Раушенберг в слезах
1.14K subscribers
977 photos
19 videos
7 files
338 links
Канал Константина Плотникова. Искусствовед, кандидат филологических наук. Рассказываю о теориях и практиках современного искусства, философии культуры.
Публикую анонсы лекций, семинаров, онлайн-курсов. Контакт: @plotnikovkunst
Download Telegram
Успех на рынке и критика рынка, исключающая участие критикующего в рыночных отношениях, прекрасно сочетаются в мире искусства.

На фото:
Ханс Хааке. Куб с конденсацией. 1963-1965
Вспоминая выставку «Русское невероятное», поразмышляем о бренности всего сущего вместе с режиссером Элемом Климовым: «Мы так боролись с Системой, пробивали эту стену, не жалея рук и голов. Стена рухнула, а за ней оказалось зеркало. И каждый остался один на один со своим отражением, с самим собой».

На фото:
Группа «Коллективные действия». Акция «Лозунг-1977», 1977 год © Фотография Андрея Монастырского
В преддверии нового учебного года вот такая замечательная цитата:

«Нам часто кажется, что нежелание работать — недоразумение, бессмысленный сбой в системе. Мое существование значимо, если я стремлюсь к определенному, объективно значимому свершению, а не рисую каракули или выдумываю бессмысленные рифмы. Но что, если всё совсем не так? Я считаю, что для понимания того, кто мы и что собой представляем, неработа важна не меньше работы».

Не работа. Почему мы говорим стоп. Джош Коэн.

На фото:
Жан-Мишель Баския, Энди Уорхол. Без названия. 1984. Холст, акрил, масло.
В последнем выпуске подкаста «Крупным планом» киновед Всеволод Коршунов так описывает проблему современного российского кинематографа: «В российском кино с реальностью большие сложности. Сначала была царская цензура, затем была советская цензура, которая почти всё время искажала реальность, особенно метод соцреализма (показываем не так, как есть, а так, как надо, чтобы было!), и, собственно, это сформировало какую-то привычку хотеть видеть в кино не то, что за окошком. Удивительное свойство нашего зрителя связано со страхом встречи с реальностью».

Думаю, что это рассуждение вполне легитимно и для отечественного contemporary art. Надо, с одной стороны, сделать так, чтоб было одновременно не «красивенько» (не чисто эстетический объект), но и так, чтоб не про то, что за окошком (видимо, то, что за окошком, вызывает отвращение или, напротив, чересчур бурное восхищение?).
«Весной 1924 года, во время двухнедельного пребывания в Берлине, Маяковский познакомился с последователем Лисицкого, профессором Баухауза - Моголи-Наги. Обстоятельства встречи великого поэта с венгерским художником-конструктивистом остаются до сих пор невыясненными, но зато сохранился созданный Моголи-Наги фотопортрет тридцатилетнего Маяковского, один из самых выразительных его портретов!
Тогда же Моголи-Наги подарил Маяковскому пять своих экспериментальных фоторабот. Оборотная сторона каждого фото снабжена дарственной надписью (к сожалению, художник совершенно позабыл о датировке)».


Николай Харджиев. «Маяковский и Моголи-Наги» из книги «Ласло-Мохой-Надь и русский авангард». Три квадрата, Москва, 2023.

Фото с сайта «Государственного музея В.В. Маяковского».
«Господствующее состояние духа более не допускает ничего иного, только удовольствие от пустоты или ложь о полноте.
И всё же взгляд на отдаленное, ненависть к банальному, поиски незатасканного, не охваченного общей понятийной схемой, - последний шанс для мысли. В духовной иерархии, которая без конца призывает всех к ответственности, лишь безответственность способна открыто назвать саму иерархию по имени. Сфера обращения, печатью которой отмечены интеллектуальные аутсайдеры, предлагает духу, который сама же разбазаривает, последнее прибежище в тот момент, когда прибежища этого, собственно, уже и нет. Кто предлагает уникальный товар, который никто больше не хочет покупать, тот даже вопреки собственной воле отстаивает идею свободы от обмена».

Теодор В. Адорно. Minima moralia. Размышления из поврежденной жизни.
Раньше мы смотрели на картину в музее — медленно, сосредоточенно, пытаясь «войти» в неё. Сегодня мы скорее сканируем пространство, воспринимаем искусство как часть контекста, а не как объект созерцания. Выставки посещаем всё чаще не ради искусства, а чтобы «быть в курсе», сделать фото, поделиться в ленте.

Но когда я был школьником и ходил в клуб юных искусствоведов Пушкинского музея, я мог прийти на выставку ради одной-единственной картины. В далёком 2006 году в ГМИИ привезли работу Антонелло да Мессины — «Святого Себастьяна» из Дрезденской галереи. До сих пор помню, как Татьяна Ильинична Прилуцкая провела для нас, юных кюшников, часовой семинар у этой картины. Это был настоящий образец глубокого, вдумчивого искусствоведческого анализа.
Именно эти занятия с Татьяной Ильиничной стали для меня поворотным моментом: они вдохновили меня поступать на искусствоведение. Хотя, конечно, не только они. Был ещё один образ, который с подростковых лет держал меня в напряжении — «Чёрный квадрат» Малевича.
Пожалуй, неплохое сочетание: итальянское Возрождение и русский авангард.
Обычно о перфомансе мы узнаем только после того, как он реализовался. Пытаться анализировать перфоманс в процессе, странная затея. Так что обычно размышляешь всегда постфактум.
Я не был свидетелем статичного произведения скандально известного китайского художника Сюя Чжэня под названием «В мгновение ока» (2005), однако, как раз по причине своей статичности, анализировать его можно и без непосредственного опыта вовлечения.
Коротко об этой работе.
Нанятый исполнитель застывает в воздухе, выгнувшись дугой назад, как будто его сдувает сильный ветер. А я, смотря на фотографию этого перфоманса, застываю в недоумении: каким образом человек может в обход законов гравитации оставаться в этой некомфортной позе? Все очень просто. Под его одеждой спрятана поддерживающая конструкция.
Но, что дальше? Что все это значит? Скажет изумленный зритель. На это ответом будет простая идея о том, что всякое событие (а перфоманс - это именно оно) должно быть не только пережито, но и осмысленно участниками перфоманса. А результатом осмысления может стать что угодно… например, ещё один перфоманс, как ответ-реакция на увиденный перфоманс. Им может стать статья, фильм или даже компьютерная игра. Кто знает на что может нас подтолкнуть современное искусство?
Полоска.

В изобразительном искусстве полоску мы можем обнаружить в качестве декоративного элемента у Анри Матисса. У Даниеля Бюрена полоска – способ институционной критики Очень часто полоски символизируют пристрастие к механическим или промышленным методам живописи, как на картинах Фрэнка Стеллы.
Странное ощущение после прослушивания подкаста Уроки МХК ( выпуск про Ханса Бельтинга). Кажется, что должны рассказать что-то качественно новое о модернизме, но кроме общих мест и простого пожелания всем прочесть книгу, ничего и нет. Похоже на рекламную кампанию по продвижению своих товаров Гаражом. С другой стороны, в ситуации капитализма, вряд ли стоит ожидать чего-то другого от подкаста. В конце концов я же купил книгу. Попался в «цепкие лапы» капитала;)
Джозеф Кошут, знаменитый художник концептуалист, изложил свою позицию относительно природы искусства в основополагающем эссе 1969 года «Искусство после философии». Он утверждал, что, поскольку искусство состоит из формальных языков, или кодов, его природа - принципиально лингвистическая:
«Высказывания искусства по своему характеру - не фактуальные, а лингвистические, то есть они не описывают поведение физических или даже ментальных объектов, а излагают определения искусства или формальные выводы из таких определений».

В этом фрагменте хорошо прослеживается важная особенность концептуального искусства. Первое: искусство должно состоять из языковых высказываний. Второе: содержанием искусства должно быть его непрерывное определение.
Другими словами, если в вашей работе не идет речь о природе искусства, она не является произведением современного актуального искусства. Точнее, концептуализма. Сегодня такая строгая установка концептуализма уже не столь актуальна. Так как концептуализм уже часть прошлого, часть большой истории искусства, которую невозможно написать. Нам кажется, что большая история искусства есть, а на самом деле ее нет. История искусств всегда носит авторский характер. В конце концов, автор книги все-таки важен, он не умер. По крайней мере, не до конца.

На фото:

Joseph Kosuth. Titled (Art as Idea as Idea) The Word "Definition". 1966-68
Forwarded from Moe Okno
А про искусство инсталляций нам расскажет Константин Плотников - искусствовед, кандидат филологических наук!

В лекции речь пойдет об искусстве инсталляции в современном художественном процессе: о появлении и развитии данной формы искусства, ее границах и исторических трансформациях, а также о теоретических подходах и концепциях связанных с ней.

🖼️ 14.10 вт в 19:30 в Гостиной на Большой Никитской
Присоединяйтесь! 🙌
Инфо и запись
@Moe_Okno_Aliya

Репост друзьям 🫶

Если у Вас премиум ТГ, приглашаю голосовать 🫶

#искусство #инсталляция #современноеискусство #лекция #moeokno
Проблема стиля одна из самых сложнейших в теории искусства.

Необъятная литература по искусству укоренена в целом лабиринте понятий стиля: их двусмысленности и непоследовательности отражают эстетическую деятельность в целом.
Стиль куда лучше описывает специфическую фигуру в пространстве, чем тип существования во времени.


Джордж Кублер. Форма времени. Заметки об истории вещей.

Художественная работа на тему времени:
Кристиан Марклей. Часы
В прошлом учебном году читали вместе со студентами Шанинки «Апологию Нарцисса» Бориса Гройса. Вспомнил о его работе, когда стоял перед картиной Карла Брюллова «Нарцисс, смотрящий в воду» (1819 года) на выставке в Третьяковской галерее. Думаю, что вы все ее уже посетили;)

А вот цитата о современном Нарциссе:
Современная политика идентичности представляет собой демократизацию феодально-аристократического этоса: каждый обладает идентичностью, про-исхождением, родословной, заслуживающими уважения. У каждого есть тело и каждый желает, чтобы общество признавало, принимало и уважало его. Но желание признания довольно часто остается неудовлетворенным. Нарцисс видел себя в озере и признавал себя за свою красоту.
Но что происходит, когда мы видим свое отражение в озере и приходим к выводу, что в соответствии с господствующими социальными конвенциями мы некрасивы? В этом случае желание признания ведет к борьбе за признание. Либо мы боремся за то, чтобы изменить свое тело и приспособить его к господствующим конвенциям, либо боремся против этих конвенций, дабы заставить общество признать нас такими, какие мы есть. Современный нарциссизм - это не пассивное созерцание собственного тела, а активная, зачастую насильственная борьба за общественное признание этого тела как прекрасного, уважаемого и ценного.
Интерес к Малеру привил мне в студенческие годы мой друг Федор (еще задолго до искусственной моды на Малера, вызванной Курентзисом). Мы ходили в консерваторию на дирижера Валерия Полянского. Потом Федор сказал, что после Малера нам нужен Вагнер. А тогда Кольцо Нибелунгов — знаменитый тетралогический цикл Вагнера шел четыре вечера подряд только в Мариинском театре. Пришлось ехать в Петербург. Но, я не пожалел. Через год (а четыре оперы подряд давали почему-то только раз в году) я уже самостоятельно поехал на Вагнера. Но это отдельный сюжет.
А вот Малер звучал вчера в концертном зале «Зарядье», в исполнении оркестра солистов Мариинского театра под руководством Валерия Гергиева. Четвертая и пятая симфонии.
Вспомнилась бронзовая «Голова композитора Густава Малера» Огюста Родена из коллекции Пушкинского музея. А когда зазвучало Адажиетто из 5 симфонии — это самая популярная музыка из всей когда-либо написанной Малером, я чуть не прослезился. Эта мелодия не раз звучала в кино, театральных постановках, получив всемирную известность после выхода фильма Лукино Висконти «Смерть в Венеции». В исполнении здесь участвуют только струнные и арфа. Эта музыка, задуманная еще до начала работы над всей симфонией, — любовное послание к Альме Шиндлер, музе венской богемы и будущей супруге Малера. Тут же вспомнилось как читал у Флориана Иллиеса в «1913. Лето целого века» про интрижку Альмы Малер (ставшей вдовой в 1911) одновременно с Оскаром Кокошкой и Вальтером Гропиусом. Оскар Кокошка написал знаменитую картину «Невеста ветра», посвятив ее Альме Малер, а та вышла замуж за успешного архитектора Вальтера Гропиуса. Вот такая история.