Невозможно узнать о том, что такое бессознательное в университете, особенно на курсе общей психологии. Там вам расскажут, что бессознательное - это все то, что не осознаётся, и тогда окажется, что оно было известно еще до Фрейда, что даже Павлов писал о бессознательном, и бессознательным даже будет считаться неосознанность процесса мышечных сокращений и т.д.
Чтобы понять что такое бессознательное Фрейда - нужно особое усилие, в идеале - опыт собственного анализа.
Не могу не порекомендовать этот фильм, из которого можно узнать о бессознательном, именно фрейдовском, больше, чем из любого университетского курса. Как говорит один из героев: «Я конечно могу у тебя это изъять, но тогда ты просто умрёшь, без этого у тебя не будет жизни».

https://www.kinopoisk.ru/series/5002282/

Сегодня аш два поста, и оба кинематографические, и просто так подкинул случай.
Оба раза - идеальный случай, когда можно говорить о кино, не пытаясь интерпретировать, ибо кино здесь самодостаточно, и интерпретация лишь будет уплощать. Короче, это новый клип режиссера Пола Томаса Андерсона, и в общем у Лакана в 11 семинаре появляется такая странная вещь как «объект взгляд». Помню как мне было тяжело это понять: вот есть объекты, их воплощения можно пощупать, увидеть, представить… Но взгляд?!!
Эта работа Андерсона позволяет почти физически почувствовать взгляд как объект

https://youtu.be/IsqqjOxEuAg?si=LzDsJgwepku-dsvf

Кто только не говорил о психоанализе и не отвечал на вопрос «что такое психоанализ»! До сих пор, для меня лично, лучший ответ дал мой любимый актёр Фабрис Луккини, вполне спонтанно в беседе с залом. Я для вас перевел его ответ, но даже если не понимаете на французском - не ограничивайтесь чтением и посмотрите как он говорит.

- Фабрис Луккини, что вы думаете о психоанализе?

- О, я в этой области неплох! Как однажды сказал Вуди Аллен «это продолжается уже 41 год, и мне уже немного лучше». Итак, я вам отвечу вполне серьёзно. Психоанализ не творит чудес, и если вы посредственность, мелочны, сексуально озабочены - он не даст больших результатов. Он не даст результатов, ибо у него нет способности вас возвысить, в нём нет ничего христианского. Но у психоанализа есть одна добродетель - он может вас сделать… более выносимым для других, ибо вы переносите все свои тревоги на этого господина, которому платите чтобы он вас слушал, и вот однажды, вы совершаете работу над собой и прекращаете использовать другого, прекращаете манипулировать им для того, чтобы продолжать быть запертым в себе наблюдателем, пленником. Вы открываете себе чудо философа Левинаса, заключающееся в том, что другой здесь вовсе не для того, чтобы вас любить, или чтобы помогать вам стать субъектом, он здесь лишь в качестве себя самого. Истерички, соблазнители, краснословы, люди театра, политики - у них есть дар обладать властью над людьми. И люди здесь сводятся к уху. Психоанализ делает так, что ты начинаешь избавляться от всех этих манипуляторских неврозов, и другой начинает представать перед тобой таким, какой он есть, и ты начинаешь стараться докучать ему как можно меньше. Для меня лично - это было школой инаковости. Раньше - я был таким персонажем, который занимал… хотя, вы наверное скажете что ничего и не изменилось, да, который занимал слишком много места, впрочем может сейчас, здесь - это и нормально. Но я не такой в течение всего дня. Когда возвращаюсь домой - я совершенно нормальный: я смотрю канал Культура без десяти шесть, я себе готовлю перекусить, я выгуливаю свою собаку. Люди говорят: «вы никогда не появляетесь в светской хронике», и разве жизнь Фабриса Луккини способна возбудить какие-то фантазии? Он проводит своё время со своей собакой, он гуляет, смотрит канал Культура и слушает Баха. Короче, одним словом - психоанализ не творит чудес, но он позволяет… утихомирить отягощающее тебя безумие и стать повзрослее, более ответственным, и иметь более предупредительные отношения с другими, потому что другой - уже больше не сводится для тебя к объекту похоти.

https://youtu.be/zUR3DUSG2ds?si=5iyHqa768katp_Wn

О бессознательном и администраторах

Решил написать этот пост в результате лютого спора с коллегами, суть которого для себя я выразил так: почему властвование администрации в психоаналитических кругах не совместимо с самим психоанализом.
Итак, Жак Лакан придумал такую процедуру - «переход» (la passe). Отчасти - это его ответ на вопрос, звучащий в тексте Фрейда «Анализ конечный и бесконечный» - возможно ли окончание анализа, и, если да, то в какой момент и как этот факт окончания утвердить?
Отсюда - придумана особая процедура:
Тот, кто считает, что его анализ завершён, причём не просто завершён, а ещё и принёс плоды, и не только личного, но ещё и научного свойства, плоды достойные того, чтобы ими поделиться с коллегами, то есть с другими аналитиками. Так вот, он свидетельствует об опыте своего анализа перед другими. Кто эти другие? А они - точно такие же как и он, то есть это другие коллеги-аналитики, тоже решившие засвидетельствовать о факте окончания своего анализа. Отсюда вопрос: удастся ли ему представить свою работу как работу, удастся ли ему показать, что эта работа не была бесплодной, удастся ли ему превратить многие годы своего анализа во что-то сжатое, сконструированное, и соответственно читаемое, удастся ли ему доказать, что это был психоанализ чёрт возьми?
Вопрос: почему эта процедура так важна для психоаналитиков лакановской ориентации, при том что сама процедура фактически касается очень немногих? (Повторю, лишь немногие совершают этот переход, в не запрещённом РФ смысле ;)
А по той простой причине, что благодаря сохранению и практическом поддержании процедуры перехода сохраняются три фундаментальные вещи:
1) В процессе перехода аналитик доказывает другим аналитикам, что то, чему он посвятил несколько лет, было действительно психоанализом. Отсюда - сама процедура перехода отвечает на вопрос «что такое психоанализ», и не только отвечает, но и служит тому, чтобы психоанализ как таковой продолжал существовать. Отсюда пункт 2): Сама процедура соответствует фундаментальному высказыванию Лакана: «Аналитик - это тот, кто авторизует себя в качестве аналитика сам, и с помощью некоторых других». То есть, аналитик сам предстаёт перед своими коллегами в качестве того, кто решил что его анализ закончен, но чтобы убедиться в этом, чтобы убедиться в том, что это был действительно анализ, он нуждается в нескольких подобных себе, перед которыми представляет свой случай. Отсюда -
3) Этот аналитик, вкупе с «некоторыми другими», подобными ему и перед которыми он свидетельствует о своей работе, образуют особое объединение. И, это объединение у психоаналитиков лакановской ориентации получило именование Школа. И, как следует из первых двух пунктов, это объединение служит тому, чтобы сохранять психоанализ в качестве психоанализа, сохранять статус аналитика и «порождать» новых аналитиков, в результате анализа и признания «среди своих», и не через идентификацию, а через верификацию работы (опять же смотри первые 2 пункта). Поэтому переход - это как маленькая модель того, как работает Школа аналитиков, она репрезентирует принципы работы. По этим же принципам происходят супервизии, разборы случаев, по этим же принципам строится работа с текстами, с теорией.
На что ещё это похоже? Это, простите, похоже на сон, по поводу которого Фрейд сказал, что во сне нет времени и во сне нет частицы «не», другими словами - в бессознательном властвуют принципы, которым чужды законы нашей сознательной жизни. Например, сон, который приснился за секунды, при изложении в сознательной жизни может потребовать долгого рассказа, то есть потребовать времени, которого в бессознательном нет. И со Школой немножко то же самое: это объединение, которое по идее служит тому, что чуждо законам сознательной жизни, то есть это объединение, которое по идее должно быть чуждо тому, на основе чего обычно объединяются люди: идентификация, служение кому о или чему-то, чем обычно и ведают все администрации на земле.

Интервью и предательство

Посмотрев (не до конца, возникло странное чувство невыносимости, о котором скажу позже) интервью Собчак с Прилепиным, задумался о феномене интервью, о том как интервью стали очень затребованным жанром, появились ролики по 3-4 часа просто «болтовни», которые с удовольствием смотрят миллионы. Почему?
Сейчас будет самоанализ. Я уже сказал о странном чувстве невыносимости при просмотре этого интервью, которое заставило думать об очень похожем чувстве, охватившем меня накануне, и связанном вроде с совершенно непохожей ситуацией: я пытался донести свою точку зрения, а если быть точнее - хотел быть услышанным в ситуации, которая противилась самой возможности высказывания с моей стороны.
Итак, почему я бросил смотреть это интервью. Вовсе не из-за Прилепина, какими бы противными личной эстетике не казались мне некоторые его высказывания - это-то как раз на самом деле очень интересно, мне чрезвычайно любопытны люди, мыслящие кардинально отлично и способные облечь это в слова. Источником невыносимости была именно Собчак. И связано это было не с её вопросами, а с их отсутствием. То есть та, которая в принципе способна действительно спрашивать, «тревожить» собеседника, вдруг превратилась в лучшем случае в плохого аккомпаниатора, полностью растворяющегося в чужой партитуре.
И сопоставив это со своим чувством невыносимости отсылающего к ситуации невозможности быть услышанным, я подумал о возможной сути популярности интервью.
Главная звезда интервью - это интервьюер. И его позиция кардинально отлична от того действительно другого, коим является интервьюируемый. И здесь неважно, симпатичен ли он тебе, или нет, настоящая ли он знаменитость, или так себе, он по определению становится немного «звездой», благодаря этого места инаковлсти, отличия, «друговости», в которую ставит его ситуация интервью. Интервьюер же - даёт мне возможность идентификации с собой, он открывает перспективу словно проткнуть непроницаемость Другого - его глухоту, его нежелание меня услышать, его иной статус и пр. и пр. и словно возвращает мне статус субъективности благодаря возможности поставить вопрос.
Хочу ещё почти что дать имя этому чувству невыносимости, которое упомянул выше: это чувство, что тебя предали - тебя предал тот, который, как тебе казалось, должен тебя услышать, но ему на самом деле плевать, и точно также тебя предал тот, кто должен был как бы вместо тебя, с твоего места задавать вопрос, то есть опять же потревожить Другого, но он отказался от права тебя представлять перед этим Другим.

Практически только что впервые на французском языке в издательстве Seuil вышло официальное издание Книги XIV Семинара Жака Лакана «Логика фантазма» (в редактуре Ж-А Миллера). Организуются первые картели по чтению этого текста.
Обнаружил фильм, являющийся прекрасной иллюстрацией, на мой взгляд - может помочь в работе над текстом:

https://youtu.be/268ZV6SmHHQ?si=q-zX5vTUG5u041Oz

Психоанализ и деньги

Хочется иногда писать о вопросах, которые отсылают к главным предрассудкам о психоанализе.
И начать хочется с вопроса, который неизбежно возникает в ходе каждого психоаналитического лечения - это вопрос о деньгах, а именно фрейдовский «императив»: нет психоанализа, если нет оплаты за сеансы. Так ли это?
Сразу скажу, что буду выступать в качестве advocatus diaboli, и приведу некоторые аргументы в защиту этой идеи. Стоит воспринимать идею Фрейда буквально: речь идёт именно о психоанализе, но не о психотерапии, то есть, говоря проще, можно как-то помочь психотерапевтически, не беря оплаты за сеансы, но собственно психоанализ будет весьма проблематичен.
Ограничусь я здесь буквально двумя пунктами: статус объекта и статус симптома.
Итак, многие слышали основную идею Фрейда об этом вопросе: пациент должен платить за свои сеансы, чтобы не начать требовать или предлагать чего-то большего, то есть, если он не платит, то рано или поздно у него возникнет либо идея о том, что аналитик его использует (например для научных экспериментов), или что он (аналитик) с ним встречается, так как тайно его (пациента) любит.
Как можно проинтерпретировать эту идею?
Чтобы это понять - обратимся к ещё одному расхожему штампу: деньги имеют эротическое значение. Что за глупость, какая к чёрту эротика в этой грязной бумажке? Однако, деньги действительно могут приобрести эротическое значение, но при условии, если они превратятся в объект, который циркулирует между мною и другим. Если между мной и моим партнёром возникает объект, объект в его психоаналитическом смысле, то отношения с этим другим сексуализируются, а объект приобретает статус эротического. Так Фрейд вводит этот материальный объект в отношения аналитик - пациент, который начинает циркулировать в отношениях помимо другого основополагающего объекта, работе с которым и посвящён анализ - речи. Зачем это? Без этого обязательного объекта циркуляции возникает угроза, что пациент сам станет таким объектом, окажется включённым в обмен (как объект манипуляции или как объект эротический). Словно принося этот объект и отдавая его аналитику он гарантирует свой субъективный статус.
Ведь помимо всего прочего аналитик и сам участвует в этой истории, и относительно денег он тот, кто их получает. Я здесь обращусь к одному не самому известному тексту Фрейда «Пути психоаналитической психотерапии»:
«Возникает вопрос, перевешивает ли польза, получаемая пациентом в той или иной степени ту жертву, которую приносит врач. Я, конечно, имею право судить об этом, потому что около десяти лет я посвящал час, а иногда и два, в день бесплатному лечению, потому что хотел работать, по возможности без сопротивления, чтобы исследовать невроз. Я не нашел тех преимуществ, которые искал. Многие сопротивления невротиков чрезвычайно усиливаются при бесплатном лечении, например, возникающие у молодой женщины соблазны в отношениях переноса, или бунт молодого человека, как проявление одной из трудностей, возникающих при получении помощи, оказываемой врачом. Устранение регуляции, обеспечиваемой, несмотря ни на что, оплатой врачу, ощущается очень болезненно; вся ситуация ускользает из реального мира; у пациента отнимается веская причина стремиться к завершению излечения».
Получается: становясь объектом интереса для Фрейда, пациент отплачивает ему установлением переноса. И одновременно с этим: вступая в отношения в качестве того, кому нечего предложить, как «бедняк», пациент как бы изымает из своей работы с аналитиком бедность в качестве возможного симптома для анализа.
«Но неоспоримым фактом является и то, что бедному (материально - прим.пер.) человеку, однажды породившему невроз, трудно от него оторваться. Он слишком хорошо служит ему в борьбе за самоутверждение; вторичная выгода (Nebengewinn) от болезни, которую он приносит, слишком значительна. Жалость, в которой люди отказывали ему из-за его материального неблагополучия, он теперь требует за свой невроз и даже может освободиться от необходимости бороться со своей бедностью с помощью работы».

Благодаря своей пациентке я только что понял что же я на самом деле сфотографировал.
Она буквально пару дней назад была в парижском музее d’Orsay, и там пережила самый настоящий, и именно что культурный, шок, увидев благодаря экскурсоводу особым образом « L’origine du monde » Курбе. Тот предложил ей закрыть глаза, и открыть их как бы вдруг, в непосредственной близости от полотна. Эффект не заставил себя ждать. Она еще и на следующий день пошла вновь. Вспоминается история картины: известно, что она принадлежала Жаку Лакану, и у него дома она висела за занавеской, которую он «эффектно» откидывал, чтобы показать полотно гостю. Я понял, что это на самом деле не было связано с экстравагантностью и уж тем более не со стыдливостью Лакана, он именно что показывал картину надлежащим образом: её можно увидеть, только если вуаль отброшена, если ты не успел ничем заслониться. Обычно мы смотрим, а потом что-то стираем, что-то подрихтовываем, прикрываемся юмором или цинизмом, а что-то вообще удаляем занавесью. Здесь же - нужно сначала отбросить вуаль, и потом смотреть, заглянуть за. Не дать себе шанса, приближаясь, начать подозревать «что» ты увидишь, ибо - это вовсе не то.
Ах, да, на этой фотографии - вуаль, как она есть, она и позволяет иметь комический эффект.

https://www.rbc.ru/politics/30/11/2023/6568458b9a79471364217d98

Перед нами прекрасный повод вспомнить то, как Лакан реинтерпретирует с применением лингвистики основные психические механизмы, описанные Фрейдом - вытеснение, отрицание и смещение.
Основная причина применения этих механизмов, согласно Фрейду - это столкновение человека с чем-то невыносимым в своём бытии. Говоря просто: я сталкиваюсь с чем-то, что по какой-то причине приносит мне душевное страдание (неприятный аффект, как пишет Фрейд), и можно было бы в принципе устранить источник этого неприятного физически, но можно применить некий психический механизм. Действие этого механизма будет направлено, понятно, не на само бытие, то есть не на то, что существует в реальности, а ограничено психической жизнью, ну, а если следовать за Лаканом - то языком, его функционированием.
Например, если изъять слово (означающее) из использования, то скрывающийся за ним объект конечно же не исчезнет, но как будто, изымая его из использования, можно, если вспомнить терминологию Фрейда, воздействовать на его психическую репрезентацию (его присутствие в психической жизни).
И в нашем примере речь пойдёт о попытке внести изменение, и вроде со знаком минус, то есть изъятие, но на самом деле происходит воздействие на сам язык, на способ его функционирования, ибо язык всё же отличается от физического мира, и что-то возникшее в нём в качестве означающего уже не может быть просто бесследно изъято. И тогда операция со знаком минус приводит к парадоксальному результату - что-то неожиданное наоборот порождается.
Это очень важно в частности для понимания такого процесса, как вытеснение. Изъятие из речи означающего не приводит к образованию дыры, зато вся речь начинает звучать иначе. Фрейд приводит целый ряд примеров искажений в речи и поведении человека вследствие вытеснения. Например создаётся своего рода заповедник, ограниченная область, в которой вытесненное продолжает существовать, но уже в заостренной, преувеличенной и искаженной форме. Дам пример: в советские времена, на фоне существования статьи о мужеложестве, возник особый язык в самом что ни на есть патриархальном сообществе - в тюрьме, и понятно, что это относится как к заключённым, так и к тюремщикам. И этот язык буквально соткан из гомосексуальных коннотаций, скажу даже больше: сама иерархия, практики, повторим, этого самого что ни на есть патриархального субобщества вдруг устанавливаются и выражабтся в терминах гомосексуальной связи.
И далее - это сначала сугубо локальное языковое образование начинает распространяться: чем более патриархальным становится то или иное микросообщество социума, тем в большей степени его локальный дискурс начинает тяготеть к этому тюремному, то есть человеческие связи в социуме всё больше и больше начинают интерпретироваться с опорой на эту вульгарную пародию записи гомосексуальной связи.
Это я тому, каким изменениям всё в большей и большей степени будет подвергаться дискурс, в котором мы живём.

Сын душнилы и импотента

Стоит посмотреть, пока не запретили, и, похоже, вероятность запрета очень велика. Круто, если успеют выйти оставшиеся серии.
Сейчас эта тема успела стать информационным хитом, и часто, в основном либералы, говорят что основная причина запрета - это показ альтернативы власти, то есть группировка как власть. Мне же кажется всё гораздо интереснее и совпадения с современностью стоит искать в другом, и группировки - не альтернатива власти, а её костыль.
Итак, конец 80-х, показана эпоха заката коммунистического режима, когда всё то, на чём держалась власть - уже перестало трогать: Ленинизм скорее вызывает усмешку, «запад» как враг - полная чушь, война в Афганистане - непонятно за что и зачем (см. диалог главного героя с генералом). И тут возникает этот феномен казанских группировок, о которых и снят фильм.
Причем главные герои - это вовсе не люмпены, не дети улиц, которые «органично» вписываются в эту субкультуру. Нет: прилежный мальчик, посещающий музыкальную школу, сын вполне успешного архитектора, девочка-скрипачка... Почему они совершают такой выбор?
Это об умирающем государстве, и о государстве как о том, что должно быть способным что-то давать обществу.
На мой взгляд, суть кризиса политической системы здесь заключался ещё и в том, что у нее, у этой системы, не осталось ничего кроме «нет», кроме попыток запрещать и «урегулировать». Если угодно, это государство, которому уже нечего предложить, и его функция деградирует к чистому регулированию, то есть к запрету.
Чтобы понять это, обратимся к такому психоаналитическому понятию как «отцовская функция». Тема отца в психоанализе возникает вместе с Фрейдом, как фундаментальный, центральный элемент того, что он назвал эдиповым комплексом. Отец фрейдовский - это отец уже мёртвый, выходец из текста «Тотем и табу». Он лишь накладывает запрет на мать, преграждает собой либидинальный объект мальчишки. Но вместе с Лаканом мы понимаем что это невозможно: нельзя просто остановить либидо, им нужно как-то распорядиться. Ведь запрет идеального, то есть мёртвого отца можно в полной мере осуществить только если самому стать мертвецом, то есть отказаться от либидо вообще, а значит и от жизни.
Отсюда Лакан производит усложнение: он дополняет(!) отца запрещающего, говорящего «нет» отцом говорящим «да». Это отец, который предлагает способы, которыми можно распорядиться чтобы обойтись со своим либидо, соответственно это отец живой, желающий. Он как бы говорит: «Нет, мать - это нет, но посмотри сколько женщин вокруг!» И он говорит это не просто так, но немного как знаток.
Тогда Эдип из кризиса-тупика превращается во что-то, что открывает дорогу в мир.
Вернёмся к государству. Если отцу, если государству, нечего предложить (внимание, предложить в либидинальном смысле, а не в смысле чистой идеологии, которая по определению мертва). Если вся его функция сводится к запрету - то запрет становится всё более суровым, ибо невозможно остановить жизнь, и её контроль требует всё больших ресурсов (таков генезис всех отцов-тиранов, как нас учит клиника). Но, это воспринимается как отцовский кризис, как своего рода безотцовщина: есть наследие традиций, идеалов, но нет живого желания, нет жизни как таковой, нет отца рядом.
Безотцовщина, деградация отцовской функции, порождает ностальгию по отцу, попытку его воссоздать. Но точно также как психоанализ далеко не сразу открыл сложность отцовской функции, точно также простой смертный начинает вожделеть отца в его самом примитивном обличии - то есть тот, кто говорит лишь нет, и говорит его всё более и более сурово. Тогда, когда существует только «нет» закона - ответом становится ещё более сильный «заостренный» и доведенный до абсурда закон. Если угодно - сыновья вводят закон ещё более абсолютный, жестокий, и они сами ничего не способны породить, создать. Даже попытка создать бизнес (есть такой эпизод в фильме) превращается лишь в новый ещё более жестокий виток насилия.

https://www.kinopoisk.ru/series/5304403/

Ура! Наконец-то смотрим и обсуждаем супергодное - «Олдбой» ждёт нас.
Как всегда - много психиатрии и немного психоанализа, приходите кому интересно

https://mos-kino.ru/event/psikhologiya-kino-svyaz-proshlogo-i-nastoyashchego/

Сегодня 5 лет со дня смерти Жудит Миллер (дочери Жака Лакана, президента Фрейдова Поля).
Это человек, один из самых невыносимых, с кем меня сводила жизнь. О боже, сколько я об этой даме говорил на своём анализе!
И одновременно, пожалуй мне трудно вспомнить ещё кого-то, кому бы я был настолько благодарен, и кто настолько повлиял на мою судьбу. Она появилась в моей жизни почти как чудо, если не сказать дар небес, как раз в тот момент, когда я разочаровался в психоаналитическом движении и казалось, что остался совсем один. Она появилось именно в этот момент. И вот уже через полтора года я говорю на новом иностранном языке и еду на первую клиническую стажировку, оказавшись в мире, в котором, как мне казалось, я никогда не окажусь. Ну чем не чудо?
Именно поэтому я позволяю себе опубликовать это шутливое фото. Это о чуде, и это о прекрасной эпохе, и ещё - мне кажется фотография соответствует самой Жудит, её чувству юмора, который позволял ей быть и невыносимой, и той, благодаря кому мир становился более выносимым и даже способным приносить чудеса.
(На фото: Жудит Миллер, переводчик семинара Лакана Саша Черноглазов, ваш покорный слуга и прекрасный бельгийский аналитик Альфредо Зенони)

Раз сегодня такой день - поделюсь ещё одним воспоминанием о Жудит Миллер. Я когда-то работал в МГППУ, заштатным преподавателем. И был там лютый ректор, которого все боялись, и который считался абсолютным небожителем, взиравшим на всех насквозь и общавшийся наравне разве что с кем-то там на Олимпе.
Так вот, в МГППУ мы проводили одно из первых психоаналитических мероприятий, и в частности приехала Жудит. Сцена такая: заканчивается семинар, все толпой выходят в коридор университета, Жудит, ведя непринуждённую беседу с кем-то, достаёт сигарету и не менее непринуждённо её закуривает. Как раз в этот момент мимо торжественно шествовал вельможный ректор, который прифигел от курящей дамы. Он подошел, её ему представили, она мило улыбается, они обмениваются приветственными должными репликами, и всё это в клубах дыма её сигареты. Отойдя в сторону, ректор призывает меня на пару слов, и трясясь всем телом шипит: «Скажите мадам, что в стенах университета курить категорически запрещено!!!» Уверяю, этот человек не из тех, кого мог остановить политес, точно нет. Он реально зассал, побоялся ей сказать что-то поперёк. Помню какое весьма первертное наслаждение я испытал, пожав плечами, типа - ну раз вы не решились, то что могу я, простой смертный, что я могу с ней поделать?
Представьте: маленькая пожилая дама, всё время улыбающаяся, но перед ней подкашивались коленки и не у таких, словно не существовало того, кто мог ее просто к ногтю. Договориться - нет проблем, если ты убедителен, но не указать.
Благодаря ей можно понять Лакана, считавшего что в психоаналитике должно быть что-то женское. Это женское - оно превыше любых регалий и статусов, денег и положений, оно для всех одинаково. И оно также о голосе, об акте, который пронзает собой любые условности, любые догмы, перед которыми толпа склоняет голову.
И это не пафос, не поза. Помню в другой раз, когда тоже был семинар, у нас тогда было совсем мало денег на организацию, да и в Москве непросто было что-то найти, короче мне посоветовали снять комнаты в отеле, который я не знал, для французских гостей. И вот я их встречаю, кто-то их отвозит в отель... А через час мне звонит, не Жудит, а кто-то кто тогда с ней приехал: «Микаэль, прости, это куда мы попали?! Ты уверен что это подобающее место для Жудит?» Короче оказалось, что это был отель для интимных встреч «на час», с соответствующим оформлением и посетителями. Но, но... Видели бы вы, с каким достоинством и как ни в чём ни бывало встречала Жудит на следующий день для деловых встреч коллег в своём красном будуаре! Словно её шарм и достоинство превратили это место... ну разве что не в приёмную загородного шато.
Хорошая школа аналитикам о том, что анализ там, где есть аналитик, он создаёт что-то вокруг себя, самим фактом своего присутствия. Всё это при том, что она на моей памяти никогда не представляла себя как аналитика, психоанализ - да, следовал за ней по разным странам, и даже зарождался там, куда она приезжала, но сама она - была ДЛЯ анализа, для нас. В связи с этим маленький секретик: лишь однажды при мне она говорила как аналитик: приехав вместе со мной в Екатеринбург, и там, возможно из-за удалённости места, она разбирала как аналитик клинический случай. Очень жаль, что коллеги не сохранили запись...

Это очень интересная тема, достойная анализа: связь самого ортодоксального патриархата с фактическим матриархатом (см. конец этого маленького интервью). Словно патриархальная риторика с соответствующими принципами предлагают непререкаемую «мужскую» идентичность, прикрывая при этом власть Женщины. При этом эта мужская идентификация носит сугубо воображаемый характер, ничем не подтверждено фактически, тогда как женская доминанта представлена в реальном.
Что-то подобное обнаруживается и в некоторых культурах.


https://youtu.be/vXtj1_-7RHI?si=z3gfmZUaQPjgyZc_

Ничто так не похоже на невроз, как готовый вот вот обостриться психоз, точно также ничто так не похоже на психиатрию, как случай, когда психоаналитик пытается говорить как психоаналитик.
(Для меня - это важный комментарий поста неизвестного мне коллеги, так как венчает опыт очень многих сеансов контроля.)
Психиатрия как наука погибла тогда, когда она окончательно стала служанкой фармакологии. Почитайте старые книги, почитайте знаменитое руководство по психиатрии Блейлера: вы встретитесь с клиницистом, который действительно интересуется загадкой хитросплетений человеческой души, и посему оставляющий заметное место гипотезе, предположению. И сравните это с современными «руководствами», которые уже больше похожи на технологические стратегии, тщательно подгоняющие человеческие жизни под готовые «знаки» и «проявления». С психоанализом происходит что-то подобное, особенно с тем, который считает себя ориентированным текстами Жака Лакана.
Сам психоанализ Лакана вырос из психиатрии: доктор Лакан работал как раз в ту эпоху, которая предшествовала закату психиатрии как науки, посему у него, как он это отмечает в своей диссертации, были хорошие учителя. Здесь он повторяет путь Фрейда: будучи врачом, клиницистом, он обнаруживает предел своего инструментария, сама клиника, опыт, толкают его к тому, чтобы воспользоваться «чем-то ещё», и из этого признания своей ограниченности, своей нехватки, и происходит обращение к психоанализу, который конечно же эту нехватку не затыкает, не дарует всемогущества, а выступает как дополнение (supplément).
Отсюда - Лакан продолжает работать как врач, он проводит свои знаменитые презентации больных, он остаётся в первую очередь клиницистом.
Так вот, психоанализ может как и психиатрия подвергнуться деградации: точно так же как врач может отказаться от притязаний исследователя, полностью подчинившись химико-физиологической идеологии, диктуемой формакоиндустрией, точно также и аналитик может перестать быть клиницистом, вторя зазубренным клише из текстов, тем самым теряющих всякую связь с реальностью клиники. Тексты превращаются в своего рода атрибутику, в которую можно облачиться, или которыми можно пользоваться подобно психиатрическим препаратам, молекулярная суть которых теряется за этикеткой торговой марки.
Психоанализ изначально возник как дополнение, как то, к чему можно обратиться когда у тебя проблема с партнёром (психиатром, любовником, учителем, родителем...), таким образом он всегда в статусе +1, кто-то ещё, помимо прочих. Это как раз и даёт надежду, что в какой-то момент без аналитика можно обойтись. И это дает надежду и пациенту, что он не встретился с чародеем или всемогущим магом, готовым взять всё на себя, а с тем, кто в том числе может указать на других партнёров. И клиника нас учит, что есть случаи, когда важно, чтобы помимо аналитика были ещё партнёры, иначе работа (к клиническом смысле слова) будет невозможна. И точно также как неопсихиатр, беспрекословно, но притом довольно ревниво, верующий в мощь таблетки и своего знания, отказывается от всякого возможного дополнения к своему медицинскому вмешательству, точно также и неоаналитик во имя верности текстам, суть которых давно забыта, претендует на свою чистоту, по отношению к кому-то упоминая при этом слово «отброс».
И в качестве PS: и психиатр и психоаналитик нередко имеют дело со смертельными заболеваниями, нехило помнить об этом. 

https://syg.ma/@tbaubley/o-sodruzhestve-psihoanaliza-i-psihiatrii?fbclid=IwAR1S9U1jFPiLQkEFLuvfxqNsgvsE1I7KRTTeDUyfzoitTYlcDSSw2FCRKq8_aem_AWvQfdteWCxj2DGg5h_wWepYmnquRdnND_rL8731gzhh3svFgHT2DRl2U_98IFybD2M

Пока не сжигают ведьм…

Поздний Лакан утверждает, что женщина - это Другой. Она таковым является в силу своего статуса абсолютного «гетеро», инаковости. Как об этом сказать иначе? Всякий раз, когда ты определяешь себя, опираясь на всю совокупность означающих, и соответственно выстраиваешь некоторый мир (важно: это касается и людей-самцов, и людей-самок), где есть ты, есть вся совокупность других, с которыми ты имеешь дело и некоторая система, структура отношений с этими другими. Так вот то, что Лакан называет Женщиной - всякий раз оказывается чем-то «экстимным», внеположенным, вне этого мира, или, если говорить на языке теории множеств, выступает всё время как элемент вне любого создаваемого тобой множества. Дам простой пример: тебе кажется, что у тебя всё сложилось с твоей(им) партнёршей(ом), вполне уютная повседневность, и, вдруг, в отношениях с ней(ним) проскакивает нечто для тебя абсолютно невыносимое, например повод для ревности. Это может (!) быть одним из премьеров того, как «не к месту» появляется Женщина.
Тогда получается, что Женщина - это угроза миру, который ты пытаешься выстроить (см. Разочарование культурой Фрейда). Она всякий раз, как бы из внешней точки, всё ставит под вопрос, и грозит если не коррумпировать, то хотя бы принизить, а то и пошатнуть. Решение? Строитель патриархального мирка может изобрести сам для себя женщину, да он так и делает, и дальше попробовать существовать с ней (благо, сейчас вроде пока не сжигают ведьм). Пример такого изобретения я предлагаю на ваш суд.

https://turbo.gazeta.ru/social/news/2023/12/18/21950035.shtml

Да чего уж там... об оргиях

Вот грех об этом что-то не сказать, ибо слишком тривиальные интерпретации просятся. Я о той злосчастной «голой вечеринке», которая стала очередным инфоповодом, что звучит довольно гротескно, ибо массовые убийства вдруг затмеваются этим.
Основная идея, которая звучит (помимо скучной пропагандистской) - что это а-ля «Пир во время чумы». То есть как бы сама собой просящаяся логика - актуальные обстоятельства взывают к вытеснению всего сексуального, всяких форм наслаждения, во имя... Тут правда мысль обрывается. И дальше довольно вульгарное теоретическое продолжение, что репрессивный политический режим предполагает и репрессию, то есть подавление, влечения. То есть логика: влечение - подавление.
Категорически не согласен. Мне видится тут скорее история вечно ревнивой любовницы. Это женщина, которая вдруг обнаруживает, что её возлюбленный втихаря от неё дрочит на кухне, и устраивает ему сцену. Вопрос: почему?! Он вроде не изменяет, всё в дом... А проблема в том, что она хочет обладать им «целиком», то есть чтобы его влечение было направлено толко на неё, и любое внешнее наслаждение порицается и атакуется (PS5, pornhab, хоккей и прочие друзья). Словно либидо должно начать течь лишь по одному руслу, островом которого она и является. Так что вечно извиняйся за то что творил на кухне - и тогда ок.
Разнузданный капиталистический господин желает того же: ты должен отказаться от всех частных форм наслаждения, к которым он соответственно непричастен, над которыми он не властен, чтобы в конечном итоге принадлежать лишь к тем формам наслаждения, кои он и предлагает. Сексуальность из частного и интимного как бы должна превратиться в массовые формы идентификации.
Это господин, который требует не подавления, а наоборот, он говорит: наслаждайся! Но так, как он того хочет.
Вы никогда не думали, что существует связь между фашистскими шествиями и оргиями?

Ещё раз о том, что бессознательное - это политика. Хотя это и нуждается в раскрытии, ибо слово «политика» не стоит воспринимать буквально, это не совсем политическая жизнь, но это о власти, об отношении с оной. И соотвественно не стоит эту фразу перевёртывать, типа это вовсе не значит что политика - это о бессознательном. Однако, уместен вопрос: во что политика метит, и имеет ли это отношение к бессознательному?
Несомненно да, посему психоаналитик, во всяком случае я так считаю, не может о политике не говорить и не может не быть ею затронут, ибо сама позиция психоаналитика делает его чувствительным к тому, что в политической жизни происходит, как раз в силу того, что политическая жизнь в бессознательное метит (если не сказать бьёт). Посему аналитик, конечно, как всякий живой, может иметь свою политическую позицию, быть ангажированным политически, но аналитик в его невозможной (!) позиции аналитика говорит о политике особым образом, и в принципе обречён на то, чтобы его суждение в конечном итоге разочаровывало любых политических фигурантов, скажем так: относительно любой позиции он оказывается либо левее, либо правее.
И я приведу такой пример, из самого актуального. Эта история обнажает некий симптом, который является супер чувствительным в нашем обществе. Вновь об этой вечеринке, которая возбудила невероятную волну ненависти, осуждения. Эта кажущаяся такой нелепой история кажется возбудила общественность больше, чем, повторю свою мысль высказанную прежде, чем более серьёзные и даже кровавые истории, отсылающие действительно к преступлению писаных и неписаных законов, в том числе нравственных и моральных. И не нужно говорить, что эта история искусственная, ибо, даже если это так - оно попало на слишком благодатную почву, то есть вполне политический удар достигает своей цели - животрепещущего симптома.
Короче, это абсолютно то же самое, на что направлены стрелы противоположной политической силы: ФБК метит в то же самое - можно было бы наносить удары в различных направлениях, как угодно развернуть акценты политического дискурса, но мишенью было и остаётся вот это главное: коррупция, то есть незаконное процветание власть предержащих.
Воистину, рессантимент - жуткий и пока неизлечимый симптом.

Вместо поздравления

В чём прикол деда мороза: ребенок ему пишет письмо, и просит подарок. И так как дед - волшебник, можно просить что угодно. Тут просьба о подарке оказывается максимально приближенной к желанию, ибо можно и нужно просить невозможное, а иначе - нахрена они вообще нужны, эти волшебники?! Потом конечно наступает разочарование, но пока вера сохраняется - сохраняется и возможность что угодно написать. Посему вера в деда мороза - это не столько глупость и недостаточная интеллектуальная развитость, сколько возможно продолжать верить в то, что можно писать письмо, в котором желание ещё не слишком заклеймлено всякими «а не дорого ли это», «а неудобно столько просить», а «это вообще нереально», «поимей совесть»... Потому я знавал даже подростков, вполне себе материалистов, сохраняющих местечко для деда мороза в своем уже довольно прагматичном мире. И потом, увы, на Его месте оказывается всего лишь папа с ватной бородой, с его зарплатой, его заморочками, его занудством, его нельзя... И вы точно можете знать, что вера в деда мороза прошла, когда в своем письме ребенок просит у волшебника чудо, не слишком превышающее бюджет семьи.
И я сейчас скажу крамольное для многих своих коллег: аналитик чем-то сродни этому детскому волшебнику. Он, благодаря работе в кабинете, позволяет вам в конечном итоге вновь начать писать такие письма, которые вы писать совсем уже разучились. Нет, вы не превращаетесь в инфантильных идиотов, ожидающих подарка, решающего все ваши проблемы. Но, но вы вспомните о существовании в себе того, от чего пришлось отказаться, чтобы быть удобными для другого. И теперь появляется шанс вновь попытаться этим распорядиться, прекратить пользоваться всякой возможностью чтобы вновь и вновь безнадежно требовать. И тут конечно тоже не обходится без веры, действительно сначала будет этап ожидания чуда, что аналитик-волшебник подарит решение, рецепт, знание, и поэтому в нем обязательно придется потом разочароваться, как в деде морозе. Но вы тем не менее останетесь с подарком, который может оказаться гораздо ценнее любого готового упакованного объекта, вы останетесь с умением писать и читать свои собственные письма.
Кстати, вот почему часто после преждевременно оборвавшегося анализа остаётся ненависть к аналитику: он так и остался тем, кто не подарил обещанный подарок, вы не успели разочароваться и ушли, сохранив веру в другого, который опять что-то зажал, опять вас обманул.
Так что, я искренне обращаюсь к тем неразочаровавшимся, которые наверняка есть среди читателей этого канала: не верьте дедам морозам в пиджаках и без, этих самозванцев, которые наверняка воспользуются даже сегодняшним днём, а просто, пожелайте невозможного, и пусть у вашего письма найдётся как можно больше благодарных читателей.
С наступающим!

Для нашего ближайшего совместного чтения фрейдовский текстов, где основной темой стал вопрос о женской сексуальности, я в качестве анонса-иллюстрации предложил недавно просмотренную короткометражку, оставившую довольно сильное впечатление. Я её сначала поместил в анонс мероприятия, причем чисто автоматически, как само собой разумеющееся, как лучшую иллюстрацию обсуждаемого вопроса, и уже потом задумался о том, откуда эта моя, первоначально интуитивная, уверенность взялась. Результатом размышлений, собственно, и делюсь.
Мы ведь собрались говорить именно о фрейдовской версии женской сексуальности, точнее о том, как то, что Фрейд и назовет сексуальностью, вписано в те женские драмы, которые ему удалось услышать в своём кабинете. В чём драматизм? Словно юная дама, обнаружив себя в бытии, оказывается лишённой всяческих натуральных, «естественных», предустановленных средств, чтобы в этом бытии обеспечить себе более-менее стабильное место. Будто исходя из этого, и в отличии от мальчика, у которого как будто что-то, да есть, ей приходится теперь это что-то изобретать, порой ценой собственного тела, и даже в конечном итоге прибегать к каким-то уловкам, к чему-то внешнему.
Но драма несомненно общечеловеческая, и почему бы не перебросить мостик через десятилетия, и не вспомнить уже Лакана, который в конце своего творчества заявит, что тело человека - это пролетарий, то есть у него нет предустановленных средств.

https://youtu.be/70RCrOJ9_p8?si=XkQZvB7p2kKIsCHK

Последнее время эти размышления посещают меня всё чаще и чаще, и носят они вовсе не праздный характер, а скорее тяготеют к алармистским заключениям.
Означающее само по себе ничего не значит (Лакан, Семинар XIV стр.27), соответственно психоз - это не состояние организма, или там души, а лишь означающее, требующее других означающих. И приходится благодаря опыту работы в клинике сталкиваться со случаями именно психозов, которые современный образованный психиатр не может распознать. Не может он его распознать как раз потому, что он читает психоз как его учили, с отсылкой на другие означающие, благодаря которым этот психоз «складывается» или нет, то есть: о нем можно говорить лишь в том случае, если есть некоторые симптомы, рядом с которыми наличие означающего психоз уместно, соответственно: нет симптомов - нет и психоза, а приходится говорить о всяких там психопатиях и пр.
Современная же клиника кишит тем, что с лёгкой руки Ж-А Миллера получило в психоаналитических (и уже не только) кругах именование «ординарный психоз». Это означающее устроено совсем не так, как «психоз» современного психиатра, он не требует симптомов из учебника, а гораздо более скромных означающих, обнаружение которых требует долгого слушания, исследования, направленного на поиск того, что не встречается в психиатрических учебниках. А скажем так «классические» симптомы, по которым психиатр привык читать психоз, здесь присутствуют как бы в потенциале, как то, что может себя обнаружить в будущем. Но, когда они уже обнаружены - это уже больше не ординарный психоз, а экстраординарный, или «классический». И ординарный психоз порой позволяет достаточно чётко читать и с уверенностью утверждать прогноз появления психоза психиатрического.
Важно, что как раз современная клиника всё больше тяготеет к таким случаям, эти пациенты встречаются гораздо чаще чем те, что обнаруживают знакомые психиатрам симптомы. Одновременно с этим, логика развития психиатрии такова, что врачи становятся всё более и более слепыми по отношению к такому понимаемую клиники. Отсюда: эта проблема приобретает практически эпидемиологические масштабы.