Татьяна Плотникова
«Думала ли я когда-то давно, ещё в “дофотографической” моей жизни, что буду сидеть в этом ледяном вертолете на краю земли, что, вообще, стану фотожурналистом?»
Что там, по ту сторону журнального разворота?
“Когда кто-то спрашивает меня как это было — как начиналась моя история в фотографии, или с чего начинался проект «Северная коррида», то первое, что приходит на память — я в заиндевевшем вертолете на Ямале. Вертолет дрожит, он в режиме прогрева. Внутри него жуткий мороз, снаружи по ощущениям будет теплее. Я даже и не пытаюсь согреться, просто стараюсь не закоченеть. Иллюминаторы ещё затянуты инеем, снимать через них нет никакой возможности. Ждем вылета в тундру — кому-то там нужна помощь врачей. Это вертолет санавиации, «скорая помощь» оленеводов. Мне немного не по себе, наслушалась и начиталась разных историй про не самые удачные зимние перелёты. Делать пока особенно нечего, мёрзну и думаю о своем.
Почему именно этот момент? Наверное потому, что это был первый раз, когда я осознала насколько круто изменилась моя жизнь. Я увидела себя со стороны и позавидовала самой себе, тому, что со мной произошло. Почти на клеточном уровне я ощутила произошедшую со мной трансформацию от офисной барышни в искателя приключений. Все недавние события, все люди которые коснулись и неожиданно вошли в эту мою новую жизнь. Я завидовала себе самой не как фотографу, а как участнику этих событий. Мне удалось подняться выше того горизонта, на который можно было рассчитывать будучи финансистом, графическим дизайнером, женой и матерью двоих детей. Поднялась выше и мир мой стал больше. В этом моменте мне вспомнилось, как семь лет назад я записалась на свои первые курсы по фотографии, представила своих тамошних друзей, и мне подумалось где-то они сейчас, и где оказалась я? Я поняла насколько мне повезло больше, чем кому-то. Наверное, это была эйфория. Такого я не испытывала больше никогда, даже в момент наисильнейшего напряжения во время съемки. Думаю, именно в том вертолете я, наконец, ощутила себя уже не самозванцем в фотографии, а действительно будущим фотографом."
Татьяна Плотникова — российский документальный фотограф, специализирующийся на долгосрочных проектах, темы которых посвящены культуре коренных народов и социальных трансформациях.
«Думала ли я когда-то давно, ещё в “дофотографической” моей жизни, что буду сидеть в этом ледяном вертолете на краю земли, что, вообще, стану фотожурналистом?»
Что там, по ту сторону журнального разворота?
“Когда кто-то спрашивает меня как это было — как начиналась моя история в фотографии, или с чего начинался проект «Северная коррида», то первое, что приходит на память — я в заиндевевшем вертолете на Ямале. Вертолет дрожит, он в режиме прогрева. Внутри него жуткий мороз, снаружи по ощущениям будет теплее. Я даже и не пытаюсь согреться, просто стараюсь не закоченеть. Иллюминаторы ещё затянуты инеем, снимать через них нет никакой возможности. Ждем вылета в тундру — кому-то там нужна помощь врачей. Это вертолет санавиации, «скорая помощь» оленеводов. Мне немного не по себе, наслушалась и начиталась разных историй про не самые удачные зимние перелёты. Делать пока особенно нечего, мёрзну и думаю о своем.
Почему именно этот момент? Наверное потому, что это был первый раз, когда я осознала насколько круто изменилась моя жизнь. Я увидела себя со стороны и позавидовала самой себе, тому, что со мной произошло. Почти на клеточном уровне я ощутила произошедшую со мной трансформацию от офисной барышни в искателя приключений. Все недавние события, все люди которые коснулись и неожиданно вошли в эту мою новую жизнь. Я завидовала себе самой не как фотографу, а как участнику этих событий. Мне удалось подняться выше того горизонта, на который можно было рассчитывать будучи финансистом, графическим дизайнером, женой и матерью двоих детей. Поднялась выше и мир мой стал больше. В этом моменте мне вспомнилось, как семь лет назад я записалась на свои первые курсы по фотографии, представила своих тамошних друзей, и мне подумалось где-то они сейчас, и где оказалась я? Я поняла насколько мне повезло больше, чем кому-то. Наверное, это была эйфория. Такого я не испытывала больше никогда, даже в момент наисильнейшего напряжения во время съемки. Думаю, именно в том вертолете я, наконец, ощутила себя уже не самозванцем в фотографии, а действительно будущим фотографом."
Татьяна Плотникова — российский документальный фотограф, специализирующийся на долгосрочных проектах, темы которых посвящены культуре коренных народов и социальных трансформациях.
❤17👍3❤🔥2
«Когда Земли не было, был только лед без растительности. В ледяном чуме жил мужчина — Белый бог, бог льда и снега, вместе с Матерью — богиней, создали они первые растения, травы и цветы, а для защиты растений от пожирающих их червей и вредителей создали оленя. Сначала олень был без рогов, и ничего не мог он поделать с одолевающими растения вредителями. Пришел олень к своему отцу и попросил дать ему крепкие рога, чтобы защищать растения. Приставил ему бог с одной стороны головы мамонтовый бивень, а с другой — каменную скалу, и этими рогами олень быстро перебил всех червей, уничтожавших растения. Устал олень, тряхнул головой — и с его рогов свалилась отягчавшая их кожура. Упавшая с одного рога кожура превратилась в южный хребет, а с другого — в северный хребет. А олень все продолжал расти, как росли его рога. Увидевший это Белый бог сказал: «Пусть разветвления северного рога станут северным сиянием и северным красным облаком, а разветвления южного рога – грозовыми и снеговыми облаками».
С тех пор спина этого огромного оленя стала Землей, окруженной горами, и на ней стали жить люди.
Так родился этот мир, и в нем появился народ.»
Из древних легенд Таймыра
С тех пор спина этого огромного оленя стала Землей, окруженной горами, и на ней стали жить люди.
Так родился этот мир, и в нем появился народ.»
Из древних легенд Таймыра
❤11👍2
© Tatiana Plotnikova
Свисток.
По натуре я трусиха, ну, если не трусиха, то имею привычку просчитывать ситуацию на несколько шагов вперед.
В тексте Шуры Буртина, по следам которого я и отправилась в эту командировку на Колыму для Русского Репортёра, есть эпизод в котором он рассказывает как случайно соскользнул с саней во время поездки по тундре. И дело было ночью. Его нашли, но не сразу. А могли и не найти. Вот этот момент никак и не выходил из моей головы. Мне надо было что-то придумать, чтобы усыпить свою беспокойную внутреннюю я. Где-то когда-то я прочитала про свисток, что иногда он может быть путем к спасению потерявшегося ослабевшего путника. Лежи себе и свисти, экономь силы. Свисток я купила, но не обычный, а с термометром. Одевала его на шнурке под куртку когда мы двигались по тундре, а на ночь снимала и вешала в палатке где-нибудь в изголовье. Его показания как градусника приводили в восторг не только меня, но и всех ночевавших со мной в палатке. Спать мы ложились в плюс тридцать, а просыпались в минус тридцать, а то и в минус сорок пять. Это нас очень развлекало, мы и пари заключали. В конце командировки я оставила свой свисток нашему гостеприимному хозяину Владиславу, он его показаниям радовался больше всех. Надеюсь, ему он пригодился, но только в качестве термометра.
Свисток.
По натуре я трусиха, ну, если не трусиха, то имею привычку просчитывать ситуацию на несколько шагов вперед.
В тексте Шуры Буртина, по следам которого я и отправилась в эту командировку на Колыму для Русского Репортёра, есть эпизод в котором он рассказывает как случайно соскользнул с саней во время поездки по тундре. И дело было ночью. Его нашли, но не сразу. А могли и не найти. Вот этот момент никак и не выходил из моей головы. Мне надо было что-то придумать, чтобы усыпить свою беспокойную внутреннюю я. Где-то когда-то я прочитала про свисток, что иногда он может быть путем к спасению потерявшегося ослабевшего путника. Лежи себе и свисти, экономь силы. Свисток я купила, но не обычный, а с термометром. Одевала его на шнурке под куртку когда мы двигались по тундре, а на ночь снимала и вешала в палатке где-нибудь в изголовье. Его показания как градусника приводили в восторг не только меня, но и всех ночевавших со мной в палатке. Спать мы ложились в плюс тридцать, а просыпались в минус тридцать, а то и в минус сорок пять. Это нас очень развлекало, мы и пари заключали. В конце командировки я оставила свой свисток нашему гостеприимному хозяину Владиславу, он его показаниям радовался больше всех. Надеюсь, ему он пригодился, но только в качестве термометра.
❤28
© Tatiana Plotnikova
Ближе к осени котики в моих лентах и чатах на короткое время передают пальму первенства грибочкам. По этому поводу вспомнила одну сказку.
Итак. Сказка на ночь )
18+
«Прежде жили только бабы, мужиковъ совсѣм не было. Фаллосы в большомъ изобилiи росли в лѣсу, куда бабы и ходили, по мѣрѣ надобности. Одной бабѣ надоѣло ходить въ лѣсъ; она вырвала фаллосъ и принесла его себѣ въ чумъ... Случилось такъ, что фаллосъ завязъ; ни сама эта женщина, ни ея сосѣдки не могли его выдернуть, и всѣ стали плакать. Тогда Есь* послалъ мужика (у котораго въ то время фаллоса не было), и онъ легко выдернулъ фаллосъ. Обрадованныя женщины стали угощать мужика, одна подала ему вина — онъ взялъ; другая подаётъ что–то, а у него обѣ руки заняты; тогда онъ сунулъ фаллосъ между ногъ и сталъ угощаться.
Наѣвшись и собравшись уходить, мужикъ взялъ было фаллосъ въ руки, но оказалось, что тотъ приросъ. Бабы ещё больше обрадовались и оставили мужика у себя. А фаллосы в лѣсу захирѣли, стали грибами; …»
* «По представленiямъ енисейцевъ, творцомъ и правителемъ вселенной является Ес — антропоморфное существо, лицо мужеского пола. Ес на языкѣ енисейцевъ означаетъ также небо. Никто изъ людей никогда не виделъ Ес’я и не можетъ видѣть, ибо немедленно ослѣпнетъ.»
В.И. Анучин. Очерк шаманства у енисейских остяков. / Сб.МАЭ. Т. II. 2. СПб: 1914. 90 с.
Ближе к осени котики в моих лентах и чатах на короткое время передают пальму первенства грибочкам. По этому поводу вспомнила одну сказку.
Итак. Сказка на ночь )
18+
«Прежде жили только бабы, мужиковъ совсѣм не было. Фаллосы в большомъ изобилiи росли в лѣсу, куда бабы и ходили, по мѣрѣ надобности. Одной бабѣ надоѣло ходить въ лѣсъ; она вырвала фаллосъ и принесла его себѣ въ чумъ... Случилось такъ, что фаллосъ завязъ; ни сама эта женщина, ни ея сосѣдки не могли его выдернуть, и всѣ стали плакать. Тогда Есь* послалъ мужика (у котораго въ то время фаллоса не было), и онъ легко выдернулъ фаллосъ. Обрадованныя женщины стали угощать мужика, одна подала ему вина — онъ взялъ; другая подаётъ что–то, а у него обѣ руки заняты; тогда онъ сунулъ фаллосъ между ногъ и сталъ угощаться.
Наѣвшись и собравшись уходить, мужикъ взялъ было фаллосъ въ руки, но оказалось, что тотъ приросъ. Бабы ещё больше обрадовались и оставили мужика у себя. А фаллосы в лѣсу захирѣли, стали грибами; …»
* «По представленiямъ енисейцевъ, творцомъ и правителемъ вселенной является Ес — антропоморфное существо, лицо мужеского пола. Ес на языкѣ енисейцевъ означаетъ также небо. Никто изъ людей никогда не виделъ Ес’я и не можетъ видѣть, ибо немедленно ослѣпнетъ.»
В.И. Анучин. Очерк шаманства у енисейских остяков. / Сб.МАЭ. Т. II. 2. СПб: 1914. 90 с.
❤15👍8❤🔥4🐳2
© Tatiana Plotnikova
Первая ночевка в тундре.
В зимнюю поездку на Колыму я взяла с собой спальный мешок с которым путешествовала последние несколько лет. Я его очень любила, он был легкий и складывался в чехол маленьких размеров, в общем, удобный вариант, если считаешь каждые сто граммов веса, которые, как правило, достаются бедной спине.
Когда мой проводник Петр Иванович спросил, взяла ли я что-то с собой для ночевки в тундре, то я гордо продемонстрировала эту свою «кровать» с маркировкой от 0 до +15 С. Не знаю, как назвать то, что я увидела на его лице, но точно не восторг. По селу бросили клич и кто-то сердобольный и подходящий под мои габариты дал мне в поездку свой «кукуль» – сшитый по размерам хозяина мешок из оленьих шкур, мешок этот, правда, оказался мне великоват. Вот, в нём то, я и провела свою первую ночь в палатке.
Для начала была докрасна растоплена буржуйка, температура в палатке поднялась к тридцати с лишком тепла. Я уточнила насколько можно раздеться и взопревшая нырнула в этот кукуль-мешок в одном термобелье. Проснулась часа через два от лютого холода. Так я не мерзла ещё никогда в жизни. В полной темноте нащупала и надела на себя куртку и шапку, и нырнула спать снова, но через какое-то время проснулась уже полностью заледеневшая, и опять мне пришлось вылезать и на ощупь искать хоть какую-то свою одежду.
В ту долгую для меня ночь глаз я уже не сомкнула, всё ждала, чтобы кто-то скорее проснулся. Первым встал хозяин нашей палатки Владислав, посмотрел на меня, и его скрутило от смеха. Понятно, что следом проснулись уже все. Зрелище ещё то, конечно. Я в темноте одевалась как матрешка, но только наоборот. Что снимала с себя перед сном первым, то и надевала ночью в темноте первым. Последней вещью поверх куртки, толстенного свитера, собачей мохнатой жилетки и футболки была натянута шерстяная майечка. Как она налезла сверху всей этой моей капусты, загадка для меня до сих пор. Снять ее, не порвав, я уже не смогла. Потом, конечно, я научилась премудростям ночевки в палатке, но пришлось изрядно померзнуть первые пару ночей.
Из проекта #СевернаяКоррида
Первая ночевка в тундре.
В зимнюю поездку на Колыму я взяла с собой спальный мешок с которым путешествовала последние несколько лет. Я его очень любила, он был легкий и складывался в чехол маленьких размеров, в общем, удобный вариант, если считаешь каждые сто граммов веса, которые, как правило, достаются бедной спине.
Когда мой проводник Петр Иванович спросил, взяла ли я что-то с собой для ночевки в тундре, то я гордо продемонстрировала эту свою «кровать» с маркировкой от 0 до +15 С. Не знаю, как назвать то, что я увидела на его лице, но точно не восторг. По селу бросили клич и кто-то сердобольный и подходящий под мои габариты дал мне в поездку свой «кукуль» – сшитый по размерам хозяина мешок из оленьих шкур, мешок этот, правда, оказался мне великоват. Вот, в нём то, я и провела свою первую ночь в палатке.
Для начала была докрасна растоплена буржуйка, температура в палатке поднялась к тридцати с лишком тепла. Я уточнила насколько можно раздеться и взопревшая нырнула в этот кукуль-мешок в одном термобелье. Проснулась часа через два от лютого холода. Так я не мерзла ещё никогда в жизни. В полной темноте нащупала и надела на себя куртку и шапку, и нырнула спать снова, но через какое-то время проснулась уже полностью заледеневшая, и опять мне пришлось вылезать и на ощупь искать хоть какую-то свою одежду.
В ту долгую для меня ночь глаз я уже не сомкнула, всё ждала, чтобы кто-то скорее проснулся. Первым встал хозяин нашей палатки Владислав, посмотрел на меня, и его скрутило от смеха. Понятно, что следом проснулись уже все. Зрелище ещё то, конечно. Я в темноте одевалась как матрешка, но только наоборот. Что снимала с себя перед сном первым, то и надевала ночью в темноте первым. Последней вещью поверх куртки, толстенного свитера, собачей мохнатой жилетки и футболки была натянута шерстяная майечка. Как она налезла сверху всей этой моей капусты, загадка для меня до сих пор. Снять ее, не порвав, я уже не смогла. Потом, конечно, я научилась премудростям ночевки в палатке, но пришлось изрядно померзнуть первые пару ночей.
Из проекта #СевернаяКоррида
❤28👍9