И чтоб вам не казалось, что я выдумываю какую-то особую российскую реальность под властью медиа. Вот буквальная иллюстрация к понятию медиакратия, сегодняшний переворот в Буркина-Фасо выглядит вот так:

Глядя на Верхний Ларс я не понимаю очень простой вещи.
Люди стоят в недельных очередях, мёрзнут и жгут костры, и в это же самое время по ту сторону сидит добрая половина бывшей московской оппозиции. Вчера один несчастный парень-беженец вообще в ущелье свалился.

И где все? Что, сложно доехать до границы и тем, кто перешёл хотя бы чаю и одеял дать?

А может даже можно с грузинскими пограничниками поговорить? Никому это в голову не пришло? Или когда ты столько сидел в пресловутых московских гостиных, то всего лишь стремишься в тбилисскую и всё?

Позорище,конечно,
колоссальное.

Уточню что речь идёт прежде всего о партийных функционерах, у которых есть большие возможности, во всяком случае деньги на всякие медиа. А это продакшн и зарплаты, аренда помещений и прочие расходы, но вот на более реальные проблемы денег и времени не находится. Всем волонтерам, которые помогают сейчас там людям при входе, селят к себе - моя огромная благодарность, мы вам этого не забудем и однажды отблагодарим.

Я очень рад вновь прибывшим подписчикам, их около ста. Всех приветствую! Проясню для них концепцию канала, по большей части здесь философская рефлексия об образе будущего, и любая острая критика проистекает не только из моих личных предпочтений, но является результатом этой самой рефлексии.

Я формулирую это на доступном языке, делаю все, чтобы это не звучало как рассуждения сверху башни из слоновой кости. То есть мы - интеллигентный канал, но не экзальтированно интеллигентский.

Также скоро здесь будет анонсирован мой авторский курс по стоической философии, её месту как внутри философской традиции, так и её современному значению. На него можно будет записаться за посильную плату.

Также я крайне редко делаю репосты, канал по большей части авторский и не является агрегатором высказываний. Надеюсь, вам здесь будет интересно!

Потихоньку доделываю курс по стоической философии, должен был ехать обратно в Петербург. Но пришлось остаться за городом, так мой кот смылся гулять без моего ведома по округе, а пока искал (нашел, все хорошо!), время для отъезда истекло. Как говорится, не судьба!

Для ранних стоиков судьба и отношение человека к ней было отношением части к целому, то есть они исповедовали крайнюю форму детерминизма, которую в обыденном языке принято называть фатализмом.

В частности, основатель стоической школы, Зенон Китийский уподоблял человеческую жизнь частичке пыли, что несётся в вихре ей подобных в неизвестном направлении. При такой посылке, не так уж и важен ваш личный выбор, и этические дилеммы имеют мало значения.

Но с развитием и усложнением этической стороны учения, взаимной критике авторов менялось и понимание судьбы, естественно, к более деятельной позиции. Уже Клеанф оставит нам изречение:
«Ducunt Volentem Fata, Nolentem Trahunt.», которое Сенека цитирует в одном из нравственных писем к Луцилию, и переводится оно как: «Желающего судьба ведёт, а нежелающего тащит.» То есть следовать судьбе дело активное, и нужны усилия.

И вот он я, спустя более 1600 лет не могу уехать в Питер из-за кота.

Решил зайти в последнее работающее заведение, а перед моим столиком следующая надпись. Признаю это верным изречением для этики современного стоика!

Мы не знаем, будет ли действительно применено ядерное оружие в этой войне, или тех, что ещё грядут.

Однако мы точно знаем, что ничего невозможно бояться вечно. Даже без актуального материала такого как «рутинизация», нам хватает примеров.

Страх ядерной войны 50 лет назад был столь огромен, что пару раз жители Лос-Анджелеса убегали из него десятками тысяч, и это без всяких «горячих» войн для них на тот момент.

Из этого ожидания глобальной катастрофы произросла во многом вся современная массовая культура, где в том же Лос-Анджелесе только и делают, что снимают очередной «Не смотри вверх!».

Страх этот прошёл типичную диалектику тревоги: из леденящего душу ужаса до чувства комфорта, внутреннего спокойствия от постоянного ожидания неизбежного конца.

Мы в целом пришли к ситуации, где противоречия неразрешимы привычным нам способом. Мы чувствуем беспомощность, и в этой ситуации логично, что ядерный удар кажется тем, что все спишет.

Я знаю многих людей, которые уже не в шутку ждут ядерного удара как избавления.

Они не похожи на солженицынского Спиридона, который умолял бросить бомбу на Москву сам готовый в ней сгореть, чтобы «народ перестали мучать».

Нет, все это люди, которые не знают как им себя чувствовать: виноватыми или правыми, и некому им сказать, что они, в большинстве своём, честные и порядочные люди. Да они и не поверят, если вы им об этом скажете.

Возможно, главная наша ошибка как человечества была в том, что мы ждали катастрофу последние лет 60 и планировали, что она будет служить делу очищения и обновления.

А когда она всерьез начинается, то выясняется, что торговаться с бедой невозможно.

Как быть, и что делать? Во всяком случае, обязательно требуется прилагать усилия, чтобы изъять себя из воображения катастроф.

Признаться себе честно, что это было продиктовано логикой нашего же наслаждения, и это не красит никого из нас.

Нужно переставать в тайне любить атомную бомбу. Вы ей все равно не управляете, вашего мнения о том, что и зачем ей уничтожить никто не спросит.

Поэтому сами не превращайте себя в точку на маршруте стратегического бомбардировщика.

И бояться стоит не гриба за окном, а того, что мы так легко в него поверили как в обязательное событие.

Почему же ты ещё не на фронте?

В разных вариациях один из любимых аргументов антивоенной публики по отношению к оппоненту звучит всегда неизменно, особенно на пределе полемики. В сущности, такой аргумент правильно называть провокацией. В самом простом провокация — это преднамеренное поведение, которое может повлечь тяжелейшие последствия для адресата.

Однако, провокация провокации рознь. Можно провоцировать на то, чтобы оппонент раскололся и сообщил некоторую тайну, которой не хотел говорить. А можно именно подстрекать сделать то или иное действие, проще говоря, брать на слабо. Понятно, что сакраментальный вопрос: почему ты не на фронте, камрад? — отсылает нас к последнему типу провокации. Антивоенно настроенный оратор как бы говорит своему визави: “А ну, докажи! А то я тебе не верю!” И я искренне не понимаю зачем вообще пользоваться таким приемом, по мне так он даже вреден, и имеет шанс сделать работу условной Маргариты Симоньян за неё.

Я вижу, что в девяноста процентов случаев он приводит к вялым отговоркам, но что, если нет, что если зэт-оппонент ответит вам: “Да, ты прав старик, собираюсь на фронт.”

Также понятно что ещё в девяти процентов после этого никуда он не поедет, но один процент всегда остаётся. И зачем это нужно? Если же вы всерьёз так провоцируете человека поехать умирать и убивать,то что это говорит о вас? Пускай вы провоцируете даже такого человека, что отвратителен, который в принципе не может быть прав ввиду своей людоедской позиции, но ради чего вы даете ему повод что-то доказывать? Как бы вдыхаете жизнь в моральный труп?

А говорит это об использующем такой аргумент следующее: он беспомощен. Он не способен сам победить оппонента, и надеется на внешнюю силу, которая сделает все за него. А эта сила ему не служит, и не станет в будущем. Потому что зачем ей вы, если вся ваша сила в том, чтобы присылать своих оппонентов к ней на убиение?

Как говорится, вопрос риторический.

Постсоветская советская совесть

Евгений Баженов, на мой взгляд, недооценённая фигура внутри российского общества, особенно с точки зрения его перспектив.

Один из самых первых блогеров ютуба, занявший пусть на первый взгляд несерьёзную, но беспроигрышную нишу обзорщика фильмов.

И уже в течении 12 лет он в ней самый резонансный. «Не буду смотреть в кино, дождусь обзора от Евгена»,— все почти также актуально уже среди нового поколения его зрителей. Притом понятно, что Баженов не просто обзорщик, а политик.

При отсутствии каких-либо институций, если ты просто яркий и заметный, то жизнь обязательно тебя в политика превратит. Объединительный потенциал Баженова я помню ещё со школы.

Я учился в очень по составу разношёрстной школе.

Она была одной из самых сильных в городе, но при этом там не было вступительных испытаний, и потому там училось аномально много разных учеников.

У нас были и умные мальчики и девочки, которые уезжали учиться не то что в Вышку, но иногда и в Оксфорд. При этом с ними в одном классе учился парень, которого через год после выпуска посадят за жестокое убийство.

Одни уже тогда читали Фейсбук и ЖЖ всяких филологов, а другие смотрели Макса +100500. Одни курили за школой, пока другие не вылазили из кабинетов учителей после уроков, готовясь к олимпиадам.

Я бы сказал, что таких групп было примерно поровну.

Идеальный пример постсоветской России в миниатюре, где между людьми в одном помещении нет ничего общего, но так долго быть не может.

Средним термином в этой диалектике идеально выступил как раз Баженов. А мне в мои 13-15 лет, он вообще «отдельно зашёл».

Я очень увлекся историей, побеждал на всех доступных мне тогда конкурсах, и потому первым фильмом на который я пошёл в кинотеатр один, из чисто своего интереса были «Утомленные солнцем 2» Никиты Михалкова.

Увиденное было колоссальным шоком для совсем ещё провинциального мальчика, не знающего словаря постмодерна.

Не испытывая никаких симпатий к Сталину, почти ничего о нем не зная, я вышел с этого фильма горячим неосталинистом, которого физически трясло от того как надругались над священной победой.

Поскольку фильм рекламировался так, как бывает с фильмами Михалкова, то его посмотрели все вокруг меня вообще все.

И те, кто только что сплюнул насвай за школой, и те, кто к старшим классам ещё взаправду не пробывал алкоголя. В ярости были плюс минус все, обсуждали это между собой, забыв прежние разногласия. «Михалков снял убожество»-говорили одни, «да вообще он (нечто матерное)!» - отвечали другие.

Где-то через месяц вышел обзор Badcomediana, который тоже посмотрели почти все. Я лично показывал его с плохого школьного вайфая своей учительнице, что будет готовить меня к историческим олимпиадам, а она ахала и одобрительно кивала.

Возможно, сам того не желая, Баженов занял нишу непродажной советской ностальгии, и действительно, за годы своего публичного существования он не был замечен ни в одной государственной акции. Впрочем, протестным активистом он тоже никогда не был.

Он стал «народным Фондом Кино» или даже «народным министром культуры». Для моего поколения точно, что никакой Константин Эрнст не может сравниться с тем, как многих из нас научил любить советское кино Евгений Баженов.

При всех коллизиях связанных с ним, вроде исков в суды на Баженова от кинокомпаний, за него заступались вообще все: от самых одиозных ведущих госканалов до самых одиозных оппозиционеров.

Его как «отбили нашего парня» посещало задолго до всякого Голунова, и уверен, что даже сейчас Баженов из тех фигур, кого бы попробовали отбить остатки выживших отбивальщиков.

Симптоматична его актуальная позиция, у Баженова в войне виноваты «обе стороны», которые своей «националистической пропагандой» разожгли войну из-за «интересов своего капитала». Баженов в своём видео посвящённому разбору соответствующего кино буквально цитирует Михаила Рома и его «Обыкновенный фашизм», суть которого в том, что капитализм = фашизм.

Советский Союз же по Баженову «существовал и работал в интересах абсолютного большинства его жителей».

Если быть к Баженову очень комплементарным, то его можно сравнить с Солженицыным, который тоже рисовал Российскую Империю очень идиллической, существующую в его мечтах. Так и баженовский СССР существует лишь в его обзорах, но более важная параллель между ними в образе «совести нации», который даёт Баженову преференции сегодня.

Сама по себе такая позиция по войне не уникальна, но уникален статус Баженова, который позволяет ему отбивать претензии к себе в том, что войне виноват один конкретный человек или народ, к которому он относится.

Ни у каких уехавших эмигрантов, создавших свои провальные организации, сто раз себя сами политически закопавших нет тех преимуществ, что есть у Баженова.

О таком сейчас как-то смешно говорить, но вдруг в послепутинской России пройдёт то, что всё признают «честными выборами». В финальный тур выйдут два русских Рейгана/Трампа/Зеленских Юрий Дудь и Евгений Баженов.

И я, если честно, в победе последнего не сомневаюсь.

Спустя почти 8 месяцев вопрос о русской вине наконец приобрёл достаточно фактуры для предварительных выводов.

Обращаюсь прежде всего к соотечественникам, которым хочется на этом коньке куда-то въехать. А также к тем, на кого никакие русские ракеты, слава Богу, не падают. К сожалению, противостояние пока ведётся от имени этих людей.

8 месяцев назад началась война, о которой нас не спросил вообще никто. О ней не знали и подавляющее число её сегодняшних активных сторонников, являющихся глубоко маргинальным, хотя и опасным меньшинством. Что уж говорить об остальных.

Обвинять людей в том, что миллионы не пошли стучать кулаком в стену Кремля — это и странно, и глупо, а главное антинародно. Ну где вы такое видели?

Хрестоматийный пример антивоенного движения — война во Вьетнаме, протест действительно повлиял на неё завершение, но сколько лет на это потребовалось?

И мне интересно, а сколько лет в тюрьме светило американскому хиппи, как часто закованные в броню люди били его лежащим дубинкой по голове, а электрошокером? Понимаю, что и там активисты подвергались преследованию, но протестовать там и здесь, всегда было огромной разницей.

В сухом остатке мы имеем следующее: сначала власть надеялась на добровольцев, которые должны были воевать за обещанную зарплату.

Видимо, много их не нашлось и объявили мобилизацию, после трёх недель которой количество людей бежавших в неизвестность (при любезно полузакрытых границах) перевалило за миллион человек! Миллион с начала февраля. Вы много знаете таких примеров?

И последний мысленный эксперимент: представьте что творилось бы, будь в России война таким же народным делом, как на Украине?

Представили? Ужаснулись?
Если вы не знаете что делать, то хотя бы не вредите.

Не исполняйте мечты зэтовца о нации объединённой ресентиментом.

Когда такое отношение станет консенсусом, то изменится многое — я не сомневаюсь.

Если присмотреться к первой обложке "Государя" Николо Макиавелли то можно увидеть нечто до боли знакомое.

Главная ирония в том, что,во многом, то, что мы имеем, конечно, никакой не триумф великого флорентийца.

Известно, что ругал "Государя" Боден за аморальность и всяческий волюнтаризм, создав черную легенду о "макиавеллизме". Такое ощущение, что доведенное до предела такое отношение к роли власти (перепуганный консерватизм) как раз и ведет к нигилизму в духе "почему им можно, а нам нельзя?".

Как обычно, в нашем канале на страшные новости реагируют обессмертившим себя в наши дни Георгием Ивановым.

Мне больше не страшно

Мне больше не страшно. Мне томно.
Я медленно в пропасть лечу
И вашей России не помню
И помнить ее не хочу.

И не отзываются дрожью
Банальной и сладкой тоски
Поля с колосящейся рожью,
Березки, дымки, огоньки…

Видимо, секрет происходящего в том, как сбежать из театра аналогии.

Была Первая мировая, воспоминанием о ней стала Вторая, и в этой двухтактной пьесе сформировались роли и подмостки. Мы через несколько поколений меняемся ролями, забирая друг у друга одежду.

Подходим к товарищу в курилке за сценой и уточняем: «Слушай, старик, как бы мне получше справиться с твоим прошлым персонажем?»

История в которой мы заперли сами себя — не история побед и поражений, славных героев, конченных подонков и даже не ни в чем неповинных жертв.

Нет, все это история аналогии. Она оказывается важнее, она двигатель, а наше участие эпифеномен.

Даже если ты злодей, то ты всего лишь результат аналогии с нацистом. Если ты — герой, то ты аналогия с его победителем. Жертва — аналогия с жертвой лагеря. И также значим как они ты уже не будешь, твоё место на афише в верхнем углу.

А если ты захочешь снять с себя эти одежды, перестать играть в театре аналогии, то тебя как бы и перестают видеть. Кому ты нужен, если тебя не с кем сравнить?

Чуть ли не самое страшное то, что в этом мире невероятно сложно быть чьим-то наследником.

Потому что наследовать и означает выходить за пределы аналогии, простого абстрактного сходства, примитивной понятийной близости.

Я желаю всем вам найти того, кому вы наследуете, того, чья любовь упокоится в вас, и его дух освободится от участи стать призраком.

И чтобы были те, кто сделает тоже самое для вас.

Долой аналогию, и да здравствует наследование!

Хочу это отметить, именно сегодня 21 октября 2022 года я впервые в жизни провёл пару, и по какому предмету, сразу по политической философии. С места в карьер.

Естественно, я переживал, но как понимаю по тону «спасибо» в конце занятия, все прошло успешно.

Так что с началом меня той деятельности, к которой я шёл в течении более шести лет.

Преподавательский путь, сегодня я пошёл твоей тропой, встречай меня!

А ещё сегодняшний день отмечен некоторым страшным откровением для меня, и для моего лучшего друга. Мы готовим доклад на семинаре про гегельянскую "Науку логики", и она нам уже не кажется таким уж темным лесом, где всякое определение нам неясно из-за тавтологичности его формулировок. Новое чувство, которое пугает, в душе я надеюсь, что это просто сила привычки научила нас готовить доклад в любых условиях и с любым материалом. А то иначе ведь, что получается, если ты разбираешься в "Науке логики", то какая ответственность должна лежать на тебе в повседневности? Страшно подумать.

Что такое категорический императив как частная формулировка по отношению к преподаванию философии?

Думаю,что с некоторой доли иронии, звучать должно так:

«Преподавай так, чтобы максима раскрываемого тобой знания, могла быть поводом бросить их нынешнюю специальность и поступить на философский факультет.»

Раз в месяц я захожу в фейсбук, а потом сразу его закрываю. Нет, я никогда не понимал и не пойму, как какое-то внушительное количество людей может сидеть и ждать результатов бразильских ЦИК, в чем этот феномен? Это потому что усредненный фейсбучный житель - это такой отличник демпартийной идеологической подготовки? Идет читает на сайте CNN, что победа Болносару значит для Америки? Откуда берется эта карикатура - сидим не спим, держим кулачки за Лулу? Решится ли в эту ночь наша и Отечества судьба? Правда, объясните, почему так получается, вдруг кто понимает.

Вчера со своими студентами провел дебаты на тему за и против неравенства. Это были учебные дебаты, поэтому тему выбрали максимально широкую, чтобы можно было производить наиболее широкий круг аргументов. В целом я доволен мероприятием, потому что видел как студенты устали после их проведения. Эта та самая благородная усталость, которая выдает работу ума.

Проблема же дебатов была в перетекании одной темы в другую, аргументы слишком часто зеркалились, и можно списать это на мою неопытность как модератора(студентов вообще винить не в чем, они молодцы что готовились), но также есть другая симптоматичность, которую я хотел бы отметить.

Видимо, прав был старик Хайдеггер в книгах про Ницше, когда говорил, что грядет эпоха, где все отношение человека как с бытием вообще, так и его частями является прежде всего этическим отношением. Если упрощать хайдеггерианскую интерпретацию Ницше, то можно сформулировать простую максиму: “Этика поглотила онтологию”.

В этом смысле понятно, почему люди инстинктивно стремятся доказать не силу своего аргумента, но то, что эта их позиция делает их хорошими людьми,а позиция оппонента менее этическая, чем их.

В мире, где само по себе бытие является этической ценностью почти невозможно быть очевидно правым, любая позиция ведет к частичному компромиссу.

Такой компромисс не является результатом диалектики двух позиций, некоторым необходимым выводом. Никакого синтеза, который был бы результатом логической необходимости самого мышления, но есть такое третье, которое является "якобы третьим", взаимно навязанным согласием. Так ощущая, что вообще оппонент тоже прав - мы обращаемся к мнению эксперта, производя забвение того напряжения, что стоит в комнате. В душе мы презираем себя за то, что мы такие хорошие, но слишком сложно избавиться от этих оков.

Но серьезное согласие недостижимо для субъекта, потому что он сам не в состоянии согласиться, принять весь мир в целом, и такое состояние и порождает меланхолическое настроение как доминирующий настрой эпохи. Вечная депрессия как равнодушие к возможности к истины, может она есть конечно, но может и нет..

Далее правильным начинает казаться ожидать разрешение этой меланхолии со стороны самого бытия, ведь что такое ядерная война, как не катастрофа всеобщая, взрыв бытия? Тот самый ответ, который станет результатом для всех и каждого, этично то или нет?

Какой из этого выход? Я думаю, что он есть, и он заключается в том, чтобы подумать, что в депрессии сокрыт не только потенциал для катастрофы, но также и представление об мечте, и надежде на благо.

Вот написал это, и захотелось в третий раз перечитать Фишера.