О не-феминизме
#phobosov_text

https://zen.yandex.ru/media/id/5eae7af4c35c5619c96d4b1e/marafonki-ne-nosiat-shtanov-5edbd41c49a53d5aa22decbe

Реплика на ролик Собчак о Джокере
#phobosov_films

https://zen.yandex.ru/media/id/5eae7af4c35c5619c96d4b1e/pink-floyd-replika-na-rolik-sobchak-o-djokere-5edf7a7bc4b2df058df05569

Гениальное: Бэнкси предложил поставить памятник скидыванию памятников.
О невозможности предать что-то забвению.
Что происходит с историей, когда символ события стирается? Событие остаётся, и требует нового способна обхождения. И если на этом месте не возникает новый памятник, то приходится бесконечно скидывать, закрашивать, ломать... Хорошая иллюстрация фрейдовской теории травмы.
А ещё, можно ли что-то построить на постаменте отрицания?

История Ефремова - не только вопрос правосудия, удастся ли ему сохранить жизнь...

Мужчина постгероической эпохи - фильм «Форс-мажор»
#phobosov_films

https://zen.yandex.ru/media/id/5eae7af4c35c5619c96d4b1e/mujchina-postgeroicheskoi-epohi-5ef9db2c1ee464260a1fc8d6

Дело конечно не в манипуляциях и не в пропаганде: в нашем обществе хронических смиренцев не осталось даже индейцев

https://youtu.be/doxxzdZ1K3M

Вот, прямо в точку. Это очень точный момент: когда идея завладевает массами - она становится причиной отрицания, сама превращается в основу новой тирании.
Вот почему, например, по задумке Фрейда, нет диплома психоаналитика. Чтобы защитить психоанализ от судьбы подобных идей.

https://daily.afisha.ru/news/38978-pisateli-i-zhurnalisty-vystupili-protiv-cenzury-rasprostranivsheysya-v-ssha-na-fone-protestov/?utm_source=facebook.com&utm_medium=social&utm_campaign=k-pismu-prisoedinilis-bolee-150-deyatel&utm_content=41365018

На Syg.ma вышел текст Тима Ходжкинсона «Есть ли у свободной импровизации будуще», посвящённый, как это ясно из названия, свободной импровизации как музыкальному жанру. Будучи любителем фри-джаза, погрузился в чтение и с превеликим удивлением встретился с моментами, которые просто необходимо прочесть желающему разобраться с тем, что имел в виду Фрейд, говоря о толковании сновидений. Точнее о том, как ведёт себя язык и элементы языка, когда речь идёт о сновидении и его толковании, а также о том, что именуется «свободными ассоциациями» по Фрейду. Вот например, этот отрывок:
«То, что нужно свободной импровизации от других видов музыки — это, по существу, музыкальная ценность или, другими словами, качество , придаваемое элементам музыкального материала [элементам речи, т.е. отдельным словам, буквам... - это если говорить о сновидении] системой музыкальных законов, согласно которым тот или иной элемент связывается с другими элементами в их сходстве и различии [как в речи и сновидении элементы связаны друг с другом по не всегда ясным, но законам]. Заимствовать же какую-либо логику построения связей из других разновидностей музыки означало бы сузить генеративные возможности взаимодействия и поставить под угрозу весь процесс импровизирования [то есть, желая сделать например высказывание логичным, вы неминуемо приносите в жертву «нелогичные» связи]. Свободная импровизация берет от других видов музыки мельчайшие единицы, обладающие ценной для музыки способностью к соединению, одновременно в целом избегая более крупных построений, которые бы увели музыку в сторону большей предсказуемости — например, пару нот, но не мелодию, или один аккорд, но не гармонические обороты».
Очень круто! Тут о многом ещё можно сказать...

Интересная статистика, и интересно попытаться ее проанализировать.
Число выявленных людей с психическими заболеваниями - это не эпидемиология в чистом виде, это ещё и о том, обращаются или нет люди к специалистам. Отсюда не удивляет первое место Чечни, где меньше всего выявленных. Мой небольшой опыт работы с пациентами из Чечни - это почти всегда истории, когда со страданием не к кому обратиться, в том числе из страха стигматизации

https://tass.ru/obschestvo/8933291

Вот скоро небольшое мероприятие:

https://signum.timepad.ru/event/1385376/

Это гораздо серьёзнее, чем может показаться. Как правило, работа с наиболее сложными случаями у подростков, причём как раз связанными с сексуальностью, наркоманией и аддикциями, оказывается возможной благодаря гарантии сохранения тайны. Указ же переводит эти проблемы из области возможности терапии и помощи в область контроля и полицейщины, что усугубляет проблемы и даже провоцирует суициды

https://new.the-village.ru/shorts/otmena

Новый грядущий мир - это мир женщин. И это не имеет никакого отношения к феминизму, тем паче к его победе. «Женщина» приходит туда, где прежде было место Другого занятое идеалами, которые благополучно сдают свои позиции.
Пример: в тот момент, когда от Тихоновской ждали действий, она напоминает - «я женщина», и это не проявление слабости, не отступление, это голос из будущего

https://tvrain.ru/news/v_belarusi_nachalis_aktsii_protesta_v_znak_solidarnosti_s_postradavshimi_protestujuschimi-514240/?utm_source=facebook&utm_medium=social&utm_campaign=news&utm_term=514240&utm_content=tvrain-main

Что движет врачом, в руках которого оказался пациент? Само его положение позволяет с лёгкостью приписать ему мотивы тюремщика, садиста, или святого.
Психоаналитик по определению оказывается в позиции того, кому в каждый момент от лица пациента может быть задан вопрос: ты, тот,кому я доверился, что тобой движет? Работа аналитика не оправдывается каким-то функционалом или процедурами, его работа всегда немного «странная», посему этот вопрос не может не витать в воздухе. И то, что действительно движет аналитиком в его работе было названо Жаком Лаканом «желание аналитика». Это то, без чего работа невозможна, и одновременно то, от чего стоит порой ограждать пациента.
Посему образование будущего психоаналитика не сводится к изучению теории, не сводится к знанию, это в первую очередь Образование желания.

https://novayagazeta.ru/articles/2020/08/21/86763-ploho-kogda-vrach-prevraschaetsya-v-tyuremschika?utm_source=fb&utm_medium=novaya&utm_campaign=-navalnogo-zapretili-transportirovat

Психоанализ - это всегда немножко переписывание истории. Дело в том, что история - это не набор фактов, оцениваемых в терминах правда/ложь, и это вообще не о прошлом, а это функция настоящего. В ходе своего психоанализа пациент неминуемо рассказывает свою историю. Но рассказывает он её только для того, чтобы говорить о себе в настоящем. И когда вдруг удаётся обнаружить что-то, что хранится в памяти в неизменном виде уже много-много лет, и продолжает задевать за живое - то этот эпизод точно к истории никого отношения не имеет, это что-то о настоящем, которое противится времени, которое всегда актуально. Посему психоанализ, не смотря на то, что он похож иногда на пересказ своей истории, на самом деле эту историю создаёт, позволяя страницам переворачиваться, создавая прошлое и позволяя двигаться куда-то дальше.
Так вот, если нас заставляют быть «верными» некоей истории, не теряем ли мы при этом будущее?

https://m.gazeta.ru/politics/news/2020/09/01/n_14875898.shtml

Предстоящее небольшое мероприятие:

«Меланхолия как ключ к новой клинике, предложенный психоанализом»

Введение:

Вообще-то, синдромальный подход к клинике чужд психоанализу, и с размежевания с ним история психоанализа и начинается (например когда словом «невротик» Фрейд уже перестаёт именовать больного). Тем не менее, я начну с этого уже давно ставшего общим для всех клиницистов пункта, и надеюсь, что к концу маленького текста будет понятно почему.
В клинической работе нам все сложнее опираться на то, что традиционно в медицине называлось нозологической формой: на совокупность феноменологических знаков, укладывающихся в рамки того или иного синдрома. Ушли те времена, когда своим опытным взглядом психиатры могли узнавать истерию, психоз или депрессию уже чуть ли не в самом начале беседы. Это привело в том числе к появлению моносимптоматических нозологий, начинающих доминировать как в современных диагностических системах, так и в популярном дискурсе (у меня панические атаки, выгорание, "биполярка", стресс...). Такой подход к клинике позволил одновременно и решить проблему диагностики, по сути не решая её научно, а просто за счёт отказа от сложных форм в пользу наблюдаемого феномена, и также удовлетворить фармакологический бизнес, когда «снимающий» симптом препарат становится органичным продолжением диагноза.
Жалобы пациентов, обращающихся за помощью, перестают быть собственно жалобой, чем-то сводящимся к формулировке: человек начинает, если дать ему такую возможность, рассказывать, одновременно извиняясь, что не может толком объяснить что его волнует, о специфике отношений с окружением, о своей захваченности объектом, наслаждением...
Вдогонку за психиатрией, психоанализ, особенно «психоанализ современный» (хотя более правильным было бы прилагательное извращённый) также стремится ухватиться за соломинку феноменологии, порождая новых чудовищ нозологии (достаточно здесь упомянуть слово-чемодан «ПограничноеРасстройство», позволяющее впихнуть в себя абсолютно любые случаи, когда разум клинициста отказывается признать свою несостоятельность).
Чтобы попытаться вернуть психоанализу достоинство клинической дисциплины, мы можем обратиться к диагностической загадке, решаемой Фрейдом в тексте «Горе и меланхолия». Его верность медицинской школе и одновременно размежевание с ней в пользу клинической точности и научности решения – по сути являются ключом к обхождению с так называемой современной клиникой, когда прежние ориентиры перестают работать.


https://fb.me/e/1OBsjKpKR

Ответ на вопрос читателя:

Вопрос таков: «В чем заключается историческое объяснение симптомов
Невротических заболеваний ? И почему типичные симптомы не поддаются историческому толкованию Фрейда? Вопросы возникли при прочтении книги Фейда «Введение в психоанализ» не могу найти разрешение этих вопросов т.к мне кажется что Фрейд противоречит сам себе когда говорит что типичные симптомы могут вести к различным переживаниям которые их вызывают ,а в дальнейшем пытаясь утешить нас говорит что возможно типичные симптомы ведут при толковании к переживанию которое может быть типично для всех людей.

Я конечно не смогу лаконично ответить на ваш вопрос, но, тем не менее, постараюсь предложить некоторые ориентиры.
Вы абсолютно правы, здесь содержится противоречие: с одной стороны, Фрейд говорит о «типичности», то есть об универсальности (например некоторых симптомов), и в то же время он утверждает наличие уникального смысла (в частности симптома), обнаруживаемого, например, при отсылке к личной, соответственно, уникальной, истории. Как бы одновременно и универсальное, то есть всеобщее, справедливое для всех, и уникальное, личное. Но это на самом деле то противоречие, с которым и приходится иметь дело психоанализу постоянно!
Начнём издалека: вы читаете роман, уникальную историю, но она вас задевает до глубины души, причём не вас одного, ибо роман, допустим, имел читательской успех. Получается, что уникальная, единственная в своём роде, история оказалась и отчасти универсальной, ибо задела многих.
Симптом чем-то похож на роман (в этом и есть открытие Фрейда), то есть симптом можно толковать, или читать, что одно и то же. А читать его можно по той причине, что он представляет собой запись (!) Но запись чего? Вы наверняка обратили внимание, что исследуя симптом, его происхождение, Фрейд часто обнаруживал некое событие, которое он называет травматическим. Это такое уникальное событие в уникальной жизни человека, когда он столкнулся с чем-то невыносимым, что невозможно психически переварить. Это «невозможно переварить» стоит понимать как ограничение психических возможностей справиться с ситуацией, и это ограничение возможностей связано с ограничением языка (языка, в том числе как чего-то универсального, которым пользуются все): я сталкиваюсь с тем, что невозможно назвать, а значит помыслить. Я не могу к этому событию обратиться как к любому другому из моей истории, которое я могу рассказать. Здесь как бы язык даёт сбой, не находится такого слова, означающего, которое бы позволило назвать то, с чем я встретился. И тогда, тогда находится другой способ это записать – симптом. Симптом – как запись встречи с чем-то, с чем, как нам кажется, лучше бы не встречаться. Соответственно симптом содержит в себе свойства языка, общего для всех, и посему его можно читать, но одновременно он является уникальной записью, которую создали вы, и, соответственно, сможете прочесть только вы, что и происходит на анализе.
Дополнительная отсылка: обратите внимание на две главы книги «Введение в психоанализ», которую вы читаете, одна называется «Смысл симптомов», а другая - «Пути образования симптомов», отчасти эти две главы служат прояснению этого противоречия.

День сегодняшний

https://youtu.be/P7n9VnFBqGY

Религиозный ренессанс возвращается с привычным лицом.
Те, кто беспрестанно вещают о добре и благе - чаще всего оказываются в компании самыми агрессивными и нетерпимыми, а ещё при них все время неловко.
Это все к вопросу о психоаналитическом образовании: не желать блага и не защищать предрассудки - невозможный идеал

О важнейших понятиях в психоанализе

Есть такое понятие, которое часто встречается у Lacan’a и его последователей - semblant - что можно перевести как кажимость, подобие, видимость... Есть, например, устойчивое французское выражение faire semblant, что дословно, то есть тупо, переводится как ‘делать видимость’, литературный же перевод - притворяться.
Это понятие употребляется в определённом контексте, когда речь идёт о Я, или о личности. Это конкретная клиническая ситуация, когда аналитик задается вопросом: кто перед ним? И иногда приходится иметь со случаями, когда личность пациента состоит буквально из кажимостей, представляет собой этот semblant. Когда то, что он есть - представляет собой набор заимствований, клише. Можно вспомнить пример из беседы Лакана с пациенткой, для которой было важно быть хорошей матерью, и которая стремилась соответствовать ряду критериев материнство, но которой при этом было абсолютно наплевать на своих детей. То есть она стремилась просто «быть матерью», исходя из клише, и никак это не связывала с отношением к ребёнку.
И да, поздний Лакан ещё скажет, что мы вступаем в эпоху кажимостей, и вокруг нас множатся примеры. Например, для многих образ, создаваемый в Инстаграмм, представляется чем-то на столько реальным, что их жизнь сводится к успехам и падениям этого виртуального персонажа. А дети, дети получают арест за минирование виртуального офиса ФСБ

https://daily.afisha.ru/news/44078-baza-kanskie-shkolniki-reshili-vzorvat-zdanie-fsb-v-igre-minecraft-ih-obvinili-v-terrorizme/?utm_source=facebook.com&utm_medium=social&utm_campaign=odin-iz-podrostkov-nahoditsya-pod-arestom&utm_content=45513977

Депрессия - это такое «слово-чемодан», одно из многих, в котором умещается слишком многое, чтобы пользоваться им как определением. «У меня депрессия» - это ничуть не проясняет ситуацию, а лишь повод задать вопрос «что вы вкладываете в это слово?»
Но самое важное в перспективе помощи - это вопрос о том, возможно ли стать партнёром для такого человека. Часто некоторые формы депрессии сопровождаются отказом от связи с другим, разрывом всяческих связей. То есть с одной стороны - несомненно страдание, но одновременно с этим - вы, как родственник, друг, коллега, или даже психотерапевт - ничего не можете с этим делать, отчего сами можете испытывать беспомощность, и этот человек становится чем-то невыносимым. Здесь депрессия буквально «пожирает» социальное окружение.
Так что это как раз те случаи, когда есть угроза суицида, а также одни из самых сложных в плане оказания помощи.