— Почему ты облажался?

Я опустил глаз в пол, но мою голову приподняли за подбородок. Директор — он всегда был таким — делал все только по собственному желанию, упорно шагая к цели, действуя своими методами. Это не могло не вдохновлять: его решимость — то же самое, что и настойчивость

Во всей Академии уважали Директора. Он был человеком с большой буквы в глазах моих сверстников. Олицетворение упорства, желания жить, бороться и учиться. Накопление качеств характера идут рука об руку с ним, упорство для него практически незаменимо

— Я неправильно рассчитал время, — робко начал я, старательно подбирая слова и оправдываясь. Ненавидел этот процесс, будто бы под кожу залезают. Впрочем, все ученики Академии, которые потом станут работниками D.E.A.D., проходили через эту «процедуру». А всё, потому что Директор любил держать учеников под жёстким контролем и самому отвечать за успехи своих подопечных. — Поэтому начал атаку позже положенного, из-за этого уворот был такой же спонтанный. Перевел вес только на одну ногу и... упал

— Почему ты облажался? — Так же настойчиво спросил Директор, игнорируя мои слова, заставляя меня глядеть ему прямо в глаза, что так и тянули тебя на дно болота. Его не интересовала причина моего провала. Его интересовало, почему я позволил себе ошибку

Я сглотнул, сжал челюсти, чтобы ненароком не застучать зубами, выдавая страх. Директор не любит страх. Учуяв боязнь, он выходит на охоту, как акула выслеживает своих жертв по следу крови

— Сколько раз я говорил, насколько опасны ошибки в нашей профессии. А ты все не слушаешь

— Этого больше не повторится, — быстро протараторил я и почувствовал, как после мой подбородок грубо отпускают

Директор сделал пару шагов от меня. Тёплый свет настольной лампы мягко очерчивал рельефную часть лица мужчины, ожог, покрывающий левую часть его щеки. Много слухов идет среди моих однокурсников о том, как и где Директор получил этот шрам. Я не участвовал в подобных прениях, но, как обычно, впитывал в себя каждый разговор

Директор сел за стол, облокотившись спиной на спинку стула. Мне снова стало неуютно. Пусть не смотрит на меня, не смотрит

— В которой раз ты мне так говоришь, — он наклонил голову, глядя на меня из-под своих густых бровей. — И каждый раз ничего не меняется. На прошлой неделе ты еле сдал норматив по стрельбе. До этого — по рукопашному бою

— Я… — хотел начать, но запнулся. — Мне тогда сменили лекарства, и как побочка была лишняя заторможенность. Приношу свои извинения за это

Я вжал голову в плечи. Ненавижу извиняться. Ненавижу признавать свою неправоту, и никогда так не делаю, кроме как кабинета Директора

Инквизиторы же не совершают ошибок. Ведь одна ошибка в Пустошах — и ты мертв

— Простите меня. Это правда была последняя ошибка

Директор вновь стал из-за стола, направившись ко мне

— Встань, — приказал он, и я безропотно повиновался. — Повтори-ка мне главный принцип работы инквизиторов

Это был правда легкий вопрос, но он был таким внезапным, что я на секунду стушевался

— Если ты боишься — ты учишься. Если враг боится — он умрет

— Правильно, — Директор на секунду застыл, прежде чем продолжить говорить. — Тогда зачем же ты боишься, если ты не учишься на своем страхе?

Я промолчал. Что я мог сказать, чтобы достойно ответить, но и не сговорнуть лишнего? В голове был туман, какой обычно бывает после пробуждения или бессонницы, с которой я боролся

— Смотри не подведи меня, Эрн, — Директор положил свою большую ладонь на мое плечо. — Неужели твои ошибки — плата за то, что я вытащил тебя из той дыры, в которой ты родился?

— Нет, сэр