И так, с того момента проходят дни, недели, даже больше. Эллиот вставал сам, умывался и собирался в школу, стараясь быть незаметным, словно тень. Он больше не задерживался за завтраком, не задавал лишних вопросов, не просил Матушку помочь с уроками. Всё делал сам, быстро, почти механически, нехотя, в компании.

Матушка, замечая его отстранённость, пыталась заговорить, обнять, но Эллиот всегда находил предлог, чтобы ускользнуть. «Мне надо в школу», «Я уже всё сделал», «Я не голоден». Слова вылетали из него, как заученные фразы, лишённые всякого тепла. Он видел её грустный взгляд, чувствовал её беспокойство, но не мог ничего поделать. Ком в горле становился всё больше, а страх быть ненужным всё сильнее.

«П■Й■■, М■■ СВ■■И■... М■Е ■■■Ь»

Отец, казалось, тоже замечал перемены, но, занятый работой и заботами о будущем пополнении, лишь изредка бросал на сына обеспокоенные взгляды. Он пытался поговорить с Эллиотом, но мальчик лишь пожимал плечами, отводя глаза.

Время шло. Живот Матушки рос, и вместе с ним росло и чувство отчуждения Эллиота. Он видел, как родители с нежностью гладят её живот, как обсуждают имена, как готовят детскую комнату. В их глазах светилась радость, но эта радость, казалось, не касалась его. Он чувствовал себя лишним, словно старая игрушка, которую вот-вот заменят новой, более интересной.

Однажды, вернувшись из школы, Эллиот услышал смех из гостиной. Он заглянул и увидел Матушку и Отца, которые рассматривали крошечные пинетки. Их лица светились счастьем. Эллиот почувствовал укол в сердце. Он тихонько прошёл мимо, стараясь не привлекать внимания, и заперся в своей комнате.

Он лёг на кровать, уставившись в потолок. Невидимые слёзы снова навернулись на глаза. Он не понимал, почему ему так больно. Ведь это же хорошо, что у него будет брат или сестра. Он должен радоваться. Но вместо радости он чувствовал лишь пустоту и страх. Страх, что его забудут, что его перестанут любить.

«Я должен быть сильным, – прошептал он себе. – Я не должен показывать им, как мне плохо. Я должен быть хорошим старшим братом». Но эти слова звучали фальшиво даже для него самого.

Ночью Эллиот проснулся от кошмара. Ему снилось, что он стоит один в огромном пустом доме, а его родители уходят, держа на руках другого ребёнка, и не замечают его. Он проснулся в холодном поту, сердце бешено колотилось. Он встал, подошёл к окну и долго смотрел на тёмное небо, пытаясь успокоиться, как же он глуп, так себя запугать. Почему он видел угрозу в будущем ребенке? Он же должен радоваться...

На следующий день он решил, что больше не будет прятаться. Он будет улыбаться, будет помогать, будет делать вид, что всё хорошо. Он будет строить стену вокруг своих чувств, чтобы никто не смог увидеть его боль. Он станет «строителем» своей собственной крепости, где никто не сможет его ранить...

Да, Эллиот изо всех сил старался помогать и поддерживать маму своим вниманием, пока отец был поглощен работой. Мальчишка замечал, как часто матушка задерживала взгляд на милых вещицах для младенцев, и это вызывало у него смешанные чувства, умиление и легкую тревогу. Но не слишком ли много внимания уделяется второму ребенку? А как же он?

Тц. Как всегда, ее внимание приковано к чему-то другому...

Жаль, Эмили это видела, она хотела приобнять его, утешить или... Ах, не важно...
Эллиот стал чаще выходить из дома. Из друзей у него были лишь пара девочек, которые его поддерживали, да Дьюэд Сингх. Эллиот находил Дьюэда интересным, ему нравилась его внешность, хотя для других он, возможно, казался странным и «не очень». Их интересы совпадали, и общение стало легким и приятным.

Несмотря на время, проведенное с друзьями, Эллиот чаще всего оставался дома. Отец, постоянно занятый работой, уделял ему мало внимания. Между ними ощущался дефицит общения и взаимопонимания. Отцовская поддержка отсутствовала, и большая часть жизни Эллиота проходила с матерью. Возможно, поэтому он был склонен к мягкости, даже когда испытывал гнев.

Этот недостаток отцовской фигуры в его жизни создавал неловкость. Они мало знали о взаимных интересах и увлечениях. Эллиота не привлекала молодость отца, как и его работа. Отцовский образ в его жизни был размыт, но рядом всегда были комплексы, низкая самооценка, словно тень, и чувство неполноценности.

Признаться себе в том, что он стал сгустком тревожности, было тяжело. Избегающее поведение тоже стало заметным. Эмоциональное истощение, частые срывы наедине с собой, все это накапливалось.

Когда давление стало невыносимым, Эллиот принял импульсивное решение покинуть дом, надеясь таким образом разрешить внутренние противоречия. Решение пришло неожиданно, хотя он долго об этом думал. Но внутри все сжималось от боли, словно когти царапали грудь. Сотни мыслей не давали покоя. Эллиот даже не стал собирать сумки с вещами, лишь взял самое необходимое и теплую одежду, на улице ведь было холодно. Честно, он даже и не заметил, как быстро пролетело время, и наступила зима...

Эти обстоятельства в совокупности создали сложную ситуацию, в которой Эллиот чувствовал себя загнанным в угол, непонятым и отвергнутым собственной семьей. Именно это, и все эти мысли, привели его к решению уйти. Неважно куда, неважно как далеко, неважно... Все это больше не имело значения.
Поздним вечером, когда дом погрузился в тишину, а темнота окутала каждый уголок. Мать и отец спали.
Тепло одевшись, взяв рюкзак с вещами, он вышел из комнаты и переступил порог. На улице было красиво. Снегопад, волшебно. Но куда идти? Эллиот не знал, поэтому решил просто побродить подальше от дома, возможно, попроситься к кому-нибудь.

Что подумают родители? А друг? Как он мог додуматься сбежать... Глупый одиннадцатилетний мальчишка покинул дом... И он ведь даже не знает, что делать, если он никому не нужен.

Снежинки падали на лицо, щеки порозовели от холода. Приятное покалывание от снежинок казалось забавным.

Будут ли они беспокоиться? Или это уже не так важно, чтобы стать для них трагедией.

Конец?

Ноли раздражался. Ему неприятно, когда ему дерзят, когда этот блондин смотрит на него с таким вызовом, будто они на равных. Никогда такого не будет. Он резко отвёл голову в сторону, уставившись в пустую стену, задумавшись.

— Забавно слышать такое от того, кто в этом ни черта не смыслит, — прошептал он едва слышно, скорее для себя, чем для Эллиота.

Сделав глубокий вдох, где проскакивали глюки, Ноли медленно повернул голову обратно. Его взгляд теперь был прикован к Эллиоту — внимательный. Он слушал, не перебивая, позволяя блондину договорить.

— Мг, — протянул он, обводя взглядом помещение. — Нормальная комната. Это всё, что ты хочешь? — Он сделал паузу.

— Удивительно, что, кроме готовки, от тебя и впрямь никакого толку, по твоим словам. — Ноли слегка склонил голову набок, разглядывая Эллиота.

— Честно признаюсь, я считал тебя более способным. — Он разочарованно покачал головой.
— Какая жалость.

Боже не сводил взгляда с Эллиота.

— Что ж, — Ноли выпрямился, его голос вновь обрёл привычный тон. — Комната будет. Так уж и быть. — Он махнул рукой, словно оказывал одолжение. Ноли наклонился, двинул головой в бок.

— Я подумаю, какое применение тебе найти.