Так, короче, если есть, а они есть, вопросы относительно нашего ближайшее будущего - бросаем всех многочисленный политических и военных аналитиков и незамедлительно смотрим третьих «Стражей галактики».
Это мощнейшее высказывание в связи с вопросом, который перестал быть чисто философским и не просто стал нашей актуальностью, но буквально перешел в острую фазу: может ли человек существовать без веры? Я не говорю о религии, она к вере имеет весьма опосредованное отношение, а именно о вере. Вера в частности как то, что позволяет смириться, обойтись, если угодно, с собственной ограниченностью и порой беспомощностью, и как то, что позволяет помыслить, разместить в бытии, трансцендентное. Есть ли что-то, помимо собственной жизни, ради чего можно приносить жертвы? И чтобы это не было идеологией, патриотизмом там всяким и прочими уродцами, порождаемыми человеческим умом? Чтобы это не было той самой мнимой «гармонией», всегда прикрывающей человеческое неустранимое уродство?
Посмотрите, как можно в мире, где бог давно умер, вновь сконструировать евангельскую историю (с ноевым ковчегом, по-микеланджеловски вновь сотворить Адама, создать любовь, и даже фигуру Христа…), как остановить бесконечное повторение бесплодных усилий божков-самозванцев, рождаемых человечеством, потерявшем веру во имя идолов идеологии.

https://theins.ru/news/262594

Есть новости, комментировать которые очень сложно, ибо их монструозность говорит сама за себя. Например, что бы мог написать свидетель извержения в Помпеях, разве что написать полотно.
Посему ограничусь тремя мыслями, две из которых очень эмоциональны, и соответствуют скорее реакции зрителя, находящегося в ступоре перед лицом разворачивающейся трагедии:

Первый момент: поразительное равнодушие и молчание медицинского сообщества. Отсюда вопрос - заложниками чего являемся мы с коллегами? Чего такого мы боимся потерять, в связи с чем можно отказаться не только от идеалов профессии, но и от человеческого достоинства?
Второй момент: совершенно дремучие представления о человеке, в лучшем случае соответствующие XIX веку.
Третий момент, аналитический: я близок к убеждению, что актуальный режим является проводником не экономико-политической повестки, посему заключения и спекуляции политических и экономических аналитиков весьма далеки от наблюдаемых реалий. Мы наблюдаем, как патриархальное устройство общества, точнее его реакционный, «крайне правый» фланг, стремится восстановить то, что перестаёт работать в современным мире. Я пытаюсь найти аналогию чтобы объяснить что я имею в виду. Это можно сравнить, например, с периодом отказа от рабства: отказ от рабства - это не только отказ от определенной экономической силы в виде рабского труда, но и кардинальная перестройка общества, когда некоторые казавшиеся незыблемыми данности (например социальный статус определенных групп) ставятся под вопрос или исчезают. И глубину этих изменений трудно оценить.
Нарциссические раны, наносимые определенным представителям общества происходящими изменениями таковы, что они готовы проливать кровь, приносить любые жертвы, чтобы восстановить на самом деле утраченное навсегда.

У Фрейда в «Толковании сновидений» есть известная фраза, которую не так-то просто понять: «в бессознательном отсутствует частица не».
Здесь необходимо обратиться к логике самого процесса отрицания. Я дам клинический пример. Довольно часто в кабинете приходится слышать фразу: «Я больше всего на свете не хотел быть как мой отец (или не как моя мать, неважно)». Так вот, именно с этой фразы начинается история о бессознательной идентификации, ибо «быть не как отец» предполагает сохранение образа отца в качестве того, с кем постоянно происходит сравнение. Таким образом независимо от частицы «не» на самом деле происходит идентификация с ним.

https://daily.afisha.ru/news/77546-mer-yakutska-obvinil-bezdomnyh-v-razvraschenii-lyudey-i-prizval-otpravlyat-ih-v-lagerya/?utm_source=fb&utm_medium=social&utm_campaign=smm&fbclid=IwAR2gWHh-no05IKCyqrUvb35tWnmiY0ps59yUhBegBS9Y8I0gxT-v-mKImSg_aem_Ae_wxjbkvFB4hgX9aa9BLEXNN_Efzx35QMmMjjACs4Urh4atkhLO5yJpIRWHTbGsVnA&mibextid=Zxz2cZ

Вот такую штуку в ГЭС-2 запилили, милости просим !
Анонс: Выставка посвящена очень странной вещи, которая обозначена в его названии словом «отсутствие». Интуитивно нам кажется, что здесь нет ничего неясного, и всё же… Посмотрите, ведь само слово «отсутствие» бессмысленно само по себе, и, чтобы понять о чём идёт речь, необходимо обратиться к другому слову, с которым оно образует пару: отсутствие - присутствие. Они как орёл и решка:
Можно говорить о присутствии только потому, что объект может отсутствовать, и наоборот.
Пара отсутствие-присутствие прекрасно соответствует другой паре понятий, которые лежат в самом основании психоанализа: бессознательное-сознательное. И вот, эти две пары выглядят почти как близнецы, они вторят друг другу. Таким образом, предлагая тему для нашего мини-курса психоаналитических лекций в рамках выставочного проекта, мы в принципе могли бы выбрать почти почти что угодно в рамках нашей дисциплины, ибо психоанализ - это всегда о бессознательном, а значит всегда об отсутствии. Но, мы решили пойти немного другим путём, мы вдохновляемся опытом художников, умеющих работать с объектом, и таким образом попытаемся тоже обойтись с отсутствием как с объектом, но с объектом в психоаналитическом смысле этого слова. Итак: отсутствие и объект, и отсутствие как объект, попробуем разобраться!

https://v-a-c.org/ges2/theories-and-practices-of-scarcity

Только что придумал о чём говорить завтра в ГЭС-2. Формально - заявленная тема о тексте Фрейда «Горе и меланхолия», но суть лучше выражена фильмом-экспонатом Никки «Daddy»

https://youtu.be/qTuZWZG1W_8

Завтра у нас вторая беседа в ГЭС-2, проводим уже вдвоём с Ингой Метревели. О чём она будет говорить не знаю, мой анонс - картинка

Тезисы к первой лекции в ГЭС-2

https://dzen.ru/media/id/5eae7af4c35c5619c96d4b1e/voina-kak-popytka-izbejat-ubiistva-ili-rabota-goria-spaset-mir-64ac13b94d49861bd1d2a522

Вдогонку к предыдущему посту

В предыдущем посте в частности обсуждался вопрос о сепарации с отцом и о роли символического убийства в этом процессе. И вот так уж получилось, что буквально вчера я посмотрел уже нашумевший фильм «Все страхи Бо». Он здесь мне пришёлся очень кстати, и вопреки соблазну пропеть дифирамбы этому фильму, я ограничусь его прагматичным использованием в своих целях. Итак, если сепарация с отцом возможна, в частности через то, что Фрейд назвал символическим убийством (см. предыдущий пост), то с матерью, если нет, никак не представлено в жизни то, что называется отцом - то сепарация с ней оказывается невозможной, причём даже через убийство, которое в данном случае уже никак не символическое, а вполне себе реальное.
И я не хочу портить удовольствие тем, кто ещё не видел фильма. Но посмотрите на тот мир, в котором живёт субъект, для которого вопрос сепарации невозможен - это в лучшем случае мир фобический, таящий в себе всевозможные опасности, как буквально алиби, подтверждающее невозможность шагнуть в него. Удивительны попытки героя создать отца, создать как воображаемую, но наделённую человеческими качествами фигуру, и как это оказывается всё время чем-то неудачным, буквально нежизнеспособным. Ведь отец, ещё до встречи с ним как с реальным персонажем в нашей жизни - это прежде всего мужчина в жизни матери, в её мечтах, на её «чердаке». И кто там, оказывается, живёт? Какую версию отца он мог получить от этой женщины? Загляните вместе с главным героем на чердак…

Тезисы второй лекции в ГЭС-2

https://dzen.ru/media/id/5eae7af4c35c5619c96d4b1e/ne-byt-zombi-pozor-dlia-mujchiny-64aeb797faa2c40d2a65ee64

https://mos-kino.ru/event/psikhologiya-kino-sozavisimost/
Вот такая штука запланирована, вдруг кому интересно. Не только психоанализ, но здорово приправлено психиатрией ;)

https://www.rbc.ru/politics/18/07/2023/64b68eae9a79475ae4f59dab

Знание может быть продуктом, тем, что вырабатывается, динамической единицей. Так устроен психоанализ: он начинается с вопроса. И сам процесс психоанализа поддерживается сохранением вопроса. Отсюда особое обращение психоаналитика с симптомом: он, симптом, не то, от чего необходимо избавиться, а то, что закручивает всю интригу, начало детективной истории, то, что производит знание. Стоит здесь вспомнить последний вопрос, который венчает всё фрейдовское учение: «Так чего же хочет женщина?» Его можно смело поместить на вершину всего фрейдовского труда, этот вопрос его венчает, сохраняя его живость и давая место последователям. Женщина, уже у Лакана, последователя Фрейда, становится Другим, то есть неустранимым референтом, ставящим под вопрос всякое знание, которое претендует на абсолют.
Но у знания может быть и совсем иной статус. Оно, знание, может быть отправной точкой, тем, из чего выводится всё остальное. Бытие всего сущего начинает выводиться из этого знания, становясь его продуктом, чем-то вторичным. Это можно увидеть на примере, о котором чуть ниже.
То, на каком месте находится знание - определяет способ установления социальных связей. И мы можем говорить о разных способах устройства общества исходя из того места, на котором знание фигурирует в дискурсе (социальной связи).
Так вот, патриархат, эта одна из умирающих форм социальной связи - это чёткое детерминирование, когда «анатомия - это судьба». В экстремистских, граничащих с фашистскими патриархально устроенных теориях, человек может полностью сводиться к телу, организму. Точнее к телу и организму как к функции, то есть знанию - физиологии и анатомии. Например: женщина здесь деградирует к телесной функции. Остальное в женщине - лишь обременительное дополнение к её физиологическому телу-функции, с чем приходится мириться, но лучше подчинить или изъять.

https://daily.afisha.ru/news/78409-v-gosdumu-vnesli-zakonoproekt-o-lishenii-grazhdanstva-za-diskreditaciyu-armii-rossii/?mibextid=Zxz2cZ

«Сократ, мы всё просрали!»

В древней Греции существовала особая высшая мера наказания, помимо собственно смертной казни, - изгнание из города, то есть по сути лишение гражданства, статуса гражданина. Известно, что Сократу, после того, как на него был написан донос, доброжелатели предлагали изгнание, чтобы избежать казни. Но, Сократ предпочёл сохранить своё право говорить, ибо осуждённый на смерть, всё же осуждается как гражданин, то есть как имеющий пусть последнее, но слово. И мы, благодаря Платону, можем его слышать до сих пор.
Но, начиная с сегодняшнего дня, всё окончательно встаёт с ног на голову: ваше слово может лишить вас гражданства, то есть права на слова. Отсюда: гражданство - это, увы, уже не право говорить.

Бессознательное, в его ранней версии, во фрейдовских текстах часто сопровождается размышлениями о функции цензуры или запрета. Этот дуализм очень легко укладывается в голове: одна сила направлена, скажем, во вне, пусть это будет желание что-то сказать, и есть другая сила, условная цензура, которая этому препятствует. Две противоборствующие стороны - что может быть проще чтобы помыслить динамику? Но уже чуть позже, Фрейд будет говорить о том, что одной противодействующей силы для вытеснения, то есть для образования бессознательного как вытесненного, недостаточно. В качестве метафоры, он даёт пример поезда, который в Альпах преодолевает перевал: для прохождения этого препятствия требуется как тянущий локомотив, так и толкающий, который присоединяется позади поезда.
Так он введет понятие «первовытесненного», это бессознательное, которое как бы существовало до того, как стал осуществляться процесс вытеснения, удаления материала из сознания. И теперь вытесняемый из сознания материал подвергается как бы двум влияниям: он вытесняется цензурой, и притягивается к себе тем, что уже прежде было вытеснено.
И вот это очень интересная идея: бессознательное, которое кормит само себя. То, что я не знаю,
ибо оно бессознательное, поглощает что-то ещё, что пока бессознательным не является… У Лакана в связи с этим есть прекрасная идея о страсти незнания: это одна из страстей, которая помимо ненависти и любви, проявляет себя в психоаналитическом кабинете. Страсть незнания поддерживает статус кво бессознательного, субъект в частности готов сохранять свой причиняющий такие страдания симптом, чтобы продолжать не знать.
Уверяю вас, что цензура и пропаганда и ломаного гроша не стоят баз нашей страсти не знать.

Очень важная история с Поперечным, и раздутым вокруг его шутки хайпа с ненавистью и пожеланиями смерти. (Кто не в курсе - погуглите «Поперечный, изюм»).
Повод перечитать фрейдовский текст об остроте. Там он задаёт вопрос: почему острота доставляет удовольствие? Отсюда, можно обобщить: почему вообще слово, удачное слово, способно принести некоторое удовлетворение?
Он объясняет в тексте, что острота - это маленькое пространство свободы, это маленькое пересечение черты, иначе недоступного и невозможного. Острота делает нас немного свободнее. Повод задуматься, как несвобода всё больше смыкается, и её источник - не только диктаторский режим.

Непотребно о непотребном (18+)

Информационный повод: https://www.dv.kp.ru/online/news/5396029/

Я неоднократно выше писал о буйстве актуального режима как о реакции уходящего патриархата, а тут вдруг такое! И как теперь связать это утверждение с народной атакой на вроде самую что ни на есть квинтэссенцию «патриарха» - скульптурное изображение мужского органа?!!
Вопреки распространенному мнению, что от патриархата страдают прежде всего женщины, позволю себе утверждать обратное: именно мужчина здесь главная жертва.
Для этого разберемся немного в матчасти. Является ли патриархат фаллоцентричным? Несомненно. Но тут важны детали, и важно понимать, что же скрывается за «фаллическим». Тут я вас отсылаю к тексту Лакана «Значение фаллоса», опубликованном на русском в Международном психоаналитическом журнале. Лакан объясняет, что фаллос не равняется органу, это не орган. Далее, он утверждает, что фаллос - это означающее. И вот тут вроде нет ничего особо сложного и нового для нас. Фаллос - действительно означающее, это означающее, лежащее в основе символического установленного порядка. Я тут вспоминаю в качестве примера вопрос приятеля-француза, на самом деле круто говорящего на русском. Участвуя в беседе с русскоязычными коллегами-психоаналитиками на русском, за бокалом-другим вина, он задал вопрос: «А правда ли, что Путин - это русский хуй?» Мы громогласно заржали, и одновременно согласились и не согласились с ним. То есть что-то ху… простите, фаллическое - в Путине несомненно есть: его эрегированное блистание является несгибаемой основой всей актуальной российской государственности, и вся пропагандистская машина работает на сохранение этой фалличности. Но вот «хуй» ли он при этом? Несомненно нет. Во-первых - это слово запрещено, а во-вторых - оно скрывает за собой что-то чрезвычайно интимное и либидинально нагруженное. Это слово полностью теряет всё своё значение и шарм, как только становится общеупотребимым. Например, многие блогеры, кичливо использующие мат в каждом посту, скорее становятся нелепыми и теряют эти слова как инструмент. Это слово, которое получает свою мощь на фоне того, что оно как бы запрещено, что скорее оно должно быть пропущено или заменено многоточием, благодаря этому потенциальному отсутствию, зачёркиванию, оно становится носителем избыточного смысла, вместилищем либидо.
Так вот: фаллос - это означающее, но одновременно - это отсутствие, нехватка, наличие чего лишь подразумевается, но на деле оказывается разочаровывающим. Говоря психоаналитическим языком: фаллос порождается особой операцией, носящей имя «кастрация». То есть фаллос, в том виде, как о нём говорит Лакан - это противоречие: одновременно и умерщвляющее означающее, и вместилище либидо, средоточие жизни. Так вот патриархат - это фаллическое в его символической, то есть умерщвляющей ипостаси. Патриархат силится устранить это фаллическое удвоение: только величественное умерщвляющее сияние, и никакого либидо. Вы спросите почему.
А потому, что фаллическое не только двойственно, но эти две его ипостаси ещё и находятся в противоречии друг с другом. И это не только потому, что умерщвление и жизнь противопоставимы, а ещё и потому, что в либидинальном измерении, то есть измерении сексуального, величие фаллоса превращается в его крах, неудачу. Сексуальное - это всегда неудача, всегда промах, тревога, ляпсус, стыд… Эта неудача, эта импотенция на фоне величия, бросает тень на величие означающего, которое должно держать в порядке этот мир. Посему, во имя непоколебимости фаллоса-означающего, убирается, истирается всё либидинальное: все слишком будоражащие слова, сексуальная жизнь монарха (в этом смысле он даже не нуждается в женщине), всё то, что хоть как-то нагружено либидо (искусство, юмор, спор, эротика…)
Идеальный патриарх - это кастрат, который не подозревает о своей кастрированности, и который окружён подданными, которые не могут даже задаться вопросом - кастрат ли он - уже потому, что отрицают и неприемлят сам факт возможности существования того, что у их патриарха отсутствует…

15 августа глава Службы внешней разведки России выступил на Московской конференции по международной безопасности:
«Человек создан по образу и подобию божьему, а западники стремятся подменить его всевозможными трансгендерами* и биомеханоидами», — сказал Нарышкин, не уточнив, что он имеет в виду под словом «биомеханоид».
«Здоровому в духовном и физическом отношении человеку на самом деле неприятно, а порой даже страшно приезжать в Европу — такое количество разного рода извращений там расплодилось», — добавил глава СВР.

Фобия - это топологическая конструкция. Топологическая - то есть организующая пространство, структурирующая его. Она очерчивает, создаёт область, доступ в которую теперь преграждено самой фобией. Важнейший элемент фобии - так называемый фобической объект, простым языком - то конкретное нечто, что вызывает страх. Если такой, вызывающий страх, объект поместить в мир - то структура этого мира меняется: например появляются целые области мира, которые теперь человек будет избегать.
Обычно фобии у детей появляются одновременно с вопросами о сексуальности: открывается совершенно новая область человеческого бытия, которой прежде не было, без учёта которой был выстроен инфантильный детский мир. И сексуальность, а точнее перспектива первых вопросов о ней, появляется как что-то чуждое, инородное, внешнее. Неслучайно большинство детских страхов сопровождается страхом темноты: наступает ночь, и родительская спальня, прежде содержащая в себе самых дорогих сердцу существ, наполняется чем-то чужеродным, пугающим, непонятным и плохопредставимым.
Детские страхи - это часто способ перестроить семью с учётом того факта, что есть ещё что-то помимо любви, что образует человеческие связи. Их содержание неразрывно связано с тем, что Фрейд называл «инфантильными сексуальными теориями». Можно даже так сказать: за фобией всегда скрывается бредовое образование по мотивам инфантильных сексуальных теорий.

Мама - анархия, папа - сперматозоид

С сентября в российских вузах начнут изучать новый предмет — «Основы российской государственности». Заслуживает внимания соответствующий учебник, уже доступный для ознакомления.
Мне показались очень интересными для теоретического осмысления два утверждения из текста учебника, о которых речь ниже. Еще раз напомню: это учебное пособие для ВУЗов, то есть для людей вполне взрослых.
В учебнике предпринята попытка теоретического обоснования неприемлемости всего относящегося к ЛГБТ, но при этом обнажается скорее подноготная социального строя, который этот учебник обслуживает.
Итак, первый пункт касается критики (это называется буквально «отходом от нормы») разделения таких вещей как рождение и воспитание ребёнка. ЛГБТ пары претендуют на то, чтобы усыновлять детей, и эта возможность базируется на том, что ребёнок может быть рождён одними людьми, или зачат одним отцом, но его отцом в человеческом смысле этого слова может стать кто-то другой.
Второй пункт, самый забавный: у ЛГБТ пар секс не служит воспроизводству, соответственно, внимание, какой кошмар, он служит исключительно наслаждению!!!
Итак, на самом деле это очень тонко, если задуматься: оказывается сам факт существования в социуме негеторексуальных пар, как бы доказывает, утверждает два основополагающих фрейдовский открытия: в случае человека отец - это не сперматозоид, а некая функция, носитель которой конструируется в истории каждого конкретного субъекта, и соответственно не является данностью и ничем не гарантирован. Второе: связи между людьми, связи сексуальные (то есть речь не о любви), возникают в логике поиска наслаждения, которое опять же ничем не гарантировано, в отличие, например, от прагматизма деторождения, где встречаются два органа, а не два субъекта.
Вопрос: почему фрейдовские открытия, которые он сам однажды назвал чумой, которую он принес человечеству, почему эти открытия имеют политический резонанс?
А потому что патриарх, шеф, диктатор, фюрер, отец орды - в силу фиктивности своего положения нуждается в гарантиях. И нужно забыть открытия Фрейда чтобы вернуться вспять, установить гарантии: место фюрера гарантировано биологической, природной, если угодно божественной определенностью и однозначностью. А ещё: это место не терпит сомнения, и это место не требует доказательств и работы (в отличии от места отца в версии Фрейда): аз есмь, потому что я есмь…
Точно также как сама идея наслаждения превращается в политический протест, ибо ставит под сомнение не только необходимость в том, кто устанавливает порядок, но и идею о человеческом предназначении, член общества перестаёт быть носителем функции, винтиком выстраиваемой машины.

Президент России Владимир Путин заявил, что «западные кураторы поставили во главе Украины этнического еврея», чтобы «прикрыть античеловеческую сущность» современной Украины.
«Это делает ситуацию в высшей степени отвратительной, что этнический еврей прикрывает героизацию нацизма и тех, кто возглавлял в свое время Холокост на Украине, а это уничтожение полутора миллионов человек.
И лучше всего это понимают простые граждане Израиля. Посмотрите, что они говорят в интернете», — заявил Путин. Он не пояснил, что именно израильтяне говорят в интернете.

Фрейд, изобретя психоанализ, эту практику слушания речи, породил одновременно миф, который стал чрезвычайно популярным, и стал поводом для возникновения множества пси-практик: что бы ни говорил человек - это хорошо, ибо любое высказывание - всегда несет в себе скрытый смысл, или, другими словами: любой «вербальный материал» интерпретабелен.
Это не так минимум по двум причинам. Во-первых потому, что оказывается у человека, в отличие от животных, есть ещё один дополнительный источник наслаждения, помимо того, что связан с телом как таковым, это наслаждение от «бла-бла-бла». То есть когда я говорю - я наслаждаюсь, говорение само по себе - это наслаждение. В чистом виде мы можем это наблюдать например у младенцев, которые могут надолго оставаться в одиночестве и проводить прекрасно время не требуя присутствия матери предаваясь лепетанию. Соответственно любое говорение - это одновременно высказывание, то есть текст, который можно прочесть и проинтерпретировать, и акт говорения, способный быть проводником наслаждения. Возникает дихотомия, или реципрокность, как у мышц-антагонистов: я или говорю, или наслаждаюсь, и чем больше я наслаждаюсь в акте говорения - тем меньше смысла стоит искать в моей речи (соответственно чем больше я озабочен смыслом, тщательно подбирая слова и пытаясь быть понятым, тем меньше у меня возможностей наслаждаться речью).
Во-вторых, я обещал во-вторых, часто речь является вынужденной, например когда тебя вынуждают ответить на вопрос. Но тогда ты можешь что-то сказать чтобы другой ничего не услышал, сказать чтобы он заткнулся со своим вопросом. Например: Как дела? - Нормально. Большая часть того, что мы произносим вслух, направлена не для то, чтобы что-то сказать, а чтобы другой ничего не услышал, иногда буквально чтобы этого другого усыпить.
Так вот, эти две вещи можно совмещать: другого можно не только усыпить, но и заразить своим наслаждением, каким бы скабрезным оно ни было, ибо другой этого всё равно не поймёт, ему кажется что он понимает текст.