Итак, как вам уже известно, лейтенант Пидоренко В.П. в данный момент трудится над циклом сонетов, посвященным встречам с различными животными и другой флорой и фауной. Предлагаю на ваш суд очередное мое, пятое по счету, творение:

Сонет пятый: встреча с жирафом

Пробрался в зоопарк я под покровом ночи
Чтобы природу изучить наедине,
Но звери спрятались, лишь на седой волне
Качались утки и сопел в кустах угрюмый кочет.

Я проходил меж клетей и дерев,
Обвивших тварей сих невзрачные жилища,
Куда приносится им соответственная пища,
Будь то шакал, или енот, или бесстрашный лев.

Но чу! как будто бы змея мелькнула меж ветвей,
За табельный наган схватился я скорей.
Минутный страх прошел и, голову задрав,

Часами я стоял, глазам своим не веря,
И наблюдал во тьме пленительного зверя:
Березу русскую глодал задумчивый жираф.

ТЕОДОРУ АДОРНО

Ты стихи нам запрещаешь
После Освенцима писать
Ничего не понимаешь
Гнида пидор сука блядь

Я тебя возненавидел
Лишь увидев твой портрет
Лучше б никогда не видел
Злоебучий твой еблет

О ЗВЕРЕ КОАЛЕ

Я люблю тебя, коала,
хоть ужасна ты совсем.
Ты похожа на шакала,
но ты нравишься ведь всем.


Обниму тебя за плечи,
обниму я за плечо.
Помни только – время лечит.
Время лечит. И ничо.

МОЛИТВА

Господь всевышний, милосердный,
Ты прости меня за всё.
И за то, что очень смертный,
и за то, что не Басё.

А еще за нрав мой дикий,
как гротескный карнавал.
И за то, что луноликий,
и за то, что срал-ебал.

О ДВУХ РОССИЯХ

Есть на свете две России,
это понял я давно.
И в одной живут мессии,
а в другой живет говно.

В первой люди все прекрасны,
славят Бога, славят власть.
Во второй же псы ужасны
разевают волчью пасть.

О НАЧИТАННОМ НЕЛЕГАЛЕ

Паспорт взял я у мигранта,
потому что план «Вулкан».
«Не читал ты, сука, Канта,
ибо чурка и баклан».

Мне ответил этот щеголь:
«Я читал. С него я прусь.
А еще читал я Гоголь,
но понравился мне Пруст».

ЗЛОЙ ЛЖЕБАРАН

Я проснулся утром рано
и пошел поссать в сортир.
Там увидел лжебарана,
поздоровался я с ним.

Лжебаран ответил грубо
и ногой меня лягнул.
А потом порвал мне губы
с криком: «Всех вас погублю!»

О ЧЕЛОВЕЧЕСТВЕ

Человечество родное,
до чего же ты мне любо.
Ты родное и простое,
словно лифчик бабы Любы.

Ты ужасное уродство,
тебя быть здесь не должно.
Ты творишь одно лишь скотство,
твое место – моря дно.

КАКИМ ДОЛЖНО БЫТЬ КИНО

То Мотильда, то Торковский
ленты разные снимают.
Что за выблядок уродский
им кассеты выдавает?

Нет бы взять кусочек пленки,
снять дитя и соловья,
и белейшие пеленки -
как метафора бытья.

О ТЕХ, КТО МЕШАЕТ СЛУШАТЬ МУЗЫКУ

В телеграме чат свой скромный
Пидоренко вам создал.
А какой-то пидор гнойный
ему в личку написал.

Пидоренко вник в постпанк,
но услышал чей-то крик.
Чтоб ты сдох, гнилой мудак,
кто отправил этот клик.

ДУМА ВЕЧЕРНЯЯ

Глину месит, глину жарит
наш Господь, ему хвала.
Почему-то месяц жалит,
почему-то есть халва.

Может, лучше, чтобы не был
хлеб и еж и соловей?
Чтобы не было бы ебли
и затем еще людей?

О РАБОТЕ

В рот ебал я, блядь, работу,
в рот ебал всех тех свиней,
что похожи на блевоту,
на уродов и людей.

Я хочу ловить бандитов,
не бумажки заполнять.
Миллионы выпить литров
крови мразей, сука, блядь!

НОЧЬ

Выйду ночью в дико поле,
хуй ментовский подрочу,
поклонюсь своей я воле
и ужасному грачу.

Звезды светят в небе ярко,
тихо дремлют соловьи.
И совсем теперь не жарко,
и в глазах моих ни зги

ОСЕНЬ

Осень-баба, осень-мать,
ты рождаешь людям зиму.
Я хочу тебя ломать
и мешать твою же глину.

Я тебя целую в мочку,
в лоб пупка и в две сосцы,
и в березовую почку,
и туда, где ждут птенцы.

НОЧЬ

Ночь тиха, полна бандитов.
Пистолет я свой беру,
выхожу я на ловитву,
поправляя кобуру.

Бродит где-то дикий ящер,
скачет там же воробей,
и в ночной дремучей чаще
тихо дремлет соловей.

БЕРЕЗОВЫЙ ЛИСТ

На заре, с утра пораньше,
лист березовый упал.
Где же был ты, друг мой, раньше,
ездил в Чили иль Непал?

Я тебя возьму сурово,
в книге нежно засушу.
А зимой скажу: «Здорово!
Я с тобой навек дружу».

МОЕЙ КОШКЕ ПО ИМЕНИ ПРАВДА

Полюби меня, родная,
дам тебе я колбасу.
Я скажу: «Моя ты зая»
и поглажу по лицу.

Будешь ты мурлыкать томно
на коленях у меня.
И глаза зажмуришь сонно,
и потянешься, любя.

ТЯГОТЫ СЛУЖБЫ

Не люблю я злых фашистов,
либералов не люблю.
Не люблю антифашистов,
их когда-нибудь убью.

Но по чину должен строго
их права я соблюдать.
Уебать с ноги любого,
кто мешает защищать.

НА СМЕРТЬ КОРОВЫ

Унесли с утра на бойню
Зорьку милую мою.
Родила вчера ты двойню,
а теперь тебя убьют.

Мясо нежное телицы
будем долго мы вкушать.
Поначалу веселиться,
а затем и горевать.

ОТЦОВСТВО

Ребенка в садике забрать
Я тороплюсь ебена мать
Кругом мамаши егозят
Мне ногу отдавить грозят

Я лейтенант и всем хорош
Меня так просто не возьмешь
Я ловко вбок, затем назад
Своим успехам очень рад

Но защипало вдруг глаза
Из глаза вылилась слеза
Ведь нет ребенка у меня
Такая жизнь моя хуйня

ОТЦОВСТВО II

Мне сегодня надо в садик
поскорее пиздовать
в окружение тех гадин,
что так любят поблевать.

Звать сиих творений скотских
мы детьми теперь должны.
Я ублюдков тех уродских
посадил бы на ножи.

Но тут вспомнил я случайно,
что и сам еще дитя,
завопил тогда отчайно,
мирозданье полюбя.