо понимать, что это именно что плохо, читай «неточно», поставленная задача. И, несмотря на то, что технически она нетрудоёмка, она может быть весьма трудоёмка психологически.

Дело в том, что если у человека помимо мотивации совершить действия, обеспечивающие выполнение задачи, есть встречная мотивация, направленная на то, чтобы НЕ совершать эти действия, то он всегда будет склонен искать компромисс между двумя этими мотивациями, стремясь совершать действия объёме, достаточном для обеспечения собственной веры в то, что условия задачи соблюдены. Т.е. если задача звучит как «есть чуть меньше», то, смотря на вкусный бутерброд, у человека всегда будет мотивация верить в то, что этот бутерброд «чуть меньше» того, что он сожрал вчера. Если точно удостовериться нельзя, то жруну психологически очень сложно поверить в обратное.

Что надо сделать, чтобы снизить психологическую трудоёмкость? Уточнить условия задачи, сократив до минимума пространство для внутреннего торга. В случае борьбы с лишним весом для этого достаточно ставить оцифрованную цель, т.е. не «есть чуть меньше», а «есть 2000 ккал в день». Если вы ставите такую цель, пространство для торга резко сокращается. НО ещё важно качественно принимать результат выполнения этой задачи. Не надо на глаз оценивать вес вкусных бутербродов – купите кухонные весы и взвешивайте на них всё то, что едите. После чего вносите данные хоть в Excel-табличку и рассчитывайте корректную калорийность. А в ресторанах калорийность того, что вы съели, вам скажет официант.

Ещё важно знать, сколько калорий вы тратите в свой обычный день. Гадать тут не надо, метод элементарный: а) вы мерзкий жирдяй, который хочет похудеть; б) поставьте себе задачу, например, «есть 2300 ккал в день» и, купив весы, исполняйте её на протяжении месяца; в) фиксируйте каждый день точное кол-во съеденных калорий и свой вес; г) в конце месяца отнимите итоговый вес от первоначального (в граммах) и умножьте его на 8 – получите фактический дефицит калорий за месяц; д) прибавьте его к сумме фактически съеденных за месяц калорий, разделите сумму на кол-во дней, готово – вы посчитали, сколько калорий в день вы жжёте.

Всё – после этого у вас уже не будет никаких оправданий насчёт «медленного метаболизма» и прочей херни. Точно зная своё потребление, и качественно считая калории, вы, будучи психически здоровым человеком, сможете без особых эмоциональных метаний гарантированно худеть в любом заданном темпе. При таком подходе убедить себя в том, что «калорий было меньше и можно пожрать ещё» сможет разве что плоскоземельщик.

Чему нас учит эта притча? Тому, что чем жестче вы зажимаете условиями и контролем всех тех, с кем имеете дело, тем меньше душевных метаний они испытывают, работая с вами. Тем проще им бороться с порочным искушением вас обмануть или сделать работу плохо. Не мучайте людей свободой

(ч.1) СМЭ. Казалось бы, комментарии редко бывают «умными», но, довольно часто, именно плохо продуманные комментарии читателей заставляют взглянуть на что-то с нового угла, обдумать предмет с иной стороны. В данном случае я задумался о том, насколько хорошо мы осознаём, что такое «информация», когда говорим о массовом информировании населения и о средствах массовой информации.

Принято считать, что СМИ служат универсальным источником информации, которая должна подаваться на вход человеческому мозгу, в идеале помогая человеку принимать более правильные значимые решения. Под «значимыми решениями» я понимаю такие решения, которые оказывают практическое влияние на жизнь человека, провоцируя какие-то действия. И популярно признанной проблемой СМИ считается сокрытие или искажение части передаваемой аудитории информации (в соответствии с собственным решением или в результате принуждения со стороны регулирующих органов), что мешает людям принимать оптимизированные решения в виду отсутствия качественной и полной информации.

Так вот, по-моему, это полная чушь, не имеющая почти никакого отношения к реальности. Я долго пытался вспомнить, когда последний раз получил практически значимую для меня информации в СМИ, и так и не смог. Это даже меня самого удивило, но факт остаётся фактом. Дело в том, что сегодня человечество настолько специализировано, наша деятельность настолько специфична, что практически всю значимую информацию мы получаем в формате точка-точка, т.е. не через общедоступные массовые источники, а от конкретных носителей информации в режиме персонифицированного информационного обмена.

И дело тут не только, и даже, не столько, в секретности, нет, в большей степени дело в отсутствии ценности такой информации для широкого круга лиц. Почти вся значимая информация сложна для восприятия неподготовленным человеком, т.к. имеет смысл лишь, будучи приземлённой на обширный и часто довольно сложный контекст, доступный небольшой группе людей. Все остальные люди, не погруженные в соответствующий контекст, почти ничего не поймут, а погружаться в контекст никто не будет, т.к. это сложно, долго, часто требует специальных знаний, да и нахера это делать? Те же, кто в силу специфики своей деятельности погружен в нужный контекст, кому такая значимая информация нужна для принятия практических решений, и так обладают источниками требуемой информации, просто не массовыми. Потому для СМИ значимая информация не имеет ни смысла, ни ценности.

(ч.2) Понятно, что можно постараться назвать какие-то исключения. Например, массовое информирование о значимых для рынка ценных бумаг и валютного рынка событиях. Но дело в том, что настоящей значимой информацией в данном случае является информация или инсайдерская или добытая путём адресного анализа конкретных компаний. Помню, когда-то давно сотрудник ЦБ сказал мне про «вольных трейдеров», что это всё или лудоманы или мошенники (не мои слова), т.к. Банк России при желании может курсом рубля слово «хуй» написать и зряче торговать может только тот, кто в курсе этих решений. Акциями же зряче может торговать только тот, кто предметно разбирается в недооценке или переоценке тех или иных бумаг путём анализа рыночных позиций конкретных, желательно некрупных, компаний. Ну, или инсайдер. И так во всём – надо быть полным долбоёбом (с чем некоторые люди, правда, успешно справляются), чтобы принимать значимые решения на основе «информации» из СМИ.

Т.е., смотрите, чтобы принимать жизнеспособные решения любой современный человек вынужден, во-первых, владеть определённым, часто достаточно обширным и сложным, контекстом, во-вторых, обеспечить себе доступ к релевантной значимой информации. Это то, как устроено наше общество, и для СМИ в этой системе места нет. Вся остальная «информация», получаемая человеком хоть в курилках, хоть через СМИ, значимой для него не является, он не может верифицировать эту «информацию», не будучи погруженным в нужный контекст, и, если он психически здоров, не будет предпринимать никаких практических действий на основе такой «информации». Всё, для чего она годится – вызвать какие-то эмоции, не более того.

И те, кто управляет СМИ, думаю, это понимают. Может быть, они не могут сформулировать данные мысли в явном виде, но они точно понимают, что НЕ заинтересованы в передаче значимой информации. Они заинтересованы в том, чтобы набирать по возможности бОльшую аудиторию, удерживать эту аудиторию и как-то её монетизировать/ массово влиять на неё. Ничему из этого трансляция значимой информации не способствует просто потому, что значимая информация лишена массовой доступности в силу описанных выше причин.

Что же тогда они могут эффективно массово транслировать? Только эмоции. Люди хотят испытывать эмоции, т.к. они окрашивают нашу жизнь – иногда мы хотим копиума, иногда разжечь себе жопу и повозмущаться, иногда поупиваться грустью. И СМИ вполне могут поставлять людям то, что помогает индуцировать те или иные эмоции – это не какая-то сложная информация, требующая погруженности в контекст и провоцирующая реальные действия, нет, это эдакие маленькие инфо-эмоциональные тарталетки, которые можно проглотить за один укус и получить желаемый эффект.

Поэтому термин СМИ я считаю в принципе не очень корректным, скорее можно назвать их СМЭ – «средства массового эмоционирования» или «средства массовой экзальтации». Это куда лучше отражает суть того, чем они занимаются

(ч.1) Каждому по потребностям. Часто можно услышать, что для нормального функционирования экономики необходимо наличие у населения покупательной способности, обеспечивающей спрос на товары широкого потребления, которые экономика, собственно, и производит. Да, это верно, я и сам об этом писал, но это верно лишь в определённых рамках.

На самом деле, подобная логика применима только в том случае, если: а) у массового потребителя есть деньги; б) имеющиеся средства производства предназначены для производства ширпотреба. При этом а) и б), вообще говоря, взаимосвязаны – когда у массового потребителя появляются деньги, сразу же возникает мотивация эти деньги у него забрать. А чтобы это сделать, надо навялить ему что-то относительно дешёвое и привлекательное, для чего приходится нести значительные капитальные затраты, строя эффективные мощности по производству ширпотреба. И когда капитальные затраты на производственные мощности понесены, то нужно их отбить, что требует наличия у массового потребителя соответствующей продукции денег. Отбивается всё это небыстро, т.ч. можно говорить о зависимости бизнеса от сохранения покупательной способности.

Но если мы представим себе мир будущего, в котором люди проиграли генеральное сражение с ЧатомГПТ, поголовно став безработными, получающими продуктовое обеспечение и бесплатный Интернет, чтобы можно было не выходить из дома и круглый год ходить в одних трусах оптимального жёлто-коричневого цвета, экономя на одежде (плюс, в холодных регионах так можно снизить криминогенность – не будут же безработные хулиганы бегать по улице в одних грязных трусах), то ситуация меняется. В свете перспективы такого распределения ресурсов, с какого-то момента, капитальные вложения в мощности по производству ширпотреба сократятся, а затем и вовсе прекратятся. Существующие мощности самортизируют в ноль, после чего будут выведены из эксплуатации. Всё, после этого хозяйствующие субъекты не будут никак зависеть от покупательной способности населения.

В подобных обстоятельствах, любой хозяйствующий субъект, обладающий капиталом и ресурсами, может делать с ними всё, что его душе угодно. Например, вкладываться в строительство энергетических и вычислительных мощностей в космосе и на Земле в надежде создать цифрового бога, способного сделать его бессмертным духом счастья. Почему нет, когда да?

Но мы же хотим светлого будущего, т.ч. давайте подумаем именно о нём. Поражения в генеральном сражении с условным ЧатомГПТ едва ли удастся избежать, но представим себе торжество коммунистической модели, когда средства производства и ресурсы окажутся исключительно в собственности государства. Более того, представим себе идеально эгалитарное государство – т.е. управляющую структуру, обеспечивающую НЕ скорректированный на влияние отдельных личностей коллективный интерес. Получается этакий идеальный социализм будущего с избытком ресурсов – фактически, построенный коммунизм.

Да, у людей нет денег, т.к. работать им негде, но что у них есть? Потребности, правильно? И если идеально эгалитарное государство является единственным владельцем капитала и ресурсов, то, да, оно не зависит от покупательного спроса, но это лишь значит, что оно может удовлетворять потребности людей бесплатно – представляете, какая благодать? Каждому по потребностям.

(ч.2) Но с «потребностями» всё куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Я эту тему затрагивал в посте «Конкуренция и оптимизация» – по сути, обывательские потребности формируются сейчас в основном конкуренцией предложений, за которыми стоит огромная работа и большие вложения. Самим людям сложно разработать адекватную прогрессию собственных потребностей – максимум, на что они способны, так это на убогую экстенсивную экстраполяцию текущих желаний.

Крестьянам 17-го века рай представлялся местом, где им дадут новые красные рубахи, и каждый день будут кормить до отвала – это был апогей их потребностей, ничего большего они придумать просто не могли. Ну не было среди них инженеров, которые потребовали бы от рая 17-х Айфонов. Хотя раю несложно, думаю, было бы это организовать. Сегодняшним крестьянам рай, наверное, представляется местом, где всем выдают по особняку на Лазурном Берегу, Роллс-Ройсу, яхте и по зубам (в смысле вместо кривых гнилух имплантируют унитаз) – так? Я точно не знаю, буду благодарен за уточнение ваших представлений об апогее потребностей.

Но сильно ли отличается качество этих потребностей от качества потребностей крестьян 17-го века? Вопрос сложный. Для начала, почему мы вообще говорим о каком-то там «качестве потребностей»? Какие-то потребности у людей же есть? Есть. Вот их все удовлетворяй и дело с концом. Во-первых, так в любом случае не выйдет хотя бы потому, что потребности людей могут конфликтовать между собой и полностью удовлетворить взаимоисключающие потребности всё равно не получится. Т.е. даже самая богатая и добрая система обеспечения коллективного интереса будет вынуждена в какой-то мере управлять потребностями людей. Во-вторых, встаёт вопрос, а в какой мере ими надо управлять? Почему мы должны ограничиваться «новыми красными рубахами», заблокировав дальнейшую эволюцию потребностей? Казалось бы, процесс должен продолжаться. Но в описанном прекрасном мире будущего конкуренции предложений уже не будет, т.ч. эволюция потребности возможна только путём оптимизации. Формировать прогрессию потребностей придётся тому самому эгалитарному коммунистическому государству.

Как это делать? Упомянутый "коллективный интерес" расслабленных, бездумных, отвыкших от любых сложностей людей – в чём он? Пускай добрая и богатая система готова аллоцировать на обеспечение этого интереса весь свободный ресурс, т.е. весь ресурс, не задействованный на обеспечение функционирования самой системы, но на что именно его аллоцировать?

Если бы подобная задача определения оптимальных потребностей населения была возложена на меня, то я бы, скорее всего, не знал, как её решить. Сейчас я точно этого не знаю. Понятно, что люди выиграют от здоровья и долголетия. Но станет ли им лучше от Роллс-Ройсов? Едва ли. Тем более, когда они есть у всех, весь интерес пропадает. Станет ли людям лучше от бессмертия? Я и в этом не уверен, т.к., как будто, именно конечность жизни придаёт ей смысл. Или, может быть, людям нужен ум, достаточный для того, чтобы строить собственную прогрессию потребностей? Звучит опасно для общества – умники непредсказуемы.

Как бы так не вышло, что оптимальным набором потребностей человека, отвечающим «коллективному интересу», действительно является продуктовый паёк (автоматически вводимый внутривенно) и бесплатный Интернет (воткнутый прямо в голову), и даже трусы оптимального жёлто-коричневого цвета не нужны, т.к. в капсуле жизнеобеспечения можно лежать и без трусов

(ч.1) Сионизм. И в России и в мире (особенно, кстати, в США) существуют сторонники теории примата религиозной мотивации в создании Израиля и его последующей поддержке со стороны запада. Конечно, учитывая хотя бы то, что одним из деятельнейших сторонников создания Израиля был Сталин, говорить о «примате» религиозных мотивов довольно опрометчиво, но могу вас уверить, что такие мотивы действительно имеются, причём они чуть сложнее, чем кажется на первый взгляд. Да, даже в 2026 году влияние религии на политику Британии и США всё ещё не нулевое.

Часто «сионизм» противопоставляют «антисемитизму», но вам ничего тут не кажется странным? Как будто у слов совсем разные корни, определяющие предмет, на который эти термины направлены – «Сион» и «семит» не одно и то же. Да, термин «сионизм» имеет не этническое, а религиозное происхождение, причём концепция эта начала формироваться, пожалуй что, в Британии 19-го века во вполне себе ортодоксальной христианской среде.

Это может показаться странным – с какой стати христианам заботиться о евреях, неужели они их так любили? Нет, на самом деле ни о какой любви тут речи не идёт, логика была весьма простой, мистически-шовинистической, я бы сказал. Шовинистический компонент объяснить очень просто: эти христиане как раз НЕ любили евреев и потому выступали за то, чтобы все евреи отвалили куда-нибудь подальше, например, в район Земли обетованной. Пустыня, ненавидящие евреев арабы, что может быть лучше – пускай там тусуются.

С мистическим компонентом чуть сложнее. Дело в том, что в Библии содержится изрядно размазанное по различным книгам, но признаваемое всеми известными мне конфессиями утверждение о том, что 2-му явлению Христа будет предшествовать воцарение Антихриста. Также в Библии существуют неоднозначно трактуемые утверждения о том, что этот Антихрист усядется царствовать в некоем «храме Божием». А в Апокалипсисе есть упоминание (14:1), что Христос в конце времён явится биться с Антихристом именно что на гору Сион. Гора Сион это, вообще говоря, не та гора, где стояли иудейские Храмы (первый и второй) – та гора находится рядом и называется Мориа – но уже в Ветхом Завете эти топонимы смешались в кучу и, судя по всему, так называют Храмовую Гору.

Короче, в сознании упомянутых британских христиан 19-го века всё это сложилось в некий гениальный план: а) евреи должны вернуть себе Иерусалим; б) потом они отстроят на горе Сион-Мориа Третий Храм; в) в этом Третьем Храме воцарится злобный еврейский Антихрист; г) 2-й раз явится Христос, убьёт Антихриста и проведёт страшный суд; д) они получают жизнь вечную; е) профит. И повторюсь, в их понимании профит, на самом деле, начинался уже с п. а), т.к. неприятные им евреи вместо того, чтобы мозолить христианские глаза в Британии, отправлялись куда-то далеко в пустыню бодаться за гору Сион с не менее неприятными им арабами-мусульманами – что может быть лучше?

Как нетрудно догадаться, термин «сионизм» происходит от слова Сион и, фактически, так называется религиозно мотивированная концепция необходимости захвата иудеями горы Сион со всеми вытекающими религиозными последствиями, описанными выше. Концепция эта активно распространялась и в 19-м и в начале 20-го века, завоевав много сторонников, как в Британии, так и в США.

Естественно, эта же концепция была с большим воодушевлением воспринята вполне секулярными евреями-националистами. Им было плевать на религиозный компонент, но идея создания национального (читай, этнического) еврейского государства на исторических землях, безусловно, грела их души. Даже если ради этого придётся поселиться в негостеприимной пустыне и всю жизнь воевать с арабами. И тут возникает довольно забавная ситуация, когда две группы не любящих друг друга людей разделяют одни и те же цели, но исходят из совершенно разных, во многом противоположных, предпосылок. В любом случае, этим секулярным евреям-националистам куда проще было находить поддержку, оперируя хорошо продаваемым некоторым влиятельным христианам брендом «сионизм», чем пытаться рассказывать им про «семитизм».

(ч.2) Я сделал акцент на секулярности поддерживающих сионизм евреев, но неужели религиозные евреи его не поддерживают? Да, не поддерживают. Религиозные евреи считают сионизм противоречащим Торе. С их точки зрения, некорректно пытаться своими силами что-то там захватывать и строить Третий Храм, т.к. этот Третий Храм должен построить сам Машиах (мессия), когда он явится на Землю. Предварительная постройка недопустима. И только после этого Машиах воцарится в этом построенном им храме и создаст настоящее государство евреев, а не тот богопротивный эрзац, что они строят сейчас. В общем, забавно то, что в сионизме заложена христианская религиозность и еврейский национализм, но еврейской религиозности он противоречит.

Опосредованы ли в нынешние действия США на Ближнем Востоке подобными религиозными мотивами? Конечно, ни о каком «примате» речи не идёт, но определённый религиозный компонент имеется. Полагаю, многие видели ролики с Полой-Уайт Кейн, эмоционально вещающей что-то о богоизбранности Трампа. Да – это старший советник Офиса по делам веры Белого дома и его давняя подруга. Всё, что я знаю о Трампе, не позволяет мне заподозрить его в религиозности. И принятие им этой женщины в свою команду, лишь укрепляет такое моё мнение, т.к. и её мне сложно заподозрить в искренней вере.

Фактически, она никогда не принадлежала ни к какой официальной конфессии и создала самую обычную около-религиозную секту, которую затем забанкротила, чтобы не платить налоги, после чего переквалифицировалась в невероятно успешного телевизионного инфо-цыгана с религиозным уклоном, работавшего на самую необразованную, преимущественно чёрную, аудиторию, забивая людям головы отборнейшим мистическим бредом. И Трамп подобрал её не потому, что проникся этим бредом, нет, он проникся её популярностью среди определённых слоёв населения. Трамп, прежде всего, шоу-мен и для него крайне важно иметь в своей команде тех, кто умеет работать с публикой. Пит Хегсет, например, тоже был популярным ведущим.

Так вот, с иудеями Трамп имел дело уже очень давно, причём не с пейсамыми ортодоксами, а с вполне себе деловыми ребятами, многие из которых не горят желанием жить в Израиле, но тешат свои националистические чувства поддержкой сионизма. Потому и он принимал их сторону в этом вопросе, но вовсе не из религиозных соображений. И та же Пола-Уайт не была в начале своей карьеры замечена в продвижении каких-то иудео-христианских ценностей. Зато сейчас да – она и с Биби встречалась, и открыто, в т.ч. на своём сайте, объясняет, почему надо поддерживать Израиль.

Но тут есть еще один забавный момент – современный публичный нарратив иудео-христианства отличается от описанной мною выше логики, в соответствии с которой содействовать евреям в захвате Земли обетованной надо потому, что только еврейским Машиахом можно выманить Иисуса. Это звучит как-то не очень, и потому сейчас та же Пола-Уайт постулирует куда более простою и толерантную логику «для бедных»: мол, в Ветхом Завете в книге Бытие 12:3 сказано, что Бог благословляет тех, кого благословляют евреи, и потому надо с ними дружить. Всё – просто и со вкусом.

Сам Трамп едва ли увлечен иудео-христианскими или сионистскими ценностями и впечатлён этой строчкой из книги Бытие, но чем он точно увлечён, так это обоснованием своих художеств на Ближнем Востоке, а для этого все средства хороши. Достаточно того, что для какой-то части населения США это может стать убедительным обоснованием вовлечённости США в конфликт: кто-то из пустоголовой аудитории Полы-Уайт скушает логику для бедных, кто-то из влиятельных англосаксонских христиан-сионистов подмигнёт Трампу, мол, мы-то всё понимаем, пускай евреи скорее строят трон для Антихриста, а то Иисус никак не является его бить. В общем, кого-то это удовлетворит и ладно – с паршивой овцы хоть шерсти клок. Чего только люди не придумают, чтобы драться было не только весело, но и не стыдно

(ч.1) Друзья. Можно поговорить о том, зачем вообще приближать к себе людей, но я сУжу тему и напишу о логике ведения дел с друзьями. Если коротко, то в современных реалиях с близкими людьми дела можно делать только на правах «близкого», а не того, кто тащит дело. В противном случае матожидание проблем стремится к 1.

В чём потенциальное преимущество делать какое-то дело, не связанное с бытовым общением, т.е. «бизнес», со своим другом? Понятно, что в процессе деланья дел какой-то объём бытового общения всё равно присутствует, и с другом вести подобное общение банально приятнее. Что ещё? Если думаете, что друг более прогнозируем, что легче понять, чего от него ждать, а чего не ждать, то нет – если вы с человеком раньше не работали, а лишь тусовались, то нужного понимания у вас не будет, т.к. опыт бытового общения почти полностью иррелевантен опыту работы.

Может с друзьями проще улаживать конфликты? Задумайтесь – а большой ли у вас опыт улаживания конфликтов с друзьями? Вы что, часто со своими друзьями конфликтуете? Я, например, с ними вообще не конфликтую, а если бы конфликтовал, то и не дружил – нахрена мне друзья, с которыми у меня тёрки? Мне от друзей нужны приятные эмоции, а не конфликты. Дружба очень редко порождает серьёзный конфликт интересов, она не учит людей разбираться с подобными ситуациями – обычно вы понятия не имеете, как именно ваш друг поведёт себя в случае конфликта до возникновения этого самого конфликта уже в процессе работы.

Наличие «дружбы», как правило, позволяет уходить от ответственности, а не призывать к ответственности. Т.е. считается нормальным, когда друзья друг друга НЕ грузят, не предъявляют ничего друг другу. А когда люди начинают друг друга грузить, то это уже «не по-дружески». Работа же, т.е. дело, не связанное с бытовым общением, это набор последовательных задач, которые надо исполнять по возможности максимально качественно, организованно и ответственно, соблюдая данные обещания и достигнутые договорённости. И чтобы люди делали дела именно так, их очень полезно грузить, т.е. оказывать определённое мотивирующее давление. Кстати, полезно и когда вас кто-то грузит, т.к. одной внутренней мотивации не всегда хватает – внешняя бывает очень эффективна.

(ч.2) Зачем нужен тренер в спортзале? Понятно, что он разрабатывает программу тренировок, но добрая половина его ценности заключается в том, что он вас грузит – заставляет работать, а не сидеть на тренажёрах, читая Телеграм. И вы это понимаете, вас это не раздражает, вы это цените и даже за это платите. В принципе, с работой ситуация схожая, но есть одно ключевое отличие – для многих людей работа является чем-то жизнеопределяющим, а тренировки лишь побочной активностью. Поэтому к тренеру люди приходят с готовностью верить в то, что он разбирается в предмете лучше, чем они сами, и что (т.к. это не является для них чем-то основным в жизни) они могут быть недостаточно мотивированы тратить на тренировки силы, потому внешнее давление улучшит мотивированность.

С работой же ситуация иная – почти всем людям важно верить, что они лучше всех разбираются в своей работе и что они, конечно, не ленивые болваны, не способные собрать яйца в кулак и собранно, интенсивно поработать над основным делом своей жизни хотя бы в рабочие часы. Да, уточню, что я сейчас не говорю про тех, кто осознанно саботирует работу «назло буржуям» – мы говорим всё-таки про «бизнес», а не про подметание дворов. Т.е. почти все люди стараются искренне верить, что они умные, профессиональные и работящие (и чем человек бОльший долбоёб, тем более умным и профессиональным он себя считает). Они не ждут от вас, что вы будете их грузить ради повышения мотивации, т.к. куда уж выше – это вот Васю Пупкина надо грузить, из-за него все проблемы, а я и так молодец.

Оговорюсь, если кто не понимает, что бизнес-тренеры от нормальных тренеров отличаются тем, что у нормальных тренеров куда более однородные задачи – мышцы у людей примерно одинаковые, а все «бизнеса» разные. И потому нормальные тренеры могут эффективно масштабировать свои навыки, а бизнес-тренеры нет. Это просто шарлатаны – как если бы вы пришли к тренеру в спортзал, а он, вместо тренировок, начал шептать над вашей толстой жопой «жир уходи».

Так вот, с друзьями в этом плане всё непросто. У человека, считающего, что вы должны относиться к нему "по дружески", будет куда больше поводов на выработку позиции "ой, всё", в случае оказания на него давления (что почти неизбежно, если вам не насрать на результат), чем у менеджера, который видит в вас этакого стального управляющего акционера, который ко всем одинаково требователен, и от которого большая привилегия услышать уже что-то вроде "неплохо".

Конечно, есть исключения. Бывает абьюзивная дружба, когда друг воспринимает давление как должное – из такого друга может получиться хороший партнёр. Бывают просто очень спокойные друзья с низкой эмоциональной лабильностью – это, наверное, даже ещё лучше, т.к. такой человек сможет оказывать на вас встречное, тоже очень полезное, давление. Но крайне редко бывает так, чтобы у вас не просто был подобный друг, но этот друг ещё и обладал полезными для вас навыками, а также общими деловыми интересами. Да, ещё вы сами можете быть другом-долбоёбом, которого какой-то очень талантливый, упорный и манипулятивный товарищ против вашей воли и истерик на своём горбу, проклиная всё, втащит в рай. Но это как в лотерею джекпот выиграть – на такое нормальные люди не рассчитывают

(ч.1) Апогей. Я уже и так и сяк писал про суть «личности», «разума» и соответствующей структуры целеполагания, но, по-моему, понимания не добился. Попробую ещё раз немного иначе подать данную тему.

Недавно был пост, где затрагивался вопрос корпоративного управления и KPI, как способа непрямого целеполагания в условиях, когда надо поставить множеству людей атомарные задачи, которые необходимо актуализировать в процессе исполнения, и совокупность которых должна решать общую целевую задачу компании. Да, у парадигмы KPI куча проблем, но поставить всем сотрудникам одну и ту же целевую задачу и сказать «ебитесь как хотите, но сделайте» в любом случае невозможно, т.к. они банально не поймут, кто за что отвечает, как координировать усилия и что им, собственно, делать. Детерминировано напилить всем прибитых подзадач тоже невозможно, т.к. с берега всего увидеть нельзя, и подзадачи должны своевременно актуализироваться для гарантии сходимости к какой-то цели. В итоге и появляются KPI, как те самые цели, к которым подзадачи должны сходиться, чтобы люди могли делать нечто осмысленное. При этом, строго говоря, они делают не то, что нужно компании, а то, что нужно им самим, но, одновременно, в той или иной мере способствует достижению цели компании. И, увы, нередки ситуации, когда «та или иная мера» начинает стремиться к нулю, т.е. KPI достигаются, а цели компании нет.

К чему я это всё? Сейчас объясню, но для начала надо ввести пару определений. Понятно, что все мы, сука, личности и среди нас есть личности великие и ничтожные. Великие личности живут жизнью духовно возвышенной, стремясь ввысь по пирамиде Маслоу, а ничтожные личности живут своим животом и гениталиями, да? Возможно, но какова биологическая природа всех этих высоких и низких стремлений? И что вообще такое «личность», которая может быть великой или ничтожной? Введу это понятие иначе, чем обычно – возможно, так будет проще.

Итак, определим «личность» как совокупность «разума» и «системы представлений» человека. Определим «разум» как систему условного реагирования (при этом, отсутствие реакции – это тоже нулевая реакция, т.е. разум определяет не только когда и как надо реагировать, но и когда реагировать НЕ надо), работа которой обеспечивается центральной нервной системой. Определим «систему представлений» как набор усвоенных человеком согласующихся друг с другом (внутренне непротиворечивых) «представлений», формируемый и корректируемый разумом. Наконец, определим «представление» как любой усвоенный опыт, в процессе усвоения неизбежно обработанный разумом таким образом, чтобы не противоречить актуальной системе представлений человека (строго говоря, в общем случае процесс усвоения предполагает деформацию как вновь усваиваемого опыта, так и уже усвоенных представлений – главное добиться согласованности).

Т.е. систему представлений формирует и корректирует разум и формирует он её не просто так, а для того, чтобы эффективнее реализовывать свои цели, т.к. именно через систему представлений разум прогоняет как сенсорную информацию, так и варианты реагирования перед тем, как загнать команды на моторные нейроны (после чего вы начинаете двигать ручками-ножками-языком, делая разные глупости). Причём, разум формирует систему представлений не случайным образом, а посредством эмоционального оценивания как сенсорной информации, так и продукта рефлексии, т.е. результата рекомбинации усвоенных представлений. Это справедливо как для самых великих личностей, так и для самых ничтожных.

(ч.2) Но какая у разума цель, ради которой он всё это творит? Дело в том, что разум (напомню, что физически это просто ЦНС) есть у многих многоклеточных живых организмов, но его сложность сильно варьируется. Под «сложностью» разума я понимаю вариативность обеспечиваемых им условных реакций. Для некоторых организмов достаточно всего нескольких условных реакций – например, плыть по градиенту концентрации какого-нибудь химического вещества и резко выбрасывать воду из жопы, делая стремительный манёвр, при получении возбуждения от сенсорных нейронов.

Если среда вашего обитания достаточно стабильна, то большего вам и не надо – даже имея всего две этих реакции в запасе, вы уже сможете обеспечить сохранность организма, достаточную для размножения. А это и нужно «пилоту» организма – цепочке ДНК – не подохнуть и, как минимум, сохранить свою численность. При этом для обеспечения такого разума цепочке ДНК не нужно кодировать ничего сложного – можно захардкодить две упомянутые реакции, а никакая система представлений, корректирующая набор условных реакций в процессе жизни организма, и вовсе не нужна – она будет нулевой. Чем проще, тем лучше.

Но если среда обитания организма изменчива, причём меняется кардинальным образом на протяжении жизни одной особи, то тут уже хардкодом нескольких реакций не отделаешься. Цепочка ДНК не может в явном виде сформулировать задачу своему исполнителю-разуму, т.к. задача «выживи и размножься» для такого организма, как человек, сродни задаче «создай ядерную программу» для коллектива людей. Тут уместно вспомнить о том, что я писал во 2-м абзаце – вы не можете поставить большому коллективу сложную задачу без декомпозиции её на динамически актуализируемые подзадачи, целью которых является достижение отдельных KPI. Так и тут – цепочка ДНК, не будучи в состоянии детерминировано задать программу жизни организма в столь изменчивой среде, вынуждена кодировать для разума определённый KPI, который НЕ совпадает с целью ДНК, но постоянное стремление к достижению которого, по идее, способствует достижению цели ДНК. И этим KPI является достижение положительного эмоционального состояния. При этом, конечно, ДНК хардкодит определённые корреляции между базовыми функциями организма и достижением этого KPI – например, еда, секс и сон обеспечивают положительное эмоциональное подкрепление.

И чем компания крупнее и сложнее, тем сложнее так построить систему KPI, чтобы она обеспечивала достижение реальной цели этой компании. Тут то же самое. Разум, как топ-менеджер мудак, работает не на цель ДНК, а на этот свой KPI по достижению и удержанию положительного эмоционального состояния. ДНК надо размножаться, а разуму надо кайфовать. Личность может быть великой, может быть ничтожной – ничего от этого не меняется, KPI один и тот же. Наш разум, в меру сил своих, так реагирует и так строит свою систему представлений, чтобы в итоге постараться оптимизировать собственное эмоциональное состояние. Чей-то разум приходит на этом пути к коллекционированию марок, чей-то к написанию философских трудов – никакой разницы, с точки зрения базовой предпосылки, нет.

И когда мне рассказывают про то, что существуют некие особенные возвышенные люди, апогеем потребностей которых является не удерживание оптимального эмоционального состояния, а какое-нибудь «исследование Вселенной», то для меня, скажем мягко, совершенно неочевидно, что вся эта история с обретением абсолютного знания за бесконечное время имеет хоть какой-то смысл вне контекста модуляции эмоционального состояния человека. А если оптимизировать эмоциональное состояние можно эффективнее и проще, то, получается, нахрен это абсолютное знание человеческому разуму не нужно. Мы все такие разные и душевно мечущиеся ровно до того момента, пока не найдём эффективный способ войти в нирвану, нажав на кнопку. А когда найдём – нажмём все как миленькие. Я первый

(ч.1) Инноваторы и функционеры. Я довольно часто сталкиваюсь с пренебрежением по отношению к тем, кого называют «функционерами», т.е. к каким-то не обязательно даже чиновникам, но управленцам, выполняющим некую предопределённую не ими функцию, менять которую они не должны, по крайней мере, от них этого не ожидается. И, наоборот, на щит поднимается концепция «инновации» – мол, надо не залипать в своих функциях, а инновации внедрять. Во-первых, я бы не путал инновацию и автоматизацию, т.к. это суть разные вещи, во-вторых, я бы не мешал мух с котлетами в части того, чего можно ждать от тех или иных людей.

Так ли плохи функционеры, эти неизобретательные тягловые лошадки, стоящие в узлах любой организационной системы с отстроенными процессами? Понимаете, наши личные качества и богатый внутренний мир в чистом виде никогда и не видны окружающим. Окружающие судят о нас только через функцию, которой мы для них являемся – можно сказать, что мы обеспечиваем окружающим некий интерфейс, с помощью которого они могут к нам обратиться, чтобы получить ответную реакцию. И по этой реакции они о нас уже могут судить.

Эта функция, которую мы обеспечиваем, всегда формируется совокупностью внутренне присущих нам качеств и тех возможностей, которые мы имеем в каждый конкретный момент времени. Внутренне присущие человеку качества изменяются медленно и, обычно, сохраняются нами независимо от изменения, например, места нашей работы, а возможности могут меняться очень быстро и кардинально. При этом для того, чтобы функция, которую обеспечивает человек, была максимально эффективной для общества в целом и конкретно для вас в частности, не всегда его имманентные качества должны быть какими-то «выдающимися» в традиционном смысле этого слова. Зачастую, наоборот, излишне пассионарный талант может испортить работу функции, т.к. далеко не все функции способны выиграть что-то осязаемое от оптимизации, и далеко не все функции толерантны даже к малейшим рискам некорректного завершения, неизбежным при попытках чего-то изменить в стабильной версии.

Поэтому бессмысленно рассуждать о том, что какому-то тупню повезло, и он получил тёплое место, а сам он идиот и потому уважать его не за что. Уважайте его функцию, а не его самого, т.к. с ним самим вы и не сталкиваетесь, сам он – кантианская «Вещь в себе», а вы сталкиваетесь только со значениями, возвращаемыми его функцией.

Но, при этом, уважение к функционеру не должно перерастать в подмену понятий. Функция должна надёжно исполняться, но, в общем случае, не стоит ждать от того, кто надежно исполняет функцию, способности как-то её эффективно оптимизировать. А автоматизация процессов, которую постоянно путают с инновационной деятельностью (о ней чуть ниже), это и есть функциональная оптимизация. Не стоит думать, что человек, всю жизнь проработавший начальником склада, сможет выполнить задачу по описанию целевого функционала WMS (автоматизированной системы управления складом). У этого человека уже сформирован совершенно другой склад ума. Даже если он был очень хорошим кладовщиком, он всегда исходил из того, что инструменты, которыми он пользуется в своей работе, это некая константа, нечто, никак от него не зависящее, что-то, к чему он должен приспособиться, а не что-то, над функционалом чего можно и нужно думать, понимаете? Люди, способные думать над функционалом – это, в общем случае, херовые, ненадёжные, функционеры. Мы же постоянно пытаемся заставить функционера подумать над тем, как оптимизировать функционал – не надо этого делать. Функционер – это полезный, уважаемый парень, но он не про то.

(ч.2) А чего с инновациями? В моём понимании инноваторы подходят для автоматизации процессов не больше, чем функционеры, хотя и по другой причине. Я согласен с утверждением, что «всё новое, это хорошо забытое старое», но лишь в одной его проекции – утверждение это может быть корректно только в том смысле, что «новое», это нечто такое, перспективы чего не выводимы из сведений, известных в данный момент времени. А забыты ли необходимые для оценки практической применимости «нового» сведения или их никогда и не было, значения не имеет.

Если смотреть на «новое» с такой стороны, то можно даже задаться вопросом, а кто же будет заниматься чем-то непонятным с неясными перспективами? Это же надо быть идиотом. В целом, да, это верно. Действительно, полезно быть идиотом, не способным реалистично смотреть на вещи, т.к. начинать делать что-то, вероятность успеха чего составляет, например, 0,1% может или тот, кто в принципе не способен адекватно оценить свои силы, или тот, кто априорно готов заплатить за удовольствие позаниматься «инновациями». Тех, кто способен платить за подобное удовольствие, очень мало, а вот идиотов пизда рождает в избытке, т.ч. они способны формировать некую критическую массу, бегущую вперёд к светлому инновационному будущему с горящими глазами и пеной у рта – кто-то да добежит.

Повторюсь, что человек не обязан быть идиотом, но в этом случае, при рассмотрении идеи позаниматься инновациями, у него банально не сойдётся дебет с кредитом – скорее всего, станет ясно, что матожидание успеха таково, что вероятная выгода от реализации успешного сценария не покроет затрат. Это тоже не всегда проблема, т.к. деньги нужны, чтобы получать удовольствие, и если очень хочется позаниматься новаторством, то почему бы за это не заплатить, банально приняв убыток уже на старте.

Ни один, ни другой тип инноваторов для обеспечения автоматизации процессов не подходит. Тому, кто может заплатить за удовольствие заниматься тем, чем он хочет, вам нечего будет предложить, а инноваторы-идиоты такого вам наавтоматизируют, что охуеете.

Автоматизация процессов – это частный случай оптимизации процессов. Т.е. процесс можно оптимизировать и без автоматизации, но, конечно, сейчас надо стараться устранять влияние мерзких людишек везде, где возможно. И людей, которые занимаются оптимизацией процессов, надо выращивать отдельно – это сложный навык, а не прыщ, и просто так он не выскочит на гладкой попке даже самого прилежного функционера. При этом к инновациям этот навык тоже не имеет никакого отношения. Если внутри организации таких кадров не отросло, то надо не монетку бросать, определяя, кто из начальников сейфа будет теперь автоматизатором, а с рынка брать кого-то с профильным опытом. Не инноватора

(ч.1) Правило глобальности. Всегда есть соблазн поругать бизнес, который в том или ином виде имеет российские корни, но, после ухудшения отношений России и запада, начал от России дистанцироваться вплоть до полного разрыва отношений – тот же Дуров, например, и не только. Однако предлагаю трезво взглянуть на вещи.

У меня был пост «Патриотизм», где я рационализировал это возвышенное чувство. И рационализируется оно наличием, прежде всего, во-первых, эмоционального комфорта от нахождения в определённой культурно-языковой среде, во-вторых, чувством сопричастности к чему-то большому и сильному, играющему в высшей лиге цивилизационного соревнования, куда отдельному человеку вход в любом случае закрыт. Лично в моём случае вклад вносят оба этих фактора. Но надо осознавать и то, что интересы любой страны никогда не будут полностью совпадать с интересами любого её обитателя. И при значительном расхождении интересов может так получиться, что положительный эффект от принадлежности к стране не сможет компенсировать эффект отрицательный.

Понятно, что очень часто люди просто накручивают гусей и пытаются вылечить собственную голову, поменяв что-то в жизни, четко не понимая, что они потеряют, а что получат, например, уехав из страны – людям вообще свойственна поверхностность мышления, да и, что греха таить, откровенная тупорылость. Но ситуации бывают разные. Так, например, успешное построение с нуля какого-то большого «бизнеса» почти всегда требует полного погружения в дело. Т.е. тот, кто этот «бизнес» построил, бОльшую часть своей жизни жил этим делом и думал о нём намного больше, чем о России. Я бы, безусловно, хотел, чтобы о России он думал больше, чем о своём деле, а ещё лучше, чтобы он больше всего думал даже не о России, а лично обо мне, о моём счастье и благополучии, но реальность сурова. Тому, кто не ставит во главу угла дело, значительно сложнее сделать нечто существенное, т.ч. даже чисто статистически среди тех, кто достиг подобного успеха, бОльшая часть будет приоритизировать именно своё дело, а не страну.

А дальше весь вопрос уже НЕ в том, насколько самому этому человеку комфортно в стране, а в том, насколько в стране комфортно его делу. И если делу становится в стране некомфортно, то делец будет искать такое место, где оно почувствует себя лучше. Причём что такое «комфорт дела»? Это, прежде всего, использование всех возможностей для развития этого дела. Так сформировано сознание крупных и успешных предпринимателей – ты или постоянно растёшь, занимая всё возможное пространство, вдыхая весь воздух, который можешь вдохнуть, давя и удушая конкурентов, или задавят и удушат тебя.

(ч.2) Поэтому, если делу доступен глобальный рынок, а страна нахождения дела вдруг начинает мешать доступу к этому рынку, то делу становится некомфортно. Естественно, делец почти наверняка станет предпринимать все возможные меры, чтобы этот дискомфорт убрать даже ценой отказа от страны.

Если вспомнить о приснопамятном Телеграме, то стоит задаться вопросом – а был ли у Павла какой-то выбор и есть ли он сейчас? Я думаю, что нет. Теоретически Павел может пойти на сделку с регулятором, обеспечив требуемый уровень технического контроля над российским трафиком, но если только по-тихому, тайно – так, чтобы сохранить не только российский рынок, но и привлекательность своего продукта на рынке глобальном (ибо раскрытие всех этих «тайн переписок» сегодня стигматизировано, и если Телеграм открыто согласиться на подобное, он потеряет больше, чем получит). Решится ли Павел на подобные шаги? Не уверен, т.к. шило сложно утаить в мешке, да и как обставить подобную тайную договорённость с точки зрения сохранения лица уже нашего регулятора?

Тут уместно говорить о работе «правила глобальности», которое можно сформулировать следующим образом: Любой трансгранично востребованный негосударственный продукт, т.е. продукт, востребованный более чем на одном национальном рынке, всегда будет решать вопрос несовместимости присутствия на различных рынках в пользу занятия рынков большего объёма и отказа от несовместимых с ними рынков меньшего объёма. Это очень простое правило, но его надо чётко осознавать.

Например, тот же Чжан Сяолун (основатель китайского ВиЧат) не посчитал нужным бунтовать против китайского режима цифрового концлагеря и спокойно (без лишнего шума и скандалов в публичном поле) принял требования соответствующих органов. Странно ли это? Да нет – вполне логичный шаг. Китай во многом отдельная планета, на которой живёт полтора миллиарда потенциальных пользователей, и отказываться от подобного рынка, получая возможность поконкурировать с уже выстрелившим пару лет назад Вотсапом за сердца западного мира – такое себе удовольствие.

Это не значит, что Россия, находясь в контрах с жирным западным рынком, не сможет удержать у себя на своих условиях ни одного негосударственного «бизнеса», если кто не понимает. Это лишь означает, что мы можем надёжно рассчитывать только на те «бизнеса», продукты которых не востребованы на более крупных рынках, несовместимых с нашим. Такова жизнь. По большей части это не является трагедией, т.к. не всем достаются глобальные ниши и многим приходится довольствоваться нишами национальными. Сложнее всего, конечно, с глобальными технологическими продуктами, т.к. к ним все привыкли, сетевой эффект и т.п. Но любишь воевать – люби от жизни охуевать. А не любишь воевать – тебя полюбит тот, кто любит. Что тут ещё скажешь, время такое, пошла жара