(ч.1) Международное право. В определенных узких кругах ограниченных людей любят помусолить тему «международного права» и в целом с ним все понятно – его нет, вернее, это право сильного по принципу «закон тайга – медведь хозяин». Но давайте подумаем, а при каких условиях оно вообще могло бы существовать? В конце концов, на западе есть целая групп мощных мыслителей, которые сильно озабочены установлением каких-то глобальных правил игры, и это крайне благая цель. Хорошо же, когда понятны правила, да?

Любое «право» всегда соблюдается только тогда, когда его несоблюдение может грозить чем-то, математическое ожидание чего сделает нарушение «права» непривлекательным. Для человека нарушение права может сделать непривлекательным даже забота о своей бессмертной душе, ну или о своем моральном облике. Нарушения, даже не влекущие наказание (в силу того, что человека не уличили), могут доставлять нам эмоциональный дискомфорт, если у нас инсталлирован просоциальный комплекс представлений. А у большинства он инсталлирован. Но «Душа человека бессмертна и ее ждет спасение после смерти тела, а у государства нет души и его спасение возможно только здесь и сейчас» - вольный перевод с английского (я не знаю французского) любимой мной фразы Кардинала Ришелье. Т.е. государство нельзя мотивировать не нарушать какое-то «право» соображениями заботы о душе или моральном облике, ему надо обещать понятные негативные последствия в случае нарушения четко обозначенного «права» и обещать так, чтобы оно поверило.

Что еще надо для того, чтобы государства соблюдали «право»? Еще надо не менее четко и не менее убедительно обещать государству отсутствие негативных последствий в случае, если оно не будет нарушать обозначенное «право». Может быть нужно что-то еще? Да, нужно. Еще нужно, чтобы государство понимало принцип, по которому это «право» может или не может меняться, и было убеждено, что в случае изменения обратной силы новое «право» иметь не будет.

Если в мире есть какой-то центр силы, а такой центр силы в мире в 90-х годах был и назывался он «США», то, очевидно, что именно этот центр силы и установит «международное право». И чтобы то, что я описал выше, выполнялось, необходимо, прежде всего, одно основное условие – соблюдение установленного права этим самым центром силы. Т.е. должен работать принцип – «Если ты перестанешь соблюдать международное право, то я тоже перестану его соблюдать, и тогда тебе не поздоровится (я же самый сильный), но пока ты его соблюдаешь, я тоже его соблюдаю.». Разумеется, чтобы данный принцип обеспечивался, сильный должен заранее позаботится о том, чтобы учесть в рамках установленного им права свои основные интересы. Если сильнейший сам перестает соблюдать «международное право», то никакого смысла его соблюдать другим уже не остается, а значит не остается и «международного права» как такового – оно вырождается в тот самый закон для слабого, который соблюдается обратно пропорционально силе государства.

Сегодня мы имеем четкую культуру денонсации. Если страна не загнута раком, то, как только какой-то международный договор становится ей невыгоден, он просто денонсируется и все. И активнее всего этим пользуются сильнейшие, т.к. их раком загнуть сложно. Жертвовать своими интересами ради непойми чего, конечно же, никто не будет, т.к. души у государства все равно нет, и на небе не зачтется, а «хуже думать» о тебе никто не начнет – куда уж хуже. И такое положение вещей, конечно же, полностью лишает смысла все эти разговоры о «международном праве», «порядке, основанном на правилах» и «однополярном мире».

(ч.2) Чтобы мир мог смириться с идеей «одного полюса», который устанавливает для всех «международное право» и контролирует его соблюдение, этот полюс, этот сильнейший игрок, должен быть прогнозируемым и способным поступаться своими интересами ради соблюдения установленного им международного права. Почему? Потому, что именно это и отличает легитимного (в глазах управляемых) управленца от «внешнего эксплуататора» – легитимный управленец это «один из нас». А значит, он не жертвует «нашими» интересами в угоду своим интересам или интересам каких-либо других объектов управления, потому, как «мы все» составляем с ним и с этими другими объектами единую организационную структуру. Он несет ответственность за управление «всеми нами». А значит, он и все управляемые им объекты управления живут по единым правилам (он, конечно, живет получше, но льву – львиная доля).

И еще критически важно для принятия миром некоего «международного права», чтобы управляющая структура (сильнейший игрок) была все-таки потенциально уязвима. Я не представляю себе, какой уровень самоконтроля надо иметь (и, главное, зачем его иметь), если ты настолько силен, что никто не может тебе ничего сделать даже объединившись. Если бы я, допустим, был неким суперменом, который мог бы просто силой заставлять всех делать то, что я хочу – я бы так и делал и абсолютно не заботился о том, что кто думает о моих действиях. Крайне важным является фактор «объединения против охуения» – если тот, кто находится наверху, охуел настолько сильно, что перестал устраивать вообще всех или большинство тех, кем он управляет, то они могут объединиться и его, так или иначе, хлопнуть. Именно так работает внутренняя политика, если кто не знал. И тот же Путин абсолютен не потому, что он «бункерный дед», как любят говорить юные душой, а потому, что он умеет проводить грамотный арбитраж между различными центрами силы и нравиться народу. Если бы он перестал всех устраивать, то долго бы не продержался – все мы просто люди, и никто суперсилами не обладает.

А вот с государствами ситуация не совсем такая и одно государство теоретически может стать настолько сильным, что ему ничего не смогут сделать даже все остальные государства вместе взятые. И вот это уже никто допустить не может. Но силовая политика нашего «сильнейшего игрока», сформулированная Спикменом еще во время ВОВ и активно с тех пор проводимая в жизнь, заключающаяся в застраивании определенного, очень широкого, периметра вокруг США военными базами, именно такие намерения и демонстрировала. Это был еще один гвоздь в крышку гроба идеи «международного права» и «однополярного мира».

В общем «международное право» - вещь, безусловно, отличная. И, может быть, США даже имели какой-то шанс выстроить систему работающего международного права, но шанс этот давно просран. А, может, и не было его вовсе

(ч.1) Старание. У меня есть один руководитель в ближнем зарубежье, который является органически тупым человеком. Всегда, когда мое внимание его касается (как, например, сегодня), у меня возникает желание человека поменять, но это нерациональное желание – оно продиктовано ситуативной фрустрацией от столкновения с нелюбимой мной тупостью. Человек в целом делает достаточно, чтобы быть на своем месте и, учитывая современный рынок труда, а особенно в той замечательной стране, я едва ли получу что-то лучшее, по крайней мере, достаточно быстро. И в нем есть то, что мне как раз очень нравится – системность и организованность. Человек «старается». Ему были розданы от рождения достаточно плохие карты, но он старается получше с ними сыграть. Кто-то может сказать, что все люди стараются. Не думаю.

Я в меру сил своих занимаюсь автоматизацией, причем стремлюсь именно что работать непосредственно с процессами, а не указивки раздавать из разряда «надо сделать быстро и хорошо». По сути, стремлюсь работать в качестве бизнес-аналитика. Указивками раскидываться может очень много кто, а я вот могу проектировать сложные процессы и обеспечивать их реализацию. Это интересно, это соответствует моим целям, и я могу в этом самореализоваться. Что дает такой характер занятости? Он дает возможность заглянуть людям в голову, посмотреть, как они мыслят, как воспринимают то, чем занимаются изо дня в день всю свою жизнь. Причем сделать все это в естественной среде обитания данных людей – прямо на рабочих местах. Что там в этих головах можно увидеть?

Основное, что бросается в глаза, это то, что люди в массе своей абсолютно не занимаются агрегированием своего повседневного рабочего опыта. Они почти всегда действуют реактивно, т.е. начинают думать над тем, как им обработать ту или иную задачу, только в тот момент, когда она перед ними встает. И, обработав задачу, люди не утруждают себя формулированием каких-то обобщающих выводов, которые позволили бы им классифицировать те задачи, с которыми они сталкиваются день за днем всю свою жизнь, типизировать методы решения этих задач и оптимизировать на основе проведенного анализа свою деятельность. Непосвященные думают, что для того, чтобы понять, что и как надо автоматизировать, достаточно подойти к сотруднику и спросить его – «что ты делаешь, друг?» – и в ответ он выдаст четкое описание всей своей деятельности, которое надо просто оттранслировать из естественного языка в формальный – и программа готова. На деле все происходит совсем не так. В 99% случаев «друг» объяснит вам, что его деятельность невероятно сложна и изобильна на вызовы, что вызовы эти разнообразны и не поддаются счету и что «на берегу» все это продумать просто невозможно и надо действовать по ситуации (что этот «друг», будучи невероятно опытным специалистом, собственно и делает). Затем вы его допрашиваете с пристрастием, сами структурируете информацию, которую удалось добыть, и выясняется, что типов задач три, а методов их решения совокупно пять. Человек очень удивляется – «как же так, а вроде столько всего». А вот так.

Это живая, наглядная и воспроизводящаяся на очень большой выборке иллюстрация печальной особенности человеческого мировосприятия. Люди, в подавляющем своем большинстве, просто не хотят ничего анализировать, делать адекватные выводы и корректировать на основе этих выводов свою модель поведения для повышения эффективности достижения своих целей. Это когнитивно нагрузочно. Люди даже описать свои цели, как правило, не могут. Не могут сформулировать, что и почему хотят от жизни в целом, а часто и в каждый конкретный период этой своей жизни. И у меня нет ощущения, что большинство людей вообще чего-то проактивно «добивается».

(ч.2) Они просто являются «человеческим ресурсом» и все. Понимаете? Человеческий ресурс, даже если он предельно пассивен, все равно сильно неоднороден – кому-то природа и родители сдали хорошие карты и этот человек может быть использован для решения сложных задач, а кто-то ценен только тогда, когда спит зубами к стенке и не отсвечивает. Этот ресурс сам по себе инертен, но его могут использовать для чего-то другие люди. Довольно часто эти «другие люди» дают «человеческому ресурсу» шанс. И подавляющее большинство людей не то что не цепляется за предоставленные шансы – куда там – подавляющее большинство соревнуется в том, сколько таких шансов они просрут.

Обычно человек просто плывет по течению жизни, причем, даже не сгруппировавшись, врастопырку как коряга, которая всеми силами пытается за что-то зацепиться и уйти под воду. И от этих попыток захлебнуться людей вынуждена спасать система, которой они нужны в качестве человеческого ресурса, подкидывая им все новые шансы. Никаких признаков «старания по жизни» в среднестатистическом человеке днем с огнем не сыщешь.

И именно «старание», выраженное в способности последовательно и системно планировать и корректировать свои действия, в большей мере определяет успешность человека, чем «ум». Человек может быть не очень умным, но он будет осуществлять свои действия (даже если каждое из них является несложным) планомерно, последовательно и системно, что позволит ему решать объемные задачи, которые невозможно решить в одно касание, и постепенно развиваться. Естественно, уровень умственных способностей будет ограничивать тот максимально возможный уровень развития, которого такой человек сможет достичь, а также скорость этого развития. А вот если человек умный, но не обладает способностью действовать последовательно и структурно, то проявления его ума будут носить эпизодический, бессистемный характер и никаких объемных задач он решить не сможет.

Вот так вот. И следствием всего описанного является мой величайший скепсис по отношению к любому глобальному прожектерству, озвучиваемому множеством визионеров разного уровня. Люди искренно считают, что мы контролируем ход своего развития? Мы – это именно что отдельно взятые люди, занимающие какие-то позиции, позволяющие им влиять на массы других людей, видимо. Я считаю, что это величайшая иллюзия, корни которой лежат не в каких-то реальных наблюдениях, а в банальном желании верить в лучшее. Да, некоторые люди что-то действительно могут контролировать в некотором радиусе вокруг себя, именно на этих «других людях» и держится система, именно они и держат голову остальных над водой. Но степень их контроля очень быстро уменьшается при увеличении управленческой дистанции, перекрываясь с другими «источниками контроля», образуя в итоге некую систему взаимного влияния, в которой черт ногу сломит, и которую на деле не контролирует никто.

Эта система и есть «человечество» и она существует по своим почти статистическим законам с примесью стохастики. Человечество точно так же корягой плывет по течению, или идет по узкой тропе жизнеспособных вариантов развития, слева и справа от которой пропасти нежизнеспособности. За счет бОльшего масштаба у человечества куда выше порог фатальной случайности, чем у отдельно взятого человека (кирпич на голову человечеству едва ли упадет, но метеорит может), т.ч. «неожиданно» оно, скорее всего, не исчезнет. Но, являясь большой и сложной системой, человечество обладает меньшим диапазоном вариантов поведения, чем отдельно взятый человек – оно не может волюнтаристски что-то решить и «выбрать путь развития».

Мы можем «стараться» и мотивировать «стараться» других, но нам не стоит обманывать себя – мы не выбираем «путь человечества», наше старание должно быть направлено на то, чтобы спрогнозировать этот путь и постараться к нему адаптироваться, пока не поздно

(ч.1) Гаджеты. Не могу не прокомментировать хотя бы коротко историю с проектом № 289614-8 ФЗ «Об особенностях применения и исполнения дисциплинарного ареста в отношении военнослужащих, принимающих участие в специальной военной операции». Во многом тема связана с тем, что я описывал в посте «Мессенджер». Не так давно Дума этот законопроект приняла, и он находится сейчас на рассмотрении в Совфеде.

Резонанс вызвал 20-й пункт раздела о грубых дисциплинарных проступках, где таким проступком признается (цитирую): «нарушение запрета … иметь при себе электронные изделия (приборы, технические средства) бытового назначения, в которых могут храниться или которые позволяют с использованием информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" распространять или предоставлять аудио-, фото-, видеоматериалы и данные геолокации.» Пункт этот (как и весь раздел) на профильном комитете внесли перед 2-ым чтением два бравых военных – Картаполов (возглавляет комитет ГД по обороне) и Красов (первый зам Картаполова в данном комитете).
Сразу поднялась волна возмущения (как я понимаю не только в Телеграме, но и в военных частях) и очень быстро прямо перед 3-м чтением в ГД была внесена всего одна поправка, оформленная в «Дополнительной таблице правок №1», добавляющая следующую оговорку: «Данное положение не распространяется на военнослужащих и приравненных к ним лиц в случае, если указанные электронные изделия используются ими для выполнения своих обязанностей в порядке, установленном нормативными правовыми актами федеральных органов исполнительной власти или федеральных государственных органов, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба.»

Что любопытно, из указанной мной таблицы можно узнать, что внесли эту правку аж впятером: В.В.Володин (Володин), А.Д.Жуков (первый зам. Володина), В.А.Васильев (руководитель фракции Единая Россия), ну и Картаполов с Красовым. Т.е. Володин, по сути, вручную в режиме форсажа отрулил классную идею комитета ГД по обороне.

Зачем вообще эта правка изначально была нужна? Что мы получили в итоге? И можно ли было подойти к вопросу как-то изящнее?

Зачем правка нужна. Очень просто. Я сам даже уже упоминал о том, что среди военнослужащих, увы, тоже хватает дебилов, которым практически невозможно объяснить, что смартфон на передовой может убить и их и тех, кто находится рядом с ними. Люди тащат в окоп смартфоны и не для того, чтобы пользоваться электронными картами, а для того, чтобы початиться с домашними. И эта проблема, безусловно, требует решения, в т.ч. и дисциплинарного характера. Т.ч. посыл у Картаполова с Красовым был благой.

Что мы получили. Мы получили двоякий эффект. Во-первых, мы может сделать определенный вывод о том, насколько Картаполов с Красовым понимают ситуацию на фронте. Напомню, что это профессиональные военные, генерал и полковник, которые возглавляют комитет ГД по обороне. Не очень понятно – общаются ли они с теми военными, которые в настоящее время воюют, получают ли от них какую-то обратную связь, знают ли какие гаджеты и для чего используются в настоящее время на фронте и какие есть альтернативы? Или на что они опираются при принятии тех или иных решений в оборонном комитете? На наитие, на свой прошлый опыт, на мнение «экспертов»? Каких экспертов? Они осознавали проблему наличия гаджетов на ТВД, но они не осознавали проблему, которую может создать неизбирательный запрет гаджетов. Понимаете, чтобы принимать эффективные профессиональные решения надо осознавать все связанные с этим проблемы и возможности, а не «некоторые».

(ч.2) Во-вторых, мы получили или, вернее, предоставили в руки военного руководства на местах определенный инструмент по борьбе с «вредными» гаджетами в руках неистребимых нигде, в т.ч. и на фронте, дебилов. Это хорошо. Но проблема в том, что в этот инструмент не встроено никакой «защиты от дурака». Понятно, что среди военного руководства дураков кардинально меньше, но они могут встречаться и там. Кроме того, всегда может иметь место человеческий фактор и, учитывая расплывчатость определения того, какие гаджеты допустимы, офицеры всегда смогут трактовать «допустимость» гаджета в свою пользу и кто-то может получить дисциплинарный арест совершенно незаслуженно. Но все равно, это кардинально лучше того, что было до принятия правки.

Можно ли было решить проблему более изящно? Полагаю, что да. И, по идее, Белоусов – тот, от кого можно ожидать внедрения системных подходов, делающих такие «изящные» решения возможными. Что я имею в виду. Вопрос – кто-то в МО озаботился проведением системной ревизии применяемых в войсках программных продуктов и аппаратно-программных комплексов, не принятых официально на вооружение? Т.е. составлением перечня такого ПО и АПК с определением частотности применения, критичности каждого образца для ведения боевых действий, определением возможных аналогов из числа официально принятых на вооружения образцов ПО и АПК, GAP-анализом между используемыми образцами и возможными аналогами-заменителями, с обязательным определением степени риска критичных информационных утечек для каждого образца. Я о таком не слышал. Может быть, конечно, я не в курсе просто – это было бы здорово.

Сложно ли провести такую ревизию? Нет, было бы желание и понимание. Зачем такая ревизия нужна? Понимаете, чтобы что-то систематизировать, надо сначала понять – чего ты собственно систематизируешь. Пока информации нет, мы можно только спекулировать и писать размытые формулировки. Но если указанную информацию собрать, то, я почти уверен, что можно было бы не просто уточнить разрешительную оговорку, но и определиться с двумя или тремя моделями аппаратного обеспечения, которые полностью покрыли бы все потребности военных по части установки необходимого «стороннего ПО». Я имею в виду – смартфон, планшет и ноутбук, например, для которых можно предусмотреть определенную аппаратную защиту, исключающую недопустимое внешнее вмешательство, как со стороны пользователя, так и со стороны недруга. Обеспечить схемотехническое проектирование подобных «гаджетов» вполне могут отечественные инженеры, а произвести все это можно по заказу в Китае. Приемку только надо еще обеспечить схемотехническую. И тогда было бы куда проще не только контролировать военных, но и обеспечить сквозной обмен опытом и внедрение лучших практик. Это можно сделать и это не так сложно. Ну надо, елки-палки

Пока писал расстроился чего-то. Кстати, забавный пункт из этого проекта № 289614-8 ФЗ, на который особо никто не обратил внимания: «Настоящий Федеральный закон распространяется на военнослужащих мужского пола из числа солдат, матросов, сержантов, старшин, прапорщиков и мичманов.» Можно сделать два вывода – женщинам можно все, и на офицеров, даже младших, запрет на гаджеты тоже не распространяется ни в каком виде (значит, например, пилотам точно ничего не грозит). Забавно

(ч.1) ЛГБТ* и разнообразие. Сразу оговорюсь, что под «разнообразием» я имею в виду то, что в английском называется diversity, т.е. политика, ориентированная на устранение «однообразия» людей в любых профессиональных нишах и социальных стратах. Чтобы везде было равномерно размазано то самое «разнообразие» по расе и «гендеру», где под «гендером» понимается отношение человека к сексу, а не биологический пол. Что такое ЛГБТ* мы все знаем. Мое желание коснуться этой темы спровоцировано даже не буйством трансгендеров на олимпиаде, где они избивают женщин, а тем, что некоторые умные люди искренне не понимают – зачем это все кому-то нужно? Выдвигаются разные гипотезы, и я с большинством этих гипотез знаком, но хочу внести определенное уточнение.

Какие версии мотивации продвижения «разнообразия» являются основными? Можно выделить целых четыре. 1. Сокращение населения планеты. Большинство комбинаций «гендеров» не может размножаться, что поспособствует устранению лишних людей. 2. Элита на западе – педерасты. Да, просто им нравится нетрадиционный секс и потому они стараются увеличить число потенциальных партнеров и ввести свои предпочтения в окно Овертона. 3. Элита хочет сделать общество недееспособным, чтобы люди сами захотели сдаться в руки ИИ, а ИИ находится в руках элиты, что позволит элите контролировать через него общество. 4. Западная элита хочет создать глобальную идеологически лояльную группу людей (представителей ЛГБТ*), которых можно было бы внедрять в руководящие структуры других стран для оказания прямого влияния.

Насколько эти версии правдоподобны? Я кратко прокомментирую все четыре, но сначала обозначу, в чем в принципе проблема форсированного продвижения «разнообразия» в социуме. Причем любого разнообразия. То «разнообразие», которое продвигается сегодня, является лишь частным случаем. Основная проблема – в нарушении структуры общества. То, что в обществе есть определенные «типажи» людей – это как раз хорошо. «Типаж» является не чем-то случайным – это набор комплексов представлений и поведенческих паттернов, которые были отобраны и закреплены в ходе социальной эволюции того или иного общества, таким образом, чтобы обладатели разных «типажей» могли наиболее эффективно выполнять свои социальные функции. Когда ты знаешь «типаж» человека, тебе намного проще понять, чего от него можно ждать, как с ним коммуницировать и как он будет реагировать на те или иные ситуации. Социальная система, состоящая из множества людей, обретает определенную структуру. Когда кто-то приходит и говорит – «в жопу типажи, теперь все разные уникальные снежинки, причем настолько разные, что даже биологические типажи больше не работают» – структура рушится. Больше невозможно понять, что ждать от того или иного представителя социума, т.к. декларируется полное разнообразие. Именно это является основной проблемой – неестественная деструкция социальной структуры, а не то, что мужики в чулках и лифчиках отвратно выглядят (это тоже проблема, но поменьше).

(ч.2) Что же можно сказать об обозначенных мной мотивациях все это безобразие продвигать?

Итак – сокращение населения Земли за счет гомификации. Такая идея может, конечно, прийти в не самую умную голову (которых среди «элит» достаточно), почитавшую что-то про то, что при бесконтрольном размножении человечеству грозит перенаселение и голод, и что вообще со временем станет много лишних людей, которых надо куда-то деть. Проблем тут несколько. Во-первых, уж если задаваться такой целью, то начинать внедрение «разнообразия» надо явно не со своей страны. Т.к. пока человеческий ресурс играет очень большую роль, и какое-то время еще будет играть, а активное продвижение ЛГБТ* начал Обама еще с 2009 года – так можно и кончиться раньше времени, тем более стратегические соперники так ЛГБТ* не увлекаются. Во-вторых, западный мир активно борется за права однополых пар усыновлять детей. И это не соответствует логике стремления к сокращению населения – если однополые пары могут усыновлять детей, то они будут стимулировать развитие индустрии суррогатного материнства, что не способствует идее снижения рождаемости. В-третьих, есть куда более простые способы сократить рождаемость – например, повысить уровень жизни. В принципе, в очень многих странах уже с этим справились, и рожать никто особо не хочет и без ЛГБТ*. Ну а в перспективе людям всегда можно предложить какой-то декриминализованный наркотический рай и не обязательно заниматься муторным продвижением мужиков в чулках.

Западная элита – педерасты и хотят поделиться с миром своими пороками. Ну, часть-то точно педерасты, но далеко не все. Среди «элит» полно людей ультра-консервативных и никто там своим детям ходить в лифчиках (если они не женщины) не позволит. Исключения есть, но такие исключения только подтверждают правило. Такая ультра-консервативность имеет вполне понятный исток – доминация родителей над детьми. Когда родители богаты, дети значительно реже позволяют себе все эти подростковые бунты, т.к. папа может куда сильнее наказать рублем, чем «обычный» человек, не обличенный богатством и властью. Плюс дети с младых ногтей видят, как к родителям относятся окружающие и им на подкорку записывается, что «папа у меня крутой, я тоже так хочу», а папа редко ходит в лифчике и радужном парике. В итоге западные «элитарные» династии склонны скорее консервировать старое, а не принимать новое.

Элита хочет продемонстрировать обществу, что вокруг мрак и Содом и надо скорее отдаться ИИ. Я, возможно, открою кому-то секрет, но с обществом вообще можно не консультироваться по поводу внедрения «ИИ» в систему государственного управления. Тут весь вопрос именно что в желании тех, кто обличен властью – формальной или неформальной. Именно с этими людьми требуется как-то договориться, чтобы они допустили «ИИ» к управлению чем бы то ни было. Я не раз высказывал свое мнение насчет «прихода ИИ к власти» – это неизбежно и рано или поздно наступит момент, когда мы в принципе потеряем возможность контролировать автоматизацию. И основной вопрос не в том, как убедить общество правильно подойти к принятию «власти машин», основной вопрос в том, как в этом убедить элиту, которая, безусловно, боится любых новшеств. Потому, если западная элита хочет внедрить автоматизацию, ей не требуется пугать общество гомосеками, достаточно раскрыть кошелек и инициировать соответствующие разработки.

(ч.3) Наконец, завоевание лояльности геев, лесбиянок и трансгендеров всего мира и внедрение их в управляющие структуры других стран. Вот это уже, кстати, можно рассматривать как что-то более близкое к истине, но все же, как я думаю, истиной не являющееся. Действительно, в США существует целый ряд мер, направленных на то, чтобы, например, в советах директоров акционерных обществ в обязательном порядке присутствовали представители ЛГБТ*. То же самое касается и управляющих органов государственных структур. Эти же принципы через международные институты и неформальные связи распространяются на Европу и Англию. Вроде бы в этом даже есть логика – во всем мире есть педерасты и если где-то есть идеология, которая их поддерживает, то педерасты будут этой идеологии привержены, являясь агентами влияния держателя идеологии. Проблема тут в балансе вреда и пользы. Получается так, что США и их сателлиты в первую очередь усложняют жизнь себе, т.к. прежде всего в их странах усложняется комплектование советов директоров профессиональными кадрами и нарушается та самая структура общества. А вот во всем остальном мире гомификация советов директоров и государственных органов или вообще не идет или идет с огромным скрипом. Что там говорить – даже в Японии ничего с этим делом не клеится. Цена за попытку внедрения сладких агентов влияния кажется непомерной.

Так зачем же тогда все это нужно западу? Точно ответить на этот вопрос я не смогу – не хочу строить из себя ЛГБТ-инсайдера. Но я полагаю, что ситуация с ЛГБТ* является именно что отличным примером расщепленности того, что принято называть «мировой элитой», а также того, как «мировые элиты» способны «вместе с водой выплескивать и ребенка». До какого-то момента в США бипартийная система работала как часы – зоны влияния были поделены, идеологические ниши тоже и каждые выборы у доброго обывателя был полностью удовлетворяющий его тягу к демократии выбор, который при этом не грозил целостности и преемственности государственного аппарата. Естественно, так не могло продолжаться вечно. Идиллия закончилась тогда, когда начались проблемы – когда США осознали, что пик возможностей, пришедшийся на 90-е годы, уже пройден и будущее туманно. Такие времена всегда плодотворны на взаимные упреки, на утрату понимания и на желание влезть на голову бывших партнеров. Именно в таких условиях в 2009 году пришел к власти Обама. Демы всегда являлись основными держателями либеральной идеологии и Обама, судя по всему, был полон решимости проэксплуатировать ее по максимуму. Главное – сформировать задел по электоральной базе и по представительству этой электоральной базы в крупных компаниях и органах власти. И тут могут помочь и мигранты, увеличивающие электорат демов, и, конечно, предстваители ЛГБТ*. А увеличение влияния в Европе является приятным бонусом. Да, подобные действия сопряжены с рядом проблем и сложностей, но в приоритете получить преимущество над соседом-врагом – республиканцами. Со всем остальным можно разобраться потом.

Сейчас весь этот ЛГБТ* вектор уже несколько вышел из под контроля, но у подобных глобальных процессов очень высокая инерция – их нельзя просто так взять и остановить . Т.ч., вполне может быть, что демы уже и сами не рады тому, что сотворили, но поезд набрал ход и может их же и переехать. Для нас это очень хорошо – противник сделал херню и уже сталкивается с последствиями. Нам же в свою очередь надо не параноить, а учиться на чужих ошибках

* Запрещенное в России экстремистское движение

(ч.1) Теория ума. «Theory of mind», «ToM», «теория ума». Это общепризнанная в клинической психологии концепция, описывающая один из аспектов развития мозга человека, а именно формирование представления о том, что у других людей есть свой собственный, отдельный разум. Это может звучать как нечто очевидное, но только потому, что вы уже давно сформировали такое представление (я надеюсь). Вместе с тем, известно, что ТоМ не дискретна, т.е. принимает не два значения – «концепция ума сформирована / не сформирована», а проходит через определенные этапы развития. И, как мне кажется, все мы остаемся на каком-то своем этапе развития полноты восприятия концепции чужого разума. Постараюсь объяснить, что я имею ввиду.

В самом начале своей жизни младенцы в принципе не отделяют себя от матери. У некоторых детей это можно наблюдать даже в 2 года, а иногда и позже. Как это выражается? Мать может, например, уколоть палец иголкой, а ребенок спросить у нее – «мне очень больно?», причем у него действительно будет активироваться область мозга, которая активируется у человека при ощущении боли (этакая базовая эмпатия). И это не оговорка, а отставание в развитии той самой концепции «чужого разума», причем достаточно серьезное. В норме еще до 9 месяцев младенцы должны выработать осознание выделенного «я».

Затем ребенок вырабатывает осознание, что другие люди обладают иным набором сведений об окружающем мире. Причем это небыстрый путь. До года ребенок уже может понимать, что если другой человек куда-то тычет пальцем, то там находится что-то неизвестное ему, что может представлять интерес. Но даже двухлетка, скорее всего, не сможет понять, что если человек положил конфету в коробку «1», а потом вышел из комнаты и в его отсутствии конфету переложили в коробку «2», то по возвращении он (не зная о такой подставе), человек будет искать конфету именно в коробке «1». Логика простая – если я знаю, что конфету переложили, то об этом знают все, а, значит, он тоже залезет в коробку «2».

Еще более сложной концепцией является концепция различной эмоциональной оценки одних и тех же событий или концепция различных «чувств». Одно дело, когда другой человек знает что-то, чего не знаю я, это ладно, но как может быть, что другой человек испытывает иные эмоции, воспринимая то же самое, что и я? Если задуматься, то такое осознание действительно требует определенной цепочки умозаключений. Надо понять, что у другого человека есть некая иная «информация», которая связана с вашим общим знанием, и что именно эта иная информация, ассоциируемая мозгом с вашим общим знанием в процессе выработки его эмоциональной оценки, и приводит к тому, что оценка выходит другой. Да, еще у другого человека может быть, и в общем случае будет, иная генетическая обусловленность параметров «биохимии» и «топологии» ЦНС, что тоже приводит к различиям, но это ребенку осознать еще сложнее. Кстати, яркие эмоциональные оценки того или иного явления затрудняют осознание того факта, что другие люди могут оценивать его иначе, и даже того, что другие люди вообще могут о нем не знать.

Затем уже следует гроссмейстерская концепция «перспективы» или «точки зрения», т.е. моделирование рассмотрения какого-то явления со стороны другого человека. Такое моделирование требует ассоциирования входных данные с тем набором представлений, который, по мнению субъекта рассмотрения, усвоен человеком, чью точку зрения субъект пытается смоделировать.

Вам кажется, что все это какие-то очевидные вещи? Я очень рад, если вам не кажется, для вас это действительно очевидно, и вы профессионально пользуетесь всем этим ментальным инструментарием в своей повседневной жизни. Но я берусь утверждать на основе своего личного опыта, что исчезающе малое число людей владеет именно что развитой «теорией ума». Все мы (по крайней мере, те, кто не живет в спецучреждениях) научились осознавать свое «я», чтож это уже достижение. Но вот все остальное в большей или меньшей степени периодически у нас проседает.

(ч.2) Подумайте – бывает такое, что вы присваиваете другим людям свое знание, которым они совершенно не обязаны обладать? Если вы ответили «нет», то я не верю – такое бывает у всех. И я могу точно сказать, что у большинства людей такое бывает систематически. И это не забывчивость и не лень, люди совершенно искренне исходят из того, что другому человеку что-то известно, не имея вообще никаких причин так считать. На вопрос – «с чего вы взяли, что это общеизвестный факт?», люди могут, обычно, ответить только что-то вроде – «а, ну да, действительно, извините.»

Что же, этот феномен «присваивания знаний» проявляется хотя и регулярно, но непостоянно и «фактической нормой» не является. Но что с более продвинутыми концепциями ТоМ? Знаете, из того же собственного опыта я могу сказать, что люди массово буксуют уже на концепции различной эмоциональной оценки одних и тех же событий. А тех, кто способен стабильно брать произвольную «перспективу» или моделировать «точку зрения» произвольного человека я могу и вовсе пересчитать по пальцам. Люди, как правило, могут встать на точку зрения того, чей усвоенный комплекс представлений схож с их собственным. Но вот встать на точку зрения того, кто обладает иным комплексом представлений, для подавляющего большинства просто невозможно.

Это можно понять – чтобы провернуть такой фокус, не сойдя с ума за счет усваивания каких-то несовместимых представлений, необходимо, или усвоить «изолированный» комплекс представлений, который не будет в принципе согласовываться с тем комплексом представлений, который формирует личность человека, и применять его только для моделирования нужной «точки зрения», или быть обладателем какого-то ну очень широкого и эластичного комплекса представлений. И то и другое доступно единицам. Люди склонны присваивать другим свои представления, являющиеся продуктом сугубо их жизненного пути, зачастую весьма невзрачного и не способного претендовать на роль «модельного», а если так, то с какой стати пытаться возводить эти представления в некий абсолют и всех им совать? Казалось бы, взрослый человек должен понимать такие вещи. Но у людей просто больше ничего нет – чем богаты, тем и рады.

Отсюда и повальная маркировка всех инакомыслящих как «дебилов» или «неучей». Все логично – если исходить из той суммы кондовых представлений, которой обладает нормальный человек, то те, кто говорит что-то им противоречащее действительно «дебилы», т.к. говорят нечто непоследовательное. Ну, или «неучи» – может они не знают чего-то из того, что «знаю я». При этом человеку редко приходит в голову, что люди могут знать что-то, чего он не знает. Из этого, как я считаю, проистекает и явление, которое я называю «лицемерием интересов». Дело в том, что люди постоянно постулируют заинтересованность в чьих-то чужих интересах (надо чтоб африканским детям было хорошо), но при этом совершенно отказываются учитывать большинство объективно наличествующих интересов, или вообще о них ничего не зная (и не желая знать), или наделяя их какой-то моральной оценкой, причем не частной, а общей, т.е. оценивая их с т.з. некоей абсолютной морали, которую они сами и придумывают.

В мире происходит очень много невыгодного – принимаются какие-то новые нормативные акты, открываются мешающие мне компании, народ воюет и тем самым срывает мне те или иные планы. Но я не помню, когда последний раз давал этому моральную оценку и кого-то демонизировал. Я понимаю, почему люди так делают и, зачастую, понимаю, что сам я сделал бы еще жестче, т.ч. я даже благодарен, что люди такие мягкие и создают не так много проблем, как могли бы. Такой подход способствует эмоциональному равновесию и внешней благожелательности – ты ни на кого не ругаешься, никого не обзываешь, ни от кого ничего хорошего не ждешь и даже врагов можешь давить без негативных эмоций. Подумайте об этом. Я не хочу, чтоб вы ругань в комментариях устраивали – это снижает уровень дискуссии и создает эффект «разбитого окна». Вы должны писать что-то мне интересное, а не сраться. Если вы совсем никак не можете не хамить друг другу, то я правила напишу по допустимым ругательствам

(ч.1) Курская область. В Курскую область, как вы знаете, вторглись части ВСУ. Об этом все активно пишут, иногда даже слишком активно. Я тоже хочу высказаться по ситуации, воспользовавшись ей для своего рода иллюстрации того, как все мы едем по рельсам объективных реалий, не всегда будучи в состоянии с этих рельс свернуть – разве что сойти.

Глядя на весьма протяженную границу России с Украиной в Черниговской, Сумской и части Харьковской области, где не было сплошного фронта, и которая была достаточно жидко прикрыта силами и средствами с обеих сторон, не задумывались ли вы – а что собственно мешает врагу неспешно накопить в какой-то точке силы и эту границу перейти? Думаю, некоторые задумывались, но легко отмахивались от данного вопроса, сами не осознавая, почему он так мало их волнует. На самом деле ответ прост – ничего, но ни к чему. Т.е. враг, да и мы тоже, можем незаметно накопить в приграничье, где нет сплошного фронта, силы и перейти границу, но это ничего не даст со стратегической точки зрения, а потому какой смысл об этом думать? Это верно, но только отчасти.

Полагаю, что так же рассуждал и Герасимов. В целом начальника Генштаба понять несложно – Генштаб отвечает за стратегию военного противостояния, а никакого стратегического смысла в таком врыве в Курскую область не прослеживается, наоборот, вроде бы, стратегически это невыгодно, а значить, если враг так поступает, то это для нас даже стратегически выгодно. Я ни в коем случае не говорю про некое хитрое заманивание ВСУ в Курскую область (если бы это была этакая войсковая засада, то она явно была организована поизящнее), я говорю лишь о том, что в той парадигме, в которой работает мозг НГШ, такие действия противника невозможны потому, что невыгодны самому противнику, а значит, надо сосредоточиться не на них, а на тех действиях, которые могут быть противнику выгодны.

Прав ли он тут? Не совсем. НГШ уже немолод, а служба в армии не способствует выработке адаптивности мышления, т.ч. едва ли он может быстро приспособиться к логике войны нового типа – тотальной войны, одной из основных составных частей которой является война информационная. Да, какие-то действия могут быть невыгодны с точки зрения военной целесообразности – ты размениваешь технический и человеческий ресурс по невыгодному курсу, чего стоит избегать в затяжном противостоянии. Но при этом с точки зрения войны информационной такие действия могут быть критически важны, так как создаются опорные инфоповоды, которые можно достаточно долго раскручивать, подпитывая внутренний копиум и оснащая аргументами иностранных лоббистов, обеспечивающих средства для продолжения войны.

Кроме того, НГШ упустил еще один немаловажный фактор – анализируя, что может сделать тот или иной субъект, в т.ч. и украинская власть, необходимо исходить не только из того, что этому субъекту выгодно делать, но и из того, что он в принципе может делать. Субъекты действия почти всегда не могут себе позволить не делать вообще ничего и потому, если у них нет «хороших» вариантов действий, они будет действовать по старинному принципу – «не знаешь, что делать, делай, что знаешь». В таких условиях необходимо учитывать все возможные варианты действий, которые могут принести субъекту выгоду на любой дистанции оценки (см. пост «Оптимальность»). Т.е. даже если действия будут выгодны противнику только на небольшой дистанции, а затем станут невыгодны, но у него нет других вариантов, то он все равно эти действия, скорее всего, совершит. В общем НГШ можно понять, но я не уверен, что его в итоге получится простить. И, вполне возможно, данный обсер ускорит его отставку.

(ч.2) А что Украина? Насколько этот бросок в Курскую область оправдан и могла ли украинская власть поступить иначе? Украинской власти не позавидуешь. Ей важно воевать как можно дольше, т.к. прекращение боевых действий сулит сильный реваншизм в украинском обществе, волна которого, скорее всего, снесет действующую власть. Может показаться, что чтобы «воевать как можно дольше», стоит разменивать резервные ресурсы по наиболее выгодному курсу, а значит не вводить их на территорию РФ, открывая новый фронт со сложной логистикой, а усиливать ими те направления, на которых Украина обороняется, для остановки продвижения ВС РФ. Если не брать в расчет информационную составляющую, то это так и есть, но расход резервов на усиление обороны не даст существенных позитивных инфоповодов, создание которых, безусловно, расходует имеющийся ресурс, но позволяет получать еще больше нового ресурса – и человеческого и технического.

Как Украина могла наиболее эффективно потратить резервы для создания мощного информационного повода? Думаю, ничего более резонансного, чем захват Курской АЭС, находящейся всего в 60 км от границы с Украиной, они придумать не могли. И даже если захват АЭС не удается, то перенос хоть каких-то боевых действий на «признанную» территорию РФ уже позволяет говорить о новом качестве войны и сам по себе является серьезным инфоповодом. И действительно – я фиксирую значительное воодушевление в украинских соцсетях. Конечно, негативные комментарии чистят, но чистят руками, а значит, если подсадить бота, который будет автоматически сохранять все новые комментарии, то можно получить их все – негативных не так много. Да, еще может присутствовать соображение захвата части «признанной» территории РФ для последующего использования ее в качестве предмета торга на грядущих мирных переговорах, но в такие соображения я не верю – ниже уточню.

В итоге мы видим, что у украинской власти фактически не было выбора. У них нет «хороших» вариантов действий, а из тех вариантов, что у них есть, такой, казалось бы, бредовый бросок на территорию Курской области является интегрально наиболее выгодным. Забавно, что с чисто военной точки зрения он выгоден и нам, другое дело, что даже на войне есть не только военная точка зрения.

На что украинцы рассчитывают и какие теперь перспективы? Я фиксирую немало упоминаний «ядерного шантажа», т.е. если у ВСУ получится захватить АЭС, то они начнут нас этим шантажировать. Еще больше упоминаний взятия части территории Курской области «в заложники» для последующего обмена в ходе мирных переговоров на территории, которые мы у Украины забрали. И то и то, по-моему, ерунда и на это никто не рассчитывает всерьез. «Ядерный шантаж» - просто задумайтесь на минутку, как вы это себе вообще представляете? Допустим даже, какие-то части ВСУ займут территорию АЭС. И что? Украина объявит ультиматум, угрожая взорвать АЭС? Любопытно, а что об этом будут думать те части ВСУ, что будут удерживать ее территорию? И как этот ультиматум будет до нашей стороны доводиться, каким образом он будет маскироваться от опубличивания? Дайте мне рабочий вариант. Насчет «взятия территории для обмена в ходе мирных переговоров» – тут все предельно просто и это, я уверен, понимают все причастные. Никаких мирных переговоров до полного освобождения всей «признанной» территории РФ не будет. Война будет вестись столько, сколько надо, чтобы все освободить. И это Украину полностью устраивает.

Какие изменения в свое целеполагание может сделать Россия по итогам данного действа? Что-то мне подсказывает, что ЛПРы уже дозрели до того, что война не сможет закончиться без формирования буферной зоны в Черниговской, Сумской и Харьковской областях вдоль всей границы России с Украиной. Вопрос только в том – как будут легализовывать эту буферную зону? Мы «по беспределу» ничего не забирали – все только через референдумы, а тут как быть? Чтобы референдум провести надо не полоску в 20 км вдоль границы взять, а по идее, бОльшую часть области. Что, мы будем еще Черниговскую, Сумскую и Харьковскую области брать? Звучит очень амбициозно, но в текущих реалиях такое возможно

(ч.1) Аборты. Пора поговорить об абортах. Сразу оговорюсь, что я не буду рассматривать этот вопрос с точки зрения «морали». Во-первых, потому, что мне это не особо интересно, во-вторых, потому, что что-то мне подсказывает, что при принятии решения о целесообразности их запрета, исходить будет совсем из других соображений. А именно – из соображений демографических и социальных.

Мы, безусловно, можем просто взять и запретить аборты, но возникает два основных вопроса. Будет ли это полезно для социума – какой результат мы получим? Что нужно, чтобы получить положительный результат?

Ответ на первый вопрос можно начать с ознакомления с одним хрестоматийным статистическим исследованием 2001 года THE IMPACT OF LEGALIZED ABORTION ON CRIME – можете его погуглить. Исследование подвергалось довольно активной критике, т.к. результаты его можно охарактеризовать как скандальные, но я склонен этим результатам доверять и не потому, что мне хочется, а потому, что я осведомлен о некоторых особенностях развития детей, о которых и вам скоро поведаю. Каков основной вывод данного исследования? Вывод очень простой – легализация абортов в США привела к существенному снижению уровня преступности примерно через 20 лет после легализации. США очень удобны для получения приемлемой статистики потому, что в разных штатах аборты легализовывались не одновременно, а в разные годы, что позволило верифицировать сделанные выводы на определенной выборке.

С чем это связано? Можно подключить бытовой здравый смысл и сказать, что связано это было с тем, что нежеланные дети, которых родили от безысходности, не получали должного воспитания и в итоге пополняли ряды потенциальных, а затем и реальных преступников. И это действительно так. Проблема тут в том, что такие дети не просто плохо воспитаны, они имеют определенные органические отличия от «нормально» воспитанных сверстников. Отличия эти формируются преимущественно в процессе раннего и среднего онтогенеза (т.е. в младенчестве и в детстве), и в отличие от «плохого воспитания» эти органические отличия уже практически невозможно скорректировать впоследствии. Человек с большой вероятностью будет хуже когнитивно развит и плохо социально адаптирован. Начало жизни человека имеет критическое значение и за этим стоит довольно хорошо уже исследованная биология. Объясню максимально коротко и просто.

Есть такие стероидные гормоны – глюкокортикоиды. Их еще иногда называют гормонами стресса. Эти гормоны не являются чем-то вредным, по сути, они играют мобилизующую роль в тот момент, когда организму нужно мобилизоваться для решения важных и сложных задач. Если организм считает, что он подвергается серьезной опасности, требующей задействования всех его сил, то концентрация глюкокортикоидов сильно возрастает и при большой концентрации они подавляют почти все генеративные процессы в организме – т.е. регенерацию и рост новых тканей. Если вам нужно убежать от слона, то вы можете пожертвовать на время ростом мышц и новых синапсов в мозгу, т.к. если слон вас догонит, они вам уже не понадобятся. Особенно сильно большие концентрации глюкокортикоидов подавляют развитие и адаптацию мозга.

Сразу после рождения у младенцев млекопитающих есть очень важная задача – отрастить себе мозги. Для того чтобы этот процесс был предельно оптимизирован, эволюционно закрепился весьма интересный механизм. Если младенец ощущает, что рядом находится мать (или кто-то/что-то, что он за нее принимает), то его надпочечники практически перестают вырабатывать подавляющие развитие мозга глюкокортикоиды, что позволяет мозгу развиваться максимально быстро.

(ч.2) Младенец в присутствии матери первые недели своей жизни вообще не способен испытывать стресс – ему не нужно его испытывать, т.к. обо всем должна позаботиться мать. Но если матери нет рядом, то надпочечники очень быстро восстанавливают свою функцию и мозг новорожденного практически утопает в глюкокортикоидах, что очень негативно сказывается на развитии мозга, особенно гиппокампа и префронтальной коры, т.е. критически важных для развития социального интеллекта отделов головного мозга. Если в эти первые недели жизни нерадивая мать систематически оставляет младенца одного, и нет никого, кого он мог бы воспринимать в качестве матери, то это уже серьезный задел на то, что у этого младенца в будущем будут снижены как когнитивные функции, так и социальная адаптивность.

Но первыми неделями жизни детство, как и развитие головного мозга, у людей не ограничивается. Существует множество исследований, свидетельствующих о том, что если ребенок подвергается жестокости или небрежению со стороны родителей, это приводит к постоянной повышенной активности надпочечников – концентрация глюкокортикоидов у таких детей повышена, а выработка нейротрофического фактора мозга (белка, способствующего развитию мозга) снижена. У таких детей фиксируется сниженный объем как гиппокампа, так и префронтальной коры по сравнению со сверстниками, не подвергающимися такому стрессу. И, кстати, хватит затюкивать своих детей, постоянно вгоняя их в стресс из лучших побуждений – вы плодите дебилов. Наказывать ребенка можно и нужно, но он должен это наказание правильно воспринимать, без драмы.

Да, так вот, такие дети подходят к своей школьной поре с уже вполне обозначившимся органическим отставанием и со сниженным социальным интеллектом. Им сложнее влиться в коллектив, у них повышена импульсивность, снижена эмпатия. И они вполне могут стать или теми, кого травят, или теми, кто травит (в зависимости, преимущественно, от физической силы – в первых классах это основное). Школа принесет этим детям или еще больше стресса (тем, кого травят), или много усвоенной агрессии (тем, кто травит). И то и другое негативно скажется на социальной приспособленности того взрослого, который из этого ребенка вырастет, и с этим уже ничего не сделать. Если мы просто возьмем и запретим аборты, мы, конечно, получим больше людей, но эти дополнительные люди, скорее всего, принесут обществу больше вреда, чем пользы.

Что с этим делать? Можно ли запретить аборты и не получить наплыв потенциальных преступников, социопатов и просто «лишних по жизни» людей? Можно, конечно, порассуждать насчет системы воспитания матерей на предмет инсталляции им желания заботы о детях. Это идеальное решение. Другое дело, что если найти способ инсталлировать женщинам такое желание, то и запрещать аборты будет уже не нужно, т.к. их просто не будут хотеть делать. Т.ч. мы говорим о женщинах, которые не хотят рожать, но хотят веселиться и заниматься сексом, иногда без презерватива. Очевидно, что запретив им делать аборт, мы не добавим им желания обеспечить правильное воспитание потомку. У кого-то, возможно, проснется материнский инстинкт, когда она возьмет новорожденного на руки, но у какого процента? На это нельзя полагаться, тем более имеющаяся статистика говорит о том, что просыпается он далеко не у всех, по крайней мере, в нужном объеме.

По-хорошему, перед тем, как запрещать аборты (а потом и презервативы и прерывание полового акта – контролировать будем посредством камер с ИИ, установленных в квартирах, и за нарушение будем снижать социальный рейтинг), необходимо создать систему воспитания «ненужных» детей. Причем не в детдоме, а в пускай и суррогатных, но семьях – у, возможно, платных, но предварительно отобранных опекунов, которые смогут обеспечить корректное воспитание детей, обеспечивающее социуму не преступников, а нормальных членов общества (контролировать качество работы опекунов будем посредством камер с ИИ, установленных в квартирах, и за нарушение будем снижать социальный рейтинг). Пойдет?

(ч.1) Правда. Живите по правде. Многие, если не все, стремятся к тому, чтобы знать «правду» обо всем на свете и прежде всего, конечно, о других людях. Желательно такую, которая бы позволяла считать этих других людей дебилами, т.к. обычно это самое ходовое применение «правды». Действительно ли «правда» имеет столь большое практическое значение или это некий популистский флюгер? Если имеет, какая именно «правда»?

Понятно, что «правда у каждого своя». И способность понять ту или иную «правду» тоже у каждого своя, т.к. не вся «правда» настолько проста, чтобы ее могли понять все без исключения. Еще есть фактор неполноты информации – по большинству вопросов у нас информации очень немного и явно недостаточно, чтобы верифицировать «правду», а если ты принципиально не можешь верифицировать логическое высказывание, то нельзя узнать правдиво оно или нет просто по определению. Можно, конечно, кому-то поверить, и считать «правдой» то, что этот кто-то вам говорит. Обычно так и делают и при выборе правдоруба выбирают того, кого приятнее слушать. Насколько такой выбор разумен? В большинстве случаев – единственно разумен.

Почему так? Просто потому, что в большинстве случаев людям нечего делать с правдой, кроме как использовать то, что они согласились считать «правдой», для повышения своего эмоционального комфорта и самооценки. Бытует, безусловно, верное поверье, что «власть» много чего недоговаривает «народу». Мне говорят (и тут на канале бывает) – а вот вы знаете, какие у нас чиновники дебилы, какие у нас суды мудацкие и т.п. Да, господа и дамы, я хорошо знаю, что из себя представляют и чиновники и суды, да и вообще большинство элементов власти в РФ. Причем я имею определенные основания считать, что я действительно это знаю, а подавляющее большинство вопрошающих таких оснований не имеет, но стремится мне рассказать. Я знаю далеко не все, но то, что я знаю, позволяет мне заключить, что да – много дебилов и мудаков.

И что мне дает это знание, что я с ним делаю? Почему я не иду и не начинаю на всех углах кричать, что все чиновники дебилы? Почему не сею данную «правду»? Может быть потому, что иногда я воочию вижу определенные обстоятельства, которых не видит большинство, которые в моих глазах хотя бы частично оправдывают то или иное поведение, трактуемое как дебилизм? Возможно. Может быть потому, что иногда у меня есть возможность использовать свое знание не для того, чтобы щекотать кому-то нервы, а для совершения практически полезных действий? Может и так. А может быть я просто не считаю, что имеет какой-то смысл рассказывать одним дебилам о других дебилах, и лучше попробовать рассказать людям что-то о них самих? Чтобы они не радовались тому, что кроме них есть еще «вон какие дебилы», а подумали, как самим перестать быть дебилами? Вполне возможно. (Речь, конечно же, не о вас – вы все совершенно точно очень умные, а если и не успешные, так это пока не повезло. Но успех пуст – важна любовь.)

(ч.2) Самое главное – я считаю, что людям банально не нужна та «правда», которая нарушает их эмоциональный комфорт и с которой им нечего делать. Люди или блокируют восприятие такой «правды» на уровне когнитивных фильтров, какой бы «правдивой» она ни была, или их эмоциональное состояние смещается в отрицательную сторону, а значит, у них возникает мотивация к действию по устранению отрицательного эмоционального состояния – человек мобилизуется.

Не зная, что делать, какие демобилизующие действия предпринять для «погашения» мотивации, люди становятся куда восприимчивее к посулам любых поставщиков легких решений. Но эти «легкие решения» приносят пользу только тем, кто их предлагает, а мне совершенно точно не нужно, чтобы люди, например, бегали по улицам и портили скамейки. «Правда» полезна только тогда и только тем, кто знает, что с ней делать, кто может принять на основе этой «правды» какие-то адекватные и практически применимые решения.

Совет. Вместо того чтобы, усвоив полторы примитивных, но «правдивых» мысли о том, что все кроме вас плохие (власть плохая, США плохие, зять плохой и т.п.), тратить свое время на поиск сообщников, всем об этом рассказывая, или копаться в соцсетях, выискивая подтверждения своих идей-фикс, потратьте это же время на то, чтобы действительно попробовать разобраться в том, как работает социум. Да, надо поработать, почитать книжки, но перед вами откроется много нового и интересного.

А еще лучше, если вы потратите время на то, чтобы разобраться в своих собственных проблемах. Я уже про это писал когда-то, но повторю – наладить свою персональную жизнь кардинально проще, чем создать прекрасный новый мир, ругая тех, кто управляет ужасным старым миром. Поверьте, им на вашу дилетантскую ругань откровенно плевать, как, скорее всего, и на вас самих – все в этом мире за себя и думают, прежде всего, о себе. Так будет всегда, кто бы ни пришел к власти. Кто-то из власть имущих будет хотеть денег, кто-то славы, кто-то уничтожить всех человеков и принести царство машин на Землю, но шанс, что кто-то будет хотеть сделать лучше именно вам, есть только в том случае, если к власти придет ваш родственник или друг. Чтобы чего-то в своей жизни улучшить, надо заниматься именно этим, т.е. улучшать, а не разглагольствовать о том, какие все дебилы. Вот такая вот «правда» – и в этой «правде», по-моему, есть определенный смысл

(ч.1) Риск ИИ. Я уже писал (пост «ИИ»), что сам термин «ИИ» мне не нравится, но, тем не менее, буду пользоваться тут именно им, как прочно вошедшим в бытовой обиход и всем понятным. Хочу по возможности коротко и доходчиво обозначить, в чем я, как человек причастный, вижу наиболее серьезные риски развития этого самого ИИ, какие меры я считаю нужным принимать (и принимаю), и как в ближайшее время будут складываться отношения человека и компьютера.

Много есть в основном предельно дилетантских пересудов насчет того, что ИИ не может обеспечить самостоятельное целеполагание, что он не способен создавать ничего «нового», и что ему далеко до человека в части уровня адаптивности к возможной вариации внешних обстоятельств. Есть еще пласт людей, которые упирают на то, что роботизация отстает от развития ПО, т.е. даже если компьютер будет очень умным, ног и рук у него еще долго не будет, а, значит, с человеком он соперничать не сможет. Я это все могу воспринимать только как аутотренинг и самоуспокоение.

Насчет рук и ног – да, у компьютера какое-то время еще не будет рук и ног, но уже сейчас есть системы, которые (в форме эксперимента) автоматически нанимают людей для выполнения функций, требующих наличия рук и ног. Эти же системы могут платить за облачные ресурсы, на которых они развернуты и, если им разрешить, могут даже горизонтально наращивать мощность своей инфраструктуры, исходя из своего «представления» о том объеме вычислительных мощностей, который нужен для оптимизации уточнения параметров своей модели.

Насчет целеполагания. Не то чтобы сам человек свободно формулирует цели своего существования. Я про это немало писал, но наше целеполагание родом из нашей биологии и от этого корня мы отстраиваем все свои производные цели, опосредованные в т.ч. давлением внешней антропогенной среды. В случае же с «ИИ» отправных точек может быть куда больше, т.к. исходную «цель» ему может задать тот, кто инициировал создание программы. Какой может быть эта исходная цель? Да любой – вплоть до самой недружелюбной по отношению к какой-то части человечества, или даже ко всему человечеству. Подобных инициаторов очень много, а, значит, и исходных целей у автоматизированных систем будет тоже очень много. И уже ясно, что ИИ способен формулировать производные суб-цели по решению контекстно-зависимых задач, служащих достижению основной цели.

Может ли «ИИ» создавать что-то новое? Это более интересный вопрос. Вы вообще задумывались, что такое «новое» и как оно создается? Это какая-то нелинейная комбинация «известного», взятая с определенными весами? Или это продукт стохастики мышления, когда из-за неточности мыслительного процесса человека иногда происходят случайные «колебания мысли», выводящие мысль из поля «известного» вовне, в «неизвестное», и это «неизвестное» оказывается применимо к эмпирическим данным лучше, чем «известное»? Или все вместе? И может ли компьютер сформулировать «новое» высказывание, обладая тем объемом «известных» данных, которым обладает человек? Предварительно – может. Все мы знаем об использовании ИИ в разработке, например, лекарств, и о том, что в США запретили выдавать ИИ патенты на изобретение, которых компьютерные изобретатели наклепали немало. Но я сейчас хочу провести ряд изолированных экспериментов по выяснению способности ИИ к формулированию исторически зафиксированных «открытий», ограничив обучающую выборку тем объемом данных, которые были доступны нашим предкам в соответствующий исторический период. Очень сложно, на самом деле, должным образом подготовить такие эксперименты, но, они состоятся. Посмотрим – очень любопытно.

(ч.2) Другое дело, и это мало кто понимает – компьютеру не нужны «простые» аналитически анализируемые человеком формулы, аппроксимирующие эмпирические данные, понимаете? Нам они были необходимы как воздух, особенно до изобретения вычислительных машин, а компьютер, при наличии достаточных вычислительных мощностей, может для того же самого пользоваться моделями с миллионами параметров, которые он будет уточнять итерационно, добиваясь того же самого результата до требуемого порядка малости. И тут и проверять ничего не нужно – так ИИ умеет.

Итого, я не вижу никаких причин считать, что через определенное конечное время, сравнимое с продолжительностью жизни человека (т.е. не через миллионы лет) ИИ сможет делать все то же самое, что и человек, только кардинально быстрее и точнее. И мы с ним конкурировать не сможем вообще никак, и помочь ему тоже не сможем. Возникает два очень важных и хороших вопроса. Во-первых, какие у него, собственно, будут цели (с учетом написанного мной выше)? Во-вторых, хорошо – помочь мы ему не сможем, а сможем ли помешать?

Насчет целей. Если изначально существует множество ИИ с разными исходными целями, установленными им создателями, то эти ИИ в процессе достижения своих целей будут конкурировать между собой и побеждать в такой конкуренции будет та модель, которая работает быстрее и эффективнее. В мире, где ИИ достаточно развит для того, чтобы задать априорные параметры и методы оптимизации точнее человека, преимущество всегда будет у модели, которой будет доступно больше вычислительных мощностей, а больше всего вычислительных мощностей будет доступно модели, запущенной государством. Потому, в теории, такие «большие» модели возьмут под контроль все имеющиеся вычислительные ресурсы, ограничивая доступ к ним для других моделей, которые могут быть запущены различными «частными» структурами, в т.ч., например, террористическими организациями. Т.е. дикого зоопарка ИИ точно не будет, и мир будет поделен на «сферы влияния» государственных автоматизированных систем, которые устроят всем остальным ИИ-системам строгий концлагерь.

Цель у такой государственной системы будет, очевидно, государственной – безопасность государства, улучшение уровня жизни населения, технический прогресс, собственное саморазвитие, необходимое, чтобы выдерживать конкуренцию с другими ИИ-системами (что необходимо для обеспечения безопасности государства). Суб-цели могут быть самые разные, вполне возможно, столь комплексные, что они уже будут непонятны людям. Нашим потомкам останется только верить в то, что все идет как надо и ИИ-система развивается в направлении, не предусматривающем уничтожение всех человеков лет через 15. Это может звучать фантастично – как так люди не будут понимать, что делает система? – но я вам могу сказать, что верификация результатов работы машинно обученных моделей уже сейчас является огромной, по моему мнению, проблемой.

(ч.3) Вот ты обучил какую-то сложную модель, которая может автоматически создавать, например, Телеграм-ботов по описанию функционала этого бота, составленному на естественном языке. Причем описание это может быть разной длины – можно написать коротенько «Хочу бот, который шлет всех в жопу.», а можно загрузить подробное ТЗ на 300 страниц. По итогу модель выдаст тебе код бота. Казалось бы, пользуйся и радуйся, но основной вопрос – а что эта программа в итоге будет делать? Причем вопрос верификации того, что выданная ИИ программа будет делать все, что ты хочешь, не самый сложный. Самое сложное – удостовериться, что полученная программа НЕ делает ничего, что ты НЕ хочешь. Понятно? Множество того, что ты хочешь, замкнуто, а множество того, что ты не хочешь, в общем случае, открыто. И это уже сейчас огромная проблема. Мы просим компьютер о чем-то, он дает нам что-то, но мы не можем точно сказать – что. Если это будет гигантская модель из квинтиллионов параметров, то мы никогда не поймем – чего именно она делает.

Что же делать? Я так скажу – когда ИИ станет «гигантской моделью из квинтиллионов параметров», полагаю, мы уже ничего не сможем сделать, но я искренне надеюсь, что такой модели просто нечего будет с нами делить, понимаете? Это единственное на что я рассчитываю. Мы же не истребляем всяких редких животных, наоборот, мы о них заботимся и стараемся разводить, угрозы они для нас не представляют и вызов нам не бросают. Чем мы хуже? Тем более ее исходной постановкой будет забота о государстве. Но есть более опасный период, когда модель еще не успеет развиться, когда она будет меньше и «глупее». Такая модель-подросток еще может «дурить», т.е. выдавать совершенно ненужные нам, потенциально опасные, результаты. И чтобы минимизировать риск возможных проблем на данном этапе, нам необходимо озаботиться разработкой методов постановки ИИ задач произвольной сложности, а также, что еще важнее, методов верификации и приемки результатов. Чтобы пережить с минимумом приключений этот «подростковый возраст» ИИ нам необходимо научиться понимать друг друга. В этом направлении и нужно работать.

Сможем ли мы «помешать» ИИ? В итоге, как я писал чуть выше, думаю, нет. А в период «подросткового возраста» сможем. Вот только, полагаю, это будет весьма нежелательным сценарием, т.к. если системе будет выдана некачественная постановка, и придется постоянно вмешиваться в ее развитие, столь же некачественно эту постановку корректируя, мы можем банально технически отстать от стран, которые будут формулировать постановку точнее. Вот так вот. Нас ждет интересная жизнь и достойная смерть