Животворящий выходной довёл до того, что слушаю изданное/переизданное лейблом Fire за последний год. В частности, выяснилось, что любимец мой Дэвид «Бегемот» Томас, вроде как поставивший точку в истории постпанк-легенд Pere Ubu, в пандемию без дела не сидит (ещё бы!): прошлой осенью на Fire вышли ремикшированные Томасом версии сразу двух поздних альбомов группы.

Второму из них, St. Arkansas, в этом мае стукнет двадцать лет — и переслушивание его оставляет двоякие чувства. С одной стороны, запасы горючего аутсайдерства и мощи были прикончены стариком Д. Т. году эдак в 1979-м; с другой — фанат не даст соврать, совсем уж плохих альбомов у Бегемота раз-два и обчёлся: даже на самых зевотных (фактически на всех, хах) стоит клеймо Харизматичного Артиста.

Вот и St. Arkansas представляет собой 40-минутную сценку «американский П. Мамонов за рулём автомобиля» — если пересказывать метафорического свойства комментарий по этому поводу самого Д. Томаса, он просто сел за руль и дал чувствам говорить: под негромкий кабацкий рокешник с клавишами и синтезаторами (а также в обновлённой версии альбома ещё и автотюном) лаконично и заботливо воссоздаётся атмосфера дорожных развязок и придорожных кафе, где герою ничего не светит — а тот никак, в общем-то, не сожалеет. Эта догадка быстро приходит на ум и обламывает комфортное вождение по звукам (две-три песни перед финалом уже хочется благополучно пропустить) — но только не слушателю, знающему, что ждёт его на конечной.

Dark — не только кода, которая своей зомбиобразной монотонностью вдруг цементирует звёзд с неба не хватающий альбом. Возможно, это одна из всего пары-тройки песен Д. Томаса, которые оправдывают полвека довольно мученического существования Pere Ubu. А ещё — до кучи — ностальгию как допустимую форму ментального нездоровья.

За девять минут, что длится Dark, герой успевает рассказать о своём способе путешествия на край ночи — поездках на машине под включенное радио с целью восстановить кислотно-щелочной душевный баланс. И пусть друзья не понимают, а жена боится — терять уже нечего, обретать тем более, знакомая карусель по автостраде приносит много-много радости, о которой наутро можно благополучно забыть, а потом снова выйти на этот старый (не)порочный круг деменции. О жизнь.

Альбом St. Arkansas на Spotify

Первый текст начала года не призван вселять в читателя никаких иллюзий — да, автор увяз в праздниках и опять раскапывает старые черновики. Но начать с задуманного ещё в прошлом году поста всё-таки считаю уместным.

Последние полгода проходят для меня под знаком гнетущих мыслей о наступлении тридцатилетия. Есть, впрочем, и позитивная повестка: она состоит в том, что под формат 5-10-15-20 (когда интервьюируемый вспоминает, какую музыку он слушал каждые пять лет своей жизни) у меня накопилось достаточно информации, чтобы поделиться с ней миром. К тому и готовился — но вместо этого вспомнил песни на русском языке, которые в определённые периоды слушал на репите; явно больше полусотни раз за жизнь. То бишь как будто главные — и попутно набрёл на мысль, что на каком-то этапе я вполне соответствовал идеалу думера, ещё до того, как подобный типаж стал расхоже обсуждаем. Передумал в итоге писать отдельно про песни и годы, написал про жизнь и музыку как побег, от неё и к ней.

В свете первой пары абзацев по ссылке спешу заметить, что я НЕ поклонник трудов Марка Фишера, но пессимистический утопизм в отдельных его проявлениях (и очень умеренных дозах) мне близок. Хотелось бы развернуть отдельно мысль про свою (не)любовь к нулевым — когда-нибудь сподоблюсь, а сейчас просто пунктирно сформулировал: мне нравится слишком многое из воплощённого на культурном поле в начале XXI столетия (в конце концов, я в это время «рос»), но не нравится антураж этого времени, ландшафт, потому что я тогда не находил себя в него вписанным. Это очень абсурдное, если подумать (всё-таки как бы возник феномен без антуража и ландшафта?), но тем не менее существующее — и требующее разрешения — противоречие. Надеюсь, «Постмузыка» в наступающем году не углубится в мемуарную сопливость — но многие тексты будут написаны именно с ретроспективных позиций и взглядом на золотые 00s. Дай-то бог только терпения и сил.

https://syg.ma/@pm-mag/dietstvo-otrochiestvo-dietstvo-ili-khozhdieniie-okolo-nolia

Маленькая радость для нас с @nagazinee и избранного числа потребителей: недостающие альбомы группы Low подвезли в стриминг-сервисы, в честь чего сегодня вечером занимаюсь тщательным ретроспективным переслушиванием.

Но вообще пишу сюда по другому поводу: 55 лет сегодня исполнилось Марку Козелеку — человеку, прошедшему путь от патриарха сэдкора к барду-мемуаристу и наконец молчащему затворнику (без новых альбомов аж год!), уличённому в sexual misconduct. Так что событие это будет отмечено без торта, но с неизбежным юбилейным комментарием, составленным как раз в кооперации с «Нагазином». Кооперации, кстати, ещё планируются, того и гляди станем уже местными Делёзом с Гваттари, а гипотетические гонорары придётся делить пополам. Но пока этого не произошло, напоминаю про номер карты ставлю чайник и фильм «Фарго» на отметку 0:00; в связи с упомянутым стриминг-бенефисом Low как-то вдруг потянуло на дулутщину.

https://syg.ma/@pm-mag/kto-liubil-marka

Курс евро перешагивал отметку 90 рублей ещё вчера — но, к сожалению, настолько быстро отрабатывать инфоповоды наша редакция не готова. Исправляемся. Потому что какое ещё время может быть более блаженным для болтовни о физических носителях?

По-хорошему так себе заход, конечно. Время не блаженное (впрочем, когда оно было другим), а болтовня — ну что мы там не слышали? 30 тысяч ру как стартовый капитал виниломана — маловато будет, кто поспел — тот и съел, а The Lonesome Crowded West — лучший альбом мышки, которую зовут Модест... Ничего нового.

Впрочем, крайний пассаж будет понятен только фанатам передачи «Городок»; лучше отметить, что слово modest переводится всего лишь как «скромный». Любой собиратель, возможно, осуждён быть эгоцентриком — но одновременно можно умиляться, наблюдая в этом собирательстве какую-то «модестность», что ли: когда видишь, как человек холит и лелеет собственный сад — будто у иных в рыбалке, ему нравится сам процесс, вот и всё. Интересно было бы рассмотреть какие-то радикально отличающиеся от этого случая кейсы — но в будущем, а пока уже проросший из статуса Дорогого Гостя нашего блога до Желанного Контрибьютора М. Наговицкий расскажет о четырёх позициях своей золотой полки.

https://telegra.ph/Nositeli-Mihail-Nagovickij-o-serdcu-dorogom-vinile-01-27

В пятницу выходит новый альбом Wovenhand, первый за (страшно подумать) шесть лет — таких пауз Дэвид Юджин Эдвардс ещё не делал. Хотя я, следуя примеру пресс-релиза старого-нового эдвардсовского лейбла, Glitterhouse, таким образом вычёркиваю сольный совместник 2018 года с Александром Хаке из Neubauten и Crime and the City Solution — но я этот альбом, к стыду своему, не слушал и, чую, вообще ничего не теряю.

Хотя я ровно так же до недавних дней думал про дискографию Wovenhand десятых — я полюбил DEE с выходом The Threshingfloor в 2010-м и как-то последующее утяжеление саунда не пошло: что-то, думаю, дед с облаками без посредников решил болтать. Ну да, решил — но, оказывается, к сиим скрижалям можно (и нужно бы) прильнуть. Refractory Obdurate — в итоге, конечно, ни обдурэйт, ни наебаутен, а вполне себе альбом A Silver Mt. Zion здорового человека, если бы Е. Менюк не был таким нытиком (ну и вообще собой, так что аналогия, кхе, стрёмная). В общем, не было бы счастья, pandemic world помог обернуться назад и увидеть, что любимый музыкант более чем в порядке, а убеждённость в этом хороших знакомых не врёт.

Вдохновившись, убил день на небольшой гайд по основным альбомам DEE для фиксации истории. Настолько мощно погрузился, что аж до утра не утерпел, выкладываю в ночь. От грядущего альбома ничего обнадёживающего не жду — зато, попутно слушая старые, понял, что нельзя их, конечно, помногу в день, даже если все почти наизусть помнишь. Чего и вам.

https://syg.ma/@pm-mag/diskoghrafiia-david-eugene-edwards

Ночью в холодном поту вдруг подумал: да какой, блин, American Wheeze, когда есть Фёдор Чистяков?

Ютуб-архивы «Программы "А"» накануне как раз удачно пополнились его концертом в Горбушке 1997 года. Это тот самый концерт, который дядя Фёдор дал после выхода из спецучреждений сильно просветлённым человеком с отказом от старого репертуара — а обычные и VIP-зрители потом плевались: мол, где хиты группы «Ноль» (тем более, её состав фактически на сцене и был), что за издевательство над здравым смыслом и зрителем?

По рассказам, это и правда выглядело как плевок усталого побитого человека в адрес общественного вкуса: в переделанном тексте «Человека и кошки» констатировалось, что «не поможет порошок, доктор не спасёт», а всего нолёвских песен в тот вечер было исполнено три.

Надо сказать, что при просмотре полного концерта байки теряют силу. Во-первых, длилось выступление добрый час — не то что бы человек отработал номер и ретировался, пока ботинки не полетели на сцену со скоростью один в секунду (а вообще там ближе к концу вещи уже и начали летать). Не зная контекста, можно, наверное, вообще подумать, что «усталая рок-звезда» — это про Бутусова какого-нибудь, но не про этого парня; «Когда проснётся Бах» в начале концерта — не более чем трюк уровня Анатолия Шмеля на «Нашествии», а «Тёмная ночь»... Тут-то, конечно, и подвох: с наивностью мальца Чистяков предваряет этот кавер заявлением, мол, на планете много где война и любимые разлучаются с любимыми — а следом минут на много, длиной что твой слоукор, совершенно инфернальным чистяковским голосом спетый за Бернеса стандарт.

О, как сказал бы Дэвид Юджин Эдвардс, май раша. И вообще вдруг подумалось, что феномен «Ноля» и постнолёвских скитаний Чистякова как-то уж плохо артикулирован; всем нам очень надо бы.

https://youtu.be/l4K-sHFtyMw

В последний январский вечер робко напомню, что порою авторы лезут к себе в карман не только за словом, но и за деньгами, порою ничего из последних не обнаруживая. Сейчас продолжается та пора — поэтому если вдруг у вас возникнет порыв сказать маленькое мерси за мои редкие здесь появления, то сообщу сберовские координаты: 2202 2004 2090 5398, зовут меня Антон Евгеньевич. Буду признателен.

(Наверное, судьба уж такая — возвращаться сюда редкими набегами, поэтому утешу, что набег текущий пока не окончен, новый текст на подходе.)

Что может быть лучше старых добрых текстов? Только отредактированные старые добрые тексты.

Три года назад я выкатил эссе по следам вышедшей тогда книги Дмитрия Карасюка об «Агате Кристи» — но в итоге решил, что результатом недоволен и снёс текст к чертям. Обнаружив недавно живую копию, понял, что он не был плох. Да и подобных исследовательских устремлений тексты с той поры чаще пишут о Боуи да бритпопе, нежели о местной музыке. Поэтому, с некоторыми поправками (в том числе, к сожалению, самоцензурными) заново являю написанное миру. Тезисно, но всё-таки громогласно там о том, что вместо «России айфона и России шансона» (устар.) пора бы поговорить уже о России Глеба и России Вадима.

Ну, и в тексте об этом нет, но вспомнить такую очевидность нужно, особенно после смерти Куравлёва: своей «Сказочной тайгой» Самойловы, по сути, причастны к запуску маховика ретромании; альбом с этой композицией уже вовсю гремел, а «Старые песни о главном» поспели только к следующей зиме.

https://syg.ma/@pm-mag/malienkaia-strana-zamietki-o-vsieliennoi-aghaty-kristi

Про список лучших постсоветских альбомов от Афиши так и хочется что-нибудь сказануть — но останавливает то, что, во-первых (и во-всяких!), он пока только наполовину опубликован. Поэтому лучше поделюсь впроброс одной идейкой: рейтинги альбомов всегда успеются, а вот не настала ли пора для рейтинга концертных выступлений, случившихся в России за последние лет тридцать? Топ-100 исторических привозов и солд-аутов местных артистов; вот это было бы дико, да ещё и с рассказами очевидцев, допустим. Учитывая, что России с поднятием концертной индустрии с колен уже очевидно не свезло, хоть повспоминаем.

Я вдруг буквально последние дни поймал себя на мысли, что немного скучаю по концертам, хотя никогда не был на них какой-то особенный ходок. Проще рассказать, сколько я профукал, сходив в студенчестве зачем-то раз десяток-другой на вариации составов Лёни Фёдорова вместо того, чтобы одним глазком глянуть, ну не знаю, да хоть на живого Пи-Орриджа (Яна Никитина, Катю Шилоносову, you name it) или на выезд подкопить. Скудоумие без отваги, что уж.

Поэтому (поэтому ли?) мне легче либо рассказывать о каких-то запомнившихся совсем локальных концертах, которые никому не всрались, либо рассуждать о тех, на которых я не бывал. Да вообще, кстати, и топ несостоявшихся концертов был бы вполне реализуем — история про то, как у Марка Э. Смита в 2011 году было анонсировано фестивальное выступление в Перми, до сих пор воспринимается как сюр. А я ведь сидел тогда у окошка онлайн-трансляции и реально ждал выхода The Fall (которого в итоге не было), хех.

1. Silver Sash вышел. Судя по медлительности моего ума, адекватная реакция на альбом последует от меня году в 2032-м — как раз есть время изучить на Сигме недавний обзор дискографии Дэвида Юджина Эдвардса, если вдруг пропустили.

2. В связи с выходом в прокат и стриминги битловского концерта на крыше снова стал актуален разговор о Get Back, прошлогоднем фильме-нарезке Питера Джексона, свёрстанном из архивных видеосъёмок сессий к тому, что в итоге вышло на альбоме Let It Be.

Понимаю тех, кто не смог осилить все восемь часов Get Back даже по большой любви; чтобы вынести главное, разумному зрителю не обязательно доводить процесс подсматривания до победного абсурда (хотя иногда и можно) — вывод-то тут в другом: а) лучше один раз увидеть и б) всё, что вы «знаете» — ложь. Абсолютно логично, что человеческие и творческие отношения могут рано или поздно подходить к концу — а в заявлениях расстающихся сторон неизбежно будут разночтения, и поставить «сцену из супружеской жизни», оставляя зрителю судить самому, кажется лучшим выходом из не лучших — хотя понятно, что у камеры и монтажёра версия событий тоже будет романтизированной, да и на блюдечке всё припасено золотом, жизни в этом видится как-то больше, чем в устарелой совковой ругани это всё ёка она. В любом случае, как весомый вещдок в деле о распаде The Beatles джексоновская поделка жизнеспособна.

Но это всё банальности, я между делом поглядел ещё шестисерийную беседу нынешнего Маккартни с Риком Рубином (тут уж всё по-божески, с титрами меньше трёх часов) — и тоже смотришь её не ради фраз или новых мыслей, а просто подмечая какие-то поведенческие детали: когда доходит до периода Band of the Run, Макка вдруг вдохновлённо начинает рассказывать, как захотел откликнуться на хайп вокруг рок-опер, а Рубин — после полного энтузиазма обсуждения песен битлов — вдруг начинает ощутимо тухнуть от скуки и приходит в себя, только когда ставит синтезаторную Waterfalls. Ещё интересно, что по поводу своего первого сольника (McCartney) Пол говорит, что записать всё самому было как самому табуретку сделать. Мы помним, что получилась она не без изяществ, и всё же достаточно кривоватая — но не подписаться под словами Пола трудно. Если бы все альбомы делались по аналогии с материальными объектами и кое у кого из творцов было бы побольше самокритики, можно было б избежать множества халтурных поделок. Но семидесятые и восьмидесятые, к несчастью, в увестистой части своих проявлений были совсем не про эту аналогию.

3. Раз на то пошло, из мемов про битлз больше всего мне нравится этот — да и подпись к нему не потеряла актуальности. Всем хороших выходных, до новых встреч на страницах нашего журнала.

Редко пишу среди ночи — только в те моменты, когда по-настоящему с чего-то офигеваю. И вот сейчас да, офигел: по какому-то недоразумению я пропустил предыдущий альбом валлийской (перебравшейся теперь в Калифорнию, но всё же) певицы Кейт Ле Бон. Позапрошлый альбом Crab Day в 2016-м мне у неё нравился, первые синглы с вышедшего сегодня нового — тоже. А что, как думаете, происходило между?

Решил поискать, что телеграфировали коллеги. Кристина Сарханянц даёт наводку: тот самый упущенный мною лонгплей 2019 года, Reward, певица совсем не планировала записывать. Она ушла из музыки, записалась на курсы столярного мастерства, попутно разрабатывая собственный дизайнерский стул (по ссылке выше в посте Кристины можно на него глянуть). Пока придумывался стул, внепланово придумался и альбом. Разумеется, знатный. Как тебе такое, Пол Маккартни?

Короче, про «знатный» альбом это я просто с лёту сказал, с Reward ознакомиться только предстоит. А вот свежайший Pompeii уже (осторожно) советую — придумался он снова не благодаря, но вопреки: из-за наступившей пандемии Ле Бон пришлось вспомнить свои корни и перед долгожданным вылетом в Калифорнию подзадержаться в пределах родимых земель. Как результат — очень камерная поп-музыка одновременно от слова «камерная» и от слова «камера» (upd. послушав таки альбом-предшественник, понял, что первое из двух всё же сильнее подходит именно ему). Может быть, эта музыка недостаточно большая для воспевания, но уж точно искренне рвущаяся — и таки прорывающаяся — прочь от уныния и тесноты. И клип на одну из песен есть мне симпатичный: недавно мне открылись глаза на группу Vanishing Twin, с тех пор люблю всё, что выглядит разом в меру сентиментальным и хоть сколько-нибудь костюмированным.

Воскресный обзор прессы.

1. Артём Макарский (он сам, естественно, у себя на канале об этом расскажет, но хочется опередить) написал для «Афиши-Daily» текст об альбоме, несколько неожиданно — хоть и предсказуемо; я должен был слопать эту наживку! — понравившемся и мне.

Британские дебютанты Black Country, New Road в своём прошлогоднем варианте казались явлением совсем не в моём вкусе — в этом их стремлении пересказать краткое содержание слоукора и группы Slint, да и вообще жанрово намешать до кучи всего и всех (в группе тогда числилось семь человек) мерещилась какая-то слишком нездоровая Амбиция; единственное, чего я от группы ждал — это скорого отказа от слова black в названии, подобно тому, как British Sea Power недавно вынуждены были отказаться от слова british. Но как же я заблуждался!

Не буду совсем уж навязываться со своим самоваром: Артём как всегда расписывает за контекст аккуратно и по делу; есть только две ремарки: слышал кулуарное мнение, что автофикшн в искусстве изрядно поднадоел — и так-то оно так, но BCNR хочется дать шанс именно за то, что в их варианте это не подкидывание дровишек в тлеющий огонёк, а красивая, сама собой складывающаяся жанру эпитафия: вот и вокалист Айзек символично объявил об уходе из группы. Так что хуже явно не будет — самоповтора решившие продолжать без него участники избегут, главное уже сыграно и спето, в истории эти молодые люди точно остались и погоды не испортят. А ремарка номер два есть к самому тексту — кажется, слово «созависимость» в нём употребляется в адрес отношений, где человек зависим от чувств и поведения другого, но я всё-таки за то, что оно про людей с вполне конкретными пагубными зависимостями, манипулирующих другими людьми как раз посредством этих зависимостей. Впрочем, молчу; автор текста ответил, что как минимум популярная литература придерживается широкой трактовки термина, а раз так, то... Энивей, слушайте альбом, читайте рецензию Артёма.

2. На The Village вышел текст очень редкого — и очень зря, что редкого — формата: по случаю выхода нового альбома певицы Mitski несколько девушек рассказывают о своём опыте жизни с её песнями. После прочтения этих историй вдруг понял, в чём главный пункт моей собственной размолвки с творчеством Мицки Мияваки — сила её текстов в том, что в них проговариваются ситуации, к которым действительно трудно бывает найти слова и ключи: тревожно-избегающая привязанность, разбитое сердце, робость сделать шаг, разочарования и страх разочарований — но в то же время есть ощущение, что песни эти вечно ставят вопросы, но не ставят точку, всегда так важную для преодоления трудностей и тупиков. Одна из героинь текста на The Village весьма показательно говорит: «Я даже немного грустила, когда у меня в отношениях всё было достаточно нормально и нет повода послушать Мицки».

3. И какой же обзор прессы без раздела «слухи»: в пятницу стукнуло 45 лет альбому Rumours, легендарному поп-творению группы Fleetwood Mac о всяческих разломах, разводах и попытках жить счастливо вопреки всему. Ближе многих других т. н. «брейкап-альбомов» Rumours мне именно потому, что в нём есть порыв не делать из расставания конец света: ты, конечно, сделал мне больно, но я не смолчу, пошлю тебя к чёрту и пойду жить дальше свою жизнь, заново строить и рушить иллюзии относительно человеческого рода. Понятно, что это очень семидесятническая легкомысленность и тут я сам же себе отвечаю на пойнт в адрес песен Мицки: вопросы, запросто решавшиеся (да и то лишь на словах поп-шлягеров) бумерами сорок лет назад, в эпоху вечного nervous breakdown не имеют простого решения, а круговорот вспышек чувств в жизни совсем не выглядит как весёлый карнавал, из которого можно запросто выйти да снова войти. И всё же лучшие песни с Rumours (мы тут не говорим, конечно, о пустых элегических зарисовках типа Songbird), мне кажется, вполне резонно предлагают проговорить, но не драматизировать; призывают рвать оковы, не утверждая, что будет легко — но утверждая, что действовать нужно.

А я вот ничего не имею против сборников анекдотов — в конце концов, были же трагикомичной ржакой судьба и автобиография, не знаю там, Фила Коллинза. Все ржём, но все же и понимаем, что чел себя в историю вписал.

Да и к тому же — что одному смешно, другому жизнь. А жизнь лично моя заключается сейчас вот в чём: в субботу выплыл из дома, чтобы побеседовать со своим горемычным товарищем Д. Матовым. В конце января у Даниила вышел второй альбом, а сейчас выходит вторая наша с ним беседа — так как альбом называется «Синкретизм», я не постеснялся разместить материал на Любимой Философской Платформе (тм).

Что такое песни Д. Матова? Это когда ты живёшь в 2022 году и заканчиваешь филфак — а мог бы жить в 2000-м и лабать, допустим, БАРД-РОК. Но вместо этого лабаешь его в двадцать втором. И в этом есть свои преимущества: звукорежиссёр может накрутить тебе гордый лаунж-ремикс безнадёжной, казалось бы, старой песни, а в Студийное Качество (тм) и вовсе необязательно упираться. Есть две старые демки, в которых всё спето так, как нужно? Это даже лучше!

Бежать ли слушать песни Д. Матова? Вопрос дискуссионный. Делаю вид, что истина дороже: каждая книга (тем более написанная в муках) достойна издания, даже если она потом окажется книгой анекдотов. А как друг продолжаю: есть в этих песнях старомодная (а, следовательно, дефицитная) нежность, за которую и ценю. В песне «Мы», аранжировке которой трудно было бы затеряться на альбоме «Вендетта»; в песне «Вечный кайф», которая проговаривает очевидность о том, что кайфа нет как категории; в эпических и вечных уже не понарошку «Санях».

Впрочем, ладно, много слов. Давайте уж любоваться.

Не знаю, зачем я снова скромничаю — эти 9700 знаков с необходимыми правками могли бы найти приют где угодно, но достаются задаром любимой Сигме. Хотя в такой формулировке уже не скромность, а наглость — раз текст выходит, не сам ли я захотел такой участи?

Сам же себе отвечаю: да.

В конце концов, о группе Big Thief можно почитать в англоязычных СМИ, да и интервью с её солисткой-сонграйтеркой Адрианной Ленкер есть на Youtube весьма подробные, искренние и исчерпывающие. Возможно, русскоязычному миру этого достаточно — но, кажется, что-то должно поменяться на пятом альбоме и третьей подряд сверхоценке Питчфорка (так себе критерий, и всё же показательный; в тексте я пишу, что они единственные выбили на сайте требл девяток — но как минимум у Канье вроде тоже получилось, если выкинуть за скобки фит-альбом с Джей-Зи).

Два меняющих мир факта о группе Big Thief: её новый альбом называется Dragon New Warm Mountain I Believe in You (именно так, ноль запятых), а длится он 81 минуту. Ещё и записан по даниил-матовским заветам синкретизма: аж в четырёх удалённых друг от друга локациях. Факт про длительность, конечно, та ещё загвоздка: Артём Макарский намедни классно резюмировал про альбомы дольше двух часов — и как будто через двадцать песен Ленкер сотоварищи сообщают нам нечто важное о себе и мире, напоминают о важности держаться корней и вообще держаться, не забывая, что мир изменчив и сплошь состоит из потерь. Но как до спасительных двух часов альбому не хватает тридцати восьми с чем-то минут, так же недостаёт ему чего-то внутренне — хотя тут же рождается ответ, что недостачу каждому стоит искать в себе.

Нет спасенья и спасителя, а пейзаж нас до единого поглотит — и всё, что остаётся, это упоение ребячеством как категорией, печалью как мигом между прошлым и будущим — и, конечно, миром как моментальной фотографией. В этом упоении Адрианне Ленкер равных на условном Олимпе не особо видно — да и сама категория совсем не соревновательная.

Порой так увлекаюсь, что за степью букв здесь можно не разглядеть леса — поэтому посчитал нужным вкратце напомнить о недавних публикациях Постмузыки.

Номер раз: на днях вышел текстовый разговор с тульским сингер-сонграйтером Mazzltoff про его новый альбом и каждую песню оттуда в отдельности. Беседа с земляками как жанр — всегда прежде всего междусобойчик, поэтому приятно, что в этот раз последовал фидбэк со стороны: автор канала «Некоторый шум» задался вопросом, всерьёз ли что-то пытается нам транслировать современная авторская песня. К конкретному выводу этот вопрос не ведёт — но спасибо, что задан.

Номер два: написал про новый альбом инди-фолк-группы Big Thief. Всё ещё в это не верю, но за семь лет существования бруклинского коллектива это первый столь объёмный текст о нём, вымаранный на русском языке. Жанровая тема не совсем раскрыта, но вот биографическая — вполне.

Номер три: отряхнул от пыли архивный текст про «Агату Кристи» на основе довольно старенькой уже про них книжки.

Скоро вернусь с новыми постами — а пока напомню о самом доступном стимуле к возникновению новых, всё по-прежнему не слишком хорошо. Спасибо что читаете и до скорых встреч!

Дружественный обзор альбомов от Михаила, попутно расставляющий здравые приоритеты в области зрелищной программы (если уж выбирать из скучнейших зол, что может быть удобнее старого доброго соккера)

Музыкальные авторы по всему миру пишут о каком-то нелепом хафтайм-шоу, одновременно с этим телеприемники россиян сотрясают звуки никчемной олимпиады. Поэтому воспользуюсь случаем и напомню: в четверг футбольный клуб «Севилья», сумевший с блеском вылететь из ЛЧ минувшей осенью, отправляется в погоню за седьмым Кубком УЕФА в своей истории. Говорю об этом неспроста, так как в этом сезоне андалузцы гордо носят на груди сомнительную, но довольно притягательную рекламу «Нагазина».

Итак, в кои-то веки находясь, как говорят, «в моменте, здесь и сейчас», наконец-то есть повод поговорить сразу о нескольких свежих альбомах, зафиксировать факт их существования и этакую легкую превосходность:

Spoon — Lucifer on the Sofa. Лучший альбом самой нерусской рок-группы со времен их предыдущей работы, которая вышла ни много ни мало 5 лет назад (самый долгий гэп, разумеется, из-за ковида, но Hot Thoughts полыхали будто вчера). Плохо Бритт Дэниел писать, играть и записывать, видимо, не умеет, удивлять особо тоже, Новая пластинка открывается всё равно жирно и неожиданно — кавером на классический инди-рок Билла Кэллахана/Smog, песню которого Spoon часто играли на концертах в нулевых, а теперь решили записать во время локдаун-джема.

Cate Le Bon — Pompeii. В Помпеях все достоинства предыдущего альбома перешли к 2022 в дистиллированном состоянии. Почти все песни на сиквеле к Reward, как я слышал, Кейт сочинила на басу (тут вспоминаем Mother's Mother's Nagazines). Как раз этот элемент её поздних записей мне нравится больше всего, а ведь на верху ещё столько всего интересного и неочевидного. Кейт и её бэкинг-бэнд сегодня мне представляются дефиницией чего-то сильно крутого и при этом необязательного, причудливого и артистичного. Наверное, это и есть cool generation.

Big Thief — Dragon New Warm Mountain I Believe in You. Редко-редко большой хайп-альбом, да ещё и современной (около)гитарной группы, имеет шансы моментально заделаться «своим». BCNR, например, ультра-мега-популярностью отталкивают, а музыкой местами и вовсе раздражают. А в этих 80 минутах почти всё получилось (как и почему именно, см. «Постмузыку»— в ней Антоном предпринята первая в русском поле попытка анализа биографии и соник-контекста вокруг Big Thief).

Raum — Daughter. Лиз и Джефре доделали альбом-трибьют умершему другу и соратнику, режиссеру Полу Клипсону, и выпустили под уже позабывшемся моникером. Полевые записи техасской пустыни, превратившиеся в прощание, реквием, переживание утраты. Такое описание для музыки Grouper применяется совсем не впервые, но уставать и расстраиваться от этого не успеваешь, в отличие от собственных переживаний. Вот и Daughter после первого прослушивания нравится намного больше многих релизов в подобном жанре.

По случаю шестидесятилетия со дня рождения Джона нашего Бэланса (удачно, конечно, дата совпала с полнолунием, ожидающимся около восьми вечера по Москве) хочется напомнить, что лучше один раз увидеть.

Откопал на Катабасии психогеографический репортаж с последнего места жительства Джона, сделанный перед самой пандемией. Так как ради слов был проделан путь, стоит это эссе (чуть) дороже всяких там надгробных пламенных речей на удалёнке — и разрушает все возможные представления о том, что уединение есть синоним спасения. В Уэстон-сьюпер-Мэр идиллический лес не так уж далёк от бескрайней пропасти моря: как резюмирует репортёр, «здесь природа обнажена».

Вечные споры (не только в отношении Coil) по поводу того, что лучше — раннее или позднее, чёрное или белое, солярное или лунарное — упираются в факт: всему есть предел. И есть существа, которые имеют свойство на территории этого предела, прямо у бездны разбивать себе палаточный лагерь, эдакие беженцы пограничного. Плохо представимо, каково это; со стороны порой может казаться, что сидят они на красивом холме — но вокруг обязательно бескрайнее, безжалостное море.

Однако ещё более удивительное открытие состоит в том, что бытие и нас, простых смертных, ох какое хрупкое. Не только, разумеется, когда конкретные ситуации и геополитические шашни вокруг нам об этом напоминают. И эту-то хрупкость, отрицаемую в себе, человек чувствует в Талантливом человеке: тот просто умеет артистично доводить её до экстремума. Но тут, как и везде, один шаг до злоупотребления, до размытия границ между хрупкостью и бесцеремонным вызовом жалости к самому себе. Автор метко подмечает, что пропевание Бэлансом декларации о конце культа юности повело за собой для поющего разве только нелепый конец жизни — в окружении лиц, лишь на чуть-чуть отсрочивших кончину отчаявшегося дитяти.

В общем, вечный круг: ловить детей над пропастью (в долгосрочной перспективе) бессмысленно, (чужие) знания (на пустом месте) умножают печаль — а сновидец будет всегда мечтать по дороге в больницу.