А: Маленькая фотография, завалявшаяся между двумя тоненькими альбомами для рисования, принадлежала, по всей видимости, Курильщику. Точнее его младшей версии. «Кисточка и Родинка — лучшие друзья навсегда» — было написано на обороте. Почерк был кривой, но достаточно приличный для мальчишки того возраста.
При ближайшем рассмотрении стало понятно, что Родинкой оказался маленький Леопард, а вот Кисточка… В этом лохматом смущённом ребёнке едва угадывался нынешний Курильщик. Сейчас он, перебравший привычки Чёрного, его презрение к внутреннему миру Серого Дома, выглядел как призрачная оболочка того живого мальчонки, каким был лет шесть назад. Тот, хоть и не был похож на остальных грязных и одичалых жителей Дома, все равно был его частью. И даже у него был друг.
С Родинкой он познакомился в Могильнике, куда его почти сразу переселили из комнаты младших колясников. Хламовные, прочуяв, что «Мамашина детка» без мамы — цель ещё более интересная, чем какой-то «Хвост Слепого», задирали его сильнее остальных. А когда новичок решил дать отпор, то и вовсе приняли это как сигнал и стали колотить его практически без остановки. Длилось это недолго, всего пару дней. Янус решил изолировать новенького и провести на нём несколько тестов, так что распорядился о его госпитализации. Так, до сих пор не получивший кличку, Эрик Циммерман и отправился в пространство белоснежных хлорированных палат.
Сначала казалось, что быть одному — настоящая благодать. Особенно на контрасте комнат младших, не затихавших ни на минуту. Но к исходу недели тишина стала давить на мальчишку. Даже постоянно рисуя, он не мог отвлечься от грустных мыслей и страхов. И тогда в его жизни появился Родинка.
Продолжение в комментариях.