Старший лейтенант Пидоренко В.П. в виду просветительских и иных меценатских побуждений открывает сезон поэтической конкурсной премии имени Пидоренко В.П. К конкурсу премии допускаются произведения стихов поэзии граждан Российской Федерации, патриотически настроенных, не имеющих судимостей.

Для участия в конкурсе необходимо выслать свои произведения поэтического жанра на почтовый адрес электронной почты сети "Интернет" pidorenko-vp@rambler.ru

Победитель, выбранный беспристрастным жюри в лице ст. лейтенанта Пидоренко В.П., будет награжден почетной грамотой и эксклюзивной одой, сочиненной Учредителем премии. Прием заявок продолжается до 20 ноября текущего года. Имя лауреата будет объявлено 1 декабря текущего года

МЕЧТЫ ПИДОРЕНКО

Знаю я – наступит день,
когда кончится преступность,
общей радости олень
настов зла раздавит хрупкость.

И в проталине кровавой
растворится жук-бондит,
в одиночную облаву
будет мною он убит.

Расставлять границы рая
каждый будет волен сам.
И собачка луговая
взор поднимет к небесам.

МИРЫ ПИДОРЕНКО
Глава 3

Лейтенант стоял под струей горячей ионизированной воды – только сегодня доставили с Тетана. Казалось, что мощная струя еще пахла серными парами и надкрыльями ледяных мышей. Длинные капли стекали по мускулистому телу лейтенанта, слегка щекоча и обжигая, словно двуязыкие гетеры из сектора Таурус.
- Выключить душ, - пробурчал лейтенант.
Душевая голограмма исчезла, вместо нее вновь возник кабинет. Лейтенант сел за стол и раскрыл папку. Он внимательно перебирал материалы нового дела: в Фармаконе завелся какой-то ублюдок, который похищает и расчленяет каппа-андроидов. Это не было похоже на почерк обычных торговцев киберчипами, в городе явно завелся маньяк.
Что-то прошуршало в темном углу. Лейтенант машинально схватился за лазерный ноган.
- Кто здесь? – пробормотал он.
Из тени плавно вышла темная фигура. Это была она, такая же, какой он помнил ее в те времена, когда был еще безусым сержантом.
- Ты меня не узнаешь? – промурлыкала она.
- Убирайся! – сверкнул свирепым взглядом лейтенант. – Убирайся вон!
Она вновь надела платье и вышла из каюты. Лейтенант вернулся к бумагам.
Что-то не сходилось в этой истории. Но что? Лейтенант раскурил папиросу и отхлебнул из голографического стакана немного водки с лимонным соком.
«Не замешан ли в этом деле мэр Сибелиус? Слишком охотно он разрешил построить чип-утилизатор в черте города», - погрузился в раздумья лейтенант.
Он налил себе еще стакан водки, выпил залпом, как учили в звездном кадетском корпусе, крякнул и надкусил сочный огурец. Несколько капель упали на бумаги.
- Проклятье, - прорычал лейтенант.
Но тут он обратил внимание на лужицу, которая растеклась по киберфотороботу преступника.
- Вот оно, - прошептал лейтенант. – Вот оно.

Продолжение следует…

С прискорбием и досадой, свойственной творческим натурам, узнал ст. лейтенант Пидоренко В.П. о существовании однофамильца, известного в бандитских кругах под воровской кличкой Пидоренко И.В. Если верить досье, составленном на этого представителя криминального мира, подозрительный субъект этот именует себя «писателем», а именно – сочинителем «романов» нижеследующих: «Приказ есть приказ» (2006), «Приказы не обсуждаются» (2007), «Без приказа» (2010), «Приказ: дойти до Амазонки» (2012), «Приказа не будет» (2013), «Последний приказ» (2015). Поскольку ст. лейтенант Пидоренко В.П. в силу загруженности пока не может пристрелить данного бандита при задержании, пока что придется пустить в вышеозначенного пулю острого поэтического слога.


ОДНОФАМИЛЬЦУ

Не пизди мне тут напрасно,
что ты бойкий офицер.
Воссияет солнце ясно,
отстрелю твой нахер хер!

Пиздоглазое отродье!
Ты чумы внебрачный сын.
Хуже жулика Мавроди,
ты – копейка, я – алтын.

ИНТЕЛЛИГЕНТАМ

Гадкие интеллигенты
Ваш поганый, мерзкий род
Резать я хочу на ленты
И зашить ваш грязный рот

Бахтина вы изучали
С Лотманом ложились спать
Ну а мы в грязи лежали
Чтоб Отчизну защищать

Пулям грудь мы подставляли
Полицейских гордых рать
От бандитов вас спасали
Только вам на нас насрать!

КОЛЛЕКТИВУ «СМЕРТЬ В ИЮНЕ»

Мне косету дал знакомый
с песней группы Дес Ин Джун.
Там мужик поет суровый,
словно праздничный бодун.

Плеск гитары семиструнной
разливался по душе.
То не педик полоумный
скачет в бабском неглиже,

то наш брат, мужик нормальный,
о судьбе своей поведал.
Не потерпит грех он свальный!
Геем он на днях обедал!

Ты без всяких выкрутасов
слушай песни Мужика,
а не этих пидорасов
с «Голубого огонька»!

МИРЫ ПИДОРЕНКО
Глава 4

- Включить четвертый экран, - пробормотал лейтенант.
Стена каюты исчезла, на ее месте мгновенно возник голографический дисплей.
- Сектор 24. Приблизить, - приказал лейтенант. – Приблизить. Два градуса вправо. Еще градус вниз. Приблизить. Приблизить. Выключить четвертый экран.
Уже второй месяц ему не давала покоя нестыковка в версии полковник Ргулха. Конечно, планетяне давно заключили мир с тетаноидами, но лейтенант помнил, как один из таких осьминогоподобных ублюдков чуть не снес ему голову, когда он им доверился.
Лейтенант подошел к зеркалу, посмотрел в свое строгое лицо: блондин с серыми глазами, весь украшен шрамами от лазерных томогавков и когтей тетаноидов.
- Лейтенант, вам посылка, - услышал он писклявый голос коридорного-флексисканца.
- Я разрешил войти? - прошипел лейтенант.
И без того крошечная голова флексисканца вжалась от страха в плечи. По его белой рубашке потекла синяя жижа.
- Но… но это очень важно, лейтенант, - проверещал коридорный.
- Твою мать, - рявкнул лейтенант и потушил папиросу о запотевшее от его дыхания зеркало. – Ну что там у тебя?
Флексисканец услужливо поставил на стол коробку из антиматерии и попятился к выходу. Лейтенант швырнул ему вдогонку свой мрачный взгляд.
- Включить третий экран, - пробубнил он. – Инвертировать изображение.
На экране появился тощий старик в костюме-тройке вроде тех, которые планетяне носили до Великой войны.
- Здравствуй, лейтенант, - поздоровалась псевдоголограмма. – Как поживаешь?
Не дождавшись ответа, старик продолжил.
- Невежливо молчать, когда к тебе обращаются старшие.
- Пошел ты, - подернул лейтенант краешком тонких губ.
- Скажи, лейтенант, - вкрадчиво наклонился старик. – Ты никогда не думал, что все, что ты знаешь – не то, чем кажется? Посмотри, ты окружен голограммами. Вы сами себя окружили ими, когда решили, будто выиграли войну. А ты не думал, что, может быть, война была проиграна, и что ты – всего-навсего одна из миллиардов голограмм. Может, это мы создали тебя, чтобы нам было не так скучно в абсолютной пустоте, оставленной нами на месте вашей цивилизации. Ты об этом не думал?
- Нет, - отрезал лейтенант.
За иллюминатором что-то прошелестело. Это был спейс-голубь.

Продолжение следует…

ПЕЧАЛЬНАЯ ЖАЛОБА

Эх березушка-береза
Первозданная слеза
По сю порушку рогоза
Застилает мне глаза

И ноганчик горемычный
В ржаве стонет день за днем
Ждет когда бандитов тыщу
Мы найдем и наебнем

***

Пусть мои хромают ямбы
Пусть оклад мой очень мал
Но ебучую хуйнямбу
В рот я срал и в хуй ебал

ВИЛЛЕ ВАЛЛО

Вилле Валло ахуенный
Самый Рокер золотой
Записал он хит нетленный
И говна въебал с тобой

Ну а если Вилле Валло
Ты не любишь никогда
Значит ты блядь обывала
В рот ебу тебя тогда

***

Пора бы выбросить хуйню
С хуя ли я ее храню
Хуйни не нужно никогда
Мне нужен заебок всегда

***

Обывала жрет хурму
Срочно рот ему ебу
Обывал я ненавижу
Сам не знаю почему

НА СМЕРТЬ ПРОРОКА

Разливался по деревне
перезвон мой золотой
и блаженный, и напевный,
словно конь в степи гнедой.

Мчалась песня по сусекам,
заглушая соловья,
устремляясь Чук и Геком
в леденистые края.

Посреди чумных дубрав
сердца я развел костер.
Хворост смысла подобрав,
стал Вселенной я вахтер.

Я пророк с ноганом метким,
слов цепочек я кузнец.
В восхищеньи полном предки
с неба видят мой конец.

ПОКОЯНИЯ ПИДОРЕНКО.
ПОКОЯНИЕ ПЕРВОЕ. ПЕРЕД РУССКИМ ЛЕСОМ

Прокляни меня, опушка,
разопни, сосновый бор!
Я последняя лягушка,
керамзит средь высших гор.

Разорви меня на части
шаткой лапой, царь-медведь!
я хочу в твоей же пасти
соль греха перетереть.

Ты воздай нам, лист дубовый,
покарай, береза-мать.
Через боль восстанет новый
русский мир. И благодать.

ПОКОЯНИЯ ПИДОРЕНКО.
ПОКОЯНИЕ ВТОРОЕ. ПОКОЯНИЕ ПЕРЕД ВЕНТИЛЯТОРОМ

Бессловесный вентилятор,
агнец летней тишины,
электронный Пантократор,
князь прохладной старины,

пред Тобой на землю лягу,
лбом о древо постучу,
я к Тебе питаю тягу,
за Тебя я жгу свечу.

Ты прости меня, посланник
горних далей синевы.
Я заблудший бедный странник
посреди гнилой травы.

Отруби мои ты пальцы,
лопастей своих цветком,
я теперь в Твоей весь власти,
Ты – ЦК, а я – партком.

***

Лейтенантовы грехи
Все простятся за стихи
Ну а вы в аду сгорите
Гады, мрази и лохи

ПОКОЯНИЯ ПИДОРЕНКО.
ПОКОЯНИЕ ТРЕТЬЕ. ПОКОЯНИЕ ПЕРЕД ТЕЛЕВЕДУЩИМИ

Ты прости меня, усатый
Якубович Леонид,
и за то, что лось сохатый,
и за то, что клест парит.

Пощади меня, Малахов
с гордым именем Андрей.
Я кладу себя на плаху,
а топор – в руке твоей.

И, конечно, Юрий Дудь,
пред тобой дрожу я в страхе.
Только, милый, не забудь
прогуляться быстро на хуй.

ПОКОЯНИЯ ПИДОРЕНКО.
ПОКОЯНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ. ПОКОЯНИЕ ПЕРЕД СМЕРТЬЮ

Я дразнил тебя, старуха,
словно клоун Карандаш.
Жизнь моя была непруха,
чья-то сумрачная блажь.

Но всему приходит время,
вот и кончен мой эпод.
На краю стою забвенья
в глубине бесплодных вод.

Доедаю в тьме кромешной
жизни радостный пельмень.
И бредет ко мне неспешно
с топором священник Мень.

УЧЕНИК ЧАРОДЕЯ

Мне явился в тьме кромешной
Злой волшебник Гробохуй
На челе моем о нежно
Свой оставил поцелуй

Скоро срок мой истекает
Говорит он не таясь
Пусть в ученье поступает
Лейтенант сей не боясь

Чары темных полнолуний
Вмиг раскроются ему
Ласки трепетных колдуний
Он познает посему

Прочь, сказал, калдун ты скверный
Кобуру я расстегнул
Вытащил ноган свой верный
И в ебло ему пальнул

ПОКОЯНИЯ ПИДОРЕНКО
ПОКОЯНИЕ ПЯТОЕ. ПОКОЯНИЕ ПЕРЕД ЧЕЛЕНТАНО

Адриано Челентано,
итальянский лицедей,
я влюблен в тебя спонтанно,
в лоб твой, полный всех идей.

Я твоих комедий видел
излучение экрана.
Если я тебя обидел,
ты прости меня, барана.

Я твоих мелодий слышал
ленты сладостный магнит.
А твой облик сам Всевышний
в мире Том благословит.

Мне ж другая Им награда
уготована давно.
Буду я идти за стадом,
подбирая коз говно.

ПОКОЯНИЯ ПИДОРЕНКО
ПОКОЯНИЕ ШЕСТОЕ. ПОКОЯНИЕ ПЕРЕД ТОБОЙ

Ветки яблонь наливались
медом сладким. Тих был сад.
Не с тобой мы целовались,
не тебя нашел я клад.

На замок закрыта глухо
тайна трепета в груди.
То не ты шептала в ухо:
«Не смотри и не иди».

Листья молча осыпались,
согревая почвы круп.
Не с тобою мы прощались,
не твоих я трогал губ.

Жизни ключ я очень скоро
потеряю в стоге лет.
Этот мир – всего лишь штора.
Путь к тебе – всего лишь свет.