Далеко не все сегодня сводимо к акту потребления. Мы не можем сказать я потребил "Анну Каренину" Льва Толстого или живопись Малевича. Ни литература, ни живопись не сводимы к тому, что мы называем потреблением. Тоже и искусство оперы и балета, академической музыки. Потребление - это тоже, что истребление. Потребил, переварил и забыл. Встречу с "Черным квадратом" вряд ли забудешь, если ты хоть сколько то чувствительный к живописи человек. Впрочем, может это романтический отголосок из XIX века меня подталкивает к такой трактовке искусства? И все это уже не работает. Капитализм затмил чудесное преображение читателя, зрителя, слушателя при встрече с искусством? Сегодня открывается четвертый сезон Musica Sacra Nova в зале Чайковского. Посмотрим, случится ли преображение...

Как понимать современное искусство? | 14 марта | 16:00

Современное искусство — всего лишь средство, с помощью которого мы терроризируем себя.

Трейси Эмин, художница

Иногда современные арт-объекты ставят в тупик. Сложным кажется всё: терминология, описание, идея. Мир современного искусства слишком далёк от нас ещё и потому, что мы не уверены в «правильности» собственной трактовки арт-объектов.
На лекции мы поговорим об основных понятиях в современном искусстве и рассмотрим на примерах, как можно нанести первые «опорные точки» на карту этой неизведанной территории.

Константин Плотников — искусствовед, кандидат филологических наук, доцент кафедры философии ОАФ РАНХиГС, автор телеграмм-канала «Раушенберг в слезах»

16.03 в 19.00 встреча с Константином Плотниковым.

КИНОПОКАЗ: «ЖИЗНЬ БОГЕМЫ» Аки Каурисмяки
Режиссер: Аки Каурисмяки
Хронометраж: 1 час 43 минуты

Приглашаем вас увидеть историю, которую сам режиссер снимал не про «Богему», а про «Жизнь богемы». И это принципиально другой взгляд.
Если «Богема» — это взгляд со стороны, рассматривающий «картинки» из жизни бедных художников, то «Жизнь богемы» — это портрет изнутри. Это не про «испытывание» жалости или умиления, а про настоящее проживание.
Трое непризнанных гениев — албанец Родольфо, француз Марсель и ирландец Шонар — встречаются в Париже. У них нет ни гроша, но есть непоколебимая вера в чистоту искусства. Они балансируют на грани нищеты и славы, в шаге от пропасти и в двух шагах от успеха. В этом мире, полном абсурда и безнадежности, Каурисмяки находит место удивительной любви, нежности и трогательным попыткам обмануть судьбу.
Специально для тех, кто готов не смотреть, а проживать.

*В основе фильма — роман Анри Мюрже «Сцены из жизни богемы»

Требуется запись!

Друзья, приходите в эту субботу в ЦТИ Фабрика на маркет Cheapcherrybooks, поговорим о современности и проблемах понимания современного искусства!
Также, в ближайший понедельник приходите на кинопросмотр фильма «Жизнь богемы» (реж. Аки Каурисмяки) обсудим феномен богемы. Подробности и запись https://t.me/Ekryuk

Смысл жизни в том, чтобы выработать собственные моральные принципы, уважающие природу и человека, а затем следовать им.
Аки Каурисмяки.

Главная логическая ошибка во всех попытках сделать из истории некий вывод связана со знаменитым принципом неопределенности Гейзенберга. С тем, что наблюдаемое меняется в результате наблюдения и не является тем, чем оно было раньше. В нашем случае это означает: при рассмотрении 1913 года принципиально важным является вопрос, с какого места мы смотрим и, самое главное, - из какого времени.
Для нас само собой разумеется, что важнейшими ориентирами 1913 года являются первый редимейд Марселя Дюшана и первый «Черный квадрат» Малевича. Пройдет время, современность изменится и мы будем смотреть и на 1913 и в целом на авангардное искусство иначе. Поэтому в каком-то смысле эта тема в истории искусства, как и многие другие, неисчерпаема.
(Записи и выписки из книги Флориана Иллиеса «А только что небо было голубое». Тексты об искусстве)

Следует понимать собственную зависимость от времени. Всякое суждение относительно, потому что знаток всегда слеп на один глаз из-за своей укорененности в определенном времени.
Но знаток, это не журналист и не художественный критик, которому в силу профессии присуще включенное наблюдение, для которого восприятие из своей изменчивой позиции является самым правильным и единственно возможным условием осмысления.
Впрочем, сегодня со знатоками худо. Кажется они остались в прошлом, вместе с художественными критиками и журналистами.

Даже на поверхностный взгляд, послевоенная Франция представляла собой общество переходного периода, меняющееся настолько быстро и непрерывно, что Лакан счел разумным заметить: «Чего я всегда ожидаю от истории, так это сюрпризов, причем сюрпризов, которые мне до сих пор не удалось объяснить, хотя я приложил немало усилий, чтобы в них разобраться».

Из вступительной статьи Карсона Уэлча к книге Фредерика Джеймисона «Годы теории. Французская мысль от послевоенного времени до наших дней», перевод которой только что вышел в Ad marginem.

Спасибо всем, кто в этот солнечный весенний день добрался таки до книжного маркета и до моей лекции. Внезапно собралось много моих близких друзей и это было чудесно!
Всем кто хочет посмотреть «Жизнь богемы» в понедельник, welcome! Подробности и запись https://t.me/Ekryuk

Несмотря на перебои в работе телеграма и мобильного интернета, ждём вас вечером на кинопросмотре «Жизнь богемы» финского режиссера Аки Каурисмяки. Вот, что он говорил о Голливуде:

Голливуд — это мертвая змея, чей хвост еще движется. Они думают, что с помощью искусственных спутников и системы зеркал можно отдалить закат солнца — помните, был такой план освещения ночного Чикаго? Но Голливуд умер в 1961 году, когда Николас Рей снял «Короля королей» — это заказное помпезное говно. Рей жаловался Бунюэлю, а тот спросил: «Зачем ты тогда этим занимаешься?» В это же самое время Бунюэль снимал кино прямо рядом со своим домом и каждый день ходил домой обедать. Я пытаюсь сказать, что никто и ничего не должен делать против себя. Зачем мне идти в Голливуд и быть рабом каких-то идиотов? Ведь из Голливуда никто не вернулся к своей прежней жизни.

День рождения у Бориса Гройса (78). Вот, что пишет знаменитый теоретик о модернистском искусстве:

каждое течение в искусстве провоцировало контртечение, каждая попытка сформулировать теоретическое определение искусства побуждала художников к созданию произведений, не подпадающих под это определение, и т. д. Если одни художники и критики полагали, что подлинное начало искусства лежит в субъективном самовыражении индивидуального художника, то другие требовали от искусства тематизации объективных, материальных условий его создания и распространения. В то время как одни художники настаивали на автономии искусства, другие – все более и более ангажировались политически.

Мы все пропустили… как оказалось в прошлом году джазовое трио из Австралии The Necks выпустило пластинку под названием «Disquiet» и это невероятное наслаждение. Вообще, периодически возвращаться к прослушиванию The Necks вещь необходимая. Жаль у меня нет ни одной их пластинки на виниле… в любом случае, рекомендую к прослушиванию. А на jazziest.ru есть короткая рецензия

«В действительности быть предметом-парадоксом – нормативное требование, имплицитно относящееся к любому произведению современного искусства. Последнее лишь настолько ценно, насколько интересен воплощаемый им парадокс, насколько оно дополняет и поддерживает идеальное равновесие сил между тезисом и антитезисом».

Борис Гройс. Политика поэтики

В конце концов парадокс и метафора живут своей собственной жизнью. Вообще, все то, что не сводимо в языке к прямой логической цепочке вызывает особый интерес. Так как требует от себя не логического ума, а созерцания.

Переслушивая альбом “Silverwater” группы “The Necks”, обратил внимание на то, что структурно их часовые композиции представляются мне нитью, на которую нанизывают бусины самой разной, порою крайне причудливой формы, которые составляют все вместе целостное высказывание. Повторяющиеся звуковые паттерны и различные ритмические структуры, накладываются друг на друга, превращаясь в многослойный коллаж. Не столько живопись цветового поля, сколько «джанк-арт» (искусство из найденных материалов). Трехмерный объект. Музыкальный ассамбляж.

Начинаем день с выступления на конференции «Авангард в России как новая эстетическая модель» Владивосток 26-27 марта.
Рассказал о понятиях «интерпретация» и «смысл» в абстрактном искусстве у Шапиро, Зедльмайера, Сонтаг и Рикёра.
Приятно пообщались с коллегами!

Вечер с Ryo Fukui и альбомом Scenery 1976 года. Японский джаз.

«Scenery» поначалу остался незамеченным в США - пластинка вышла в момент, когда интерес американцев к джазу упал до минимума. Однако спустя десятилетия альбом получил заслуженное признание критиков, особенно трек Early Summer. Виртуозная техника Фукуи, который был самоучкой, позволила критикам ставить его в один ряд с такими мастерами, как Маккой Тайнер и Билл Эванс. Джазовая классика, которую время только облагородило.

Современное искусство существует в двух режимах: как предмет потребления (рынок) и как инструмент пропаганды. Создают и того, и другого примерно поровну, но внимание историков и музеев практически целиком сосредоточено на коммерческом искусстве.

После Второй мировой войны, и особенно после смены режимов в Восточной Европе, рыночная система стала доминирующей. Понятие искусства практически слилось с понятием арт-рынка. Все, что создавалось вне его условий, перестало считаться искусством в институциональном смысле.

Веками борьба с идеологией была борьбой с картинками. Критики и просветители мечтали убрать образы, разобрать их на части, а вместо них поставить холодные, рациональные понятия.

Как сказал Гегель: искусство - это прошлое, наше время - время Понятия. По сути, объявил победу иконоборческого Просвещения над религиозной любовью к иконам.

В своё время он был прав. Но вот чего Гегель не учёл - концептуального искусства. Модернизм оказался живуч: он просто забирал себе иконоборческие удары и превращал их в новые способы творить.

Знаменитый лозунг Маринетти из первого футуристического манифеста - «Мы на крайнем пределе веков!» - стал не просто громким заявлением, а настоящим кодом целой эпохи.

Если вдуматься, авангард существовал в состоянии предельного напряжения. Художники и поэты начала XX века стремились к экстремальному опыту, балансируя между двумя полюсами: апокалипсисом (концом старого мира) и раем (обретением истоков, первозданной стихией).

В русской культуре это ощущение «мира у предела» проявилось особенно остро. Именно этот эмоциональный фон - предчувствие катастрофы и одновременно восторг перед обновлением - породил эстетику авангарда. Отсюда та самая мистическая революционность, которая отличает многие его течения.

Искусство рождалось в эпоху крайностей (Эрик Хобсбаум).

На фото: Филиппо Томмазо Маринетти

Важно не только знать. Но и умение отдать. Это дело педагога на всю жизнь. Всю жизнь учиться грамотно передать то, что узнал или понял сам.
С другой стороны, я вот о чем думаю…
В конце концов не важно как вы говорите, не важно что вы говорите, важно любите ли вы того, кому вы это говорите. То есть, сначала идет вопрос о ценности слушателя, а потом уже о содержании. Если вы будете одержимы только содержанием и останетесь холодным к аудитории, она вам этого не простит. Точнее ответит тем же. Полным отсутствием, при кажущемся присутствии.