Но и время зря не терял — честно скажу. Перед подъемом в гору было поле, усеянное полынью, и всю дорогу я с жадностью вдыхал терпкий, свежий, горный воздух.
Когда-то я уже пытался воссоздать алтайский воздух в пробирке, но получалось… свежее постельное бельё. Сейчас понимаю: не хватало контраста. Сладость нужно было оттенять — больше горечи, земли, травяной шероховатости. При первой возможности попробую снова. Теперь с другим дыханием.
Когда-то я уже пытался воссоздать алтайский воздух в пробирке, но получалось… свежее постельное бельё. Сейчас понимаю: не хватало контраста. Сладость нужно было оттенять — больше горечи, земли, травяной шероховатости. При первой возможности попробую снова. Теперь с другим дыханием.
🥰8👍4🔥4💩3❤1
Forwarded from Галина Анни / Sweet Sixties
На девяносто четвёртом году жизни скончался Жан Керлео, бывший парфюмер дома Jean Patou, президент Французского парфюмерного общества, сооснователь Версальской Осмотеки. Светлая память.
Это фото я сделала в 2007 году, во время частного визита в Осмотеку. Керлео был тогда её президентом, а в 2008 году передал этот пост Патрисии Николаи.
На музейных полочках - множество популярных классических флаконов. На нижней полке в коробочке лежит, например, Ideal Houbigant рядом с Complice Coty. А наверху стоят Diva Ungaro. Samsara, Paloma Picasso, Tresor, Vison, Fidji, Champagne и другие. С винтажными флаконами там не работают, они просто хранятся. Сейчас их гораздо больше.
А еще мне Керлео показал тогда витринку с духами «Новой Зари», которые в Осмотеку привезла её директор Антонина Витковская. Осмотека ни от каких подарков не отказывалась, всему находила свое место. Я тоже привезла тогда несколько редких винтажных флаконов в дар.
Это фото я сделала в 2007 году, во время частного визита в Осмотеку. Керлео был тогда её президентом, а в 2008 году передал этот пост Патрисии Николаи.
На музейных полочках - множество популярных классических флаконов. На нижней полке в коробочке лежит, например, Ideal Houbigant рядом с Complice Coty. А наверху стоят Diva Ungaro. Samsara, Paloma Picasso, Tresor, Vison, Fidji, Champagne и другие. С винтажными флаконами там не работают, они просто хранятся. Сейчас их гораздо больше.
А еще мне Керлео показал тогда витринку с духами «Новой Зари», которые в Осмотеку привезла её директор Антонина Витковская. Осмотека ни от каких подарков не отказывалась, всему находила свое место. Я тоже привезла тогда несколько редких винтажных флаконов в дар.
🔥6💩4
Сегодня, разбирая лабораторию, наткнулся на концентрат аромата, который делал зимой. Тогда я назвал его Citrus de l’Altai — дымный, землистый, томный, но с ярким, чуть кисловатым началом.
Я подумал: пусть это будет первый парфюм, собранный на Алтае. Но, послушав его сегодня, спустя полгода настаивания, услышал в нём то, чего раньше не замечал.
Под терпкой влажной землёй вдруг проступил очень чистый, почти телесный подтон. Как будто грязь смывается и остаётся вторая кожа — парадоксально чистая после всего этого мха и дыма. Да, звучит как оксюморон — и именно поэтому красиво.
Грязь, которая звучала раньше в базе, теперь ощущается как отголосок. А на её месте — амбровая ромашка.
Так родилось новое имя: Altai. Le Corps Humide — Алтай. Влажное тело. Потому что мшистый, сырой верх со временем уступает всему сладкому из пачули и всему влажному из ромашки.
Но! Суть в том, что я… потерял формулу.
Как всегда — сначала блокнот, потом бланк. Я фиксирую, когда чувствую, что близко… но в этот раз не зафиксировал. Видимо, осталась на какой-то бумажке.
Компоненты я, конечно, примерно помню. Что-то улавливаю носом. Но 35–40 ингредиентов с точными концентрациями — это уже почти мистика.
Теперь это не просто парфюм. Это мираж. И мне придётся его заново высечь из воздуха.
Я подумал: пусть это будет первый парфюм, собранный на Алтае. Но, послушав его сегодня, спустя полгода настаивания, услышал в нём то, чего раньше не замечал.
Под терпкой влажной землёй вдруг проступил очень чистый, почти телесный подтон. Как будто грязь смывается и остаётся вторая кожа — парадоксально чистая после всего этого мха и дыма. Да, звучит как оксюморон — и именно поэтому красиво.
Грязь, которая звучала раньше в базе, теперь ощущается как отголосок. А на её месте — амбровая ромашка.
Так родилось новое имя: Altai. Le Corps Humide — Алтай. Влажное тело. Потому что мшистый, сырой верх со временем уступает всему сладкому из пачули и всему влажному из ромашки.
Но! Суть в том, что я… потерял формулу.
Как всегда — сначала блокнот, потом бланк. Я фиксирую, когда чувствую, что близко… но в этот раз не зафиксировал. Видимо, осталась на какой-то бумажке.
Компоненты я, конечно, примерно помню. Что-то улавливаю носом. Но 35–40 ингредиентов с точными концентрациями — это уже почти мистика.
Теперь это не просто парфюм. Это мираж. И мне придётся его заново высечь из воздуха.
🙏8🥰4😢4💩4
Не смог сопротивляться и купил себе в столице Сибири флакончик Реформ и Яда в стиле выходцев из Обетованной.
Все таки не перестаю удивляться находчивости. Аромат, кстати, приятный — пряно-хвойно-сладко-свежий, немного акватический. В составе любимые аллергены цитрусовых масел и кумарин (душистое вещество, в естественном виде содержащееся в некотором сырье, например, в бобах тонка, но несколько десятилетий синтезируемое в лаборатории для оптимизации затрат).
Ну и по классике, упаковка утверждает, будто состав пирамиды:
Верх: Кедр
Сердце: Жасмин
База: Пачули.
Уважаемые читатели!
Напишите, пожалуйста, что не так с этой пирамидой. Бьюсь об заклад, угадают только спецы из индустрии.
При вводных 385 рублях — приятный аромат, стеклянный флакон, закос под «бренд», маркировка ЕАС и честный знак. Так ещё и изготовлена с разрешением и под контролем некого ООО «Позитив Парфюм Продукт». Ребятам однозначно плюс за визионерство — все таки они обладатель уникального товарного знака, как сами утверждают.
Все таки не перестаю удивляться находчивости. Аромат, кстати, приятный — пряно-хвойно-сладко-свежий, немного акватический. В составе любимые аллергены цитрусовых масел и кумарин (душистое вещество, в естественном виде содержащееся в некотором сырье, например, в бобах тонка, но несколько десятилетий синтезируемое в лаборатории для оптимизации затрат).
Ну и по классике, упаковка утверждает, будто состав пирамиды:
Верх: Кедр
Сердце: Жасмин
База: Пачули.
Уважаемые читатели!
Напишите, пожалуйста, что не так с этой пирамидой. Бьюсь об заклад, угадают только спецы из индустрии.
При вводных 385 рублях — приятный аромат, стеклянный флакон, закос под «бренд», маркировка ЕАС и честный знак. Так ещё и изготовлена с разрешением и под контролем некого ООО «Позитив Парфюм Продукт». Ребятам однозначно плюс за визионерство — все таки они обладатель уникального товарного знака, как сами утверждают.
😁7🔥6💩4
Прошло две недели с момента, как я заложил таволгу в спирт. Скажу честно: на это сырьё я возлагал большие надежды. Ещё на полях аромат цветов был необыкновенный и динамичный — в свежем виде, в кустовых зарослях, и дома, в срезанном виде, он оставался медовым, цветочным и очень свежим.
Вчера пришло время для предварительной оценки. Опустил блоттер в банку с настоем — и обомлел. Представьте компостную яму, куда три дня назад скинули свежескошенную траву. Гнилостный, прелый, зелёный запах на мощной подушке из приторно-сладкого мёда… Бррр. Не хватает только индола и уда — и можно смело выдвигаться на какую-нибудь нишевую парфюмерную премию. Но когда рассчитываешь на массовое использование, такой старт немного выбивает из колеи.
И всё же — не стоит судить книгу по обложке, а аромат по первому вдоху. Перестав внюхиваться, я убрал блоттер от носа — и на рецепторах осталось лёгкое послевкусие: альдегидное, свежее, чистое и чуть сладковатое. То самое, что ощущаешь, когда входишь в поле цветущей таволги.
Минут через десять тяжёлый, прелый травянистый запах трав, не до конца выгоревших на солнце и начинающих подгнивать, на тонком горько-земляном, волшебно-цветочном фоне начинает отступать. На его место выходит пряная ванильная сладость и травяной мёд. Знаете, когда нюхаешь жасмин и вдруг улавливаешь его таинственную, почти магическую грань? В таволге она тоже есть — вырастает из земляного подтона, сливаясь со сладостью и усиливая её. И вот уже этот дуэт готов отвоевать своё место в молекулярном танце, оставив на рецепторах солнечные, жёлтые, медово-цветочные обертоны.
За двадцать минут, пока я нюхал эту полуготовую тинктуру лабазника, сквозь плотный туман средних облаков пробились лучи солнца — словно подтверждая солнечность и перспективу этого сырья. А цвет… Солнечная яркость, которую цветок собирал несколько лет, отразилась в настое. Жду не дождусь оставшиеся пару недель, чтобы услышать лабазник во всей его красе, пусть и с шероховатым вступлением.
Вчера пришло время для предварительной оценки. Опустил блоттер в банку с настоем — и обомлел. Представьте компостную яму, куда три дня назад скинули свежескошенную траву. Гнилостный, прелый, зелёный запах на мощной подушке из приторно-сладкого мёда… Бррр. Не хватает только индола и уда — и можно смело выдвигаться на какую-нибудь нишевую парфюмерную премию. Но когда рассчитываешь на массовое использование, такой старт немного выбивает из колеи.
И всё же — не стоит судить книгу по обложке, а аромат по первому вдоху. Перестав внюхиваться, я убрал блоттер от носа — и на рецепторах осталось лёгкое послевкусие: альдегидное, свежее, чистое и чуть сладковатое. То самое, что ощущаешь, когда входишь в поле цветущей таволги.
Минут через десять тяжёлый, прелый травянистый запах трав, не до конца выгоревших на солнце и начинающих подгнивать, на тонком горько-земляном, волшебно-цветочном фоне начинает отступать. На его место выходит пряная ванильная сладость и травяной мёд. Знаете, когда нюхаешь жасмин и вдруг улавливаешь его таинственную, почти магическую грань? В таволге она тоже есть — вырастает из земляного подтона, сливаясь со сладостью и усиливая её. И вот уже этот дуэт готов отвоевать своё место в молекулярном танце, оставив на рецепторах солнечные, жёлтые, медово-цветочные обертоны.
За двадцать минут, пока я нюхал эту полуготовую тинктуру лабазника, сквозь плотный туман средних облаков пробились лучи солнца — словно подтверждая солнечность и перспективу этого сырья. А цвет… Солнечная яркость, которую цветок собирал несколько лет, отразилась в настое. Жду не дождусь оставшиеся пару недель, чтобы услышать лабазник во всей его красе, пусть и с шероховатым вступлением.
👍9💩4🍓4🥰3❤1
Дисклеймер: личные заметки после «Мифа о Сизифе». Если очень душно — можно пропустить.
Завершился мой длинный подъём к вершине — к «Мифу о Сизифе» Альбера Камю, написанному тяжёлым, как камень героя, слогом.
Эссе, как и всякую философскую работу, я открыл с одной целью — трансформировать страдание и поработать с духом и телом. Я люблю художественную литературу, но порой сюжет мешает приложить мысль к собственному опыту, даже когда фатальность предопределённого так похожа на жизнь персонажей; поэтому философские тексты здесь применимы лучше.
В чём их прелесть? Контекст часто настолько запутан, что его можно опустить и прикладывать идеи к своим ситуациям. Но иногда эта запутанность уводит дальше привычной рефлексии и заставляет пересматривать принципы и опоры, на которые так долго опирался.
Я не философ и биографию Камю не изучал; взялся за него, чтобы глубже войти в экзистенциализм. Читать об абсурде, находясь в нём, — фантасмагорично. Увидев 10 июня объём в 77 страниц в самолёте Горно-Алтайск — Москва, я подумал: «Дочитаю до посадки». Оказалось опрометчиво — закончил только что.
Я ожидал, что идеи сделают меня свободнее и, как стоики, скажут: «Всё в твоих руках, а что не в твоих — отпусти». Но оказалось жёстче: труднее и для понимания, и для применения. Для меня абсурд — это прежде всего контингентность (случайность) бытия; в таком мире я по-настоящему контролирую только себя. Да, действия имеют последствия и эффект, но их фон — случайность. Отсюда вырастает и ощущение бессмысленности, которую я перевожу в формулу финала: «Главное — всё хорошо» не как успокоение, а как путеводная звезда — единственный свет, если абсурд называть тьмой.
[Классически абсурд — это столкновение нашей потребности в смысле с молчанием мира; моё прочтение — через случайность как её практическое лицо.]
Про стоицизм и Сизифа. В моём понимании: стоицизм учит принятию внешнего, разграничению контролируемого и неконтролируемого; Сизиф добавляет, что «внешнее» нередко продукт «внутреннего», и ответственность нельзя так легко сбрасывать с себя. Это не отменяет внутренней дисциплины, но призывает не прятаться за неё.
Образы снова ведут к телу. Внешний мир становится мягким и пластичным, как ладан в жару — не просто поддаваясь влиянию, а растекаясь по коже рук, заполняя самые мелкие морщины тягучей смолой. Моё страдание не ушло; оно крепче засело в сердце. И вместе с этим пришло ясное: «внешний мир» не несёт за себя ответственности — её несу я. Власть над собой может поглотить меланхолией всю мою сероватую природу, но внутренний свет включается изнутри — побуждением, позывом.
Сизиф счастлив в своём труде — кто я такой, чтобы не быть счастливым в своей ноше? «Судьба» — это отношение к собственной фатальности: даже если я чем-то отвержен, выточить изнутри черепа простую связку слов «я думаю, всё хорошо» — мой урок. Дальше — без громких названий и вывесок. Меня интересует не столько чужая формула, а практика: выходить из-под чужого взгляда, возвращать себе субъектность, совмещать волю и ответственность, видеть в случайности не приговор, а среду. Пусть мысль останется рабочим инструментом, а не иконой. Ночью, когда мир молчит, я не произношу заклинаний — я держу курс: всё хорошо.
Завершился мой длинный подъём к вершине — к «Мифу о Сизифе» Альбера Камю, написанному тяжёлым, как камень героя, слогом.
Эссе, как и всякую философскую работу, я открыл с одной целью — трансформировать страдание и поработать с духом и телом. Я люблю художественную литературу, но порой сюжет мешает приложить мысль к собственному опыту, даже когда фатальность предопределённого так похожа на жизнь персонажей; поэтому философские тексты здесь применимы лучше.
В чём их прелесть? Контекст часто настолько запутан, что его можно опустить и прикладывать идеи к своим ситуациям. Но иногда эта запутанность уводит дальше привычной рефлексии и заставляет пересматривать принципы и опоры, на которые так долго опирался.
Я не философ и биографию Камю не изучал; взялся за него, чтобы глубже войти в экзистенциализм. Читать об абсурде, находясь в нём, — фантасмагорично. Увидев 10 июня объём в 77 страниц в самолёте Горно-Алтайск — Москва, я подумал: «Дочитаю до посадки». Оказалось опрометчиво — закончил только что.
Я ожидал, что идеи сделают меня свободнее и, как стоики, скажут: «Всё в твоих руках, а что не в твоих — отпусти». Но оказалось жёстче: труднее и для понимания, и для применения. Для меня абсурд — это прежде всего контингентность (случайность) бытия; в таком мире я по-настоящему контролирую только себя. Да, действия имеют последствия и эффект, но их фон — случайность. Отсюда вырастает и ощущение бессмысленности, которую я перевожу в формулу финала: «Главное — всё хорошо» не как успокоение, а как путеводная звезда — единственный свет, если абсурд называть тьмой.
[Классически абсурд — это столкновение нашей потребности в смысле с молчанием мира; моё прочтение — через случайность как её практическое лицо.]
Про стоицизм и Сизифа. В моём понимании: стоицизм учит принятию внешнего, разграничению контролируемого и неконтролируемого; Сизиф добавляет, что «внешнее» нередко продукт «внутреннего», и ответственность нельзя так легко сбрасывать с себя. Это не отменяет внутренней дисциплины, но призывает не прятаться за неё.
Образы снова ведут к телу. Внешний мир становится мягким и пластичным, как ладан в жару — не просто поддаваясь влиянию, а растекаясь по коже рук, заполняя самые мелкие морщины тягучей смолой. Моё страдание не ушло; оно крепче засело в сердце. И вместе с этим пришло ясное: «внешний мир» не несёт за себя ответственности — её несу я. Власть над собой может поглотить меланхолией всю мою сероватую природу, но внутренний свет включается изнутри — побуждением, позывом.
Сизиф счастлив в своём труде — кто я такой, чтобы не быть счастливым в своей ноше? «Судьба» — это отношение к собственной фатальности: даже если я чем-то отвержен, выточить изнутри черепа простую связку слов «я думаю, всё хорошо» — мой урок. Дальше — без громких названий и вывесок. Меня интересует не столько чужая формула, а практика: выходить из-под чужого взгляда, возвращать себе субъектность, совмещать волю и ответственность, видеть в случайности не приговор, а среду. Пусть мысль останется рабочим инструментом, а не иконой. Ночью, когда мир молчит, я не произношу заклинаний — я держу курс: всё хорошо.
👍4💩4🥰2🙏2
Оууу е, заказывали загадки про парфюмерный сленг? Не заказывали?
Но я все равно их приготовил вместе с редактором Flacon Настей.
Читать здесь
Но я все равно их приготовил вместе с редактором Flacon Настей.
Читать здесь
Золотое Яблоко
Блоттер, фланкер, шлейф: словарь парфюмерного сленга от экспертов
Что такое блоттер, фланкер, сплеш, проекция и чем шлейф отличается от диффузии? Парфюмеры Даша Сарафанова, Кирилл Хайкин и Тимофей Федосов объясняют главные термины простым языком. Как правильно нюхать блоттер, почему фланкер — это не переиздание, и что такое…
👍7💩4🍓3
Сложный литературный слог или простота?
Anonymous Poll
19%
Да, вы все душнилы жесткие, будьте проще
13%
Наоборот, столько тупых блогеров развелось, т.н. интеллектуалов читать интересно
69%
Лучше соблюдать золотую середину: и на*уй сесть, и ницше прочесть
💩3
Блин, я вот все не понимаю…
Гедонистический образ жизни как будто навязан всем пишущим о парфюмерии. И слог у всех четкий, сложный, порою даже слишком, очень философский и литературный.
Вопрос: это надоедает или вы за этим и приходите к парфюмерным авторам?
Гедонистический образ жизни как будто навязан всем пишущим о парфюмерии. И слог у всех четкий, сложный, порою даже слишком, очень философский и литературный.
Вопрос: это надоедает или вы за этим и приходите к парфюмерным авторам?
💩4