А вот если администрация, по воровским понятиям, начинала беспредельничать, то есть водворяла вора в ШИЗО без достаточных к тому оснований, то в этом случае авторитеты начинали нам пакостить: отказывались от приема пищи, а то и провоцировали на зоне групповой отказ заключенных от работы. Еще более серьезной местью со стороны воров был намеренный брак при бетонировании какого-либо сооружения, или же избиение активистов.

А позже при непосредственном участии воров в законе у нас произошел совсем уж возмутительный случай, заставивший меня занять более жесткую позицию в отношении криминальных лидеров. В один из зимних воскресных дней в лагерь для выступления приехали артисты Волжского народного хора. Из клуба столовой вынесли все столы, а из общежитий каждый из заключенных принес для себя табуретку. Сотни зрителей стояли в проходах и в дверях зала.

Когда для концерта все было готово, я пошел за начальником лаготделения Ф.В. Убиенных. Вместе с ним и старшим оперуполномоченным Николаем Зеленским мы подошли к задним дверям зала, но дальше не могли пройти из-за сплошной стены стоящих здесь заключенных. Мы попробовали пробиться сквозь них, но нас как бы не замечали. Тогда Федор Васильевич Убиенных плюнул, и хотел было уйти, однако вдруг сквозь толпу в зал направился недавно коронованный вор по кличке Абасенок. Мы знали, что он - приемный сын Аббаса, старого центрового вора Поволжья. Толпа перед ним сразу же расступалась, он шел совершенно свободно, словно нож через масло. При виде такого зрелища мой начальник заметно изменился в лице, но все же пошел через образовавшийся проход следом за авторитетом. Я пристроился позади Федора Васильевича, а за мной пошел и «старший кум» (то есть старший оперуполномоченный лагеря). И вот такой процессией, следуя «в хвосте» вора в законе, мы и дошли до передних рядов, где заключенные сразу же предоставили Абасенку сидячее место. Только после этого наконец-то подсуетился и лагерный актив. Представителям администрации тоже принесли табуретки, и мы втроем расположились в первом ряду.

Помню, что каждый номер программы сопровождался бурными аплодисментами, а некоторые из них исполнялись на «бис». После выступления многие артисты получили в подарок интересные поделки заключенных. Но гораздо более запоминающийся «концерт» для нас состоялся в кабинете начальника лаготделения уже после проводов хора, когда Ф.В. Убиенных в качестве компенсации за свое унижение выдал нам мощнейший залп «изящной словесности лагерно-фольклорного типа». Я сразу же понял, что и в нашем лаготделении наступает день «икс», когда подпольная власть блатного мира будет похоронена. Впоследствии этот период в истории учреждений УИС был назван «сучьей войной».

Где-то в середине 50-х годов появилось обращение одного из «крестных отцов» отечественного воровского мира Кожевникова с призывом: нам всем нужно отказаться от воровских традиций. Через некоторое время после этого к нам поступили указания «сверху» о необходимости перевода на тюремный режим наиболее оголтелых представителей криминального мира, дезорганизующих работу ИТУ и терроризующих честно работающих заключенных. Указание было выполнено в течение недели: воров в законе, находящихся в нашем лаготделении, надежно изолировали от остального контингента. С каждым из них началась интенсивная работа в ШИЗО, причем не обошлось и без «трюмления». А вскоре появились и заявления от ряда авторитетов об отказе от воровских традиций. Одновременно удар был нанесен и по наиболее дерзким заключенным из числа приближенных к ворам в законе, по тем, кто и в зоне жил по понятиям и традициям воровского мира. Тогда же во всех бригадах с заключенными стали проводиться собрания. Выступали представители актива, а вслед за ними - и другие заключенные, которые в большинстве своем осуждали преступные группировки.

Большой вклад в дело разгрома воровских традиций в нашем лаготделении внесли старший оперуполномоченный Николай Зеленский, а также оперативники Федор Баруллин и Михаил Пичков.

Их осведомленность, оперативное реагирование на изменение обстановки позволило сравнительно безболезненно перевести лагерь из разряда «воровской зоны» в «мужицкую». Успехи, достигнутые нашими сотрудниками в борьбе с воровскими группировками, со стороны руководства были «вознаграждены» тем, что нас заставили при лаготделении № 16 открыть отдельный лагпункт для заключенных, отошедших от воровских традиций (на воровском языке они назывались «суки»). В течение трех последующих месяцев в этот «сучий» лагпункт собрали 153 человека из всех лаготделений Кунеевского ИТЛ. Начальником пункта был назначен инструктор по политико-воспитательной работе капитан Мышкин. Его подопечные работали на отдельном объекте и были полностью отделены от основной зоны. Питание им привозили из основной кухни под очень большим контролем, поскольку были попытки подбросить им в пищу какую-нибудь дрянь.

Эта маленькая зона изгоев преступного мира представляла собой самые мутные социально-криминальные отходы общества. Среди здешних сидельцев насчитывались представители 13 разных мастей: «один на льдине», «красная шапочка», «махновцы», «упоровцы», «пивоваровцы», «зеленые», «беспредельщики», и другие. Но больше всего здесь было «сук», или «польских воров». Конечно же, я по долгу службы пытался выяснить, чем отличается одна воровская масть от другой. Однако разобраться до конца так и не смог: ответы заключенных были очень запутанными, и оставалось лишь удивляться тому, как же много мусора оказывалось в сознании этих людей. Сравнивать их можно даже не с психически больными, а с узколобыми фанатиками, словно бы зациклившимися на какой-то мелкой идее, которая полностью овладевала всех их поведением. Еще я пытался сравнить деление этого мира на масти с обособлением религиозных фанатиков внутри сект, в том числе и внутри изуверских. При сравнении представителей той и другой среды сходства было очень много.

А вот работать с «законниками» оказалось гораздо легче. Зная традиции преступного мира, можно было прогнозировать действия его лидеров, их поступки, а затем своевременно им противодействовать. Вспоминаю случай, когда в период активного наступления на носителей воровских идей, после окончания работы на объектах, в один из вечеров, я пригласил к себе на беседу «законника» Юрия Лопина (воровская кличка «Хрипатый» или «Жора Хрипатый»). До этой беседы он вместе со мной сочинил обращение к преступному миру, в котором вел разговор о бесперспективности воровской идеи, и на своем примере показывал, сколько лишений и мучений он перенес за 34 года своего безвылазного нахождения за колючей проволокой.

Беседа наша длилась с 7 часов вечера до 7 часов утра. Это была своего рода исповедь человека, который вообще уже не представлял, что такое жизнь на свободе. Но в тюремных делах, он был, конечно же, если уж не академиком, то никак не ниже профессора. Хрипатый помнил сотни кличек воров, многих знал в лицо, кем-то восхищался, кого-то проклинал и ругал, рассказывал о процедуре коронования, об изобличении «сухарей» - воров-самозванцев, о лагерных бунтах. В своей исповеди он переживал романтику воровской жизни, всевластие воров на «северных зонах» и страшные убийства «польских воров». Вся его сознательная жизнь, начиная с НЭПа и первых советских пятилеток, с зарождения ГУЛАГа, и заканчивая послевоенным периодом восстановления народного хозяйства, воспринималась им лишь из-за тюремной решетки и из-за колючей проволоки.

Спутниками всей его сознательной жизни были лагерный бандитизм, убийства в зонах, воровские разборки, этапы, и все это весьма существенно сказалось на его здоровье. Пока я не изучил личное дело Хрипатого, я не мог поверить, что ему в тот момент было всего 52 года. По его изможденному виду ему вполне можно было дать 80 лет и даже больше. Ни семьи, ни жилья, ни специальности, по которой он мог бы работать, в его жизни никогда не было.

А мое предложение об оказании ему помощи, об устройстве его по освобождении в дом инвалидов и престарелых, Хрипатый с негодованием отверг, сказав, что многие воры, живущие сейчас на свободе, обязаны ему жизнью, и потому он будет их искать и требовать соответствующего к себе отношения.

С учетом огромной численности заключенных в нашем отделении политико-воспитательная работа с ними в основном строилась путем проведения общелагерных мероприятий. В частности, контингенту полагалось демонстрировать по одному кинофильму в неделю, у нас же кино показывали два раза в неделю - по субботам и воскресеньям. А перед киносеансами, как правило, для собравшихся читали лекции продолжительностью до 25-30 минут. Если же тема выступления выглядела интересной, а лектор был квалифицированным, то его порой не отпускали и до 45 минут. Но бывало, что лектор приезжал неопытный, а его монолог оказывался скучным и неубедительным, то аудитория поднимала шум и заставляла выступавшего заканчивать чтение всего за 10-15 минут. Правда, за такое поведение мы заключенных наказывали: в выходные дни им демонстрировался только один фильм.

Самый запомнившийся мне случай с неудачным выступлением произошел за неделю до святого праздника Пасхи, когда в нашем лаготделении состоялась лекция на антирелигиозную тему. Выступающего к нам направили по путевке Куйбышевского областного отделения общества по распространению политических и научных знаний. Инструктор политотдела капитан Ничушкин привез этого лектора из города и для знакомства привел ко мне в кабинет. Мне хватило всего лишь нескольких минут общения с ним, чтобы убедиться, что этот человек может только читать заранее подготовленный текст, а сверх того, что написано, он рассказать уже не в состоянии.

Тогда я распорядился, чтобы лекцию проводили не в клубе, а в читальном зале. Сам я на этом мероприятии не мог присутствовать, поскольку мне от имени начальника нужно было подписать более 80 разрешений на краткосрочные свидания. И вот примерно минут через 25 после начала прибежал библиотекарь Альтбух, который растерянно и сбивчиво стал говорить, что, мол, заключенные приезжего лектора откровенно «топят». Пришлось поспешить ему на выручку. Когда я вошел в помещение читального зала, то услышал, как один из заключенных, судимый по статье 58-10 (антисоветская пропаганда и агитация), задавал лектору вот такой каверзный вопрос: «У Ленина в томе таком-то, на странице такой-то, сказано то и то, а у Сталина в томе номер такой-то, на странице такой-то, по тому же поводу говорится совсем другое. Так кто же из них прав?»

Непосредственно выступление к тому моменту уже завершилось, а заключенные обступили трибуну и откровенно подсмеивались над незадачливым лектором. А тот, обливаясь потом, пытался что-то ответить въедливому слушателю, но не смог, и вскоре запутался окончательно. А заключенный, задавший этот принципиальный вопрос, но так и не получивший на него вразумительного ответа, тем временем заявил: «В свое время, еще на воле, я говорил по поводу этих цитат Ленина и Сталина точно так же, как и вы сейчас, при объяснении. Так мне за мои слова дали 10 лет. Но вы сейчас почему-то на свободе, а я в лагере. Это разве справедливо?»

Лектор от такого сравнения немедленно же впал в прострацию, и тут я понял, что человека надо спасать. Очень громко (а мой голос все в лагере хорошо знали) я произнес: «Что тут за спор? Кому и что неясно?» Заключенные, увидев начальника политотдела, тут же стали передо мной извиняться – мол, мы только хотели уточнить некоторые мелочи в выступлении лектора. Уже через минуту зал опустел, словно по команде «пожар». Капитан Ничушкин повел незадачливого докладчика ко мне в кабинет, а я задержался на несколько минут. Когда я снова зашел к себе, то увидел, что лектор держит стакан с водой двумя руками, но пить не может, потому что у него дрожат руки, а стакан мелко стучит о зубы. Пришлось пригласить дежурного фельдшера М.Н. Яковлеву, которая принесла успокоительные средства. Когда лектор немного пришел в себя, то он лишь смог меня спросить: «Если меня посадят, в каком лагере я буду сидеть?»...

​​Как Желько "Аркан" Ражнатович засунул пистолет в рот министру полиции Мартичу.

Отступление: Желько Ражнатович, по прозвищу Аркан. Сербский воин, криминальный авторитет, народный защитник. В юности он грабил банки по всей Европе и дарил кассиршам цветы, за что получил прозвище «грабитель с розой». Он сбегал из тюрем и входил в десятку самых опасных преступников, разыскиваемых Интерполом. Он охотился за авторитетами албанской наркомафии. Он был любителем футбола и вожаком фанатов «Црвены Звезды». Брошенный в хорватскую тюрьму после фанатских беспорядков, он отомстил президенту Хорватии, угнав его БМВ прямо из резиденции. Во время войны в бывшей Югославии он сколотил отряд из фанатов, быстро превратив его в крупное боеспособное подразделение, получившее название «аркановы тигры».

В начале февраля 1993 года "Аркановы тигры" обороняли перевал в горах под Обровцем, защищая Книнскую Краину с севера. А в руководстве республики полковник Сербской добровольческой гвардии Михайло Улемек, он же дядя знаменитого Милорада Улемека, добивался ответа на вопрос, кто подписал приказ о расформировании Оборовачской бригады за день до наступления хорватов в этом районе.

Улемек вспоминал, что на совещании в присутствии президента республики Горана Хаджича и главы скупщины Здравко Зечевича вскочивший с места министр полиции Милан Мартич выкрикнул: "Что это, уголовники из Белграда указывать здесь будут?!"

И тогда командант Аркан засунул ему в рот пистолет, приговаривая: "Сука полицейская, ты у меня не будешь министром, ты пойдешь снова на улицу ловить, кто на велосипеде без света ездит".

Вскоре Мартич выдал ордер на арест Аркана и даже приказал расклеить по всей Краине листовки с его портретом и надписью "Wanted". Но Аркан плевал на Мартича, даже когда тот сделался президентом республики. Война эта, по словам Михайло Улемека, была сплошным предательством.

Желько Ражнатович считается народным героем в Сербии. Несмотря на лихую молодость, во время войны, "Аркан" действовал в интересах своего народа. Когда "Тигры Аркана" заходили в освобожденные села, люди целовали руки Ражнатовичу и его бойцам. Когда Желько был убит киллером, на его похороны пришли десятки тысяч людей, а маленькие дети несли в руках плюшевых тигрят.

Дубы на месте

ФСБ накрыла 35 подпольных мастерских по переделке огнестрельного оружия и изготовлению боеприпасов.
Кривых оружейников "бахнули" в 40 регионах страны – от Карелии до Хабаровского края, включая Мордовию, изъяв у них более 340 стволов и единиц боеприпасов.

Всего изъято: 4 пулемета, 18 автоматов, 25 пистолетов-пулеметов, 171 пистолет и револьвер (в том числе «АПС», «Марголина», «ТТ», «Beretta», «Browning», «Colt», «CZ», «Luger», «Mauser», «Retay», «Scorpion», «SIG Sauer», «Stalker», «Walther», «Наган», «Taurus»), 130 винтовок, карабинов и ружей, пусковая установка «ПТУР-9М-112» и 14 ракет к ней, 3 огнемета РПО-А «Шмель», 28 гранатометов, 96 выстрелов к гранатометам, 111 артиллерийских снарядов, 14 минометных мин, 6 мин «МОН-50», 28 взрывателей, 223 ручные гранаты, более 41 кг взрывчатых веществ, свыше 46 тысяч патронов.

​Пропахшие порохом тучи неслись,
Пролившись свинцом с небосвода.
"Ни шагу назад... И ни пяди земли..."
– Касается каждого взвода.

Но Киев захвачен, в кольце Ленинград,
Бои – на пороге столицы:
Бессонные ночи, кровавый закат,
Суровые, скорбные лица.

Часы отступлений, как вы нелегки!
Ведь каждый считал – он виновен...
И только на Волге, у кромки реки,
Был враг, наконец, остановлен.

А дальше – сраженья и ночью, и днем
За каждую русскую хату.
Приказ был: – на Запад, под шквальным огнем,
Всё было под силу солдату.

Свобода тому лишь до гроба верна,
Кто предан идее народа.
Священная шла, мировая война, –
Война сорок первого года.
(В. Снегирев)

Как вспоминали современники Бородинской битвы, в день судьбоносного для России сражения - ровно 210 лет назад! - "земля тряслась на 18 вёрст вокруг". Сейчас, увы, большинство из нас не знает имён русских солдат и офицеров, бившихся на Бородинском поле. Мы помним генералов... Хоть что-то!

Но память о подвиге - сохраняется. В 1839 г. на поле сражения открыли первую выставку из реликвий, связанных с битвой. В 1903 г. сотрудники ж/д станции Бородино по своей инициативе создали Музей 1812 г. в одной из комнат вокзала. Видимо, его и фотографировал в 1911 г. легендарный #ПрокудинГорский.

Реальные предметы с поля боя: оклад от иконы, подзорная труба, сабли, штыки, шпоры... Удила, гренады с киверов и патронных сумок гренадеров. Всё, что осталось от неизвестных солдат.

Конечно, мы не можем знать имя каждого из 45 тысяч погибших и раненых при Бородине русских воинов. Но ведь они сражались за нас с вами... Не забудем. Скажем безымяному ополченцу, егерю или кавалеристу: "Спасибо тебе, солдат!"

#1812год
@aefremoff80

Судьба дочери Распутина

У Григория Распутина было трое детей — сын Дмитрий и две дочери, Матрена и Варвара.  Всего в семье родилось семеро, но остальные умерли во младенчестве.

Из всей семьи Григория выжила только Марочка (как ласково называл ее отец) . Варя умерла в Москве от тифа в 1925-м, a Митя – в ссылке, в Салехарде в 1933-м.

Матрена, родившаяся в 1898 году, стала отцовской любимицей. Поначалу дети росли в родительском доме в сибирском селе Покровское . Когда Григорию Распутину удалось обосноваться в Петербурге, он забрал дочек к себе и устроил в хорошую частную гимназию . Жили девочки в пансионе при гимназии, но в квартире отца на Гороховой часто бывали, особенно по праздникам и выходным.

Общаясь с представительницами высшего общества, она научилась правильно говорить, красиво одеваться и двигаться, и быстро превратилась в настоящую петербурженку. Матрена и Варвара находились в Петрограде в декабре 1916 г., когда произошло убийство их отца.

Когда в 1916 году в Петербурге состоялся заговор, завершившийся убийством царского фаворита, для императрицы Александры Федоровны это оказалось страшным ударом. Но не меньшим потрясением это было и для дочерей Распутина.

Именно они, не дождавшись отца, который накануне уехал с князем Феликсом Юсуповым, заявили в полицию об исчезновении Распутина, и им же пришлось опознавать сапоги отца, всплывшие там, где заговорщики утопили его тело... Матрене тогда было 18 лет.

В октябре 1917-го, буквально накануне революции, Матрена вышла замуж за офицера Бориса Николаевича Соловьева – участника попытки освобождения Николая II во время сибирской ссылки.

Бежав из России , Соловьевы оказались без средств. Матрене пришлось вспомнить уроки хореографии, полученные в Петербурге, и пойти работать... танцовщицей в кабаре.
Работа, судя по всему, казалась ей не слишком приятной — даже в старости она с вызовом говорила журналистам: «Чем вы можете меня смутить? Да я работала танцовщицей в кабаре!»

Прага, Берлин, Париж… Скитания были долгими. В 1926 году Борис умер от туберкулеза и Марочка осталась с двумя детьми на руках почти без средств к существованию. Правда, дочь «старца» была не из тех, кто легко пасует перед трудностями — фамильная закваска дала себя знать.

Во время одного из выступлений в кабаре к ней подошел менеджер одного английского цирка:
- Войдешь в клетку со львами – возьму на работу. Матрена, перекрестившись, вошла.

Афиши тех лет рекламировали ее так:«Мари Распутин, дочь безумного монаха, прославившегося своими подвигами в России!».

Матрена Распутина устроилась в цирк и без всякой предварительной подготовки занялась дрессировкой львов и других диких хищников.

Цирковая жизнь заставляла укротительницу много гастролировать по Европе и Америке.
Говорили, что одного ее знаменитого "распутинского" взгляда достаточно, чтобы остановить любого хищника.

Вскоре молодой укротительницей заинтересовались американские антрепренеры, и Матрена, перебравшись в США, стала работать в цирке братьев Ринглинг, Барнум и Бейли, а также в цирке Гарднера.

После того, как ее однажды ранил медведь, она была вынуждена оставить эту профессию.

Вторая мировая война застала Матрену Распутину в Майами. На американских военных предприятиях сразу появилось много вакансий, и Матрена пошла на судостроительную верфь.
Профессиональной подготовки у женщины не было, и ей предложили лишь тяжелую физическую работу — клепальщицей на постройке военных судов. Крепкую и выносливую Матрену это устроило, и она доблестно трудилась на верфи всю войну.

В 42 года Матрена устроила свою личную жизнь, выйдя замуж за Георгия Бернадского, эмигранта из России. В 1945 году ей, с учетом заслуг военного времени, было предоставлено американское гражданство. Но она еще десять лет, до 1955 года, работала на оборонных предприятиях, пока не получила пенсию по возрасту.

Позже Матрена подрабатывала няней, санитаркой в больнице, давала уроки русского языка, встречалась с журналистами, написала большую книгу об отце под названием «Распутин. Почему?»

Прокурор Вешкаймского района Ульяновской области ищет коррупционеров среди медиков ЦРБ.
По моим данным в адрес главного врача поступило требование от районного прокурора предоставить информацию о родственниках всех медработников, включая санитарок и медсестёр, с целью «предотвращения конфликта интересов». Какой конфликт интересов хочет найти представитель главного надзорного органа - большой вопрос. А вот попытка получить таким образом персональные данные, по моему мнению, незаконна. Направляю обращение областному прокурору. К посту прикреплена таблица, которую требуются заполнить всем медикам.
(из больницы уточнили, что сведения должны предоставить только врачи, средний и младший медперсонал из под подозрения выведен:)

Осень стала временем, когда пензенские медучреждения пополняются новыми кадрами. Выпускники едут работать на село, замотивированные программой «Земский доктор», по которой они получат хорошие подъёмные. А кто-то просто возвращается на свою малую родину, чтобы помогать землякам. Например, в Городищенской районной больнице появились сразу три новых врача.

Врач анестезиолог-реаниматолог Аркадий Быкарев будет работать в отделении реанимации и интенсивной терапии. Участковые врачи педиатр Анастасия Сорокина и терапевт Гузель Ханбекова начали прием пациентов в участковой больнице районного поселка Чаадаевка.

Гузель Ханбекова мечтала начать свой трудовой путь врача исключительно на родной земле, поэтому после окончания мединститута вернулась в Городищенский район. Говорит, что с выбором не ошиблась – дома специалиста встретили в радостью. Для жителей районов и сёл появление нового врача всегда становится важным событием. И этот раз не исключение.

К концу года Минздрав планирует трудоустроить 70 новых специалистов по программе «Земский доктор» и ещё 30 по программе «Земский фельдшер».