Когда я был маленьким, я мечтал, чтобы мне выстрелили в голову

Выстрел в голову не предвещает боли. Но, проходя через мягкие ткани ног и рук, пуля ранит очень сильно и кусает очень жгуче, а убивает редко. Убивает кровотечение. Кровотечение это очень страшно. Но еще страшнее остаться инвалидом

Уж лучше гроб, чем инвалидная коляска, всегда думалось мне. И сверстникам тоже. Будучи на первом курсе, мы слушали рассказы академистов постарше, как один из их однокурсников сильно ранил ногу на экзамене по ориентированию по местности. Он сразу понял, что остался бы безногим

Что он сделал? Привязал один конец веревки к ветке, а другой – к шее. И дернул со всей силы головой. Так и гарантировал себе билет в гроб

Конечно, мы так лишь выражаемся, ведь гробов в Академии не было. Точнее были, но очень редко. Те, которых хоронили в гробах, были богаты. Мы им не завидовали. Богатство семьи не вытащат тебя с того света

Детей в Академию завозили скопом. С детских домов. Поэтому у нас так мало тех, кому покупают гроб. Об остальных некому позаботиться. Таких увозят в труповозках в крематорий. В детстве мне хотелось узнать, как он выглядит. Теперь не хочется

А у того обезглавившего себя академиста было какое-то цветочное имя. Это хорошо, ведь в Академии цветов мало. И цвета тоже. Только красный, вспыхивающий на кончике поразившего тебя ножа, а остальное: чёрно-белый мрак

И мир тоже чёрно-белый. Либо светло, либо темно. Либо спишь, либо выживаешь. Чаще второе

Всех новичков, «поступивших» в Академию святого Давида, сразу же посвящают в правила данного заведения. Хотя правилами назвать это нельзя, больше советы, которые передаются от старшекурсников к только начавшим свой путь обучения инквизиции

«Хорошо прячь находки. Подчиняйся учителям, но проявляй стойкость. Держись ближе к группам. Никогда не общайся с изгоями. Будь лучшим»

В первые же недели дети, попавшие в Академию, усваивают все эти правила, и жизнь превращается в выживание. Дети становятся солдатами

Ученики понимают, что каждое действие имеют последствия: если ты ударишь стену – заболит рука; если ты не выспишься – будешь ходить сонный; если ты пропустишь выпад – ты упадешь

Падать нельзя. Даже если ниже земли все равно не провалишься, нужно быть лучшим. Таков главный закон инквизиции: те, кто ошибаются, проигрывают и умирают. В Пустошах тебе поблажек давать не будут. Звери тут же перегрызут тебе глотку

Умирать это стыдно. И болеть тоже. Одежды у нас мало, она передается от старших к младшим, поэтому академисты часто мёрзнут. Жаловаться учителям не имеет смысла, они лишь добавят тебе тренировок, чтобы ты согрелся

Кровь у инквизиторов горячая. Пылкая. Мы держимся дружным скопом, но это только на первый взгляд. Каждый точит зуб на ближнего своего. Однажды я почувствовал это на своей шкуре. С тех пор я вожусь один

Зато хвалят учителя. Я был слабым ребёнком, так как плохо ел в родной деревне, поэтому меня сразу определили в стрелковый отряд. А чтобы нажать на курок, много сил не надо

Стрелял я хорошо. На выпускном экзамене занял первое место. Но и занимался я больше остальных. Даже если бы они тренировались сверх, то им не догнать мои дополнительные два года жизни в Академии до начала обучения

Но иногда я им завидую. У них было больше времени насладиться жизнью. Бегать по полям и есть дикие яблоки. Спать дома. Чувствовать объятия родителей. Конечно, каждый теперь тоже мечтает об этом, но у них было чуточку больше времени. Но я больше не мечтаю о доме

Я мечтаю, чтобы мне выстрелили в голову