Спрос на лицемерие. Период очередного передела мира снизил накал публичного лицемерия – даже некоторые политики уже открыто говорят, что всё решает сила, а во главе угла должны быть интересы страны, а не счастье гей-негров. Слышать такое приятно, по крайней мере, мне, т.к. когда я выслушиваю очередную чушь про ценность свободы, равенства и братства, появляется ощущение, что говорящий меня не уважает. Но я девиантен – не всё так просто.

Лицемерие, всё же, не только, а, может быть, и не столько способ обмана – думаю, это очень важный социальный институт демократического общества, позволяющий сбалансировать декларативное равенство с фактическим положением вещей, которое, на самом деле, люди вполне осознают и признают. Т.е. по здравому размышлению я прихожу к выводу, что люди не такие тупые, чтобы искренне верить в равенство, в свободу или в то, что сильные мира сего о них типа «заботятся».

Думаю, люди подсознательно понимают всю, если хотите, «мразотность» хомосапиенсов. Уточню, что «мразотность» – это не абсолютная категория, а оценочная, т.е. соотносящая человека с неким эталоном. А эталон, в данном случае, установлен длинной чередой легитимизаторов гуманизма, таких как Петрарка и Руссо, сформировавших конвенциональный для современности образ человека, позволивший, в свою очередь, эффективно легитимизировать полезные демократические ритуалы. И вот по сравнению с таким эталонным демократическим человеком мы, к сожалению, дебилы и мрази, в чём, однако, ни в коем случае нельзя признаваться даже себе самим, дабы не страдал общественный нарратив.

А когда вы старательно врёте себе относительно чего-то важного для вашего эмоционального комфорта, вы и от других ждёте игры по правилам – они тоже должны врать вам. Да, у публики есть именно что спрос на лицемерие. Даже понимая, что ситуация обстоит не так, как преподносится в публичной риторике, люди заинтересованы в том, чтобы им врали.

И не только потому, что это поддерживает усилия по самообману. Ещё очень важен элемент демонстрации уважения. Когда вам врут, это в т.ч. означает, что врущий не может сказать правду – он признаёт за вами некую силу, которую вы можете использовать для создания ему проблем, если не говорить то, что вам нравится. В результате во избежание вашего недовольства он вынужден принимать меры – врать. Так и тут. Если с трибун совсем перестанут врать, то у публики может возникнуть ощущение из разряда "вот мрази – уже и не скрываются". Т.е. настолько ни во что не ставят людей, что не считают нужным даже врать. Неприятно, согласитесь.

При этом люди, убеждая себя в вере в гуманистический эталон человека, конечно, готовы в явном виде отказывать в соответствии этому эталону отдельным личностям или даже группам людей – «чужим». И такое несоответствие должно восприниматься не как нечто естественное, а именно как дефект личности. Наиболее любопытна тут дихотомия между верхами и низами социоэкономической стратификации.

Условно, те, кто внизу, считают тех, кто влез выше, мразями, а те, кто наверху, считают тех, кто остался внизу, дебилами. При том, что на деле, напомню, все мы – и находящиеся наверху, и находящиеся внизу – являемся одновременно и мразями и дебилами относительно нарративного эталона человека демократического. Откуда тогда такое разделение? Думаю, дело в определяющей негативной характеристике, которую наиболее удобно присвоить «чужому». Когда человек наверху, его дебилизмом сложнее воспользоваться, зато ему самому проще вести себя как мразь. Когда человек внизу, ему, обычно, не хватает возможностей, чтобы быть мразью, т.к. это чревато конфликтами с другими людьми, а сил мало, зато проще пользоваться его дебилизмом.

Т.е. нам всем по факту присущи многочисленные несоответствия эталону, просто обстоятельства существования сильнее подчёркивают те или иные из них. Другое дело, что эти же обстоятельства существования скрывают другие наши «дефекты» и развитая система лицемерия позволяет концентрироваться на хорошем, позволяя обществу быть «демократическим». Уберите лицемерие, и всё может развалиться. Соври ближнему своему, как самому себе, получается

(ч.1) Сила. Рассуждения о «силе» штука довольно банальная, но я все-таки хочу зафиксировать логику этого явления – уж больно оно важное. С одной стороны, как завещал Бодров, сила в правде, с другой стороны, кто сильнее, тот и прав (Бодров тоже добивался правды, убивая тех, кто был неправ), с третьей стороны, мир, вроде как, уже построен на некоей системе сдержек и противовесов, которая должна нивелировать преимущество в силе отдельных субъектов, с четвёртой стороны, едва ли это нивелирует саму логику силы.

Что такое «сила» в смысле, применяемом в данном посте? Это, прежде всего, возможность обеспечить выбор своей позиции в случае, когда позиции расходятся. Сильнее всех будет тот субъект отношений, который может обеспечить выбор своей позиции при расхождении позиций с любым другим субъектом. Понятно, что возможность обеспечения своей позиции может зависеть от какого-то параметра, и в случае с не умеющими летать людьми этим параметром исторически стали географические координаты на условной плоскости земли, в каждой из которых сильнее мог быть тот или иной субъект отношений. В современных реалиях нельзя утверждать, что если на какой-то территории (связанной совокупности географических координат) существует доминирующая сила, то там есть государство – сегодня ряд территорий в мире находятся под контролем негосударственных структур. Но что точно можно утверждать, так это то, что если структура НЕ является доминирующей силой на какой-то территории, то это точно НЕ государство.

Да, основным, самым сложным для обретения и практически определяющим, признаком государства является именно что возможность быть доминирующей силой на определённой территории. И бОльшая часть современного мира имеет именно такую двухуровневую структуру силы – конкуренция на уровне государств и доминирование внутри каждого отдельно взятого государства. Понятно, что государства могут более или менее полно контролировать в т.ч. какие-то другие территории путём более или менее прямого контроля доминирующей там силы (пример – прокси Ирана), но это не особо нужное сейчас усложнение.

Как именно государства обеспечивают силовое доминирование на своей территории – вопрос вторичный. В теории, государство (в лице участников государственной структуры) может просто каждый день проходить по местам проживания всех обитателей своей территории и бить им по голове, подавляя волю к сопротивлению со словами «знай своё место, чмо», но это крайне неэффективный способ. Дело в том, что применение силы – дорогая штука. Да, при упомянутом раскладе надо будет обеспечивать очень большой штат экономически непродуктивных ударятелей по голове, да и у населения голова будет явно хуже работать, что понизит человеческий капитал. Потому одной из основных задач любого государства является оптимизация применения силы – население должно быть уверено в силе государства и в неотвратимости возможности применения силы. Для большинства этого будет достаточно, чтобы не нарушать устанавливаемые государством правила, а к непонятливому меньшинству сила будет применяться показательно.

Уйти от компоненты силы в любых отношениях невозможно в принципе. Вернее, можно только в том случае, если есть доминирующая над всеми участниками отношений сила, которая установила правило, запрещающее применять силу – никак иначе. И это тоже экономит всем субъектам отношений значительные ресурсы – они могут нести куда меньше затрат на обеспечение применения силы и защиты от применения силы, пользуясь тем страхом, который обеспечивает доминирующая сила.

(ч.2) Причём и сегодня (до построения полноценного цифрового концлагеря моей мечты) люди могут быть заинтересованы в том, чтобы платить 3-й стороне за силу – создавать службы безопасности, нанимать охрану – но что кардинально отличает подобную покупку силы от отъёма сильным денег у слабого? Покупатель сам выбирает, кому и сколько платить и, вообще говоря, вполне может быть даже сильнее того, у кого он покупает силу, просто для него передаваемые продавцу силы деньги имеют меньшую ценность, чем та сила, которую он сэкономит в итоге. Да, деньги для разных субъектов финансовых отношений имеют разную субъективную ценность.

Насколько хорошо у государств получается оптимизировать затраты на применение силы внутри государства? Неплохо, я бы сказал. Вы можете сравнить бюджеты разных стран на правоохранительную деятельность и национальную безопасность с бюджетами на национальную оборону (против других государств) и, учитывая количество субъектов отношений в обоих этих случаях, можно уверенно сказать, что наличие доминирующей силы существенно оптимизирует расходы.

А вот на уровне государств, всё куда сложнее и печальнее. Как было провозглашено в воззвании Генерального совета международного товарищества рабочих, посвящённом франко-прусской войне: «…мы призываем весь рабочий класс Германии сделать невозможным повторение столь ужасного социального несчастья, добиваясь для народов власти самим решать вопрос о войне и мире и делая народы господами своей собственной судьбы». Идея классная, ведь подумайте сами – народы гибнут в войнах. Причём у большей части тех, кто гибнет в крупных войнах, нет никакой поддерживающей такую гибель идеологии – они далеки от воинской идеологии, далеки от государственного мышления, они просто хотят жить и радоваться жизни. Если народы сами будут принимать решение об участии в военных действиях, то и воевать никому не придётся. Проблема тут только в том, что стоит в одной из стран появиться централизованной власти, которой народ делегирует решение вопроса инициации войн, и она сможет без проблем сделать со всем остальным, не желающим воевать, миром то, что сочтёт нужным – это банальная модель «ястребы и голуби» из базовой теории игр. Каждому гражданину по 3 раба, знаете ли, и сердце народное может дрогнуть – люди очаровательные создания.

Конечно, государства могут заниматься дипломатией, вычурно общаясь между собой на уровне специально выделенных представителей. Но любая дипломатия должна от чего-то отталкиваться – от некоего сравнения сил сторон. Без войн не получится проводить такое сравнение сил, а без сравнения сил, не получится справедливо (читай – в соответствии с правильной оценкой сил) распределять права. Распределить права посредством переговоров между независимыми субъектами, над которыми нет силы, принимающей окончательное решение, невозможно – всем всегда есть чего сказать в оправдание своей позиции. А вот если получилось убить противника, то он уже точно ничего в свое оправдание не скажет.

Возмущение тем, что субъект воспользовался своей силой для обеспечения своих интересов странны. Кто-то, правда, думает, что сила нужна только для того, чтобы обеспечивать интересы слабых?

Кстати, про «справедливость» – это тоже производная силы. Важным качеством не ориентированного на обслуживание ресентимента извода справедливости является то, что она должна обеспечиваться (не быть уже обеспеченной - тогда это уже реальность). А обеспечивается она силой. Т.е. если у вас нет силы, но вы стремитесь к справедливости, то вы рассчитываете на то, что сильный обеспечит вам эту справедливость. Кто определяет, что справедливо? Очевидно, что тот, кто справедливость обеспечивает, иначе, зачем ему её обеспечивать. Понятно, что можно выработать какое-то своё понимание справедливости, но никто его вам банально не обеспечит, и мир будет тотально несправедлив, а вам останется только обижаться на несправедливый мир и хлебать баланду обиженной ложкой с дыркой. Думаю, что и одна из предпосылок патриотизма – примкнуть к обеспечиваемому и одновременно нетривиальному пониманию справедливости, принять справедливость сильного

(ч.1) Гонка вооружений. Ну что, всё, Украине дают ядерную бомбу, пора бить на упреждение? На днях ядерку поминали уже дважды – сначала во вбросе относительно переговоров России и США по разработке нового договора об ограничении ядерного оружия, а потом в заявлении СВР о желании западных партнёров передать Украине нечто ядерное. Я зафиксировал разнонаправленную реакцию в комментариях, но преимущественно это что-то из разряда «чего мы сопли жуём?».

Многие недовольны даже нашей готовностью договариваться о сдерживании гонки вооружений. Как оказалось, некоторые даже имеющие должности и почёт господа-товарищи думают, что сдерживание гонки вооружений это какой-то акт человеколюбия, что ли, "жест доброй воли". Чудно. Давайте чуть подумаем над логикой гонки вооружений в современных реалиях.

Знаете, война и её обеспечение штука весьма неоднозначная. Причём конвенциональную войну, в которую вовлечена масса населения и войну ядерную тут стоит разделять. Конвенциональная война в доктринах множества стран мира условно допустима, т.е. её начало не подразумевает принятия каких-то недопустимых потерь. Обеспечение войны, при этом, может быть невероятно дорогим удовольствием. Чудесным каноничным примером служит подготовка СССР ко Второй мировой войне в 30-е годы прошлого века.

Напомню, что агрессивная коллективизация, стартовавшая в 28-м году, позволила обеспечить как очень быстрый рост капитала, т.е. большие инвестиции в средства производства, так и рекордную миграцию из деревни в города, к новеньким станкам. В первой половине 30-х годов быстро росли и производственные мощности, и производство потребительских товаров и, собственно, потребление. Но вот со 2-й половины 30-х годов этот рост существенно замедлился. Почему? Потому, что вместо инвестиционных товаров (средств производства, которые «инвестировались» в основной капитал производств), стали массово выпускаться вооружения (которые являются потребительскими товарами, потребляемыми государственными органами обороны). Т.е. не голословно, а на конкретных цифрах можно наблюдать, как обеспечение большой войны влияло на экономику страны – страдало потребление, страдал производственный потенциал.

И, казалось бы, эту же логику можно спокойно распространить на сегодняшний день. Но есть один момент: 30-е годы – период взрывной индустриализации в СССР, когда общество из аграрного превращалось в индустриальное; сегодня же мы живём в изрядно ожиревшем мире барбершопов, сиречь в обществе пост-индустриальном. Да, для того времени задача обеспечения войны отвлекала ресурсы от производства средств производства, но в структуре сегодняшней экономики пост-индустриальных стран в целом и России в частности, есть очень много совершенно нефункционального жирка, который можно вытопить для обеспечения производственных нужд войны.

Этот жирок можно перетопить в те самые средства производства, в производственные линии, которые будут производить вооружение. Да, потребление должно пострадать так же, как в 30-е годы, хотя у нас уже нет проблем с калорийностью питания, и снижение потребления не будет столь заметно, но вот производственный потенциал от этого, скорее, только выиграет. Увы, жирное пост-индустриальное общество мало что, кроме войны, может заставить больше производить (оружие, конечно, можно купить, но это ненадёжно). Вот Трамп пытается тарифами ре-индустриализацию провести.

Да, основная проблема конвенциональной войны сегодня заключается не в необходимости наращивания производства вооружений – за мотивацию наращивать производство, повторюсь, я бы, скорее, спасибо сказал. Основная проблема заключается в дефиците человеческого ресурса, характерного для всех обществ, совершивших демографический переход. Мы не можем позволить себе постоянно терять большое количество людей, т.к. они не воспроизводятся. Естественно, всевозможные нестандартные инновационные методы подбрасывания говна, вроде санкций, тоже не добавляют радости, но это уже политическая конъюнктура момента, которую системно сложно анализировать.

(ч.2) Т.е. в современных реалиях конвенциональный конфликт, скорее, мотивирует индустриализацию и сопряжённые с ней экономические, производственные и научные активности, но наносит значительный демографический ущерб, митигировать который можно только присоединением населённых территорий. Плюс на минус даёт скорее минус – к такой конвенциональной войне может быть полезно готовиться, но воевать её не очень приятно.

А что с войной ядерной? Ядерная война – это нечто, подразумевающее недопустимый уровень потенциального ущерба. Нечто, завёрнутое во вполне реальные табу на уровне, я бы сказал, психологии ЛПРов. ЛПРы не хотят сами её начинать и ещё меньше хотят, чтобы её начал противник, для чего надо быть уверенными в том, что противник тоже боится, что он тоже считает потенциальный ущерб недопустимым. Т.е. тут уже вся суть в подготовке – воевать не надо (точнее, если начнём воевать ядерную войну, то проблем автоматически не останется, можно не париться).

Для современных демографических реалий такая гонка вооружений может быть предпочтительнее, т.к. научно-производственные стимулы обеспечивает, но не требует человеческих жертв. Так-то оно так, но всему есть предел – когда ты и крупную конвенциональную войну ведешь и в ядерной гонке участвуешь, можно и надорваться, т.к. потребление тоже нельзя снижать до бесконечности.

И у США может быть некий расчёт на втягивание экономически напряжённой России в неудобную нам сейчас ядерную гонку, призванную истощать наши ресурсы и затягивать войну, не позволяя в т.ч. перейти к гражданскому использованию создаваемых в рамках обеспечения конвенциональной войны научно-производственных мощностей. Такая ядерная гонка, идущая параллельно с войной, должна будет вынуждать нас всё сильнее ограничивать потребление, снижая качество жизни населения, что, в теории, должно привести к размягчению сопротивления внешнему влиянию – этакая экстраполяция опыта победы в холодной войне.

Может такое быть? Сомневаюсь. Трампу нужны быстрые понты до промежуточных выборов ноября 26 года. Он мог бы продлить ДСНВ, но это недостаточно круто, т.к. продлить может любой лох. Круто – подписать новый договор имени Трампа, про который можно говорить, что это очередная «выдающаяся сделка». Неспособность заключить ДСНВ до промежуточных выборов неизбежно будет использована демократами и негативно скажется на электоральных перспективах трампистов.

Продать избирателям логику выгодности ядерной гонки, «истощающей» Россию, едва ли получится. Не только потому, что это сложные соображения, от которых Джон с красной шеей бесконечно далёк, но и потому, что есть Китай, темпы экономического роста которого и так заметно опережают показатели США. А если США ещё и в ядерную гонку вложатся, что будет?

Вместе с тем, в сегодняшнем геополитическом сознании Россия блокируется с Китаем, и возникает ситуация, когда РФ «держит» США договором о наступательных вооружениях, а Китай, тем временем, активно их наращивает, что, вроде как, создаёт предпосылки для нарушения «межблокового» паритета. Понятно, что никакого военного блока у РФ с Китаем нет, да и вообще Китай вещь в себе, но тенденции регионализации (добровольного или нет сближения стран одного «региона» и размежевания самих «регионов») не могут не беспокоить трампистов, тоже декларирующих умеренный изоляционизм на своей стороне глобуса.

Поэтому, даже если ДСНВ не будет подписан, то, в теории, РФ может нарастить расходы на ядерное дооснащение в комфортном для себя объёме, учитывая возможности регионального «ядерного партнёра» в лице Китая. А вот США придётся быстро бежать вперёд, что может весьма негативно сказаться на наполеоновских экономических планах Трампа и Ко.

В общем, похоже, что ДСНВ всё-таки подпишут. Просто США постараются затащить туда Китай (т.к. это было бы реально «круто»), у них этого сделать не получится, после чего подпишут как есть, объяснив внутреннему потребителю, что стало намного лучше. Нам, по-моему, сейчас эти гонки тоже нахрен не нужны. Бахнуть мы и без того можем (может и бахнем), но гоняться я бы пока не стал просто по экономическим соображениям

(ч.1) Умнеем. Знаете, я хочу постараться максимально просто, так, чтобы было понятно почти всем, пояснить ту логику, которой пользуюсь сам при оценке деятельности государств. Мне кажется, это может многих успокоить. Весь мой опыт, скажем так, наблюдения за тем, как государства (не только российское) что-то делают, свидетельствует о том, что всегда всё делается по-дурацки. И чем масштабнее дело, тем более по-дурацки оно делается. Я совру, если скажу, что могу вспомнить хоть один эпизод, когда государство (любое) справилось с неким масштабным делом талантливо, так чтобы прям классно. Нет, всегда какая-то уёбищность, всегда действия по принципу "сила есть, ума не надо".

И это верный принцип – он возник не случайно, а закрепился в результате естественных процессов государственного строительства. Всегда надо использовать свои преимущества, пользоваться тем, что есть. У государства главное преимущество – сила. Не талант, не гибкость, нет – сила, ресурсы. И потому совершенно естественно, что именно от силы государства всегда и пляшут, когда пытаются что-то сделать. Фрустрировать тут бессмысленно. Государство не может рассчитывать на то, что привлечёт, когда ему это будет нужно, подходящего «талантливого» человека, чтобы тот сделал дело «талантливо». Такое может произойти случайно, но никак не системно.

Мне говорят иногда, мол, ты же самый умный (я сам всем об этом рассказываю), так сделай сам красиво, предложи свои услуги. Но я не хочу предлагать свои услуги. И даже если ко мне придут с предложениями, я откажусь, т.к. мне есть чем заняться, а времени и желания колупаться с бюрократией нет, я не вечен. Государство не будет под вас подстраиваться, подстраиваться надо под государство, а это огромная система защиты от дурака, и когда вы самый умный (как я), то вам вовсе не хочется бороться с данной системой, доказывая, что вы не верблюд. И я не один такой – «талантливые» люди в принципе капризные и выёбистые, на них невозможно рассчитывать. Рассчитывать надо на надёжных дураков, всегда доступных в больших количествах. При этом совершенно естественно, что и дела они будут делать так, как положено надёжным дуракам – надёжно по-дурацки. Вам ли не знать.

Я, вроде, писал, что давным-давно работал недолгое время прямо в госструктуре – это было ужасно. Работа скучная, медленная, система очень тугая, неповоротливая, ориентированная на консервацию статуса-кво, жёстко иерархическая. Тому целеустремлённому гению, который сознательно пошёл работать чиновником, имея некую созидательную идею, и, понимая, что для реализации данной идеи ему придётся лет 20 терпеть мрак бытия, пока он не поднимется на нужную ступеньку карьерной лестницы, можно памятник ставить. Это настоящий герой – таких людей, по-моему, вообще нет. Можно сколько угодно расстраиваться по этому поводу, но таковы реалии.

А что самое главное, государство не просто состоит из дураков, оно должно обеспечивать существование дураков. Понимаете? Т.е. тут паритет. С одной стороны, вертикально интегрированные дураки с силами и средствами (государство), с другой стороны, многочисленные горизонтально интегрированные дураки с электоральным капиталом (народ). Некоторые замечательные люди чуть ли не претензии мне выражали из-за грядущей блокировки Телеграма. Опомнитесь – не я блокирую Телеграм. Более того, его блокируют НЕ из-за меня.

(ч.2) Не я бездумно транслирую тенденциозную информацию относительно войны и армии, не имея никаких причин верить ей, кроме желания, вызванного фрустрацией от несовпадения реальности с мечтами идиота, не я ищу мутные подработки, поджигая за 10 тыс. релейные шкафы, не я верю каким-то разводилам, просираю все деньги и иду взрывать дверь военкомата, чтобы их вернули, не я, ничего ни в чём не понимая, прусь на митинги, чтобы бороться там за всё хорошее, побеждая мусорки и скамейки, лишь бы стало как в Ливии. Не я этот выдающийся дурак, защиту от которого приходится обеспечивать. Кому приходится? Другим, менее выдающимся, но, в основном, тоже дуракам. И нелепо ожидать, что они будут делать это как-то по-умному. Нет, они будет делать это как всегда – по-дурацки.

Да, отдельно надо упомянуть проблему со "свободой слова". Открою вам секрет – у вас есть свобода делать всё, что вы физически можете делать. Люди свободны, например, выпрыгнуть из окна. Точно так же они свободны сказать какую-то глупость. А вот запрыгнуть в окно с улицы большинство людей уже не сможет. Точно так же большинство людей не сможет сказать ничего умного (разве что повторить, и то не факт). Но пытаться люди могут, в этом они тоже свободны. Так в чём же проблема? Проблема в последствиях. Люди хотят, чтобы не было негативных последствий – это и понимается под "свободой".

Сетовать на негативные последствия выпрыгивания из окна никому в голову не приходит, т.к. неясно к кому или чему апеллировать, но слова же являются сугубо антропогенным феноменом и, значит, любые последствия связаны исключительно с реакцией других людей, т.е. тут уже понятно от кого требовать отсутствия негативных последствий. Вроде, логично. Но, скажите, а вы когда чего-то говорите, вы вообще на какие-то последствия своих слов рассчитываете или воспринимаете процесс произнесения слов исключительно как разминку мышц языка? Если рассчитываете, то будьте готовы и к тому, что те самые дураки, коих в публичном поле большинство, воспримут ваши слова, даже произнесённые из лучших побуждений, как-то не так, как вы хотели, в результате чего наступят некие негативные последствия, представляете? И если дураки государственные уже накопили или где-то подсмотрели определённую статистику подобных причинно-следственных связей, то они сварганят некую, безусловно, дурацкую и, скорее всего, избыточную защиту от дурака (или защиту дураков от ваших слов), которая позволит перенести негативные последствия на источник слов. Я тут не вижу ничего нелогичного или необычного.

Ладно, что можно с этим сделать? Можно, как уже говорил, расстроиться, после чего поныть в Интернете, т.к. это всегда помогает. Можно стать тем самым целеустремлённым героем, описанным выше, войти в государственную систему и каким-то образом затащить свой выдающийся ум на нужный уровень, победив там тьму посредственных дураков. Но на это придётся положить всю свою жизнь, а шансы на успех невелики. И, да, вам важно не проскочить свой этаж – подниметесь слишком высоко и уже не сможете руководить нужным процессом, погрязнув в совещательно-представительской работе. Если кто-то готов к таким подвигам, то начинать лучше прямо сейчас.

Ещё можно не быть дураками и тогда проблема решится кардинально – и государство будет состоять из умников и госуслуги они будут оказывать исключительно умникам. Важно только сделать это синхронно. Давайте, напрягитесь, в этот раз наверняка получится, раз-два-три – оп

(ч.1) Опять. В посте «Таймер» я писал, что для Трампа впрягаться в противостояние с Ираном – идея совершенно бестолковая. Но мы видим, что он впрягся, причём куда плотнее, чем в прошлый раз летом 2025 года (хотя сомнений в таком развитии событий не было уже давно). Какие у всего этого перспективы?

Надо отметить, что с точки зрения логики умеренного изоляционизма такие действия для Трампа вполне адекватны – я бы и сам действовал примерно так же, если бы передо мной стояла задача реализации долгосрочной концепции концентрации сил в западном полушарии. Та самая концепция выжженной земли – если отступаешь с какой-то территории, то надо превратить её в выжженную пустыню. Т.е. уж если есть множество военных баз в странах региона, то логично начать заваруху, в результате которой по этим базам будут наноситься удары, что, естественно, окончательно испортит отношения между региональными игроками и усложнит любые интеграционные процессы в регионе.

При этом, конечно, токсичность таких военных баз резко повышается и страны, где они расположены, будут просить бОльших компенсаций того или иного рода за их сохранение, что уже никак не соотносится с задачей концентрации ресурсов в «своём» полушарии. Понятно, что такой подход должен вести к сворачиванию невыгодных баз в некоей средней перспективе (10-20 лет) – ну и хрен с ними, главное создать максимальную напряжённость в регионе. Причём затраты ресурсов на подобную индукцию напряжённости можно признать не столь значительными, т.к. основные вложения были сделаны ранее.

Т.е. с точки зрения общей политической концепции трампистов тут всё логично. Другое дело, что Трампу сейчас надо заниматься не реализацией долгосрочных концепций, а срочно доставать из помойки свой рейтинг. Он должен посвятить себя популизму, дающему быстро созревающие плоды, а не каким-то устремлённым в будущее концептуально верным действиям, т.к. в противном случае, ни о каком политическом будущем говорить не приходится. И вот с такой точки зрения влезание в войну с Ираном – весьма бестолковая затея.

Сразу стоит оговориться, что, вполне возможно, Трамп и не хотел начала военной эскалации, рассчитывая на то, что по результатам переговоров с Ираном, он сможет заявить о заключении «хорошей сделки». Под «хорошей сделкой» можно было бы понимать широкий спектр договорённостей – тут всё зависит от подачи и от того, как бы был организован контроль исполнения такой «хорошей сделки» Ираном (чисто формальный контроль позволил бы Ирану легко согласиться на нечто приятное для Трампа). Но есть ещё Нетаньяху, для которого война с Ираном продлевает политическое долголетие и снимает проблемы с законом, и вот он мог сделать что-то, что не оставило ВС США выбора – «ой, случайно нажал». В этом случае война, скорее всего, долго не продлится, т.к. США постараются побыстрее её свернуть, как и в прошлый раз. Посмотрим.

Так вот, война с Ираном является для Трампа источником множества проблем. Обычно воюющие стороны скрывают свои неудачи от населения и, наоборот, выпячивают свои достижения – это нормальное поведение СМИ в период войны. Но в США имеет место раскол элит и большой медийный блок 24/7 работает против Трампа. Если вы думаете, что в российских СМИ и блогосфере на Трампа льётся много говна в связи с войной в Иране, то вам стоит посмотреть, что происходит в США – там его льётся кратно больше. Вместо заметания неудач под ковёр, их, наоборот, достают и смачно мусолят. А в войне с Ираном инфоповодов, которые можно использовать против Трампа, будет очень много – «гуманистических», военных, экономических.

(ч.2) При этом предполагаемая стратегия победы над Ираном до сих пор остаётся для меня загадкой. Я не удивлюсь, если Трамп искренне считал (считает?), что убитый Хаменеи – это тот самый великий аятолла, который провернул исламскую революцию, и на харизматичном лидерстве которого держится весь режим. В принципе, ошибиться несложно – тот Хомейни, этот Хаменеи, хрен разберешься. Но нет, это другой. Хаменеи вообще не был даже каким-то одиозным политическим деятелем, смерть которого может вызвать должное злорадство у широкой общественности. И что самое главное, иранская система государственного управления отличается завидной человеконезависимостью. Повторюсь – завидной.

Построена эта система управления очень грамотно – на совокупности религиозности и банальной шкурной жадности. КСИР и Басидж (подчинённый КСИР) это же не просто здоровенные военные формирования, укомплектованные религиозными фанатиками, это ещё огромные холдинговые компании, управляющие просто гигантскими активами по всему Ирану. Крупнейшие холдинги в Иране. В руках этих структур находятся огромные бабки. А бабки все любят. Т.е. режим скреплён не только религиозной идентичностью, но и баблом, которое всегда побеждает зло. Никто не будет восставать и «свергать режим», это бред. Да, какие-то шизики могут побузить, но в текущих реалиях, скорее всего, основная масса побоится, т.к. сейчас КСИР вообще не настроен на гуманизм.

Забомбить и застрелять такой режим до некоей «капитуляции» просто невозможно. Единственный способ вынудить его капитулировать – это полномасштабная наземная компания. Но я не представляю, чтобы у Трампа получилось продавить такую авантюру, да и не в его это стиле, слишком высоки риски.

Как нам к этому всему относиться – хорошо это для нас или плохо, надо ли нам сильнее помогать Ирану? Знаете, я, безусловно, осуждаю подлую агрессию США и Израиля, осуждаю убийство детей, скорблю по невинно убиенным и прочее, но, конечно, для нас, как для страны, это больше хорошо, чем плохо. Это хорошо и с точки зрения цен на энергоносители, и с точки зрения, как бы так помягче сказать, уменьшения политического манёвра для Ирана (чем меньше у твоего друга друзей, тем больше он зависит от тебя), и с точки зрения снижения возможностей США и стран ЕС по снабжению Украины боеприпасами (напомню, что Британия и Германия заявили об участии в защите Израиля), и с точки зрения повышения токсичности военных баз США в регионе. Плохо это с точки зрения снижения рейтинга Трампа, т.к. лично я продолжаю считать, что ещё один срок республиканцев был бы нам выгоден. Ну и, конечно, Ирану будет нанесён серьёзный ущерб, но я уже сказал, что скорблю по этому поводу и всё такое.

Насчёт же «сильнее помогать Ирану» – мы сейчас помогаем Ирану больше, чем кто бы то ни было другой. Да, делаем мы это, можно сказать, вынужденно, или, вернее, наша помощь является побочным эффектом украинской войны. Многие почему-то считают, что США с Израилем выбрали удачный момент для атаки на Иран – Россия занята Украиной и не придёт на помощь. На самом деле, я уверен, что если бы украинской войны не было, мы бы за Иран особо впрягаться не стали, напади на него США с Израилем – да, отправили бы туда какое-то количество бортов, выразили бы осуждение, собрали бы Совбез ООН, да и всё.

А сейчас вышло так, что украинская война отвлекает у потенциально враждебных Ирану стран огромный объём средств поражения. Да, не живой силы, пехота расходуется украинская, но в Иране речь и не идёт о наземных операциях – там нужны ракеты и проворакеты, большой объём которых оттянула на себя Украина. Вот Британия с Германией заявили о том, что будут защищать Израиль – у них дохрена сейчас есть, чем его защищать? Поэтому, скорее, момент начала такого масштабного конфликта выгоден Ирану, а не его противникам. Посмотрим, что получится, но пока мне скорее нравится, хотя и осуждаю. И переживаю за политическое будущее трампистов. И скорблю

(ч.1) Отслеживание. Трамп опять так разошёлся, что я никак не могу перейти от скатологических опусов на актуальные темы к великому, доброму и вечному. Но сегодня тема промежуточная – она навеяна вбросом израильской стороны о том, что они взломали дорожные камеры в Тегеране, однако касается цифрового концлагеря моей мечты.

Да, начать бы я хотел не совсем с вопроса камер и прочих интересных устройств, торчащих в Интернет, а, скорее, с вопроса кротов, ошивающихся рядом с политическим, военным, научным и производственным руководством. Тоже актуальная тема, связанная с отслеживанием этого самого руководства. Пока, как вы знаете, полноценного цифрового концлагеря, способного оперативно концентрировать исчерпывающую информацию по всем людям и процессам на своей территории, нет. Т.е. если я некий большой руководитель и среди моей свиты есть крот, сливающий информацию врагам, то, если я не поймал его на сливе, это не означает, что сливов нет – это означает лишь то, что я их не увидел.

Так вот, ещё до построения интегрированного цифрового концлагеря, можно и, думаю, уже нужно организовать постоянный мониторинг определённых лиц. Соответствующие согласия могут быть оформлены договорными отношениями в рамках банального трудового договора. Знаете, иногда для правоохранительных органов, следящих за каким-то человеком или группой людей, триггером для начала активных действий в отношении подозреваемых является то, что они пропали с радара. Например, общались себе в некоей контролируемой среде, их можно было слушать, вдруг установили собственную IP-звонилку и пропали. Всё – чего-то не то, надо разбираться. Логика контроля за «ближним кругом», имеющим информацию о планах и перемещениях определённых лиц, должна быть аналогичной.

100% времени жизни таких работников, без каких либо исключений, включая секс с супругом, сидение на толчке, яростную мастурбацию на квадроберов и т.п., должно фиксироваться специальными носимыми устройствами. В т.ч. должен фиксироваться весь их цифровой след на всех «традиционных» устройствах, прошедших соответствующий технический аудит и адаптацию. Да-да, те самые страшные смартфоны на Астра Линукс, ничего не поделать. Причём носимые устройства должны, во-первых, обеспечивать неизменяемую (условно фискальную) фиксацию в оффлайн режиме (когда сервер недоступен), во-вторых, фиксировать время отсутствия работника онлайн и обеспечивать направление соответствующих алертов диспетчерам. Собираемые хронологические ряды данных должны анализироваться средствами автоматической аналитики, а также верифицироваться диспетчерами (пока). Тайна личной жизни тут нерелевантна – есть соображения поважнее.

(ч.2) Теперь к вещам более печальным. Насчёт взлома дорожных камер я не знаю, т.к. именно дорожные концессиональные камеры (которые штрафы выписывают) должны находиться в закрытой сети и не торчать в Интернет. Готов поверить, что кое-где и с этим могут быть проблемы, что вообще-то недопустимо. Но основная проблема заключается в том, что люди, даже весьма высокопоставленные, как правило, являются рабами, во-первых, привычки, во-вторых, соображений собственного локального удобства. Сейчас хорошо и удобно, а с тем, что будет потом – разберёмся потом, а может быть, и не будет ничего. Люди в массе своей лишь условно озабочены какими-то там соображениями приватности и, чаще всего, за разговорами о приватности скрывается именно что рационализация нежелания отказываться от привычного и удобного. Обывателя в данном случае можно понять – что с него взять, кроме соплей из носа, но не все могут себе позволить подобную близорукость.

Сколько раз по-настоящему высоко стоящим чиновникам было говорено отказаться, например, от Айфонов. Или ещё можно прикупить себе Google Pixel, а на вопрос «нахрена» ответить, что «удобно – у него камера не торчит», да? Вспоминается анекдот про «спили мушку, сынок». Но это лишь верхушка айсберга. Люди ещё любят устанавливать себе умные дома и развешивать вокруг камеры, не дорожные, а обычные – IP-камеры видеонаблюдения. После такого в принципе глупо рассказывать об озабоченности «приватностью».

Вы понимаете, что нашпиговываете своё окружение неконтролируемыми вами датчиками, видеокамерами и микрофонами, подключёнными к определённым экосистемам – облачным платформам, обеспечивающим глобальную доступность всех этих приблуд? Причём у устройства может быть совместимость только с тем же Яндексом, что ещё «сомнительно, но окай», а может быть совместимость с целым букетом разного говна, вроде, Apple Home, Google Home, Амазон Алекса, Тапо и пр. И если такая совместимость есть, то некоторые устройства можно и с сервера дёрнуть для получения телеметрии. Да, шифрование там, конечно, везде есть. Только иногда ещё есть серверная видеоаналитика, да? А, учитывая отсутствие технического аудита – что там есть, а чего нет, доподлинно известно только производителю. Когда подобное наблюдается вокруг какого-нибудь помощника президента, то это пиздец. При этом сами люди себя ограничивать же не станут. Тут, как минимум, надо принимать регламент цифровой гигиены чиновников и следить за его соблюдением.

Вот вы всё сетуете, что я талдычу про цифровой концлагерь – а как ещё? Видите, чего в мире творится. Возьмём камеры наблюдения, устанавливаемые в публичных местах. Да те, кто их ставит, часто даже заводской пароль на доступ к камере поменять забывают, в результате чего всё это может забрутфорсить любой школьник. И многие из камер, плотно покрывающих наши улицы, магазины, ТЦ и БЦ, тоже работают через описанные выше непрозрачные облачные платформы, находящиеся в руках заклятых друзей.

Короче, я вижу только одно адекватное решение. Подобные вещи очень сложно, если вообще возможно, контролировать административными мерами. Куда проще, надёжнее и логичнее создать единую платформу для Интернета вещей, которая будет находиться под контролем того кого надо контролем, оберегая серьёзных людей от всех неприятностей. Да, заниматься коррупцией и прочими незаконными безобразиями станет сложнее, но можно зарплаты увеличить или бонусы какие-то себе договориться выписывать или сделать так, как я писал в посте «Команда». В любом случае, надо отталкиваться от приоритетов – жизнь должна быть дороже

(ч.1) Ядерное право. Если задуматься о самой логике ядерного оружия, то можно сделать довольно любопытные и для многих неприятные выводы. Сразу скажу, что всё, написанное ниже в этих 2-х постах, пишется с позиции осуждения и никого ни к чему не призывает. Просто на подумать, однако подумать стоит.

На сегодня ситуация с ядерным оружием откровенно хреново отрефлексирована. Да, все (у кого оно есть, и кто НЕ может на него рассчитывать в обозримой перспективе) сошлись на том, что распространение ядерного оружия – это плохо. При этом насколько эффективны подходы к сдерживанию распространения? Пока у страны нет ядерного оружия, она ни в коем случае не имеет право его иметь, а когда у неё ядерное оружие появляется – то и ладно, что же теперь поделать, добро пожаловать в клуб. Звучит так себе.

Конечно, существуют серьёзные технологические барьеры на пути получения страной ЯО, но время идёт, и любые технологические барьеры неизбежно становятся всё ниже и ниже. Долго ли они продержаться с учётом весьма нетривиальных в современных реалиях процессов контроля над тем, что та или иная страна не занимается получением ЯО? Вопрос открытый. Наверное, надо постараться его как-то закрыть?

С другой стороны, давайте на минутку посмотрим на ситуацию с никем пока официально не отменённых позиций «равного международного права» – если у страны нет ЯО, то такая страна совершенно явно НЕ равна стране, у которой ЯО есть. Как можно, даже формально оставаясь в парадигме «равного международного права», формально же требовать от некоей страны отказаться от тех прав, что есть у других стран? Это очевидное внутреннее противоречие и закладывать подобное исключение в логику «международного права», которое сегодня надо пересобирать в виду смерти старого, нет никакого смыла, т.к. это сразу же выхолащивает обновлённое право. А хочется построить нечто работающее.

Можно ли вообще отказаться от запрета на распространение ЯО, т.е. разрешить иметь его всем государствам? В принципе, государства не отличаются как свойственным отдельным людям талантом, так и свойственными отдельным людям храбростью или неадекватностью. Это туповатые, но прогнозируемо ссыкливые структуры, уважающие силу и боящиеся схлопотать ответку. Поэтому, если у всех государств будет ЯО, то, казалось бы, взаимных нападений может стать меньше: ЯО использовать страшно, да и конвенционально нападать страшнее. Другое дело, что если у противника есть ЯО, то прогнозируемое-ссыкливое государство может побояться отвечать своим ЯО на конвенциональное нападение, т.ч. полного отсутствия войн тотальное владение ЯО не обеспечит.

Вместе с тем, надо учитывать два момента: прокси-страны и утечки ЯО негосударственным структурам.

Понятно, что попадание ЯО в руки неких радикалов маловероятно, но с распространением его по планете риск, безусловно, растёт. Становится ли он неприемлемым? Не думаю, т.к. утечка значительного арсенала маловероятна, а одна боеголовка непоправимого ущерба не нанесёт, кроме того, технологическое развитие мер контроля и слежения в принципе снижает вероятность подобных утечек. Т.ч. риск есть, но он ограничен.

Риск использования ЯО для нанесения ущерба своим противникам через прокси-страны, т.е. через внешние подконтрольные территории, ответственность за действия которых можно на себя не брать и судьба которых страну-бенефициара не заботит, может казаться огромным, но на деле любое такое проксирование шито белыми нитками – всё всегда всем ясно. Т.ч. страна-бенефициар всё равно едва ли решится на подобную авантюру. Ситуация такая же, как с утечками ЯО – риск есть, но ограниченный.

(ч.2) Так, может быть, разрешить всем иметь ядерное оружие? Лично я полагаю, что делать этого ни в коем случае нельзя. Суть в том, что построение адекватного международного права требует адекватной концепции силы, на которой такое международное право будет базироваться – это база. Скорее всего, ни у кого уже нет иллюзий, что любое право имеет в своей основе силу. Но чтобы не было необходимости постоянно применять силу, требуется создание именно что качественной концепции силы – легко усвояемой логики того, кто и почему сильнее.

Отсутствие у большинства стран ЯО удобно именно тем, что страны, у которых ЯО есть, могут эффективно решать с ними спорные вопросы посредством силы. И если стран, у которых ЯО есть, мало, то такая возможность крайне полезна для обеспечения интеграционных процессов вокруг стран-обладателей ЯО. Понятно, что отходящей в прошлое логике глобализации данная парадигма способствовать не может, т.к. ЯО в товарном количестве есть уже у 2-х стран (скорее, у 3-х), но вот становящейся всё более актуальной логике регионализации вполне.

Что для этого нужно? Нужно в явном виде сформулировать и продекларировать то, что можно на английском языке назвать Core Law, а на русском пускай будет Ядерное право. В основной части достаточно всего пяти пунктов: 1. В мире остаётся X стран-обладателей ЯО, которые объявляются «центрами силы»; 2. Все страны-обладатели ЯО, которые не войдут в указанный список, должны быть разоружены. В случае отказа, центры силы совместно наносят по ним ядерные удары до достижения согласия (это самая сложная, но необходимая, часть, которая и позволит всем легко усвоить обновлённую концепцию силы); 3. Центры силы в явном виде декларируют свою готовность применять ЯО против остальных стран для обеспечения своих решений; 4. Все остальные страны делятся между сферами влияния центров силы; 5. Центры силы берут на себя обязательство защищать страны, входящие в их сферу влияния, от других центров силы с применением ЯО, а также обеспечивать принцип ненападения внутри своей сферы влияния, также посредством нанесения ядерных ударов по агрессорам.

Всё – новая концепция силы, над которой можно строить устойчивое международное право, готова. Осуждаю, не призываю.

Да, я понимаю, что это может звучать «по-людоедски», но будем реалистами – какие у нас есть варианты? Украинская война открыла ящик Пандоры, о котором мало кто задумывается: она сформировала концепцию «доступной силы». Выяснилось, что для достижения существенных результатов на поле боя могут применяться дешёвые средства, широкодоступные не только государствам, но и различным негосударственным образованиям: можно не морочиться с производством стволов для гаубиц, а запускать копеечные коптеры, вопросы со связью и разведкой можно, при необходимости, решать запуском недорогих стратостатов и т.п. Это доступная многим сила, а доступность силы приводит к подрыву монополии на силу даже внутри отдельных стран, провоцируя возникновение деструктивных центробежных процессов.

Принятие же Ядерного права обеспечивает установление концепции «недоступной силы» – силы, недоступной никому, кроме центров силы (на то они и «центры»). Какие альтернативы?

(ч.1) Гражданство. Понимаете ли вы, когда в принципе возникает концепция «вины»? Тогда же, когда возникает концепция «нарушения», которая неизбежно должна быть опосредована существованием или «правила», установленного неким контролёром в одностороннем порядке, или «договора», заключенного двумя сторонами по взаимному согласию.

Если рассмотреть религиозное покаяние, то, фактически, это признание или осознание своей вины, приводящее к готовности «исправиться». Но что такой кающийся человек нарушил? Правило или договор? Договор. Авраамические религии строятся именно что на концепции «завета», т.е. договора между Богом и людьми. Люди (древние евреи) выдали Моисею генеральную лицензию на представление их интересов и, помимо прочего, тот, действуя от имени и в интересах доверителей, заключил бессрочный договор (как я понимаю, без права расторжения) с Богом. На горе Синай Бог сообщил ему условия договора, Моисей их ратифицировал, в результате чего все последователи авраамических религий, индоктринируясь, присоединяются к этому договору.

Надо понимать, что сегодня религиозная индоктринация в большинстве стран штука добровольная, но в то время всё было немного не так. Древний еврей мог, конечно, отказаться от индоктринации и не принимать завет, но тогда его, скорее всего, использовали бы в качестве козла отпущения. Да, существовала забавная практика возлагать грехи на козла и выгонять последнего в пустыню – еврей-умник, отвергающий завет, кончил бы примерно так же, как и козёл. Религиозные установки, производные от положений завета, формировали фактически всю социальную доктрину общества. И в подобном «договорном» подходе можно увидеть зачатки того самого общественного договора, к которому любят возводить логику современного государственного устройства.

А на чём строится современное государственное устройство? Думаю, что разумно рассматривать два разреза систематизации отношений государства и населения подконтрольной этому государству территории.

Во-первых, это закон, который представляет собой не договор, а именно что правило – т.е. требование, устанавливаемое государством в одностороннем порядке (см. 1-й абзац поста).

Во-вторых, это институт гражданства, который во многом тождественен секуляризованной древнееврейской религиозной индоктринации. Статус гражданина предполагает определённые права и обязанности как для человека, так и для государства и, по идее, является результатом двустороннего согласия между человеком и этим государством: из гражданства можно выйти; гражданство можно запросить и получить или НЕ получить, в зависимости от заинтересованности государства в заключении такого договора. А можно ли получить гражданство, не запрашивая его?

(ч.2) Как ни странно, но да – по праву рождения на территории, контролируемой государством, причём даже без подтверждения какой-либо публичной оферты со стороны представителей ребёнка (т.е. в большинстве случаев – его родителей).

Правильно ли это? Нередко можно услышать от отдельных граждан, что они недовольны наличием гражданства, что они «не присягали» и т.п. В принципе, действительно – процедура предоставления гражданства по праву рождения может вызывать вопросы. Вроде как, статус гражданина имеет все признаки договора, но заключается этот договор, фактически, в одностороннем порядке, что рушит всю логику.

Скорее всего, это разумно, т.к. и для людей жить в современном мире без гражданства несладко, и государствам нужны граждане. Т.е. с одной стороны, очень незначительная доля людей хотела бы НЕ иметь априорного гражданства, а с другой стороны, государства хотели бы исключить из своего гражданства также весьма незначительную долю граждан – возня с явным заключением гражданского договора в такой ситуации избыточна. Или всё-таки нет?

В докомпьютерную эру я бы такого вопроса даже не ставил банально в виду организационных сложностей с таким «заключением гражданских договоров». Но сейчас ситуация сильно изменилась и продолжает меняться – вопрос уже не в сложности учёта, а в целесообразности. И не исключено, что целесообразность немного пересмотреть подходы имеется.

Я не думаю, что стоит разрешать родителям отказываться от получения детьми гражданства – дети существа несмышлёные, но, к сожалению, большинство родителей тоже. Т.ч. детям, этим ещё нестёртым лотерейным билетам, надо стараться создать все условия для выгодного обществу развития, в т.ч. обеспечив права гражданина. Обязанностей же у детей перед государством и так немного, почти нечего нарушать. НО, можно ввести такое понятие, как «ювенальное гражданство» – гражданство, действующее до 21 года. В 20 же лет государство направляет такому ювенальному гражданину предложение о заключении уже бессрочного договора «взрослого гражданства», где чётко прописаны все права и обязательства сторон. Ах да, или НЕ направляет, вернее, направляет уведомление об отсутствии готовности заключать с человеком договор взрослого гражданства – есть же нехорошие люди, с которыми заключение подобного договора нежелательно.

По-моему, так все стороны будут лучше знать, больше ценить и вынужденно признавать как свои права, так и свои обязанности. Ну и всякую перхоть можно будет в гражданство не брать, а отпускать в пустыню. И, зная об этом, некоторые не захотят быть перхотью

(ч.1) Старость. Давайте отрефлексируем логику уважения к старости. Понятно, что это некая социальная аксиома, но для молодняка эта аксиома часто отнюдь неочевидна. И, действительно, если задуматься – возникают вопросы.

Когда я был молодым, для меня было очевидно, что я самый умный. И пиетет перед возрастом, весь этот возрастной шовинизм, представлялся мне форменной чушью – заговором стариканов, у которых куда больше возможностей, чем у молодых. Когда я качественно заматерел, то для меня всё так же было очевидно, что я самый умный (тут всё стабильно), но, глядя с высоты жизненного опыта на молодёжь и вспоминая себя в нежном возрасте, я поражался, как можно быть такими идиотами. Другое дело, что и глядя на стариков я испытываю примерно те же самые чувства. Так если все люди более-менее идиоты, то чем старый идиот лучше молодого? Может тем, что он, прожив жизнь, так и не набрался ума? Или тем, что умудрился, живя почти без мозгов, как-то дожить до седых бровей? Не знаю. Раньше, действительно, зиму прожить уже было достижением, но сейчас-то жить просто.

Очевидно, что в обществе имеется некая возрастная «дедовщина». Т.е. любой человек когда-то был «малЫм» и терпел от старших. Становясь же старшим, он хочет получить свою долю уважения. Но это можно признать иррациональным (с точки зрения общественной целесообразности) институтом. Есть ли в «уважении возраста» что-то общественно рациональное?

Да, у старого человека могут быть, например, заслуживающие уважения свершения прошлого, но это не характеристика исключительно возраста – такие свершения могут быть и у молодого, просто у старика в общем случае их будет больше. Однако старикам стоит помнить, что достойные дела прошлого не извиняют недостойного поведения в настоящем – за вчера спасибо, а за сегодня ответь, как говорится. Если старые люди ведут себя как идиоты, то сами же существенно затрудняют задачу укрепления авторитета старости. Верифицированный старый идиот куда хуже, чем верифицированный молодой идиот. Возраст в данном случае является не смягчающим, а отягчающим обстоятельством, т.к. молодой идиот ещё имеет шанс исправиться, а старый уже достиг терминального состояния.

Вообще возраст приносит человеку куда больше плохого, чем хорошего. Я уж не говорю о порче внешнего вида и деградации двигательных функций – деградируют и когнитивные способности (хотя к этому ещё вернёмся, тут надо сделать важную оговорку). Более того, падает проницаемость для опыта. Да, чем человек старше, тем с меньшей готовностью он учится чему-то новому и тем больше склонен оправдывать себя, а не исправлять свои, даже очевидные, недостатки. Чем ты старше, тем больше сделано ошибок и тем меньше остаётся времени и возможностей что-то исправить – надо учиться верить в то, что ты и так классный, а если в жизни что и не вышло, так это потому, что «они» уроды.

Единственное хорошее, что может прийти с возрастом, так это накопление приснопамятного жизненного опыта. Тут надо вернуться к проблеме возрастной деградации когнитивных способностей – скорость нервной проводимости с возрастом, действительно, снижается, да и нейроны хуже отращивают новые аксоны, т.е. топология нейронных контуров становится менее адаптивной, это верно. Но, дело в том, что, эффективно пользующийся своим мозгом человек, проживая жизнь, постоянно оптимизирует упомянутую топологию нейронных контуров, накапливая взвешенный контекст и обучаясь эффективно ассоциировать его с сенсорной информацией – это и есть тот самый опыт.

(ч.2) Да, нервный импульс в среднем движется медленнее, чем у молодого, зато путь почти всегда существенно короче. Да, топология нейронных контуров хреново перестраивается, но она уже и так 150 раз прошла оптимизационную перестройку, сколько можно? Т.е. старый эффективный мозг прошёл через длительную эпигенетическую эволюцию, если хотите. Наверное, это и называется мудростью. Другое дело, что ключевыми являются слова «эффективный мозг». Подавляющее большинство людей, к сожалению, пользоваться своим мозгом не хочет и, по-моему, с возрастом накапливает не опыт, а только жир на жопе и морщины на морде лица.

До сих пор помню испытанною мною ещё в детстве удивление от того, как взрослые люди садятся в автобус. Я был маленьким, но знал, что люди не прозрачные, т.е. нельзя пройти сквозь человека. И мне казалось, что взрослым дядям и тётям это тоже должно быть известно. Но вот автобус подходит к остановке и почему-то эти взрослые дяди и тёти нередко стоят прямо перед дверьми, оставляя для прохода выходящих людей лишь узкую щёлку. В чём идея я не понял тогда и не понимаю до сих пор – вместо того, чтобы дать выходящим быстро покинуть салон, дабы занять освобождаемое ими место, люди, жаждущие посадки, всеми силами мешают им это сделать. Но ведь автобус всё равно не уедет раньше, чем произойдёт обмен входящими и выходящими телами. Это был один из первых звоночков, уже тогда я начинал подозревать, с чем мне придётся иметь дело всю свою жизнь. Т.е. люди, регулярно совершая поездки на автобусах, так и не смогли сделать даже столь, казалось бы, простых выводов. О каком же накоплении опыта тут может идти речь, о какой мудрости?

Речь может идти о шансе на то, что старый человек смог-таки эту мудрость накопить. И дело в том, что если вы человек молодой, то, скорее всего, у вас не получится понять, кто сумел накопить мудрость, а кто нет. Вы просто не сможете аналитически это определить, а сопоставить вам будет не с чем ввиду отсутствия собственного опыта. Помните, что не только старик, стоящий перед вами с самодовольной рожей, скорее всего, старый идиот, но и вы сами, скорее всего, тоже идиот, просто молодой. Потому уважение к матожиданию наличия у старика опыта имеет рациональный смысл. Если он старый идиот, а вы идиот молодой, то большой разницы нет, если вы умный, а он старый идиот, то есть вероятность, что какие-то решения вы формируете эффективнее, во всех остальных случаях старик будет эффективнее формировать большинство решений (в т.ч. о целесообразности доверить решение вам). Т.ч. в современных реалиях подобное уважение имеет практический смысл.

Другое дело, что такая логика может уйти в прошлое с ускорением изменений антропогенной среды. Понятно, что уже сейчас жизнь меняется куда быстрее, чем в 17-м веке, но есть вероятность, что это только цветочки. И в случае значительного ускорения темпов технологических изменений, может оказаться, что накопление опыта вообще бесполезно и значение имеет исключительно скорость и адаптивность мышления. Тогда у молодых будет однозначное преимущество. Представляете мир, в котором самое эффективное мышление – клиповое? Сложные мысли в таком мире формировать не получится, зато если всё просто, то и «всё гениальное просто» – любители этого дурацкого афоризма будут довольны

(ч.1) Толерантность. Несмотря на то, что слово «толерантность» успело стать фактически ругательным, в этом феномене может быть определённый смысл. Другое дело, что, возможно, смысл этот актуален лишь для некоего сферического человечества в вакууме, а не для нас с вами.

Сразу надо сказать, что «мультикультурализм» не является абсолютным злом. Вы можете почитать различные работы из области (по большей части неуважаемой мною за свою жидкую бестолковость и натянутость) социокультурной экономики, относящиеся к оценке влияния культурного разнообразия на эффективность различных организационных систем – маленьких и больших. В данной части социокультурная экономика предлагает адекватную статистику и приемлемое толкование статистических выкладок.

Для больших организационных систем, таких, как страны, культурное разнообразие приводит к интегральному снижению эффективности за счёт роста издержек на обеспечение взаимодействия между людьми и компенсацию отсутствия доверия. А вот в маленьких структурах, таких, как отдельно взятые компании, культурное многообразие на достаточно высоком уровне уже может давать положительный результат.

Связано это с тем, что любая культурная принадлежность неизбежно подразумевает, во-первых, соответствующий круг связей, во-вторых, соответствующие когнитивные фильтры и барьеры, налагаемые культурной идентичностью. Если люди, совместно работающие над чем-то, относятся к разным культурам, то они могут пользоваться объединённым объёмом связей и снижать негативное влияние когнитивных барьеров коллег на процесс работы. Другое дело, что в полный рост встаёт вопрос, во-первых, степени корреляции интересов, во-вторых, «интеллектуального уровня» таких людей.

Так, в плотном коллективе, работающем в одной компании, степень корреляции интересов будет достаточно высокой, а в целой стране уже низкой. И если у культурно разнородных людей нет очевидной им корреляции шкурных интересов, то что должно мотивировать их выстраивать доверительные отношения? «Просто так» общаться им неприятно, т.к. модели поведения друг друга выглядят отталкивающими. Вот если у культурно разнородных людей есть корреляция шкурных интересов, тогда да – они, обладая достаточным интеллектом, выработают логику разумной толерантности, минимизирующую затраты на организацию совместной деятельности. Т.е. разумные люди, работающие вместе, могут объяснить себе, ради чего стоит терпеть неприятные особенности чужой культуры и, заодно, ради чего стоит держать при себе «самобытные» особенности собственной культуры – повторюсь, это можно назвать «разумной толерантностью».

Но где находятся границы «разумной толерантности»? Там, где заканчивается осознаваемая людьми польза от этой самой толерантности. И проблема не только в том, что польза есть не всегда, проблема ещё в том, что люди в основном очень глупые и мало чего осознают, понимаете? Т.е. у неразумных людей не может быть разумной толерантности, т.к. откуда ей взяться без разума. Потому, конечно, тот же массовый маргинальный мигрант часто не может понять, как ему стоит вести себя ради собственной же выгоды. Ну а корпоративный менеджмент, обычно, может.

Если «разумной толерантности» нет, то остаётся только нечто, что я бы назвал «жертвенной толерантностью», т.е. толерантность ради толерантности – терпение ради терпения. Нужно ли это для чего-то? Да, нужно.

Известно, что шимпанзе теоретически могут образовывать группы не крупнее 150 особей, что связано с возможностями их социального интеллекта, т.е. способностью их мозга к обеспечению необходимых для поддержания группы социальных связей с другими особями. Шимпанзе не умеют поддерживать социальные связи «оптом», только индивидуально. Это требует времени на взаимный груминг (когда обезьяны сидят и ковыряются в шерсти коллег), а также запоминания всех членов группы, иерархической структуры и своих отношений с каждой особью.

(ч.2) Человек, конечно, умнее шимпанзе, но и он не смог бы собраться в достаточно большие организованные группы, необходимые для формирования культуры, без изобретения «оптовых» способов идентификации принадлежности людей к группе «своих». И методы групповой идентификации должны, как вы понимаете, не просто определять отношение человека к группе, но и, по возможности, его консервировать. Т.е. человек должен не носиться между разными группами, как сраный веник, а тянуть лямку в какой-то одной, иначе толку не будет – любая группа сталкивается с трудностями и её члены не должны разбегаться, или все они быстро развалятся.

Консервировать групповую идентификацию можно двумя способами: а) предоставлением осознаваемых членами преимуществ от нахождения в группе; б) накоплением издержек, связанных с ритуалами групповой идентификации. В реальности, по-моему, всегда реализуется какая-то их комбинация. Если с первым способом всё, думаю, ясно, то суть второго стоит уточнить. Людям психологически необходима рационализация собственных действий – т.е. нам надо объяснять себе, зачем мы делали или делаем те или иные вещи, почему это «хорошо для нас». И если мы платим какую-то цену (материальную или эмоциональную) неважно за что – за товар, услугу или возможность осознавать себя частью некоей группы, то мы склонны ценить это что-то, даже если оно полное говно. Т.е. чем дольше человек платит цену и чем выше эта цена, тем больше он будет ценить свою групповую принадлежность, даже если никаких других причин ценить её нет.

И, если задуматься, то логика современной международной интеграции (или глобализации) в своём пределе предполагает формирование одной здоровенной группы, к которой должны принадлежать вообще все люди на Земле. А чтобы обеспечить связность такой группы тоже необходим ритуал групповой идентификации. Учитывая то, насколько подобная группа большая, обеспечить некие осознаваемые преимущества от нахождения в ней большинству людей будет невозможно просто в силу очень слабой корреляции их интересов и низкой средней разумности, т.ч. остаётся исключительно план б) – нагрузить людей ритуалом групповой идентификации, исполнение которого станет для них достаточно дорогим. Тогда накопление издержек будет всё сильнее повышать ценность интеграции в глобальный социум для рядового его члена, крепко цементируя эффект глобализации.

«Жертвенная толерантность» подходит для этого как нельзя лучше. Когда вы неделю терпите наглого, непонятного и неприятного человека просто потому, что вам инсталлировали гуманистический нарратив, что «так надо, т.к. это хорошо», то вы ещё можете быть распропагандированы неким противоположным нарративом. Но если вы практикуете такую жертву на протяжении пяти лет, то уже будете держаться за свою позицию до последнего – «ну не может же быть, чтобы все мучения были напрасны, да нет, точно не зря, я его не просто терплю, он мне даже почти нравится». Такой подход работает весьма надёжно.

Если исходить из того, что когда-нибудь человечество достигнет полной интеграции, что, по идее, можно считать цивилизационным прогрессом, то придётся признать и необходимость внедрения «жертвенной толерантности» в качестве единственно возможного, учитывая размеры группы и интеллектуальный уровень её членов, ритуала групповой идентичности. Но едва ли это произойдёт в обозримом будущем. Пока такая перспектива даже не просматривается, а значит мучить людей толерантностью ещё, наверное, рано. В рамках более мелких организационных структур (стран) лучше искать возможности для обеспечения разумной толерантности, а не грузить людей затирками про то, что всех надо любить «потому что»

(ч.1) Конкурентность веры. Я могу не верить в бога, но вопросами веры, в силу их важности, интересуюсь и не могу отделаться от формулировки кажущегося мне наиболее логичным подхода к вере. При этом наиболее логичным мне представляется НЕ компромиссный подход, т.е. «взял мяч – хуячь» – уж если считаешь, что веришь, то будь в состоянии объяснить хотя бы самому себе логику своего мировоззрения, следи за целостностью этой логики и чётко осознавай её границы. Иначе это будет не вера, а банальная неадекватность.

Давайте подумаем над двумя вещами. Во-первых, почему современный человек склонен считать, что бог (в широком смысле этого слова, о чём чуть ниже) если и есть, то один? Во-вторых, как относиться к становящемуся всё более популярным утверждению, что все религии посвящены одному и тому же богу (опять же, в широком смысле этого слова) и потому равно хороши и полезны своим адептам с религиозно-мистической точки зрения? То, что они примерно одинаково полезны с психотерапевтической точки зрения, я не спорю.

Итак, почему люди вообще склонны думать, что бог один? Почему в этом направлении эволюционировали религиозные представления, не только систематизированные в катехизисах основных мировых религий, но и присущие отдельным людям на уровне их личных взглядов? Да, уточним, что это не обязательно именно один Бог (как в авраамических религиях). Богов может быть много, но все боги, входящие в такую «систему богов», не являются источником самостоятельного целеполагания – они все являются частью некоего самосогласующегося «базового закона», единой первопричины, с которой ничто не соперничает, т.к. всё из неё следует.

Пожалуй, такое понимание является следствием отсутствия осязаемого конфликта в окружающем нас мире. Мир сложен, но гармоничен, всё его многообразие представляется чем-то согласованным и люди не видят, если хотите, конфликта интересов во всех наблюдаемых нами проявлениях Вселенной. А значит, за Вселенной либо стоит какое-то единое «сознание», т.е. единый интерес, либо за ней не стоит вовсе никакого интереса. Второй случай для религии неинтересен, а первый предполагает единобожие (или согласованную систему богов, что суть то же самое, т.к. это лишь иной подход к структурированию системы реализации единого интереса).

Вообще, «конфликт интересов» – сугубо антропогенное понятие. Мы уверенно наблюдаем этот самый конфликт интересов на разных уровнях, как в своей жизни, так и в жизни других животных. Но тут надо осознавать наличие того, что можно назвать иерархией структуры мироздания. Вот на ринг выходят два боксёра – они мутузят друг друга, у них, безусловно, есть некий конфликт интересов. Но всё это происходит в рамках реализации единого интереса того, что стоит над процессом боксёрского поединка – организации-промоутера, федерации, зрительской массы, наконец. Т.е. конфликт интересов или конкуренция на одном уровне является лишь частью единого согласованного процесса другого уровня.

(ч.2) И люди подсознательно это понимают (хотя большинство и не может явно осознать данное понимание, тем более облечь его в слова), потому конфликты на уровне человечества не убеждают нас в том, что за конфликтующими сторонами стоят «разные боги», читай «разные первопричины бытия Вселенной». Мы не сомневаемся, что от нас до базовых законов Вселенной очень далеко и потому нет веских причин считать, что наши конфликты являются какими-то «сквозными» – от уровня существования человека до уровня основ мироздания. В конце концов, последний общий предок всего живого на Земле жил всего лишь что-то около 3,5 млрд. земных лет назад.

Хорошо, почему люди склонны верить в одного бога понятно, но можно ли сказать, что из этого следует, что все религии посвящены одному этому богу, а значит, любой верующий должен если и не разделять чужие верования, то считать их равноценными своему?

Понимаете, вера потому и называется «верой», что не допускает доказательств. Да, грамотно систематизированная вера не может быть ни доказана, ни опровергнута, т.к. утверждения такой веры должны быть нефальсифицируемы, т.е. в принципе ненаучны. Но у веры должна быть какая-то структура, т.к. если у веры нет структуры, то нет и предмета веры. Если вся структура веры сводится к тому, что надо просто иметь любые ненаучные представления и тогда "спасешься" или «освободишься», т.е. получишь некие преимущества, то такая вера в принципе практически нерационализируема в рамках понятной человеку логики.

Совершенно неясно, как из дихотомии «имею нефальсицифируемые представления» – «не имею нефальсифицируемых представлений» должно следовать, что тот, кто их имеет, обладает какими-то преимуществами. Конечно, можно верить во что угодно, в т.ч. и в то, что если человек усвоил любые ненаучные декларации, то он в глазах бога молодец (потому, что гладиолус) и получит за это награду, но вы точно хотите в такое верить? Тогда уж куда адекватнее верить в макаронного монстра. Т.е. подобный отказ от значимости конкретных религиозных представлений, конкретной структуры веры, полностью абсурдизирует саму идею религии. Если бог просто есть и ему насрать, что мы делаем и думаем, то и бог бы с ним – ну есть и есть, пламенный ему привет.

Поэтому, если вы искренне считаете, что верите в нечто мистическое и при этом претендуете на здравость рассудка, то вы в любом случае должны чётко понимать, во что именно вы верите и ставить предмет вашей веры выше конкурирующих мистических идей. Да, вера конкурирует не с наукой, веры конкурируют между собой. Наука за этим наблюдает