Галина Илюхина (лито Пиитер) задала домашнее задание своим семинаристам — описать в стихах картинку. У меня получилось вот что (разумеется, это не для публикации на сайте Поэзия.ру, но сама по себе идея подобных «разминок» интересна, и надо бы её у пиитерских литошников позаимствовать).

Подпись к картинке:

О Мона Лиза, Лизавета,
Я помню: в Лисий* с Ленсовета**
В обворожительной красе
Бежала ты, сомненья сбросив
(И каблучки Gianvito Rossi), в
Нейлоне Gucci по росе.

И в этой августовской гуще
Ты в Nina Ricci, в беже Gucci
Казалась издали босой
И трав стопами не касалась,
И жизнь сама тебе казалась
Сплошною белой полосой!

_____

* Лисий Нос — район на отшибе СПб.
** Улица в центре города.

Татьяна Котова — о «трёх Танях» и псковском поэте Артёме Тасалове.

Когда мы втроём, три Тани, сели к нему в машину на заднее сиденье, он возмутился:

— Так, это уже перетанит! 😂

— Эта книга мне нравится. Много было. Эта нравится.

Я что-то отвечал о том, что, действительно, в этой книге собрано всё лучшее и всеми любимое, что написано им, начиная с 1962 и по 2022, и разложено по годам. А он всё держал книгу, по-отечески поглаживая обложку, будто с минуту-другую размышлял, отдать ли её мне или всё же не отдавать.

— Да, с шестьдесят второго. Совсем недавно. Хорошо, что время идёт так быстро.

Потом он раскрыл книгу на титуле и написал:

«Александру — книга, которая мне самому нравится. 25. XII. 23. А. Кушнер».

Это было вчера, до его выхода к микрофону. Поговорить ещё раз, после и подольше, не получилось. Никогда не откладывайте на потом. «Потом» может не получиться. Его может не случиться вообще. Не произойти этого «потом». Теперь, когда это «потом» закончилось, слава Богу, хорошо, можно об этом написать.

Долго не начинали, потому что не все из выступающих лауреатов премии «Молодой Петербург» успели к началу. В город, как следовало из новостей, прилетело Большое Начальство, по причине чего центр — у пересечения Невского и Садовой — был наглухо перекрыт. Потом, по той же причине, более получаса прождали скорую.

В президиуме дружески (действительно, дружески) болтали двое непримиримых. Председатель СП СПб с председателем СПб отделения СП России. Третьим был Евгений Антипов, хорошо известный на Поэзии.ру «с плохой стороны» — автор цикла эссе о Толстом, встреченных нашими «толстовцами», мягко говоря, в штыки. Четвёртым — Ахматов.

В маленький зал огромного дома на Итальянской набилось множество. Повисла духота, которую собравшиеся до поры до времени как-то не замечали. Начали, спустя сорок минут после запланированного, как водится, с приветственных спичей — двух председателей и иже с ними Антипова. Ахматов вёл. От приветствий перешли к награждениям лауреатов и их ответным речам и стихам. Кушнера оставили на потом.

Прошёл ещё час. Люди толпились в дверях, на выходе из одного зала в другой, где стояли фуршетные столики. Когда, наконец, Кушнер вышел к микрофону, в маленьком зале со стульями негде было не только присесть, но и привстать. Своё место, рядом с классиком и его супругой, я уступил — было кому из опоздавших, сидеть в чьём присутствии, в общем, некомильфо, не только в силу разницы в возрасте, но и прочих разниц.

— По-моему, здесь очень славная атмосфера, — начал Кушнер. — Здорово придумано.

Нет, он вовсе не иронизировал по поводу «атмосферы», она и впрямь была славной.

— Ну, что мне делать? Ну давайте я прочту два стишка — одно старое, а другое новое.

Он читал… чем дальше, тем тише, тем неразборчивей, и в зале становилось всё тише, тише, пока не стихло совсем. Кушнеру (это я потом, посмотрев на записи, понял) стало плохо где-то на середине второго стихотворения. Но он дочитал. До конца, до последней строчки, до последнего слова, до точки и облокотился на стол.

Сначала никто, даже сидевший рядом Ахматов, не понял, что что-то пошло не так. Что что-то уже случилось. Потом (вот тут ему, этому «потом» самое место) рассуждали: надо было выпустить Кушнера первым, ибо не мальчик.

Его подхватил Ахматов. То есть в буквальном смысле не дал упасть.

— Врача! Есть врач?! Скорую!

В шесть пар рук Кушнера уложили на диван, раскрыли окна, освободили место вокруг, обмахивали календарями и чем-то, что под руки подвернулось, тянули свои валидолы и что-то ещё, что там у них, стариков, ещё запрятано по карманам и клатчам на подобные случаи.

— Скорая? — спокойный и уверенный голос жены. — Пожилой человек потерял сознание. Кушнер, Александр Семёнович.
— Скорая! — громогласный бас Орлова. — Пожалуйста, скорее, это известнейший поэт!

Прошло полчаса, пока по встречающим Большое Начальство питерским пробкам во двор на Итальянской приехала скорая. Чёрт знает, что за эти полчаса могло произойти. Наконец, Кушнеру стало легче. Он сел, стал говорить и даже шутить.

Милый старик, как же ты всех напугал. Здоровья Вам, Александр Семёнович.

Не откладывайте на потом. Его может не получиться, не случиться, не произойти.

На сайте Дома Писателей СПб приятное упоминание Поэзии.ру (это по поводу церемонии вручения премии Молодой Петербург) в славной компании известных в Питере людей: Владимира Скворцова («Невский Альманах»), Киры Грозной («Аврора»), Михаила Вэя (организатора многочисленных питерских литературных фестов) и, что особенно приятно, скрипача Мариинки — Алексея Крашенинникова (владельца «Краш-клуба» — организатора питерских лекториев Михаила Кукина по Брейгелю и культурологии).

«Хочу сказать несколько слов о гостях церемонии. Среди зрителей были замечены те, кого стоит упомянуть, например, Владимир Степанович Скворцов, редактор журнала «Невский альманах», Александр Питиримов, редактор сайта «Поэзия.ру», писатель-прозаик Сергей Носов, Михаил Иванович Вэй, скрипач Мариинского театра Алексей Крашенинников, Кира Грозная, редактор журнала «Аврора», и другие интересные люди».

Странно: подписчики не только не разбрелись за время нашего отсутствия, их даже прибавилось. Ну, раз вы ещё здесь, мы продолжим. Поговорим о поэзии. Но не как о художественном творчестве, а как об особой форме психотерапии.

Поэзиотерапия — есть такой термин в клинической психологии. Ничего удивительного. Во-первых, все мы — и пишущие, и читающие поэзию, немного...

Во-вторых, метод библиотерапии (лечебного чтения) предложил еще сто лет назад Бехтерев. Действие его состоит в том, что, читая художественную литературу, мы всегда
сопереживаем героям, становимся соучастниками событий, радуемся и пр., и пр. Так отчего бы не поискать и поэтическое решение задачи оптимизации своего психоэмоционального состояния или не попытаться зафиксировать себя в неком (хотелось бы — в приятном) состоянии посредством поэзии? В сборнике научных и методических работ сотрудников кафедры клинической психологии РПГПУ им. А. И. Герцена (СПб, 2006) опубликована статья С.П.Семенова «Поэзиотерапия. Теоретическая основа и некоторые частные методики». Попробуем, вникнув в специфику предмета, разобраться, чем же мы, наслаждаясь поэтической организацией речи (собственной или чужой), фактически занимаемся. Семенов выделяет семь типов поэзиотерапевтического поведения, подкрепляя их примерами из классиков — Некрасова, Баратынского, Ахматовой, Майкова, Апухтина, Есенина, Маяковского (излишне напоминать, как в свое время психанули двое последних). Не углубляясь в дебри семи моделей Семенова, остановимся на трех, как представляется, наиболее интересных типах поэтического решения состояния человеческой (авторской в данном случае) психики.

Часто мне приходилось слышать: не нужно отождествлять автора с его лирическим героем, даже если стихотворение написано от первого лица. Тем более, если речь идет не о лирическом герое поэта-интроверта, а о литературном персонаже. Не тут-то было. Семенов более убедителен в своих выводах, нежели поэты, заявляющие: мол, я не я, и рожа не моя, а этот «я» — «лирический герой».

Первый тип, по Семенову, состоит в изживании какой-либо душевной проблемы путем ее ясного определения, то есть завершения гештальта. В качестве примера Семенов приводит стихотворение Некрасова «Зеленый шум». К черту Некрасова, обратитесь к собственному творчеству, господа поэты, начиная с пубертатного возраста: сколько раз ваш «лирический герой» закрывал ваши гештальты? У многих — едва ли не в каждом стихотворении закрывается по гештальту. Большинство же из пишущих циклы стихов заняты именно этим: завершение цикла непременно завершает гештальт. И проблема, и тема исчерпаны.

Второй тип решения проблемы сводится к укреплению, к утверждению себя в наличном состоянии. Здесь Есенин в качестве подопытного субъекта наиболее ярок. В 1922 году, когда пьянствовал так, что уже входил в непреодолимое противоречие с действительностью, он писал:

Как тогда, я отважный и гордый,
Только новью мой брызжет шаг.
Если раньше мне били в морду,
То теперь вся в крови душа.

И уже говорю я не маме,
А в чужой и хохочущий сброд:
«Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму все заживет!»

Утверждаясь в наличном состоянии, человек не собирается что-либо менять. Он своим состоянием удовлетворен. До чего Есенин, укрепившись в этом состоянии, дожил, известно. Только не говорите, что его отправили на тот чекисты. Студентом я изучал его следственное дело и результаты экспертиз — от патологоанатомической до лингвистической — его не убили, он сам.

Опустим такие типы, как иллюзорно-компенсаторный, обращение к реалиям, возвышающим душу, и катарсис. С этим, в принципе, ясно.

Самый же, на мой взгляд, интересный тип (у Семенова — третий) — это отчуждение проблемы путем ее проецирования на героя произведения. И это уже не интровертивный «лирический герой», а вполне себе вымышленный литературный персонаж, которого отождествлять с автором уж точно не принято. Вот вы, положим, не пишете поэм с героями. А я пишу. И тут Семенов меня сразил. Сижу и думаю: да нечто и в этом неприглядном типе есть что-то от меня самого? И тот, который… — что, тоже я? Ну нет же, нет! Нет? Или всё-таки да?

От Серёжи Буртяка.

Привет, друзья. Ещё одна публикация, не связанная напрямую с моей "Книгой из стихов". Но в самом начале я обещал рассказывать вам об интересных, сопутствующих моим стихам людях и событиях. Тут сразу оба - и человек и событие. Даже события. Человек - мой хороший друг из Питера, замечательный поэт, человек и главред Поэзии.ру - Александр Питиримов. Первое событие - его выдающаяся поэма "Дорога в Нижний Городец". Он её написал довольно давно, но она для меня до сих пор событие. Второе - запись, которую я прикреплю к этому тексту. Это начало поэмы, сделанное мной в уже сложившемся формате аудио-кино. Намерения у нас с Сашей серьёзные. Собираемся сделать таким вот образом всю поэму, целиком. Пока непонятно, сколько это займёт времени, но я уверен - рано или поздно это случится. Слушайте, радуйтесь талантливейшему тексту и маленькому аудио-кино. Если хотите, комментируйте. Всем всегда рад. Итак, "Дорога в Нижний Городец. Начало"