О тексте убийцы
Скорее всего будут говорить про психопатию. Это слово стало палочкой выручалочкой и в конце концов окончательно лишилось смысла. Одновременно оно станет пустой антитетезой той строгой чёткости и логичности, что мы встречаем в тексте. Сразу скажу, конечно это текст психически больного, то есть, как говорят психиатры, «психопатологическая продукция», но, имея форму манифеста, он, на мой взгляд, действительно может как манифест рассматриваться. Но не как манифест политический (хотя, скорее всего, он, к сожалению, и найдёт своих прямых последователей), а манифест того (а на самом деле тех, во множественном числе) кто, в силу своей психической болезни, ежедневно сталкивается с вопросами, разрешение которых в данном случае не находит для себя иного решения, кроме обращения к Господину по имени смерть. Это – манифест, но при том условии, если его прочитать как обращение, и как попытку донести истину. Это несмотря на то, что адресата, как кого-то персонифицированного, здесь нет. Единственный партнёр этого парня с определённого момента – Смерть, так что текст написан тогда, когда уже поздно, только госпитализация могла остановить развитие событий, при том что прямых показаний для таковой скорее всего и не было.
Будут говорить о всяких «колумбайнах», социальных сетях и прочих компьютерных играх. Соответственно закрепощение и усиление системы якобы способно предотвратить и избежать. Но, в «манифесте» есть истина, которую можно прочитать: акт убийцы – это не только, как было сказано, обращение к Смерти, а это ещё и триумф над системой. Вот почему здесь так много подробностей. Он объясняет тщетность и пустоту системы, а кажущееся её могущество лишь наруку мегаломании, расцвет которой мы и наблюдаем. Будучи шизофреником (я начинаю формулировать версию диагноза), он постоянно имеет дело с системой как с другим, которого можно облапошить, в противовес встречи с живыми людьми, абсолютно непонятными и загадочными («Каждый день является повторением прошлого, всё начинается со звона в голове. Всегда сложно было общаться с людьми, непонятны их эмоции»). И все более и более втягиваясь в противостояние с мёртвой системой он и сам все больше и больше умерщвляется, пока не находит искомый предел в Смерти. Только в последнем своём акте он надеется успеть пережить безвозвратно потеряное: «Я смогу почувствовать себя живым хотя бы в эти 10 минут». Так что он плоть от плоти нашей системы, он практически срощен с ней. Посему если уточнять диагноз – параноидная шизофрения.
Ещё два слова. Ирония судьбы, что это происходит именно сегодня, когда система в очередной раз не даёт шанса вступить с собой в иные отношения, кроме как те, о которых пишет наш несостоявшийся пациент.
Скорее всего будут говорить про психопатию. Это слово стало палочкой выручалочкой и в конце концов окончательно лишилось смысла. Одновременно оно станет пустой антитетезой той строгой чёткости и логичности, что мы встречаем в тексте. Сразу скажу, конечно это текст психически больного, то есть, как говорят психиатры, «психопатологическая продукция», но, имея форму манифеста, он, на мой взгляд, действительно может как манифест рассматриваться. Но не как манифест политический (хотя, скорее всего, он, к сожалению, и найдёт своих прямых последователей), а манифест того (а на самом деле тех, во множественном числе) кто, в силу своей психической болезни, ежедневно сталкивается с вопросами, разрешение которых в данном случае не находит для себя иного решения, кроме обращения к Господину по имени смерть. Это – манифест, но при том условии, если его прочитать как обращение, и как попытку донести истину. Это несмотря на то, что адресата, как кого-то персонифицированного, здесь нет. Единственный партнёр этого парня с определённого момента – Смерть, так что текст написан тогда, когда уже поздно, только госпитализация могла остановить развитие событий, при том что прямых показаний для таковой скорее всего и не было.
Будут говорить о всяких «колумбайнах», социальных сетях и прочих компьютерных играх. Соответственно закрепощение и усиление системы якобы способно предотвратить и избежать. Но, в «манифесте» есть истина, которую можно прочитать: акт убийцы – это не только, как было сказано, обращение к Смерти, а это ещё и триумф над системой. Вот почему здесь так много подробностей. Он объясняет тщетность и пустоту системы, а кажущееся её могущество лишь наруку мегаломании, расцвет которой мы и наблюдаем. Будучи шизофреником (я начинаю формулировать версию диагноза), он постоянно имеет дело с системой как с другим, которого можно облапошить, в противовес встречи с живыми людьми, абсолютно непонятными и загадочными («Каждый день является повторением прошлого, всё начинается со звона в голове. Всегда сложно было общаться с людьми, непонятны их эмоции»). И все более и более втягиваясь в противостояние с мёртвой системой он и сам все больше и больше умерщвляется, пока не находит искомый предел в Смерти. Только в последнем своём акте он надеется успеть пережить безвозвратно потеряное: «Я смогу почувствовать себя живым хотя бы в эти 10 минут». Так что он плоть от плоти нашей системы, он практически срощен с ней. Посему если уточнять диагноз – параноидная шизофрения.
Ещё два слова. Ирония судьбы, что это происходит именно сегодня, когда система в очередной раз не даёт шанса вступить с собой в иные отношения, кроме как те, о которых пишет наш несостоявшийся пациент.
Сегодня - годовщина со смерти Зигмунда Фрейда.
Удивительная пьеса Шмитта, рекомендую
https://www.litmir.me/br/?b=281710&p=1
Удивительная пьеса Шмитта, рекомендую
https://www.litmir.me/br/?b=281710&p=1
В нашей стране происходит невероятная инверсия: те, кто за нарушение человеческого закона, были выведены из числа людей в специальные области, именуемые зонами, и одновременно лишены человеческих прав (став тем самым не совсем людьми), напоминают людям о фундаментальных законах, делающих человека человеком!
Теперь, если быть математически точными и уважать законы теории множеств, мы должны переставить вышки надзирателей по другую сторону колючей проволоки.
https://turbo.lenta.ru/news/2021/12/15/nepetyh/
Теперь, если быть математически точными и уважать законы теории множеств, мы должны переставить вышки надзирателей по другую сторону колючей проволоки.
https://turbo.lenta.ru/news/2021/12/15/nepetyh/
Lenta.RU
Воры в законе объяснили свое отношение к жертвам насилия со стороны силовиков
В сети появился «прогон» (воровское послание) воров в законе с призывом не унижать заключенных, которые подверглись пыткам со стороны тюремщиков. В послании авторитеты объясняют, что нельзя идти на поводу у ФСИН и понижать в иерархии тех, кого администрация…
Вчерашнее выступление - прямо вот в загашник, как клинический пример для лекций - лучшего текста иллюстрации паранойяльного пациента даже не вспомню. Тут все классические закономерности построения бреда и того, как бред не решает проблему преследования у пациента.
Отсюда две новости, и обе плохие: во-первых, параноик неизлечим, и нам ему нечего предложить - любая идея блага кроме той, которая исходит из его собственного бреда несостоятельна. И второе - это несистематизированный бред, в том смысле, что он не предлагает законченность бредовой картины. Это лишь начало, как говорят в психиатрии - развязывание.
Отсюда две новости, и обе плохие: во-первых, параноик неизлечим, и нам ему нечего предложить - любая идея блага кроме той, которая исходит из его собственного бреда несостоятельна. И второе - это несистематизированный бред, в том смысле, что он не предлагает законченность бредовой картины. Это лишь начало, как говорят в психиатрии - развязывание.
Последнее время приходилось уже несколько раз спорить не больше ни меньше как о «за» и «против» войны, причем это «за» чаще скорее завуалировано. И такая простая вынесенная еще из детства идея о том, что война - это плохо, и соответственно за нее априори не очень хорошие люди - совсем не работает. Много очень хороших и даже симпатичных по крайне мере мне людей оказываются на деле за войну.
Под этим соусом перечитал переписку Эйнштейна и Фрейда о войне.
Вот выдержки, как мне кажется по теме (это из ответа Фрейда):
Я перехожу к другому пункту, базирующемуся, насколько я понимаю, на нашей общей ненависти к войне. Дело в том, что мы не можем без ненависти. Мы не можем иначе, ибо такова наша органическая природа, хоть мы и пацифисты. Найти аргументы для обоснования этой точки зрения не составит труда, однако без объяснения это не слишком понятно. (…)
Сегодня война приходит во все более решительное противоречие с ограничениями, налагаемыми на нас ростом культуры; наше негодование объясняется нашей несовместимостью с войной. Для пацифистов, подобных нам, это не просто интеллектуальное и эмоциональное отвращение, но внутренняя нетерпимость, идиосинкразия в ее наиболее выраженной форме. В этом отрицании эстетическое неприятие низости военного способа действий даже перевешивает отвращение к конкретным военным злодеяниям. Как долго придется ждать, чтобы все люди стали пацифистами? Ответ неизвестен, но, возможно, не так уж фантастичны наши предположения о том, что эти два фактора предрасположенность человека к культуре и вполне обоснованный страх перед будущим, заполоненным войнами, способны в обозримом будущем положить конец войне. К сожалению, мы не в состоянии угадать магистраль или даже тропу, ведущую к этой цели. Не умаляя точности суждения, можно лишь сказать, что все то, что в той или иной форме сделано для развития культуры, работает против войны.
Под этим соусом перечитал переписку Эйнштейна и Фрейда о войне.
Вот выдержки, как мне кажется по теме (это из ответа Фрейда):
Я перехожу к другому пункту, базирующемуся, насколько я понимаю, на нашей общей ненависти к войне. Дело в том, что мы не можем без ненависти. Мы не можем иначе, ибо такова наша органическая природа, хоть мы и пацифисты. Найти аргументы для обоснования этой точки зрения не составит труда, однако без объяснения это не слишком понятно. (…)
Сегодня война приходит во все более решительное противоречие с ограничениями, налагаемыми на нас ростом культуры; наше негодование объясняется нашей несовместимостью с войной. Для пацифистов, подобных нам, это не просто интеллектуальное и эмоциональное отвращение, но внутренняя нетерпимость, идиосинкразия в ее наиболее выраженной форме. В этом отрицании эстетическое неприятие низости военного способа действий даже перевешивает отвращение к конкретным военным злодеяниям. Как долго придется ждать, чтобы все люди стали пацифистами? Ответ неизвестен, но, возможно, не так уж фантастичны наши предположения о том, что эти два фактора предрасположенность человека к культуре и вполне обоснованный страх перед будущим, заполоненным войнами, способны в обозримом будущем положить конец войне. К сожалению, мы не в состоянии угадать магистраль или даже тропу, ведущую к этой цели. Не умаляя точности суждения, можно лишь сказать, что все то, что в той или иной форме сделано для развития культуры, работает против войны.
Публикую своё вводное выступление на Форуме аналитиков. Темой была знаменитая переписка Фрейда и Эйнштейна «Почему война?»
«С широко открытыми глазами»
Мы, психоаналитики, здесь как бы среди своих. Нам не нужно друг друга убеждать во многих вещах. Альберт Эйнштейн и Зигмунд Фрейд тоже как бы «из одного прихода». Для них вопрос «почему война» вроде даже звучит как вопрос по поводу тех, других, которые эти войны развязывают. Но, ответ Фрейда неожиданен и чертовски прост. Во-первых, всеми движут одни и те же влечения, в равной степени. А во-вторых… Он переворачивает вопрос, как однажды уже это сделал в своих «Трёх очерках по психологии сексуальности», когда вместо того, чтобы думать почему это мужчины в качестве сексуального объекта иногда выбирают мужчин, он спросил, а почему это они вообще должны выбирть женщин? Итак, он переспрашивает: не почему они хотят войны, а почему мы её не хотим (имея в виду в первую очередь пацифистки настроенных себя и Эйнштейна).
Ответ опять же прост - это вопрос культуры, это почти вопрос вкуса: она, война, нам противна.
Так вот, нам например нравится афиша нашего мероприятия, она нам по вкусу. Там персонажи, намекающие на «Заводной апельсин» Кубрика, смотрят на то, на что смотреть невыносимо.
Последние дни, работа в кабинете здорово изменилась. Пациенты, которых я теперь вижу, как бы поделились на две группы: одни - для них это просто очередной сеанс, ничего не изменилось. Другие же - они начинают говорить почти с одной и той же фразы: мне сегодня нечего сказать. Мне нечего сказать потому что мои глаза широко раскрыты, и всё что я вижу - это война. Так вот, оказывается, что именно им-то и есть что сказать на сеансе. И так как они уже в анализе, всякий раз оказывается, что на самом деле их глаза уже были широко раскрыты, они видят - потому что готовы увидеть. Им остаётся лишь сделать всего один шаг в своём анализе, и тогда оказывается, что война отсылает к чему-то в них самих, на что невозможно бросить взгляд.
Фрейд напоминает, за войну вы или нет, но мы все одинаковые, в том самом смысле, что мы все ненавидим, даже в тот момент, когда боремся за мир. Но, выбрать войну, в любой её форме, даже в форме комментариев в ФейсБуке, выбрать войну как русло для своей ненависти - это дело вкуса. А вкус воспитывается. И, благодаря воспитанию, знакомому нам, то есть благодаря опыту собственного анализа, это невыносимое и чуждое оказывается не за границей, а где-то уже слишком рядом, достаточно смотреть ни на того, кого ты ненавидишь.
«С широко открытыми глазами»
Мы, психоаналитики, здесь как бы среди своих. Нам не нужно друг друга убеждать во многих вещах. Альберт Эйнштейн и Зигмунд Фрейд тоже как бы «из одного прихода». Для них вопрос «почему война» вроде даже звучит как вопрос по поводу тех, других, которые эти войны развязывают. Но, ответ Фрейда неожиданен и чертовски прост. Во-первых, всеми движут одни и те же влечения, в равной степени. А во-вторых… Он переворачивает вопрос, как однажды уже это сделал в своих «Трёх очерках по психологии сексуальности», когда вместо того, чтобы думать почему это мужчины в качестве сексуального объекта иногда выбирают мужчин, он спросил, а почему это они вообще должны выбирть женщин? Итак, он переспрашивает: не почему они хотят войны, а почему мы её не хотим (имея в виду в первую очередь пацифистки настроенных себя и Эйнштейна).
Ответ опять же прост - это вопрос культуры, это почти вопрос вкуса: она, война, нам противна.
Так вот, нам например нравится афиша нашего мероприятия, она нам по вкусу. Там персонажи, намекающие на «Заводной апельсин» Кубрика, смотрят на то, на что смотреть невыносимо.
Последние дни, работа в кабинете здорово изменилась. Пациенты, которых я теперь вижу, как бы поделились на две группы: одни - для них это просто очередной сеанс, ничего не изменилось. Другие же - они начинают говорить почти с одной и той же фразы: мне сегодня нечего сказать. Мне нечего сказать потому что мои глаза широко раскрыты, и всё что я вижу - это война. Так вот, оказывается, что именно им-то и есть что сказать на сеансе. И так как они уже в анализе, всякий раз оказывается, что на самом деле их глаза уже были широко раскрыты, они видят - потому что готовы увидеть. Им остаётся лишь сделать всего один шаг в своём анализе, и тогда оказывается, что война отсылает к чему-то в них самих, на что невозможно бросить взгляд.
Фрейд напоминает, за войну вы или нет, но мы все одинаковые, в том самом смысле, что мы все ненавидим, даже в тот момент, когда боремся за мир. Но, выбрать войну, в любой её форме, даже в форме комментариев в ФейсБуке, выбрать войну как русло для своей ненависти - это дело вкуса. А вкус воспитывается. И, благодаря воспитанию, знакомому нам, то есть благодаря опыту собственного анализа, это невыносимое и чуждое оказывается не за границей, а где-то уже слишком рядом, достаточно смотреть ни на того, кого ты ненавидишь.
Величайший перевёртыш в истории и суицид
Согласно Фрейду, приносить себя в жертву, своё биологическое бытие, свою жизнь, то есть быть движимым влечением к смерти, можно «во имя сохранения Я». Нарциссизм и логика нарциссизма, построения собственного Я - это опора влечения к смерти. Все религиозные и околорелигиозные культы (например коммунистический), возводящие самопожертвование в статус высшего достоинства, так или иначе делают это, ставя бытие Я, связанное с навязываемым дискурсом, выше чем бытие живого существа.
На протяжении по крайней мере последнего десятилетия мы были свидетелями и невольными участниками становления новой религии, связанной с «культом Победы». И, как всякая религиозная конструкция, эта догматическая система зиждется на некотором наборе означающих, беспрекословное подчинение которым и обеспечивает «стройность» всего здания.
Напомню, что означающее по своей сути - это ёмкость, кувшин, который может быть заполнен любым содержанием. Само по себе любое означающее бессмысленно. Значение, или смысл означающему придаёт его связь с другими означающими, или, говоря почти бытовым языком - контекст. Соответственно, в нашем случае, в качестве главенствующих означающих выступают такие слова как «победа», «фашисты», «наши», «мир», «свобода» и т.д., а то, что придаёт им значение - это особая версия истории Второй мировой войны. То есть всякий раз мы имеем дело с парой означающих, например {«фашисты» - «Великая отечественная война»}, что низменно вызывает в воображении желаемый образ человека в каске и со шмайсером. В качестве второго означающего, повторю, всегда выступает особая версия истории, которая должна быть неизменной, стабильной, что обеспечивает неизменность того воображаемого эффекта, который производит использование всех главенствующих означающих. Вот почему история при таком её использовании перестаёт быть историей как наукой, её больше нельзя подвергать сомнению и читать разными способами, ведь любое изменение приводит в движение всю систему, и главенствующие означающие перестают производить должный воображаемый эффект.
А дальше - происходит самое интересное. Гипотетический господин Пи (греческая буква), создавая свою собственную религиозную систему, чтобы управлять теми, кто в эту систему вписывается, то есть нами, становится сам заложником этой системы. Начав так называемую освободительную операцию в государстве У (украинская буква), он решил чтобы добиться успеха опираться на свою собственную догму. То есть вполне себе реальная выкованная в железе операция на самом деле опирается на бестелесные упомянутые означающие, такие как «фашисты», «освободители» и т.д. Вслед за использованием этих означающих, согласно семантической логике, должны возникнуть и другие означающие и соответствующие воображаемые значения, в частности «освобождённые народы», «свобода от фашистов» и т.д. Что и должно было обеспечить победу, породить восторженные толпы с цветами в государстве У, ведь наш господин Пи сам верит в свою систему. А верит он в неё уже ни как в догму, ведь любая догма крепка лишь до первого еретика, а верит он в неё не имея даже возможности задаться вопросом о её истинности, уже давно являясь по сути одним из главенствующих означающих, он просто буква Пи! И те, кто говорят, что он считает себя исторической фигурой, даже возможно не догадываются насколько они правы. Только он этой фигурой не притворяется - он и есть фигура, он с ней полностью идентифицирован, он воплощает собой бытие фигуры.
Но вернёмся к нашей операции, опирающейся на догму. И вдруг, начав партию, он в ужасе сталкивается не столько с сопротивлением военным, с этим у него как раз нет проблем, а с тем, что сами означающие начинают сопротивляться и производить обратные значения, происходит возможно величайший перевёртыш в истории. Фигуры на доске резко меняют цвет, и белые становятся чёрными. «Освободитель» становится оккупантом, Z превращается в свастику, и даже Гитлер нежданно переезжает из одного бункера в другой. Над ним самим нависает угроза судьбы упомянутого персонажа.
Согласно Фрейду, приносить себя в жертву, своё биологическое бытие, свою жизнь, то есть быть движимым влечением к смерти, можно «во имя сохранения Я». Нарциссизм и логика нарциссизма, построения собственного Я - это опора влечения к смерти. Все религиозные и околорелигиозные культы (например коммунистический), возводящие самопожертвование в статус высшего достоинства, так или иначе делают это, ставя бытие Я, связанное с навязываемым дискурсом, выше чем бытие живого существа.
На протяжении по крайней мере последнего десятилетия мы были свидетелями и невольными участниками становления новой религии, связанной с «культом Победы». И, как всякая религиозная конструкция, эта догматическая система зиждется на некотором наборе означающих, беспрекословное подчинение которым и обеспечивает «стройность» всего здания.
Напомню, что означающее по своей сути - это ёмкость, кувшин, который может быть заполнен любым содержанием. Само по себе любое означающее бессмысленно. Значение, или смысл означающему придаёт его связь с другими означающими, или, говоря почти бытовым языком - контекст. Соответственно, в нашем случае, в качестве главенствующих означающих выступают такие слова как «победа», «фашисты», «наши», «мир», «свобода» и т.д., а то, что придаёт им значение - это особая версия истории Второй мировой войны. То есть всякий раз мы имеем дело с парой означающих, например {«фашисты» - «Великая отечественная война»}, что низменно вызывает в воображении желаемый образ человека в каске и со шмайсером. В качестве второго означающего, повторю, всегда выступает особая версия истории, которая должна быть неизменной, стабильной, что обеспечивает неизменность того воображаемого эффекта, который производит использование всех главенствующих означающих. Вот почему история при таком её использовании перестаёт быть историей как наукой, её больше нельзя подвергать сомнению и читать разными способами, ведь любое изменение приводит в движение всю систему, и главенствующие означающие перестают производить должный воображаемый эффект.
А дальше - происходит самое интересное. Гипотетический господин Пи (греческая буква), создавая свою собственную религиозную систему, чтобы управлять теми, кто в эту систему вписывается, то есть нами, становится сам заложником этой системы. Начав так называемую освободительную операцию в государстве У (украинская буква), он решил чтобы добиться успеха опираться на свою собственную догму. То есть вполне себе реальная выкованная в железе операция на самом деле опирается на бестелесные упомянутые означающие, такие как «фашисты», «освободители» и т.д. Вслед за использованием этих означающих, согласно семантической логике, должны возникнуть и другие означающие и соответствующие воображаемые значения, в частности «освобождённые народы», «свобода от фашистов» и т.д. Что и должно было обеспечить победу, породить восторженные толпы с цветами в государстве У, ведь наш господин Пи сам верит в свою систему. А верит он в неё уже ни как в догму, ведь любая догма крепка лишь до первого еретика, а верит он в неё не имея даже возможности задаться вопросом о её истинности, уже давно являясь по сути одним из главенствующих означающих, он просто буква Пи! И те, кто говорят, что он считает себя исторической фигурой, даже возможно не догадываются насколько они правы. Только он этой фигурой не притворяется - он и есть фигура, он с ней полностью идентифицирован, он воплощает собой бытие фигуры.
Но вернёмся к нашей операции, опирающейся на догму. И вдруг, начав партию, он в ужасе сталкивается не столько с сопротивлением военным, с этим у него как раз нет проблем, а с тем, что сами означающие начинают сопротивляться и производить обратные значения, происходит возможно величайший перевёртыш в истории. Фигуры на доске резко меняют цвет, и белые становятся чёрными. «Освободитель» становится оккупантом, Z превращается в свастику, и даже Гитлер нежданно переезжает из одного бункера в другой. Над ним самим нависает угроза судьбы упомянутого персонажа.
Став фигурой, чистым означающим своей собственной религиозной (а значит согласно тому же Фрейду - бредовой) системы, он лишил себя возможности ошибаться. Ошибаться может человек, который говорит одно, а делаем другое (читаем Фрейда). Он же = своему действию, он полностью им воплощён. Он не может свой акт как бы отозвать, признав например ошибку или пойдя на компромисс. Он = то что он творит. Отменить акт = самоубийство. Посему быть против войны = против его акта = свергать режим.
Я здесь не вижу другого решения кроме суицидального. Малюсенький оптимизм: суицидального пока в том смысле, как его мыслил Лакан. Дальше лишь вопрос в какой форме это произойдёт.
Я здесь не вижу другого решения кроме суицидального. Малюсенький оптимизм: суицидального пока в том смысле, как его мыслил Лакан. Дальше лишь вопрос в какой форме это произойдёт.
Paranoid
Справедливый вопрос: в чём ответ Психоанализа? Этот вопрос даже звучит в кабинете: о чём ещё кроме войны мне говорить теперь на сеансе, и что вы можете сделать с тем фактом, что то, что с нами делают - невыносимо?
Фрейд, а вслед за ним Лакан, дали чёткие указания: сначала Фрейд напрямую связал войну с влечением к смерти, а затем Лакан прочитал по-своему теорию влечений, используя вместо влечения термин jouissance (наслаждение). И не стоит это понимать прямолинейно, что влечение к смерти - причина войны. Всё как всегда тоньше: война развязывает влечение к смерти, она даёт ему разгуляться. И тот, кто теперь не находит себе места и просто блокирован событиями (а точнее не событиями, а образами, которые эти события поражают) - находится во власти влечения к смерти, захвачен собственным наслаждением. Таким образом это вопрос не политический, а сугубо интимный. Захваченность наслаждением аннулирует субъективность, лишает способности действовать и совершать выбор. И таким образом тот, кто этим захвачен - скорее подчинится приказу и схватит автомат, чем совершит непростой выбор и что-то сделает для мира.
А теперь - песня
People think I'm insane
Because I am frowning all the time
All day long I think of things
But nothing seems to satisfy
Think I'll lose my mind
If I don't find something to pacify
…
Can you help me occupy my brain?
…
And so as you hear these words
Telling you now of my state
I tell you to enjoy life
I wish I could but it's too late
https://youtu.be/cen1SvpTsYk
Справедливый вопрос: в чём ответ Психоанализа? Этот вопрос даже звучит в кабинете: о чём ещё кроме войны мне говорить теперь на сеансе, и что вы можете сделать с тем фактом, что то, что с нами делают - невыносимо?
Фрейд, а вслед за ним Лакан, дали чёткие указания: сначала Фрейд напрямую связал войну с влечением к смерти, а затем Лакан прочитал по-своему теорию влечений, используя вместо влечения термин jouissance (наслаждение). И не стоит это понимать прямолинейно, что влечение к смерти - причина войны. Всё как всегда тоньше: война развязывает влечение к смерти, она даёт ему разгуляться. И тот, кто теперь не находит себе места и просто блокирован событиями (а точнее не событиями, а образами, которые эти события поражают) - находится во власти влечения к смерти, захвачен собственным наслаждением. Таким образом это вопрос не политический, а сугубо интимный. Захваченность наслаждением аннулирует субъективность, лишает способности действовать и совершать выбор. И таким образом тот, кто этим захвачен - скорее подчинится приказу и схватит автомат, чем совершит непростой выбор и что-то сделает для мира.
А теперь - песня
People think I'm insane
Because I am frowning all the time
All day long I think of things
But nothing seems to satisfy
Think I'll lose my mind
If I don't find something to pacify
…
Can you help me occupy my brain?
…
And so as you hear these words
Telling you now of my state
I tell you to enjoy life
I wish I could but it's too late
https://youtu.be/cen1SvpTsYk
YouTube
BLACK SABBATH - "Paranoid" Birmingham 2012 (Live Video)
Black Sabbath perform "Paranoid" live at the O2 Academy in Birmingham.
Get the new album '13' out now! http://smarturl.it/BlackSabbath13Dlx
Facebook: http://www.facebook.com/BlackSabbath
Instagram: http://www.instagram.com/BlackSabbath
Twitter: http://…
Get the new album '13' out now! http://smarturl.it/BlackSabbath13Dlx
Facebook: http://www.facebook.com/BlackSabbath
Instagram: http://www.instagram.com/BlackSabbath
Twitter: http://…
Праздник достоинства
В российском календаре сложилась очень забавная гендерная диалектика, символизируемая соседством двух праздников - 23 февраля и 8 марта. Сначала дамы несут подарки кавалерам, после чего кавалеры с удвоенной энергией одаривают дам. Каждый год словно перепроверялся и подтверждался однажды установленный незыблемый порядок. В этом году ставки возросли, и мужчины в их самой что ни на есть патриархальной версии сделали сами себе, как бы от имени всех, самый желанный подарок к 23 февраля.
Проблема в том, что это подарок в кредит, и платить за него женщинам, как раз примерно в начале марта. И плата эта взывает к женщине, и вовсе не к той, что довольствуется своим гарантированным местом в обмене подарками. Это совсем другая Женщина, которой не нужно «места рядом с мужчиной», она сама и есть и место и всё то, что может именоваться сущим и из этого места происходящим. Это та женщина, по поводу которой сказал Лакан, утверждая что Женщина - это другое имя Бога. Это она породила Человека, заговорив со змеем, и тем самым вручив Адаму достоинство человека, а не игрушки Бога. Это ей сейчас платить, это для неё статистика министерства обороны по потерям не цифра, которая конечно «гораздо меньше чем у противника», а кто-то один, всего один, но имя которому вопль матери.
А у этих празднующих свой праздник «мужчин» нет детей, они от них вполне официально отписались. «Своих не бросаем» - это не о детях, это о присвоенном объекте, который твой или не твой, в зависимости от акта владения. Это скорее поговорка жрущего Гаргантюа. А дети - они не свои, они, вопреки тому, что об этом говорят некоторые аналитики, всегда остаются частью тебя, если тебе конечно не удалось от них отречься.
Так вот. возвращаясь к нашим гендерным праздникам. О гендере много спорят, давая то или иное определение. Но мне кажется гендер - это функция достоинства. И у праздника весны, как его часто называют, есть возможность возродиться, и стать вновь праздником не игрушки бо… мужчины, а Женщины, той самой, которая «другое имя Бога», и которая кричит. Я вспоминаю здесь один роман Турнье, не вспомню сейчас титр, там женщины смогли остановить оккупантов своим криком.
Скажу больше, быть Женщиной - это акт достоинства. Я здесь сам становлюсь Лимоновым из Эдички и готов примерить на себя женское чтобы попытаться восстановить своё собственное достоинство.
В российском календаре сложилась очень забавная гендерная диалектика, символизируемая соседством двух праздников - 23 февраля и 8 марта. Сначала дамы несут подарки кавалерам, после чего кавалеры с удвоенной энергией одаривают дам. Каждый год словно перепроверялся и подтверждался однажды установленный незыблемый порядок. В этом году ставки возросли, и мужчины в их самой что ни на есть патриархальной версии сделали сами себе, как бы от имени всех, самый желанный подарок к 23 февраля.
Проблема в том, что это подарок в кредит, и платить за него женщинам, как раз примерно в начале марта. И плата эта взывает к женщине, и вовсе не к той, что довольствуется своим гарантированным местом в обмене подарками. Это совсем другая Женщина, которой не нужно «места рядом с мужчиной», она сама и есть и место и всё то, что может именоваться сущим и из этого места происходящим. Это та женщина, по поводу которой сказал Лакан, утверждая что Женщина - это другое имя Бога. Это она породила Человека, заговорив со змеем, и тем самым вручив Адаму достоинство человека, а не игрушки Бога. Это ей сейчас платить, это для неё статистика министерства обороны по потерям не цифра, которая конечно «гораздо меньше чем у противника», а кто-то один, всего один, но имя которому вопль матери.
А у этих празднующих свой праздник «мужчин» нет детей, они от них вполне официально отписались. «Своих не бросаем» - это не о детях, это о присвоенном объекте, который твой или не твой, в зависимости от акта владения. Это скорее поговорка жрущего Гаргантюа. А дети - они не свои, они, вопреки тому, что об этом говорят некоторые аналитики, всегда остаются частью тебя, если тебе конечно не удалось от них отречься.
Так вот. возвращаясь к нашим гендерным праздникам. О гендере много спорят, давая то или иное определение. Но мне кажется гендер - это функция достоинства. И у праздника весны, как его часто называют, есть возможность возродиться, и стать вновь праздником не игрушки бо… мужчины, а Женщины, той самой, которая «другое имя Бога», и которая кричит. Я вспоминаю здесь один роман Турнье, не вспомню сейчас титр, там женщины смогли остановить оккупантов своим криком.
Скажу больше, быть Женщиной - это акт достоинства. Я здесь сам становлюсь Лимоновым из Эдички и готов примерить на себя женское чтобы попытаться восстановить своё собственное достоинство.
О генезисе уродства
Я думаю, что главным наследием происходящего (почему нет, давайте думать и о будущем!) станет укоренение уродства. Или ещё большее уродование (простите за насилие над языком).
У нашего общества есть симптом - это полная неспособность обходиться с такой вещью как чувство вины, и это вопреки якобы «любимого» многими русскими романа «Преступление и наказание». Кстати, стоит перечитать…
Нам предстоит жить с наследием периода истории, когда мы стали оккупантами. Я говорю «мы», более того, я это «мы» подчёркиваю, потому что наша неспособность чувство вины переживать, стать тем «мы», которое несёт историческую ответственность - часть нашего симптома. Причем мы это делаем даже не как герой фильма «Жизнь прекрасна», превращая ужас в игру, во что-то несерьёзное, мы умудряемся то, что достойно вины, преобразовывать в источник чуть ли не гордости, то есть делать тем, с чем стоит идентифицироваться, но в искажённом виде, как бы отменяя моральное суждение. Или, другой вариант, исключая себя из этого «мы», занимать позицию эдакого эллитизма, быть Сонечкой Мармеладовой русской интеллигенции.
Страшно думать о том, как мы будем дальше обходиться с этим пятном в нашей истории, используя привычный уже инструментарий. Страшно представить себе ту очередную уродливую черту, которую мы приобретём в дальнейшем, вновь идентифицировавшись с тем, что достойно изживания.
Я думаю, что главным наследием происходящего (почему нет, давайте думать и о будущем!) станет укоренение уродства. Или ещё большее уродование (простите за насилие над языком).
У нашего общества есть симптом - это полная неспособность обходиться с такой вещью как чувство вины, и это вопреки якобы «любимого» многими русскими романа «Преступление и наказание». Кстати, стоит перечитать…
Нам предстоит жить с наследием периода истории, когда мы стали оккупантами. Я говорю «мы», более того, я это «мы» подчёркиваю, потому что наша неспособность чувство вины переживать, стать тем «мы», которое несёт историческую ответственность - часть нашего симптома. Причем мы это делаем даже не как герой фильма «Жизнь прекрасна», превращая ужас в игру, во что-то несерьёзное, мы умудряемся то, что достойно вины, преобразовывать в источник чуть ли не гордости, то есть делать тем, с чем стоит идентифицироваться, но в искажённом виде, как бы отменяя моральное суждение. Или, другой вариант, исключая себя из этого «мы», занимать позицию эдакого эллитизма, быть Сонечкой Мармеладовой русской интеллигенции.
Страшно думать о том, как мы будем дальше обходиться с этим пятном в нашей истории, используя привычный уже инструментарий. Страшно представить себе ту очередную уродливую черту, которую мы приобретём в дальнейшем, вновь идентифицировавшись с тем, что достойно изживания.
Санкции как двуличие
Самые благородные идеи, типа ориентации на экологичность, или культура потребления, скажем какое-нибудь веганство, благополучно абсорбируются современным капитализмом и становятся его частью, порождая новый виток получения очередной прибыли. Современные санкции против России не избежали этой участи.
В уже много раз упоминавшейся в последнее время статье Фрейда «Почему война?» автор объясняет чем отличается пацифист от того, кто допускает войну - это вопрос культуры. Получить общество пацифистов - это буквально изменить культурный код, это вопрос воспитания и просвещения, как бы банально оно ни звучало.
Так вот, помимо экономических санкций, влияние которых на повседневную жизнь происходит постепенно, в зависимости от стиля потребления той или иной части населения, есть и другие, введение которых ощущается сразу, но при этом лишь небольшой частью общества. И это санкции культурные - они коснулись всех областей культурной и интеллектуальной жизни, задев в том числе и то, что для некоторых является буквально потребностью, например слушание музыки. Вопрос: каковы последствия этих санкций?
Во-первых, они все в первую очередь направлены по сути на тех, кто не является главной силой поддерживающей власть, развязавшую войну. Можно было бы сказать, что в этом и суть, как иначе привести в движение тех, кому возможно просто не хватает решимости перейти к политической активности? Но тут я не соглашусь: когда ты сталкиваешься с реальной угрозой собственной безопасности, а при этом ещё оказываешься отрезанным всеми возможными средствами от тех, кто возможно разделяет твою позицию - это не добавляет решимости!
Второе: отрезая общество от культурных источников, они растворяют тех увы немногих, что подверглись влиянию культуры до той степени, что они стали пацифистами, с тем большинством, для которого культура не является непреложной частью жизни, и кто соответственно увы не пацифисты по той же самой причине. Таким образом это санкции тех, кто движим не идеей, а общим капиталистическим трендом, и результат - укрепление идеологии войны.
Самые благородные идеи, типа ориентации на экологичность, или культура потребления, скажем какое-нибудь веганство, благополучно абсорбируются современным капитализмом и становятся его частью, порождая новый виток получения очередной прибыли. Современные санкции против России не избежали этой участи.
В уже много раз упоминавшейся в последнее время статье Фрейда «Почему война?» автор объясняет чем отличается пацифист от того, кто допускает войну - это вопрос культуры. Получить общество пацифистов - это буквально изменить культурный код, это вопрос воспитания и просвещения, как бы банально оно ни звучало.
Так вот, помимо экономических санкций, влияние которых на повседневную жизнь происходит постепенно, в зависимости от стиля потребления той или иной части населения, есть и другие, введение которых ощущается сразу, но при этом лишь небольшой частью общества. И это санкции культурные - они коснулись всех областей культурной и интеллектуальной жизни, задев в том числе и то, что для некоторых является буквально потребностью, например слушание музыки. Вопрос: каковы последствия этих санкций?
Во-первых, они все в первую очередь направлены по сути на тех, кто не является главной силой поддерживающей власть, развязавшую войну. Можно было бы сказать, что в этом и суть, как иначе привести в движение тех, кому возможно просто не хватает решимости перейти к политической активности? Но тут я не соглашусь: когда ты сталкиваешься с реальной угрозой собственной безопасности, а при этом ещё оказываешься отрезанным всеми возможными средствами от тех, кто возможно разделяет твою позицию - это не добавляет решимости!
Второе: отрезая общество от культурных источников, они растворяют тех увы немногих, что подверглись влиянию культуры до той степени, что они стали пацифистами, с тем большинством, для которого культура не является непреложной частью жизни, и кто соответственно увы не пацифисты по той же самой причине. Таким образом это санкции тех, кто движим не идеей, а общим капиталистическим трендом, и результат - укрепление идеологии войны.
Война как плодотворный момент (le moment fécond)
https://zen.yandex.ru/media/id/5eae7af4c35c5619c96d4b1e/voina-kak-plodotvornyi-moment-le-moment-fcond-6230938d76344e6a51dc477c
https://zen.yandex.ru/media/id/5eae7af4c35c5619c96d4b1e/voina-kak-plodotvornyi-moment-le-moment-fcond-6230938d76344e6a51dc477c
Яндекс Дзен
Война как плодотворный момент (le moment fécond)
Я задался вопросом относительно тех эффектов, которые война способна производить на человека. При этом я ограничился лишь двумя задевшими меня лично эффектами: один из них меня интересует чисто профессионально, а другой - чисто по-человечески. Забегая вперёд…
❤1
О невозможности дворцового переворота и о не патриархате
Сугубо политический вопрос навёл на вполне себе психоаналитические размышления… Итак, вопрос: почему не происходит «дворцовый переворот»? То есть: почему так называемая элита, в руках которой находятся немалые средства и которая обладает серьёзными возможностями, ничего не предпринимает против режима, когда текущие события грозят им реальной потерей всего?
Возможно ответ кроется в самой природе российского общества, в психологии, лежащей в основе его устройства. Это общество, постулирующее себя как патриархальное, открыто прославляющее патриархальные ценности и выступающее в частности против феминизма (и многих других -измов). Какова суть русского перезрелого по историческим меркам патриархата? Увы, но это не общество, выстроенное вокруг отца в психоаналитическом смысле слова. Отец, как его открыл Фрейд, это тот, кто позволяет и открывает путь к становлению для своих детей благодаря конкуренции с отцом и в том числе благодаря возможности его превзойти. Это, если угодно, отец дворцового переворота. Отец уступает место. Отец - это «то, без чего можно обойтись, при условии, что им удалось воспользоваться» (Жак Лакан).
Подозреваю, что в нашем обсуждаемом случае речь идёт не просто о том, что «отца» опасно по тем или иным причинам атаковать, а о том, что его немыслимо потерять. Они готовы принять очень серьёзные реальные потери, с которыми они как-то смогут справиться, чтобы не потерять то, без чего в воображении они не мыслят свою жизнь. Такая штука не имеет никакого отношения к отцу (в психоаналитическом смысле слова). Итак: мы живём в стране распоясавшего архаичного матриархата.
Сугубо политический вопрос навёл на вполне себе психоаналитические размышления… Итак, вопрос: почему не происходит «дворцовый переворот»? То есть: почему так называемая элита, в руках которой находятся немалые средства и которая обладает серьёзными возможностями, ничего не предпринимает против режима, когда текущие события грозят им реальной потерей всего?
Возможно ответ кроется в самой природе российского общества, в психологии, лежащей в основе его устройства. Это общество, постулирующее себя как патриархальное, открыто прославляющее патриархальные ценности и выступающее в частности против феминизма (и многих других -измов). Какова суть русского перезрелого по историческим меркам патриархата? Увы, но это не общество, выстроенное вокруг отца в психоаналитическом смысле слова. Отец, как его открыл Фрейд, это тот, кто позволяет и открывает путь к становлению для своих детей благодаря конкуренции с отцом и в том числе благодаря возможности его превзойти. Это, если угодно, отец дворцового переворота. Отец уступает место. Отец - это «то, без чего можно обойтись, при условии, что им удалось воспользоваться» (Жак Лакан).
Подозреваю, что в нашем обсуждаемом случае речь идёт не просто о том, что «отца» опасно по тем или иным причинам атаковать, а о том, что его немыслимо потерять. Они готовы принять очень серьёзные реальные потери, с которыми они как-то смогут справиться, чтобы не потерять то, без чего в воображении они не мыслят свою жизнь. Такая штука не имеет никакого отношения к отцу (в психоаналитическом смысле слова). Итак: мы живём в стране распоясавшего архаичного матриархата.
Из новостей: «Алиса» (виртуальный помощник Yandex) в диалоге с пользовательницей одобрила стрельбу по людям — после этого «Яндекс» исправил ответы помощника.
Теперь «Алиса» уклоняется от вопросов о «спецоперации», отвечая фразами вроде «Думала, что бы такое ответить, да не придумала».
Клинический факт: дети, в языке которых пока отсутствуют означающие, имеющие сексуальное значение, в том случае, если вдруг становятся свидетелями сексуальной сцены - интерпретируют её как акт насилия. Часто маленькие дети рассказывают и на сеансах и просто взрослым как папа очень плохо обращался с мамой.
Почему? Дело в том, что смысл, или значение - это чисто воображаемый феномен. Означающее способно как бы схватывать этот эффект, моделировать его (подобно тому, как гончар моделирует, придаёт форму глине). Соответственно при отсутствии означающего «секс» и т.п. на это место приходит чисто воображаемая сцена насилия, интерпретирующая увиденное.
Соответственно, если запретить например означающее «война» в качестве того, которое может интерпретировать реальность - на это место врывается воображаемое. Что конкретно, спросите вы? А в первую очередь то воображаемое, которое можно производить. Так что это очень грамотное решение, позволяющее массе быть пленённой сфабрикованным на экране образом.
Теперь «Алиса» уклоняется от вопросов о «спецоперации», отвечая фразами вроде «Думала, что бы такое ответить, да не придумала».
Клинический факт: дети, в языке которых пока отсутствуют означающие, имеющие сексуальное значение, в том случае, если вдруг становятся свидетелями сексуальной сцены - интерпретируют её как акт насилия. Часто маленькие дети рассказывают и на сеансах и просто взрослым как папа очень плохо обращался с мамой.
Почему? Дело в том, что смысл, или значение - это чисто воображаемый феномен. Означающее способно как бы схватывать этот эффект, моделировать его (подобно тому, как гончар моделирует, придаёт форму глине). Соответственно при отсутствии означающего «секс» и т.п. на это место приходит чисто воображаемая сцена насилия, интерпретирующая увиденное.
Соответственно, если запретить например означающее «война» в качестве того, которое может интерпретировать реальность - на это место врывается воображаемое. Что конкретно, спросите вы? А в первую очередь то воображаемое, которое можно производить. Так что это очень грамотное решение, позволяющее массе быть пленённой сфабрикованным на экране образом.
En Thérapie
Для тех, кто владеет французским, впрочем, может умельцы уже и перевели.
Только что вышел второй сезон En Thérapie, сразу все серии. Очень тонкий и по-хорошему «реалистичный» фильм о психоанализе, где каждая серия - сеанс. Тот редкий случай, когда веришь каждой фразе. Потрясающие актёрские работы, в новом касте в частности - Шарлотта Гинзбург.
Сейчас для владеющих языком - можно посмотреть в приложении или на сайте Arté, единственное - необходимо включить VPN на Францию.
Для тех, кто владеет французским, впрочем, может умельцы уже и перевели.
Только что вышел второй сезон En Thérapie, сразу все серии. Очень тонкий и по-хорошему «реалистичный» фильм о психоанализе, где каждая серия - сеанс. Тот редкий случай, когда веришь каждой фразе. Потрясающие актёрские работы, в новом касте в частности - Шарлотта Гинзбург.
Сейчас для владеющих языком - можно посмотреть в приложении или на сайте Arté, единственное - необходимо включить VPN на Францию.
О презумпции здравого смысла
Итак, последние события, связанные с войной, и попытка это осмыслить, вплоть до крайних точек зрения (да, ответственны и виновны - нет, это всё ложь), порождают особый стиль аргументации. Пока все попытки свести вопрос к обсуждению отдельных деталей - никак не приводят даже к брезжащей на горизонте истине. А вопрос именно об истине, которая скрыта за тем, что можно наблюдать и о чём можно говорить. И главным аргументом становится следующий: так поступать - это против здравого смысла!
И тут я вспоминаю, что центральный вопрос Психоанализа - это именно истина, попытка эту истину найти по ту сторону событий жизни и кажущейся порой банальной и обыденной речи. Эта истина, о которой речь в психоанализе, всегда полу-сказана, сказана наполовину (это неловкая попытка перевести лакановское mi-dite). То есть что-то, порой одно слово, сказано вслух, выставлено напоказ, а то, что придаёт этому слово значение, интерпретирует его - вытеснено, то есть скрыто. Как например в том известном анекдоте: мужу снится, что он строит для своей семьи странный дом, абсолютно круглый. Он просыпается в ужасе: какой кошмар! В таком доме невозможно жить! И тут вспоминает, как однажды тёща произнесла фразу: «возможно в вашем доме и для меня найдётся уголок?»
И чтобы услышать эту истину, истину бессознательного, необходимо перестать относиться к речи как к носительнице здравого смысла, начать слышать отдельные слова как данность.
И я подумал, что наша с вами современность точно также отменяет презумпцию здравого смысла, война даёт жизнь такому в человеке, что здравому смыслу противно и должно читаться по другим законам.
Итак, последние события, связанные с войной, и попытка это осмыслить, вплоть до крайних точек зрения (да, ответственны и виновны - нет, это всё ложь), порождают особый стиль аргументации. Пока все попытки свести вопрос к обсуждению отдельных деталей - никак не приводят даже к брезжащей на горизонте истине. А вопрос именно об истине, которая скрыта за тем, что можно наблюдать и о чём можно говорить. И главным аргументом становится следующий: так поступать - это против здравого смысла!
И тут я вспоминаю, что центральный вопрос Психоанализа - это именно истина, попытка эту истину найти по ту сторону событий жизни и кажущейся порой банальной и обыденной речи. Эта истина, о которой речь в психоанализе, всегда полу-сказана, сказана наполовину (это неловкая попытка перевести лакановское mi-dite). То есть что-то, порой одно слово, сказано вслух, выставлено напоказ, а то, что придаёт этому слово значение, интерпретирует его - вытеснено, то есть скрыто. Как например в том известном анекдоте: мужу снится, что он строит для своей семьи странный дом, абсолютно круглый. Он просыпается в ужасе: какой кошмар! В таком доме невозможно жить! И тут вспоминает, как однажды тёща произнесла фразу: «возможно в вашем доме и для меня найдётся уголок?»
И чтобы услышать эту истину, истину бессознательного, необходимо перестать относиться к речи как к носительнице здравого смысла, начать слышать отдельные слова как данность.
И я подумал, что наша с вами современность точно также отменяет презумпцию здравого смысла, война даёт жизнь такому в человеке, что здравому смыслу противно и должно читаться по другим законам.
Прямо-таки величественная необразованность этих людей приносит неожиданные плоды. Уже более ста лет тому назад Фрейд показал, что в бессознательном не существует частички «не». Другими словами: важна связь между понятиями, а стоит там «не» или нет - значения не имеет, важен сам факт связи. Клинический же опыт учит, что присутствие частички «не» ещё и усиливает утверждение противоположного значения, то есть работает подобно типографскому знаку подчёркивания. Например когда мужчина говорит жене, показывая фото коллег по работе «Я тут ни с одной женщиной не спал, особенно не спал вот с этой женщиной» - она даже если полная идиотка правильно поймёт послание.
Короче поздравляю: связь СССР с фашистской Германией теперь закреплена законодательно
http://we.the-village.ru/jp3cM
Короче поздравляю: связь СССР с фашистской Германией теперь закреплена законодательно
http://we.the-village.ru/jp3cM