На фото:
Josef Albers. Homage to the Square: Aurora, 1951-1955. Oil on masonite 102 x 103 cm.

«Каждое произведение, – подчеркивал А.Михайлов, – есть некоторый бесконечный облик смысла, смысла, который нам одновременно дан как целое, и в то же время мы знаем, что раскрыть его до самых последних окончаний и концов мы никогда не будем в состоянии».
Из Предисловия книги Екатерины Бобринской «Русский авангард: принципы нового творчества».

«Если вы пришли сюда в надежде получить какую-то систему знаний, то вы такой системы знаний здесь не получите. Во-первых, философия
не есть система знаний, какой является физика, математика,
ботаника и другие увлекательные предметы. И во-вторых, философское знание вообще не передается путем обучения.
В этом смысле акт самого моего говорения противоречит
самому себе, потому что акт говорения есть попытка сообщить что-то, а я же говорю, что философия не сообщаема,
ее нельзя преподавать; все курсы, обязательные в наших институтах, в каком-то смысле абсурдны по самой своей задаче. Почему? Потому что философия есть нечто, что случается с двумя людьми (скажем, я один и вы один), когда они встречаются на полдороге. То есть когда слушатель, учащийся философии, сам проделал какой-то жизненный путь, такой, что он своим личным опытом, своими испытаниями и
переживаниями приведен к тому, чтобы поставить перед собой в дилетантской форме или форме любознательности какие-то вопросы, которые являются философскими. И тогда ему нужно встретиться с профессиональной философией». Мамардашвили М.К. Очерк современной европейской философии

На фото Мераб Мамардашвили

Теодор Адорно о Сартре: «В глаза бросается противоречие между точными, нередко поразительными прозрениями <…> и убогими пустыми категориями, такими как „выбрать себя“ и проч., из которых якобы конструируются первые».
Прямо сейчас читаю Сартра «Возраст зрелости», после Макса Фриша «Назову себя Гантенбайн» идет хорошо.

Выше цитата по новой книге Вольфрама Айленбергера «Дух современности. Конец философии. 1948-1984». Книга вышла в издательстве Ад Маргинем. Даже пиво к этой книге сварили. Мы такое не употребляем, а если вы да, то welcome.

«Изучать искусство для отпрыска благополучной буржуазной семьи эпохи импрессионизма и символизма означало интересоваться художниками, их биографиями, произведениями, творческим обликом. Стремиться к путешествиям по музеям, городам и странам искусства, развивать зрительную память; учиться распознавать оригинальные произведения и подражания, подделки, не увязая в проходном культурно-историческом материале». Как-будто сегодня все остается также.

Цит. по: Чечот И. Алоиз Ригль- аналитик барокко, искусствовед и философ.

…«прекрасное», «возвышенное», «дух» и «истина» сохраняются Адорно в качестве важнейших категорий философского осмысления искусства.
Возникает вопрос, вообще можно ли освободиться от этих понятий и нужно ли? Казалось бы вопрос теоретический, однако, на практике со студентами-художниками все оказывается иначе.

«Необходимо помнить о том, что тело погружено в мир, находится в мире. Не раз Мерло-Понти отмечает, что оно как бы дарит себя этому миру, чтобы вещи могли оставить на нем свои отпечатки. Художник в этом смысле выступает парадигмальной фигурой - вспомните, как в «Оке и духе» говорится о художнике, из которого рождается мир. Он словно помещает свое тело особым образом среди вещей - так, что они отпечатывают на нем свои следы, свои подобия, и он возвращает нам эти подобия через художественный жест, через создаваемое им творение. То есть через ту самую картину, наиболее выразительным примером которой для Мерло-Понти является живопись Сезанна».
Из книги Елены Петровской «Теория образа».
На фото: Поль Сезанн. Пейзаж с виадуком, гора Сент-Виктуар, 1892-1895

Начнем день со строк Поля Валери:

«Я отдаюсь восхитительному порыву: читать, жить там, куда увлекают слова. Их явление предначертано.
Их звучания взаимосвязаны. Их подвижность уже обусловлена предварительным размышлением, по воле которого они должны устремиться в великолепие, в чистоту сочетаний, в отзвучность. Предусмотрены даже мой изумления: они незримо расставлены и участвуют в ритме».

Далеко не все сегодня сводимо к акту потребления. Мы не можем сказать я потребил "Анну Каренину" Льва Толстого или живопись Малевича. Ни литература, ни живопись не сводимы к тому, что мы называем потреблением. Тоже и искусство оперы и балета, академической музыки. Потребление - это тоже, что истребление. Потребил, переварил и забыл. Встречу с "Черным квадратом" вряд ли забудешь, если ты хоть сколько то чувствительный к живописи человек. Впрочем, может это романтический отголосок из XIX века меня подталкивает к такой трактовке искусства? И все это уже не работает. Капитализм затмил чудесное преображение читателя, зрителя, слушателя при встрече с искусством? Сегодня открывается четвертый сезон Musica Sacra Nova в зале Чайковского. Посмотрим, случится ли преображение...

Как понимать современное искусство? | 14 марта | 16:00

Современное искусство — всего лишь средство, с помощью которого мы терроризируем себя.

Трейси Эмин, художница

Иногда современные арт-объекты ставят в тупик. Сложным кажется всё: терминология, описание, идея. Мир современного искусства слишком далёк от нас ещё и потому, что мы не уверены в «правильности» собственной трактовки арт-объектов.
На лекции мы поговорим об основных понятиях в современном искусстве и рассмотрим на примерах, как можно нанести первые «опорные точки» на карту этой неизведанной территории.

Константин Плотников — искусствовед, кандидат филологических наук, доцент кафедры философии ОАФ РАНХиГС, автор телеграмм-канала «Раушенберг в слезах»

16.03 в 19.00 встреча с Константином Плотниковым.

КИНОПОКАЗ: «ЖИЗНЬ БОГЕМЫ» Аки Каурисмяки
Режиссер: Аки Каурисмяки
Хронометраж: 1 час 43 минуты

Приглашаем вас увидеть историю, которую сам режиссер снимал не про «Богему», а про «Жизнь богемы». И это принципиально другой взгляд.
Если «Богема» — это взгляд со стороны, рассматривающий «картинки» из жизни бедных художников, то «Жизнь богемы» — это портрет изнутри. Это не про «испытывание» жалости или умиления, а про настоящее проживание.
Трое непризнанных гениев — албанец Родольфо, француз Марсель и ирландец Шонар — встречаются в Париже. У них нет ни гроша, но есть непоколебимая вера в чистоту искусства. Они балансируют на грани нищеты и славы, в шаге от пропасти и в двух шагах от успеха. В этом мире, полном абсурда и безнадежности, Каурисмяки находит место удивительной любви, нежности и трогательным попыткам обмануть судьбу.
Специально для тех, кто готов не смотреть, а проживать.

*В основе фильма — роман Анри Мюрже «Сцены из жизни богемы»

Требуется запись!

Друзья, приходите в эту субботу в ЦТИ Фабрика на маркет Cheapcherrybooks, поговорим о современности и проблемах понимания современного искусства!
Также, в ближайший понедельник приходите на кинопросмотр фильма «Жизнь богемы» (реж. Аки Каурисмяки) обсудим феномен богемы. Подробности и запись https://t.me/Ekryuk

Смысл жизни в том, чтобы выработать собственные моральные принципы, уважающие природу и человека, а затем следовать им.
Аки Каурисмяки.

Главная логическая ошибка во всех попытках сделать из истории некий вывод связана со знаменитым принципом неопределенности Гейзенберга. С тем, что наблюдаемое меняется в результате наблюдения и не является тем, чем оно было раньше. В нашем случае это означает: при рассмотрении 1913 года принципиально важным является вопрос, с какого места мы смотрим и, самое главное, - из какого времени.
Для нас само собой разумеется, что важнейшими ориентирами 1913 года являются первый редимейд Марселя Дюшана и первый «Черный квадрат» Малевича. Пройдет время, современность изменится и мы будем смотреть и на 1913 и в целом на авангардное искусство иначе. Поэтому в каком-то смысле эта тема в истории искусства, как и многие другие, неисчерпаема.
(Записи и выписки из книги Флориана Иллиеса «А только что небо было голубое». Тексты об искусстве)

Следует понимать собственную зависимость от времени. Всякое суждение относительно, потому что знаток всегда слеп на один глаз из-за своей укорененности в определенном времени.
Но знаток, это не журналист и не художественный критик, которому в силу профессии присуще включенное наблюдение, для которого восприятие из своей изменчивой позиции является самым правильным и единственно возможным условием осмысления.
Впрочем, сегодня со знатоками худо. Кажется они остались в прошлом, вместе с художественными критиками и журналистами.

Даже на поверхностный взгляд, послевоенная Франция представляла собой общество переходного периода, меняющееся настолько быстро и непрерывно, что Лакан счел разумным заметить: «Чего я всегда ожидаю от истории, так это сюрпризов, причем сюрпризов, которые мне до сих пор не удалось объяснить, хотя я приложил немало усилий, чтобы в них разобраться».

Из вступительной статьи Карсона Уэлча к книге Фредерика Джеймисона «Годы теории. Французская мысль от послевоенного времени до наших дней», перевод которой только что вышел в Ad marginem.

Спасибо всем, кто в этот солнечный весенний день добрался таки до книжного маркета и до моей лекции. Внезапно собралось много моих близких друзей и это было чудесно!
Всем кто хочет посмотреть «Жизнь богемы» в понедельник, welcome! Подробности и запись https://t.me/Ekryuk

Несмотря на перебои в работе телеграма и мобильного интернета, ждём вас вечером на кинопросмотре «Жизнь богемы» финского режиссера Аки Каурисмяки. Вот, что он говорил о Голливуде:

Голливуд — это мертвая змея, чей хвост еще движется. Они думают, что с помощью искусственных спутников и системы зеркал можно отдалить закат солнца — помните, был такой план освещения ночного Чикаго? Но Голливуд умер в 1961 году, когда Николас Рей снял «Короля королей» — это заказное помпезное говно. Рей жаловался Бунюэлю, а тот спросил: «Зачем ты тогда этим занимаешься?» В это же самое время Бунюэль снимал кино прямо рядом со своим домом и каждый день ходил домой обедать. Я пытаюсь сказать, что никто и ничего не должен делать против себя. Зачем мне идти в Голливуд и быть рабом каких-то идиотов? Ведь из Голливуда никто не вернулся к своей прежней жизни.