ЭРНЕСТУ ХИМИНГУВЕЮ

Раз читал Химингувея
Это пидар и гандон
Избегал он брадобрея
И писал романы он

Он с друзьями веселился
Свитер с воротом надел
Спился гад и застрелился
Ведь всему же есть предел

В глубоко ненавистном мне издательстве КАБАН ПЕЙС, отказывающемся публиковать стихи моей поэзии, вышла книга биокосмиста Святогора (1886–1937), кумира и предтечи ст. лейтенанта Пидоренко В.П., рекомендую ознакамливаться.

Хвоеслужба

Нужно знать, какой дорожкою
К этим елям подойти,
Чтоб с старухою-ворожкою
Повстречаться на пути.

Нужно знать, какими взглядами
Эти ели окропить,
Чтобы вечными нарядами
Бытие свое укрыть.

Нужно знать, какой кафизмою
Хвоеслужбу начинать,
Чтоб небесною отчизною
Бытие свое венчать.

http://common.place/svyatogor/

ФАШИСТАМ

Я фашистов ненавижу
Бородатое мурло
Выхода для них не вижу
Кроме как набить ебло

Вечно ходят падлы строем
Родину хотят спасать
Геноцид я вам устрою
Мрази гады суки блядь

МОЕМУ ГРЯДУЩЕМУ ТЫСЯЧНОМУ ПОДПИСЧИКУ

Ты поэзии поклонник
Я же - ментор и пиит
Всяк мой ямб оценит, дольник
Всяк меня боготворит

Не читай других поэтов
Нахуй Бродского сожги
Бей ногами в лоб эстетов
Все вокруг тебя враги

Лейтенант лишь друг твой верный
Твой Вергилий, твой Дантес
Вмиг излечит стих мой мерный
Корь, понос и диатез

ПОХВАЛА РУТЕНИЮ

Кто рутений русский хает
Тот предатель и урод
Он полезен, вский знает
Положу себе я в рот

Ложку с горкой и иконку
Тихо богу помолюсь
Ведь "Рутения" - Россия
Значит. Я от вас плююсь

ЭПИТАФИЯ САМОМУ СЕБЕ

Жизнь земную разменял я
на прогорклый смерти квас.
Этот мир придумал дьявол –
как известно, пидорас.

РАЗВИВАЯ ДИЛАНА ТОМАСА

And death shall have no dominion.
Dead man naked they shall be one
With the man in the wind and the west moon;
When their bones are picked clean and the clean bones gone,
They shall have stars at elbow and foot;
Though they go mad they shall be sane,
Though they sink through the sea they shall rise again;
Though lovers be lost love shall not;
And death shall have no dominion.

Dylan Thomas

Из могилы я восстану,
к вам в ночи тогда приду.
Улыбнусь немного странно
да понюхаю монду.

О ГОРОДЕ САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ

Питер - сраное болото
Дьявол-Петр тебя создал
Весь сломать тебя охота
Срал тебя я и ебал

АТЕИСТУ НЕВЗОРОВУ

Слушай, негодяй Невзоров
Ты - ебучий атеист
Православие позоришь
Как в говне вонючий глист

Ты пиздуй давай в Европу
Там хуи соси с кем хошь
Подставляй мулатам жопу
Православие не трожь

СТАРЫЙ КОМАНДИР

Он прошел тропой кровавой
Кандагар и Сталинград,
видел знамя русской славы
и блокадный Ленинград.

В Хомсе он под свист снарядов
бармалеев истребил
и в Приштине он отрядов
всех был главный командир.

Безымянный воин старый
с русским именем Иван.
В гимнастерке вечно рваной
и всегда немножко пьян.

Прочитал вчера в газете
он доклад из Уренгоя,
что российские все дети
за фашистов вдруг горою.

Всхлипнул старый командир
и прикрыл свои глаза.
Покатившись на мундир,
на медаль стекла слеза.

БАБА-МУРАВЕЙ

Я пришел к тебе с цветами,
взял с собой пакет вина.
Этот вечер – между нами,
я один и ты одна.

Я обнял тебя за плечи,
в ухо имя прошептал
и сказал, что этой встречи
с дня рождения я ждал.

«Я сегодня без ногана», -
с дрожью в чреве я сказал.
Тут же сумку из «Ашана»
я раскрыл и показал:

торт, сардины, два багета,
с колбасою бутерброд
и по-киевски котлета,
и, конечно, пышный торт.

Ты клыки вонзила в сладость
шоколада и халвы,
принесла зловеще радость
встреча рта и пахлавы.

В мед ты щукой окунулась,
пчел труды свела на нет.
А потом ты обернулась
и открыла свой еблет.

За кромешной тьмой хиджаба
скрыт был лик шакала злей.
Думал я – ты просто баба.
Оказалось – муравей.

***

Я люблю Н.С. Лескова
Я люблю въебать говна
Из окна мово большого
Площадь Красная видна

***

Сожрал я трюфель с головой
Теперь не знаю что со мной
Лежу и хрюкаю ничком
Меня ебурит плотнячком

РЕБЕНОК-ПЕЛИКАН

Во дворе у дома видел,
как рыдает мальчуган.
«Кто тебя, пацан, обидел?» -
я спросил, достав ноган.

Не ответил он, скотина,
челюсть сдвинув набекрень,
изо рта полезла тина
и морская злоебень:

окунь, семга, карп зловонный,
бок акулы, зоб кита,
кашалота смрадны говны,
каракатиц два хвоста.

Завопил я, как егненок,
разрядил в него ноган.
Думал я, что он ребенок.
Оказалось – пеликан.

О ПРЕДНАЗНАЧЕНИИ ПОЭТА

Строгий голос лейтенанта
Разлетайся по полям
По долинам и по взгорьям
По кротам и голубям

Пусть у каждого пригорка
Отрок скромный стих твердит
Пусть румяная шахтерка
Твои рифмы подхватит

И горгульи-кочегары
И учителя труда
Слог изящный Пидоренко
Пусть запомнят навсегда

Всяк мне мил, кто из народа
В сердце каждому стучу
Ненавижу лишь уродов
И хурму сожрать хочу

МАГАЗИНУ "ФОЛАНСТЕР"

В магазин ходил "Фоланстер"
Много умного видал
Только книги Пидоренко
Как ни бился не сыскал

Вы бродяги и прохвосты
Хайдеггер мне ваш не мил
Аж трясет меня от злости
Также ваш Фуко дебил

Нужно книги лейтенанта
Расставлять по всем углам
Светочи его таланта
А не помогать врагам

БОНАНУ ИЗ АФРИКИ

Ты - бонан, любимый русский овощ
Негр тебя из Африки привез
Будто оказать хотел он помощь
Нам, сынам сугробов и берёз

Но твои слащавые прельщенья
Кожура с наклейкою цветной
Лейтенанта не введут в смущенье
Он адепт провизии родной

Брюква колосится под забором
Весь простор наш репою покрыт
И брусника сказочным узором
На заре меня к себе манит

Отгоню я тяжкие раздумья
Прочь отброшу дьявольский бонан
Пусть тебя грызет в своем безумье
Пидорас, бандит и наркоман

***

Я старый толстый хуемразь
В моих мечтах сплошная грязь
Хочу сожрать кило колбас
И пиздить всех кто пидорас

***

Меня ты недопоняла
Зачем-то хуй мой в рот взяла
Но я к такому не готов
Предпочитаю мужиков

***

Все права я уважаю
Каждым вздохом дорожу
Лишь бондитов убиваю
И чешу ушко ежу

МОДНОМУ СОВРЕМЕННОМУ ПОЭТУ

Нихуя мне непонятно
Что ты нам сказать хотел
Твои сраные верлибры
Сука на хую вертел