Во многих играх есть выбор, от которого зависит концовка. Иногда концовок две-три, а иногда разработчики решают не мелочиться и концов оказывается штук двадцать, если не двести. И вот такие игры с выбором я считаю интересным примером эффекта наблюдателя.

Каждый игрок знает, какую концовку он хочет получить. Не важно, это добрячок-новичок, решивший, что ему нужна лучшая концовка из возможных, прожженный геймер, пришедший сюда за секретным супер-пупер концовкой с инопланетянами, или офисный бедолага, который после сдачи квартального отчета хочет убить все эти чертовы пиксели. Все садятся за компьютер, четко зная, что они хотят получить.

Мало того, все точно знают, какие ответы приведут их к желаемой концовке. Если игра уже была пару раз пройдена существуют пошаговые гайды, но, даже если нет, по крайней мере, на уровне стереотипа все догадываются, что нужно сказать и сделать.

Вот и получается, что, хотя изначальная цель такой игры дать игроку свободу воли, возможность поступать так, как им хочется, так, как они поступили бы в реальной жизни, игроки сами себя ограничивают. И это я еще молчу про тех, кто считает, что получение хорошей концовки - единственная цель игры, а таких людей больше, чем может показаться.

#мнение@plotline5
#модное@plotline5

Еще один неожиданный фактор игры с множественным выбором - разница менталитета. Игры делают в разных странах - в Европе и США, в Японии и Китае, Россия тоже не отстает, встряхивая индустрию то Atomic Heart, то No, I am not a Human. И игрок с разработчиком зачастую находятся, мягко говоря, по разные стороны глобуса.

Как это может повлиять на процесс геймплея? А самым прямым образом.

Поднимите руки, кто играл в Detroit: Become Human? Многие российские игроки не вышли на наилучшую концовку и вообще отрезали для себя часть концовок, не сумев спасти Кэру (андроид-няня, выглядит как молодая женщина) и Алису (девочку, о которой она заботится, тоже андроид) от полицейского рейда на склад, где укрылись разумные андроиды. Россияне без задней мысли командовали им бежать, но, чтобы спастись, здесь нужно было, напротив, сдаваться. Тем временем, европейцы и американцы сдавались без вопросов и Кэра с Алисой были спасены.

Почему?

А потому, что у нас разные законы. В России полиции запрещено применять огнестрельное оружие против детей младше 14 лет. Ну, то есть, против Алисы. Да и против взрослого человека оно применяется редко - наша полиция связана регламентом и не может выстрелить на поражение просто потому что. На поражение стреляют в очень небольшом количестве случаев типо захвата заложников. Даже если стрельба будет, наши полицейские приучены предупреждать, стрелять в воздух, стрелять в ногу.

В Европе и США у полиции с этим проще. Думаю, о протестах BLM все в курсе. А ведь начались они именно как реакция на полицейскую привычку сначала стрелять и бить, а потом разговаривать. У полиции США и Евросоюза (а еще некоторых восточных стран, тех же Турции и Грузии) широта полномочий огромна, от видов оружия до случаев их применения. И они свои полномочия регулярно используют, зная, что остаются в рамках закона.

В этом и заключается менталитет. Можно ничего не знать об административном законодательстве родной страны. Можно не смотреть новостей. Можно не служить в полиции и не совершать преступлений, то есть, относиться к этой системе буквально никак. Но любой россиянин где-то на дне мозгов знает, что подошедшие к нему на улице с вопросами про документики тетя следовательница и дядя росгвардеец стрелять на поражение не будут. А любой американец или европеец знает, что шанс получить пулю от мистера инспектора и мисс депьюти никогда не равен нулю.

Поэтому, россияне массово предлагали персонажам сбежать, а иностранные игроки знали, что застрелен будет любой, кто сам не заложит руки за голову.

С логической точки зрения можно порассуждать, что Кэра - робот и на нее правила о применении оружия к людям не распространяются, и, даже живи она в России, полицейский мог застрелить ее, как простреливают шины во время погони. Но, учитывая, что выглядят местные андроиды точь в точь как люди, типичные полицейские, скорее всего, не смогли бы перешагнуть через привычку не стрелять по безоружным людям.

#мнение@plotline5
#модное@plotline5

Игра Doom запускается на чем угодно. Его на полном серьезе запускали на принтере, осцилографе, банкомате и колонии генно модифицрованных бактерий. Почему это вообще возможно?

Во-первых, исходный код был открыт еще в 1997. Во-вторых, движок Doom (id Tech 1) был написан в эпоху, когда компьютеры были слабыми, а программисты умножали в уме десятизначные числа.

В отличие от современных игр, использующих сложное 3D-аппаратное ускорение, Doom отрисовывает картинку целиком центральным процессором, программными методами. Ему не нужна видеокарта. Достаточно, чтобы устройство умело выполнять арифметические операции и отображать пиксели.

В движке Doom логика игры, физика и рендеринг не были «сшиты» с игровыми ресурсами (текстурами, уровнями, звуками) - портировщикам не нужно переписывать игру целиком, только «переодеть» нижний уровень (рендеринг и ввод-вывод) под новое железо.

Производительности любого современного устройства заведомо достаточно, чтобы запустить классический Doom.

#интересные_факты@plotline5

Игры - штука полезная для общества. Разработчики игры Assassin's Creed Unity (та часть, которая про Великую Французскую Революцию) настолько скрупулезно воссоздали собор, что после пожара 2019 года архитекторы использовали эту виртуальную модель для восстановления реального здания.

Художница игры, Кэролайн Мьёсс, потратила около двух лет на то, чтобы изучить тысячи фотографий и воспроизвести каждый камень, каждую скульптуру и витраж . Она работала с историками, чтобы добиться максимальной достоверности.

Когда в 2019 году собор загорелся, а его шпиль рухнул, многие СМИ вспомнили об этой работе. Но вот незадача - в игре Собор изображен таким, каким он был в 18 веке. Шпиль с тех пор изменили. Как и внутреннюю отделку.

Здесь помогла работа историка Эндрю Таллона. В 2015 году он просканировал собор с помощью лазера, собрав более миллиарда точек данных сканирующей лазерной технологией LiDAR. К сожалению, Таллон скончался в 2018 и не узнал, для чего использовали его данные.

#интересные_факты@plotline5

В детективах да и любых произведениях, где есть интрига и расследование, сюжет никогда не обходится без красной сельди.

Не смотрите так, я не сумасшедшая, это название вполне реального тропа, означающего ложную подсказку. Первый подозреваемый, который, естественно, окажется невиновен, самый подозрительный сосед, у которого алиби, улика, ведущая по ложному следу.

Красная сельдь, кстати, потому что крашеную селедку недобросовестные продавцы часто выдают за красную рыбу.

И, знаете, смотрела я как-то, какой-то детективный сериал, из числа тех, что бесконтрольно идут на нашем ТВ. Сюжет серии обыгрывал как раз таки красную сельдь. Неожиданно убивают женщину, первый подозреваемый - ее муж, пьющий маргинал и домашний тиран, который давно ее поколачивал. Один полицейский считает, что дело раскрыто, второй верит, что муж невиновен и ведет расследование дальше.

И тут я задумалась, что красная сельдь изжила себя как троп.

Изначально цель тропа в том, чтобы удивить читателя/зрителя. Но где же тут удивление, если все три человека, смотревшие тот сериал вместе со мной, сразу догадались о невиновности первого подореваемого. Мы все люди начитанные, мы сразу все понимаем. Современного читателя больше удивит, если первый же подозреваемый реально окажется убийцей.

Мы все привыкли, что убийцу не раскроют до последней строки, что развязка будет наиболее странной и непредсказуемой. Фактически, мы потеряли возможность догадаться, кто преступник, раньше Шерлока Холмса. Теперь, чтобы заинтересовать, аудиторию, нужно штук десять ложных зацепок.

Вот и получается, что жанру детективов нужно изобрести какой-то новый прием, потому что все существующее читателя уже не впечатляет.

#мнение@plotline5
#модное@plotline5
#интересные_факты@plotline5