https://www.svoboda.org/a/uchyonye-zayavili-o-vozmozhnom-soznanii-dazhe-u-nasekomyh-/32913499.html

Просто пусть побудет здесь.
Интересно об этом подумать в контексте очеловечивания/обесчеловечивания, чем мы становимся друг для друга.

P.S. и как контекст: особый человек-объект дискурса, с которым мы например сталкиваемся в сети: он что-то покушал, что-то купил, сделал упражнения... В этом контексте я просто настаиваю что животное обладает сознанием!

О первертной борьбе с перверсией

«Издательство АСТ выпустило биографию Пазолини, закрасив черным несколько страниц. Книга Роберта Карнейро «Пазолини. Умереть за идеи» рассказывает о жизни и творчестве итальянского режиссера и поэта Пьера Паоло Пазолини. Фотографию разворота книги опубликовал журналист Иван Давыдов Как пишет телеграм-канал «Осторожно, новости» примерно пятая часть текста в российском издании закрашена черным цветом.
В частности, под цензурой оказались фрагменты, рассказывающие о сексуальности и личных отношениях Пазолини, который был открытым геем.»

Перед нами прекрасный клинический пример как раз формирования перверсии, то есть извращения, в самой что ни на есть его классической, если не сказать канонической, форме. То есть пытаясь изъять то, что Господину видится как неподобающее, извращённое с его точки зрения, вводится самое что ни на есть скаберзное.
Классический пример, с которого можно сказать начинается рассмотрение Фрейдом психических механизмов перверсии - это случай маленького Ганса, когда мальчишка применяет по отношению к образу собственной матери, в связи с вопросом о разнице полов, особую форму отрицания: у нее типа этой штуки нет, но на самом деле её просто не видно, она прикрыта. Это достойная нашего внимания тема: особая форма отрицания, вводимая здесь Фрейдом, которая не столько отрицает, изымает что-то, но скорее сохраняет и даже производит.

Идея нашего с вами Господина состоит в том, чтобы контролировать, в смысле защищать, нормативные формы наслаждения (как бы нелепо это ни звучало). Соответственно нужно изъять из обращения упоминание того, что запрещено. Но, но... Здесь, как это ему свойственно, он путает пропаганду и наслаждение. Пропагандой заразить очень легко, идеи, как и вирусы, передаются очень просто и порой быстро. Но наслаждение! Чтобы им заразиться - его нужно хоть немного вкусить, испытать, иначе - оно не работает.
И здесь важно разделять, раз уж речь о литературе, три вещи: текст о наслаждении, наслаждение от текста и наслаждение в тексте. Заразным здесь является только последнее, первые два - это к литературоведению. Приведу пример. Есть такие "извращенцы", которые, в силу... не знаю чего, когда пишут свои сообщения, то, используя матерные слова, на место некоторых букв ставят "*". Это пример того, как вместо возможного наслаждения от текста или текста о наслаждении появляется наслаждение в тексте, ибо автор заставляет вас самих быть автором, то есть самим заполнять пробелы, производить скаберзное.
Наш Господин совершает то же самое: на место текста, который сам по себе является барьером между моим наслаждением и наслаждением другого, он ставит знак изъятия, открывающий измерение бесконечности, чего угодно, невозможного, самого мерзкого и невыносимого, от чего я только и пытаюсь отгородиться.
Спасибо тебе Господин, ты учишь нас клинике, но твой идиотизм гораздо опаснее того, чего ты боишься и чего пытаешься избежать.

Многострадальный пару раз переносившийся заключительный семинар серии об отце.

Информационный повод:
Правительство предложило вернуть участникам вторжения в Украину водительские права, если их отобрали из-за пьяной езды или ДТП с пострадавшими.
О готовящихся поправках в КоАП сообщает «Коммерсант». Вернуть права могут тем контрактникам, мобилизованным и «добровольцам», которых лишили их не только за езду в нетрезвом виде или ДТП с пострадавшими, но и за выезд на встречную полосу.

Вопрос о том, как Закон представлен в психическом, как он устанавливается и функционирует.
Скажем так, изначально, для ребёнка, закон неотделим от запрета и включается в любовную диалектику. То есть: для того, чтобы сохранить любовь Другого, матери, необходимо выполнять её требования, например выраженные в форме запрета. Получается, что здесь запрет носит персональный, личный характер (он непосредственно связан с Другим), и является продолжением его, этого Другого, желания. Я отвечаю, соответствую, желанию Другого, чтобы сохранить его любовь.
Получается, несмотря на то, что присутствует формальная сторона закона - запрет - о законе здесь речь не идёт, а о лояльности Другому, о работе, выигрышем которой является любовь Другого. О таком Другом Лакан скажет, что в его основе лежит "каприз", то есть его желание ничем не модерируется, оно абсолютно, а подобие закона действует лишь по отношению к ребёнку, который таким образом превращается в a-sujet (то есть "не субъект" или "недосубъект", можно ещё перевести используя глагол asujetir - кто-то подчинённый).
Собственно закон, как будущая психическая инстанция, возникает в тот момент, когда ребенок сталкивается с тем фактом, что Другой не абсолютен, он ограничен в своих возможностях, он сам чему-то подчинён. И то, чему он, этот Другой подчинён - можно прочитать, постичь. Это и есть Закон, внешняя, предсказуемая, интерпретируемая, и, главное, не персонифицированная инстанция, которая урегулирует любые связи. Закон становится Законом как только его удаётся имансипировать по отношению к произволу, капризу Другого. И, внимание, удаётся его освободить от вопроса любви, и соответственно лояльности.
Это неотделимые вещи: любовь, закон, желание... Деградация одного - приводит к краху всего остального, где-то здесь пролегает граница между человеческим и иным.

Добрый день.
Кто не сможет сегодня:

https://us06web.zoom.us/j/86155734756?pwd=qhim5u9DzFfVetyurlV7YLrIA3d6Cr.1

Является ли брак "союзом мужчины и женщины"?

Если мы психоаналитики, то не можем позволить себе быть идиотами, то есть довольствоваться определением, составленным из слов, значения которых вытеснены, а значит отсылают к новым определениям-лозунгам (типа биологическое существо с пенисом и без, или хранительница очага с тряпкой и человек с автоматом).
То есть нет, это конечно союз, несомненно, но кого с кем?
Авторы сериала "Мистер и миссис Смит" определённо не идиоты, и они дают свой ответ, очень напоминающий метафору, в своё время предложенную Жаком-Аленом Миллером, сравнившим сексуальность с тайным культом, значение которого остаётся неизвестным для тех, кто к этому культу принадлежит.
И начнём со слов, в данном случае с имён: Мистер и миссис Смит — это не только обезличенные и ставшие кинематографическим штампом имена спецагентов, но здесь читается и 'обезличенное', которое можно понять и в контексте всеобщего, то есть справедливого для всех, отсылающее тем самым к универсуму.
Отношения в паре — это тайная миссия, с всегда всё более и более повышенным риском. Никогда не ясно, кто этой миссией командует, но этот Другой где-то постоянно маячит, главное - это миссия, смысл и цель которой неизвестны участникам. Да, можно попытаться придумать общую цель, общий смысл друг для друга, но "Ха-ха-ха, вам кажется, что можно будет расстаться, когда вы достигнете своей цели?!!"
Значит сплошное враньё, значит невозможна искренность?
- "Это круто, что ты такая искренняя..."
- "Да, но это потому, что ты наставила на меня пушку".
То, что создаёт связь - это общее спецзадание, цель которого засекречена от всех окружающих, это тайна, которую надо хранить. Но прикол в том, что сами спецагенты на самом деле не знают этой цели.
А самое забавное знаете что? Что в конечном итоге они оказываются скорее тайными агентами по отношению к друг другу, главное враньё - это то, что припасено для партнёра.
И наконец в качестве лёгкого спойлера: в конце вас ждёт одна из лучших сцен семейной ссоры в кино ;)

https://www.kinopoisk.ru/series/4363942/

Уже нашумевшее интервью Арестовтча - конечно, штука обязательная к просмотру, особенно (так показалось мне), если хотите разобраться со статьёй Миллера " Effet retour sur la psychose ordinaire" (Quarto#94-95, 2009), и особенно - непростую главу Une triple externalité (стр. 45-47).

Тут такое дело....
Короче ставим кита, кому будет интересно!

Не буду петь дифферамбы сериалу "Медведь", он и так сверхобласкан кинокритикой, лишь потону в общем хоре. Так вот, только что вышел третий сезон, и первая же серия меня просто порвала на куски - а вот не стыдно признаться, что эмоции просто зашкаливали, и это случай, когда на экране не происходит ничего драматичного, более того, вообще ничего связно повествовательного - какой-то набор кадров, под прекрасную электронику, репетитивную и простую, но не слащавую, а в самых что ни на есть лучших традициях минимализма. И ты недоумеваешь: почему тебя буквально переполняет эмоциями, словно это драма высшего пошива.
Я задумался о феномене эмпатии, о котором так много, и весьма критически в контексте психоанализа, говорит Лакан в первом Семинаре. Его "критика" связана с раскрытием подноготной этого воспеваемого всеми "со-переживания". Когда ты переживаешь эмпатически, например плачешь, горюешь, то на самом деле, говорит Лакан, ты оплакиваешь себя самого, ты узнаешь в страдании, горе другого - самого себя. Посему для аналитика это очень сомнительная вещь: вряд ли анализу пациента принесёт хоть что-то от слёз, пролитых аналитиком над своей собственной персоной. Ему не нужен этот обман, хоть этот обман и нужен нам всем в повседневности, и это то, чем так хочется обмануться, чтобы создать иллюзию, что ты не один в своём страдании...
Так вот о фильме. Где тут эмпатия, ведь, как я сказал, событий на экране практически нет, с ЧЕМ можно себя идентифицировать?
Это серия, которую можно было снять только по завершении первых двух сезонов. И оценить её в полной мере, то есть не только как эстетический феномен, можно только если вы посмотрели первые два сезона. Главный герой, обойдусь без спойлеров, - прежде всего наблюдатель. Он немного Розенкранц и Гильденстерн, в семейной драме он тот, под чьим взором происходят семейные перипетии, его даже обвиняют в отстранённости. И вот вдруг первая серия третьего сезона - вы словно оказываетесь в голове этого героя, который смотрит... То, как это точно удалось сделать, показать течение образов и мыслей, ткущих актуальное в переплетении нитей прошлого порождает какую-то невероятную, особую форму эмпатии. Ты узнаёшь себя, ты вдруг почти сам там, внутри.
Посмотрите, не менее круто чем расхваленные писатели интроспекции.

Чем психоаналитический конгресс отличается от партсобрания?

Ответ совсем неочевиден, но попытаюсь разобраться.
И да, повод для текста - тот факт, что психологи не хотят говорить на родном языке. Примеров слишком много, даже не стоит тратить на них время.
Начну издалека. Психоаналитическое лечение обладает внутренней логикой. Читать ранние фрейдовские тексты, и вообще Фрейда, очень полезно чтобы эту логику увидеть, а она у него более чем явно присутствует. Логика лечения представлена, внимание, не как технология, типа делай раз, а потом два, а как своего рода машина, которую надо уметь заводить. И если удастся её завести, привести в движение, то она словно едет сама.
Выглядит это наверное странно, то что я сейчас сказал, типа "как это, едет сама?! Но почитайте случай Маленького Ганса.
В самом начале истории, когда мы встречаемся с переполохом в этой милой венской семье, Ганс несомненно был немного растерян. Папа приводит его к профессору Фрейду, ему явно было что сказать, но непонятно с какого бока зайти и какое это вообще имеет отношение к сути проблемы. Чтобы произошло то, что мы потом назовём излечением благодаря психоанализу, ему нужно было, пользуясь его собственным языком, отнестись серьёзно к "глупости" (это слово парнишка использовал, чтобы именовать свои мысли, которыми он не делился). Рассказать, объяснить свою "глупость", привести её в качестве практически научного аргумента.
В самом начале, на первой встрече, Фрейд предложил парню "конструкцию", то есть некий набросок возможностей, перспективу исследования, благодаря которым "глупость", или глупости, приобрели статус научной аргументации, а сам Ганс превратился в исследователя, самого настоящего учёного, под диктовку которого Фрейду осталось лишь записать то, что потом станет основой психоаналитической теории.
Говоря языком логики, Фрейд предложил некий логический тезис, конструкцию, а не аргумент. Тезис - это ещё не совсем знание, он ещё мёртв, ему предстоит обрасти, или же нет, аргументацией как плотью, и таким образом, возможно, стать живым, жизнеспособным.
А теперь другой пример, комический.
На французском языке текст, представляющий основные гипотезы и положения предстоящей конференции называется " l'argument ". И некоторые коллеги, движимые или нежеланием совершать переводческое усилие, или желанием сохранить эдакий флёр "французскости", не переводят это слово, и так и говорят: "аргумент конференции" (типа: я написал аргумент конференции, я перевёл аргумент конференции...) Но в русской научной традиции это называется "тезисы". То есть согласно этой традиции поддерживается на самом деле почти фрейдовская, или маленькогансовская логика: перед конференцией предлагаются тезисы, то есть некая конструкция, набор положений, предположений, изложенных в маленьком тексте. А далее - проводится конференция, которая через доклады и дискуссии к этим тезисам приводит аргументы, то есть доказательства, основания, или опровержения. В этом и смысл конференции как научного мероприятия: мы вырабатываем знание как что-то новое. В случае же партсобрания всё как раз наоборот, логика обратная: мы собираемся вокруг некоторых изначальных аргументов ("капитализм - тюрьма народа", "враг уже на пороге" и так далее), то есть новое знание не вырабатывается, мы не собираемся чтобы его создать, а оно уже существует как повод, как причина того, что мы тут собрались, и оно то, с чем мы идентифицируемся, как это происходит в религии, политических партиях, спецслужбах... Если мы собрались вокруг аргумента - это партсобрание.

Так, внимание, гениальное!
Пациентка придумала проблему: "если бы Зигмунду Фрейду нужно было обязательно с кем-то переспать, но его жена оказалась в теле его матери, а мать - в теле жены. С кем бы он переспал?
Перед вами ответ чата GPT:

"Зелёный христос, погоняющий всадника апокалипсиса" - I часть

Итак, "реактивное образование".
Это термин Фрейда, так он определил психический механизм, основанный на подмене. Например: защищаясь от притягательного, человек начинает испытывать отвращение, или, защищаясь от любви - раздражение...
Мы узнаём о присутствии этого реактивного образования по интенсивности чувства, то есть когда субъект подозрительно слишком неравнодушен (чаще в негативном смысле) к тому, что по его заявлениям не является для него притягательным. Или, как сказал Фрейд: если вы видите холм, то возможно это кто-то закопал яму... Ведь на самом деле само реактивное образование черпает свои силы из того же влечения, что и влечение подавляемое (в этом смысле, кстати, получается, что влечение подавить нельзя). Можно сказать так: здесь объект влечения сохраняется, сохраняется интерес к объекту, но меняется эмоциональная окраска этого влечения, или так: переписывается его значение. Похожим образом функционирует зависть, ресентимент... И конечно самый яркий пример - это такой симптом как гомофобия, который часто является прикрытием собственного гомосексуального влечения. Справедливый клинический вопрос страдающему гомофобией: Но простите, почему же вы так помешаны на гомосексуалистах?!
Но, я тут также подумал, что можно поиграть с термином, а-ля Лакан, подобно тому как он играл с понятием "образования бессознательного": "Реактивное образование" - это ещё и об образовании.
У меня как всегда свежий пример из актуальных событий.
Итак, Олимпиада, и всё что с ней связано - превращается на уровне доминирующего политического дискурса в объект... сами добавите эпитеты, другими словами благополучно перемещается в область всего того, что отрицается, мыслится как чуждое. И вот шоу открытия - настоящее произведение искусства, посему вызвало кучу полемики повсюду. Я сразу отбрасываю критику, что это не о спорте - шоу открытия никогда не о спорте, это обычно пафос представления своей страны: о ее культуре, традициях, часто политических и прочих достижениях (возьмите навскидку любое открытие, о спорте - только проход спортсменов). Но, Франция отказалась от пафоса самопрезентации, и показала совершенно иные ценности, и вот почему как раз это о спорте, но о том, что такое спорт для человечества, каким может быть его значение в культуре. Но показано это не явно, не в виде парадных плакатов, а метафорически. Метафорически - это значит с отсылкой к культуре в её сложности, чтобы читать метафору недостаточно просто знать буквы.
То, как субъект читает метафору, говорит о нем порой больше чем любая автобиография.
И вот некий коллективный политический субъект, который не может участвовать в несомненно притягательном, пытается превратить этот объект в отрицательный, нежеланный, наконец чуждый. Анализировать пропаганду - это не дело клинициста, но вот то, как этот субъект пытается читать метафоры - оно несомненно заслуживает внимания.
Куча крика по поводу выступления замечательного инди-артиста Филипп Катрин (на досуге посмотрите его гениальный памфлет juifs arabes ensemble). Наш анализируемый увидел в номере Тайную вечерю! И даже не помог ему вопрос "с какой стати?" Леонардо и эта фреска ко Франции, и тем более олимпиаде, никакого отношения не имеет... Но! Богохульство и оскорбление появляются на сцене.
Второе: скачущая через всю Сену со стороны истока всадница.... Всадник апокалипсиса!
Если мы немного тронуты образованием или хотя бы не довольствуется отдельными картинками, а смотрим весь спектакль и желательно с комментариями, то оказывается: речь конечно не о Леонардо, а о другом художнике - Яне Харменсе ван Бийлерте. И на его полотне конечно не Христос, а Деонисий. Тут всё встаёт на места: дионисийский культ отсылает к Греции, родине олимпиады, а также к факту присутствия этого полотна во Франции. А вот и слова песни Филиппа Катрин, кстати:

... Были бы войны, если бы мы оставались голыми?
Нет
Где можно спрятать оружие, если ты голый?
Где я могу его спрятать?
Я знаю, о чем ты думаешь.
Но
но я не думаю, что это хорошая идея.
...
Давайте жить так, как мы родились
Голыми
Живите так, как вы родились
Нуууууууу, просто голыми
Как животные, которые никогда не перебарщивают,
Они видят, что мы выглядим слишком
Как обезьяны в пальто
Как пеликаны в шляпах
...
Давайте останемся голыми
Просто голыми
Не было бы войн, если бы мы оставались голыми.
Нет
Мы все сестры и братья, когда мы голые?

"Зелёный христос, погоняющий всадника апокалипсиса" - II часть

По поводу всадницы тоже интересно: Всадник апокалипсиса! На самом деле это Секвана, опять же, как и Дионисий, дохристианская (!) кельтская богиня, ставшая покровительницей реки Сена, на которой и разворачивался весь спектакль. Особым даром Секваны считались целебные источники у истоков Сены, называвшиеся "Fontes Sequanae" ("Источники Секваны"). Здесь во II-I вв. до н.э. было создано святилище, связанное с исцелением.
Смотрите как забавно, две метафоры, которые по задумке режиссера должны были читаться как отсылающие к жизни, либидо, если угодно, читаются как "тайная вечеря" и "всадник апокалипсиса", то есть и то и то отсылает к смерти...
Там, где подавляется влечение, где торжествует подавление - неминуемо восторжествует влечение к смерти.
Наконец об образовании. Это не просто пробел в образовании, так было бы слишком просто, ведь наконец образование - это процесс: я что-то не знаю, но мне интересно, непонятно, и я узнаю. Здесь мы видим как незнание в совокупности с реактивным образованием приводит к блокировке образования, к невежеству как к культу особого знания, поддерживающего "нелюбовь".

Так, короткие мысли вслух после просмотра последнего Дудя с Лебедевым. Новый клинический урок.

Вы слушаете три часа вроде диалога, когда встреча как бы так и не состоялась. Встреча не состоялась по двум причинам (причем они взаимодополняющие, одна связана с другой). Первая - читаем текст (не знаю, не помню, переводили ли на русский) J-A Miller " Clinique ironique ". Там приводится пример шизофреника, имеющего определенные сложности в том, чтобы быть вписанным в дискурс, то есть социальные связи. Эта его сложность связана с тем, что язык для него функционирует как вещь, то есть он что-то конкретное, в то время как для.... скажем большинства, не хочу излишне вводить клинические категории, скажем так для "нешизофреников", язык - это всегда кажимость, то есть он всегда неточен, требует уточнений, его вечно не хватает и т.д. Отсюда, язык для шизофреника становится чем-то преследующим его, и он может прибегнуть к иронии как к инструменту, противостоящему этому преследованию. Миллер объясняет в тексте в чем разница между иронией и юмором. В качестве резюме: эта особая ирония шизофреника представляет собой атаку на Другого, в пределе - его диструкцию. Т.о. он для собеседника либо говорит буквально вот то, что он собственно и говорит, не больше ни меньше, либо - вся та кажимость, с которой связано функционирование языка (мораль, оценка, двузначности, ответственность и т.д.) - отменяются, не существуют.
Вторая причина - вспомним такое фрейдовские понятие как Spaltung (расщепление). Субъект всегда расщеплён, или даже так: он и расщепление - это считай одно и то же. Это не философская телега, а вполне конкретный клинический факт: каждый раз, когда вы открываете рот и произносите слова перед другим - вы подвергаетесь расщеплению посредством тех означающих, которые должны вас перед этим другим репрезентировать. Посему вы, именно как субъект, далеко не всегда в своей речи присутствуете (почему собственно субъект - это не что-то само собой разумеющееся, безусловное). Например: когда вы что-то сказали, и собеседник спрашивает, а сказав это, не имели ли вы в виду ещё и это? Может вызвать, например, смущение или стыд. Эта реакция может возникнуть даже если версия собеседника абсолютно неверна. Связана это лишь с тем фактом, что собеседник указывает своим вопросом на ту простую вещь, что вы расщеплены, и сказав одно, вы одновременно говорите и что-то другое, и даже если вы не имели в виду то, что угадывает собеседник, тем не менее вы наверняка что-то ещё имели в виду. Получается он по-любому вас поймал, даже не угадав. Ваш стыд или смущение - лишь чистое субъективное проявление этого факта (формализуя, это можно записать так: субъект находится между двумя означающими).
Вот почему, пытаясь расщепить другого, и постоянно натыкаясь на отсутствие этого расщепления и иронию, ставящую под вопрос статус высказывания - он, Дудь, большой невротик, который вынужден барахтаться со своим собственным расщеплением, расщепляется сам. Ведь его собеседник совсем иначе устроен, и к нему невозможно подходить как к подобному себе, как мы обычно делаем при любой беседе.
Прекрасный урок клиницистам, ищущим в собеседнике своей эмпатией подобие себе.

Что же Лакан такое изобрёл?
Он переизобрёл Эдипов комплекс, являющийся бесспорно изобретением Фрейда, назвав его фрейдовским симптомом. Не в смысле - симптом имени Фрейда, типа синдрома Мюнхаузена, а симптом Фрейда - человека-изобретателя-психоанализа.
Я вспоминаю одного своего коллегу, приехавшего из Франции после некоторого времени психоаналитических штудий, и претендующего на то, что он теперь носитель "французского психоанализа". Он тогда всем объяснял, что это такой психоанализ, который совсем не англосаксонский, то есть не про эмпатии, мамочек и прочих Винникотов, а такой весь с Андре Грином, а значит помнит фрейдовские корни и знает что такое Эдип. В итоге это была довольно комичная версия психоанализа, когда на каждой консультации коллега считал своим долгом восстанавливать достоинство папочек, бессовестно забитых доминирующими матерьми. Это пример, пример как Эдип может быть симптомом, а симптом всегда на что-то ангажирует.
Ну, там на самом деле всё ещё сложнее и интереснее, мы об этом немало говорили на семинарах в этом году, и получилась очень интересная история:
всё начинается действительно с Эдипа, с этой драмы Софокла, которую нехило читать вместе с ещё одной историей - мифом о первобытном отце, которого убивают сыновья, чтобы в конечном итоге уподобиться убиенному отцу - идентифицироваться с ним. Такая довольно гладкая история вроде получается - мальчику нужен папа чтобы стать мальчиком, блаблабла.... А вот у доктора Лакан история на этом не останавливается, там оказывается, что такая версия истории не то что нежизнеспособна, она жизненепригодна, то есть жизнь делает тупо непригодной для жизни, соответственно нужны усложнения и дополнения.
Для вхождения в тему рекомендую современную драму, соперничащую с Шекспиром и Софоклом, позволяющую заглянуть за Эдип, а точнее показывающую тупики "классического" Эдипа.

https://www.kinopoisk.ru/series/5009179/

Где должен стоять диван?

Только что посмотрел на одном замедленном ресурсе интервью одного своего знакомого и коллеги Дмитрия Ольшанского небезизвестному Марку Фейгину. Дмитрий высказал несколько мыслей, супер-распространенных последнее время, и так как он высказал их в публичном пространстве - считаю себя в праве самому о них высказаться и прокомментировать.
Там он в частности объясняет причины своего отъезда из России, чему в принципе может быть множество резонов, многие из которых я вполне разделяю (например если бы речь шла о невозможности высказываться, или преследовании близких, или просто о поиске момфорта), но аргумент был другим, и он располагается во вполне профессиональной сфере.
Он говорит по сути об изменившемся дискурсе, и о том, как некоторые люди встраиваются в него, начинают ничтоже сумняшеся открыто высказывать мысли, в другое время остававшиеся маргинальными или даже патологическими. И наш герой по их поводу скажет, что "Я вижу, что передо мной сидит не человек". И отсюда, используя метафору перестановки мебели, говоря о переезде: "Я диван, который не на своем месте стоит".

Но сначала о другом вопросе, который меня очень волнует последнее время, просто в силу личной истории - окончания анализа. Излечивает ли психоанализ от предрассудков? Конечно нет. Ты остаёшься нацистом, женоненавистником, снобом и т.д., ну разве что умериваешь свой пыл в том, чтобы это проявлять внешне. Но... Вы меня спросите, а чему же тогда служит личный анализ? Как там дела с тем, что Фрейд назвал "контрпереносом", то есть проявлениями предрассудков аналитика в работе, становящимися таким образом преградой в лечении?
Вот, тут-то и возникает вопрос о диване, об этом инструменте аналитика. Как я сказал выше, ты, возможно, и не перестаёшь быть латентным нацистом, но, благодаря своему анализу, ты отдаёшь себе отчёт в этом своём душевном недуге. И возможно где-то ты пересядешь за другой столик в кафе, где-то позволишь себе несколько скабрезную шутку, но, когда на твоём диване аналитика окажется чёрный, или иной иноверец - ты не должен отступать, не можешь выдернуть из-под него диван, а если он воплощает собой нечто, что является ДЛЯ ТЕБЯ невыносимым - эта проблема не решается географически, то есть методом перемещения дивана. Здесь проходит граница твоей профессиональной компетенции. Ведь это решение, которое часто предлагают себе пациенты: невозможно сепарироваться с матерью - нужно переехать в другой город, не получается наладить отношения с партнёршей - выгнать её из дому...
Как писал Фрейд: человек беспомощен перед тем, что находится внутри, и он стремится вообразить себе, что это нечто внешнее, и тогда он от него убегает или атакует. А психоанализ - это такая практика, когда вы располагаетесь на психоаналитическом диване, и вдруг оказывается, что от многих вещей, от которых ты бегал всю жизнь, убежать невозможно, потому что ты их обязательно возьмёшь с собой, и посему можно воспользоваться диваном психоаналитика, этим самым недвижимым объектом на земле, словно через него проходит земная ось, и постараться с этим обойтись.
Кстати, Фрейд до самого момента начала уже личных преследований не хотел уезжать, хоть он и был евреем и наверняка постоянно испытывал на себе тяготы нацизма, он хотел сохранить место своего дивана в самой сердцевине того, что он называл "недомоганием цивилизации", ему было чем заняться.

Сие чудо психопатологии упорно стоит рядом с моим кабинетом.
Появилась идея: хочу короче такую же, но чуток модернизирую ракету (придам более округлые формы), а надпись будет - "Назад к Фрейду" Жак Лакан

https://www.kinopoisk.ru/series/5147827/


"АБСОЛЮТНОЕ ЗЛО", хотя, наверное, более правильный перевод с шведского "Исследование зла", впрочем, это не так важно, можно и предложенный вариант, если понимать абсолют в математическом смысле, как что-то чистое, выделенное, подобное шару в вакууме.
Зло здесь помещено в почти идеальные координаты, как неотъемлемая часть вопроса о власти, о подчинении, о согласии (или "выученной беспомощности") и о добре.
Этот кинороман продолжает большую традицию английских романов о частных школах, слишком уж хорошо иллюстрирующих в миниатюре человеческое сообщество как что-то целое, но одновременно компактное и доступное научному препарированию.
Частная школа, гордящаяся своими традициями, считающая за честь присутствие в ней и гарантирующая светлое будущее... Аналогии неприлично сильны.
Здесь власть доведена до абсолюта,  это автократия и в конечном счёте диктатура, и если вам интересно узнать, разобраться, благодаря чему это вообще возможно, что подобную власть обеспечивает и что с этим делать - "тогда мы идём к вам...", шучу, тогда просто посмотрите, не пожалеете.
Тонкость (не поворачивается язык сказать сериала, хочется сказать романа, тем более что снято по роману) романа заключается в том, что искомое, исследуемое, вот это вот самое зло - оно повсеместно, оно пронизывает судьбы с самого начала жизни, и настоящее, полное зла, оказывается вписанным в цепочку, вполне логическую, где можно поискать первые звенья.
Я боюсь спойлерить, посему буду занудным, препаратором.
Здесь зло-власть - зиждется на согласии, и согласны все. Отсюда вопрос: откуда взялось это согласие? И вот так получается, что где-то в углу, в этой комнате полной абсолютного зла, притаилось волосатое добро. Но добро особое, почти христианское, простите, сводящееся к воображаемому "не навреди" ближнему. "Это превращает меня в человека, которым я не хочу быть" (здесь и далее в кавычках слова персонажей).
"Какой смысл думать, что в этой жизни что-то изменится?" А вот можно ли победить не борясь? Ведь "каждое твоё действие отражается на ближних", а "сопротивляться - это значит обязательно причинять боль", и тогда начинается и история подчинения, как история эдакого заложничества. То есть, я конечно против, но... но... но... У меня дети, жена, собака и прочие ипотеки. И наконец, в качестве спойлера, ну как же без него, в романе присутствует перевёртыш одной из главных фраз-скреп семьестроения "Это было ради тебя", а перевертыш такой: "Я давно должна была уйти ради тебя, на что не решалась".
Итак, как из семьи вырастают фашизм и диктатура. Занимательно, посмотрите.

То, что я не знал про La Passe

La Passe, или Переход, это процедура, венчающая окончание анализа. Об этом читано-перечитано, и прослушаны прочитаны свидетельства окончания этого самого анализа. Но, я не подозревал, что на самом деле - это именно "процедура", то есть процесс, обладающий ценностью сам по себе, подобно тому как искусство может быть ценным пока ты это делаешь, а результат может быть и так себе или даже бросовым.
На самом деле возник по ходу вопоос: ведь по идее аналитик - это тот, у которого анализ "продолжался достаточно далеко", то есть в том числе достаточно долго, и вот по окончании он должен теперь жить без. Представьте себе, аналитик - это не только и не столько врачеватель, это дополнительный партнёр, который возникает в вашей жизни, партнёр, который иначе в ней отсутствует, даже невозможен, и вот - окончание анализа как в том числе разрыв этой связи.
Отсюда: значит ли это, что окончание анализа - это эдакий тотальный "минус": минус симптом-страдание, минус аналитик-паринёр? Значит ли это, что засвидетельствовать окончание - это подтвердить возможность и факт вычитания, способность с этим минусом обойтись?
И вот тут-то и теплится открывшаяся мне новизна. На самом деле Переход как процедура, состоящая в работе над собственным случаем с Проводниками (les passeurs), как новыми неведомыми доселе партнёрами, открывает совершенно новую перспективу. И состоит она в том, что на месте упомянутого негатива, обнаруживается нечто прибавочное, + . Что я имею ввиду? Тебе есть что им, этим Проводникам, предложить как нечто прикольное, открывшееся в конце анализа в качестве перспективы, в качестве того, что ты хочешь поведать с целью дальнейшего обсуждения, работы, если угодно. Но эта перспектива уже не для кушетки твоего аналитика, при том что она требует тем не менее партнёров, которые при этом существуют уже в твоей жизни и без аналитика.
Вот такая история.