Как красива Чесменская Церковь в это утро, и народу явно больше обычного.

Недавно полиция поставила протестующих на колени перед стенами Русского музея. И я хочу сказать этим людям: вас поставили на колени, унизив, но все что было за вашей спиной от первой и до последней картины, статуэтки, вазы, гобелена — оно все за вас, а не за мента. И всегда будет за вас, несмотря ни на что.

В качестве совета моим соотечественникам мужеского пола. Говорят, мы русские смекалистые. Не в службу, а в дружбу достаньте маски медицинские с домашних полок, и носите. Передали по центральным каналам появился новый вирус, очень летальный. Заражение может происходить через визуальный контакт с вашим лицом.

Сделаю оффтоп: А если бы я сделал 3-х месячный курс по философии стоицизма, вы бы записались? За денежку, которая дала бы мне на поесть, наберись группа из 6-7 ти человек.

Я хорошо понимаю, что многие из вас сейчас лежат на постели и им кажется, что они одни в целом мире. Что вообще у вас такого остаётся, чего нельзя забрать? А это существует.

И вас по-настоящему не успокоит тот факт, что это было до вас, и, конечно, будет и после вас. Это колесо крутится, иногда в нем ломается спица, но сама колесница после починки едет вперед.

Она может вас раздавить, и никто на свете не может поручиться за то, что такого быть не может.

Смерти боится кто угодно, вне зависимости от взглядов: левак, правак, лоялист, анархист, консерватор, либерал, монархист.

Страх смерти проявляется не только как «экзистенциальные переживания», то есть когда трясутся руки, живот сводит и поднимается температура. Он всегда был и есть, и будет с вами до последнего мгновения жизни.

Поэтому я хочу сказать вам лишь одну вещь, которая раскрывает этот вопрос на иной предпосылке. Есть вещи куда хуже смерти.

Поклоняться смерти, служить ей, как российский военкор или постлимоновский интеллигент, произносящий с гордостью: да, смерть!

И как вы понимаете, отношения со смертью сильнее отношения к войне, ведь были бы войны не будь смерти? Так что почти тоже самое делает человек, ждущий смерти вождя, молящий о ней как о своём избавлении.

Вера в смерть хуже смерти как таковой, и тот, кто не переуступил этой черты, вовремя одернулся, тот всегда сумеет найти тех, кто поймёт его.

Я не могу вам сказать — не бойтесь смерти, но я верю что каждому человеку по силам не сдаваться ей до самого конца. И именно этого никто и никогда у вас не отнимет.

Ну точно надо делать курс по стоицизму

Завтра нам объявят то, что мы и так заранее знаем.

Завтра Россию присоединят к ЛДНР, а не наоборот. Это нас к ним, а не они к нам. Также было и с Чечней. Кадыров распространяя своё влияние и в эту минуту стремится чеченизировать Россию.

При этом конечно, и чеченство у него своё собственное, то самое «вековое и посконное», которое не было и не будет ни в каком ином измерении, кроме как реальности кадыровского же насилия.

Та же логика будет воспроизведена и завтра, разница лишь в возросшей цене которую мы за это заплатим.

Ведь теперь у нас такая «русскость». Мы свидетели колоссального народного горя. Сотни тысяч наших соотечественников отправляют умирать за историческую концепцию. Которая на самом деле, и не «историческая», и не «концепция» вовсе.

Иначе может считать только человек, который всерьез ставит на нынешнюю «систему» буквально намертво привязанную к её лидеру.

Он понимает, что зашёл так далеко, что шею уже жмёт верёвка и потому он будет упираться «до талого».

Их предадут и уничтожат. Неважно ещё живой Царь-реконструктор это сделает постепенно, или факт его ухода снесет их всех одним потоком.

Вас сейчас должно волновать не это, а то, как вы планируете пережить это испытание.

Я желаю вам сил, не опускайте рук и не падайте парализованные страхом.

Берегите себя, и не берегите людей, которые продают вам русское горе как русскую мечту.

Искренне думал, что это условное ЦИПСО запостил хороший фотошоп. Мол такая обидная шутка, и даже до сих пор не верю, что так в принципе можно одним плакатом и над прадедами поиздеваться, и себя выставить посмешищем.

Но нет, вполне правда висит в Донецке.

Российская власть взаимодействует с народом всего одним способом, и он стал основой режима задолго до Владимира Путина.

Путинская Россия вообще начала свою трансформацию лишь 24-го числа, а до этого почти целиком и полностью наследовала ельцинской. Не каждому в голову придёт правильный ответ на вопрос: что это за способ взаимодействия?

Это никакие не регулярные выборы, (единственный законный парламент был расстрелян из танков в 1993), и даже не референдумы, не политическое действие в поддержку власти или какая-то неолиберальная политика в экономике или иных гуманитарных сферах.

Все это всегда вторично по отношению к главному способу, к медиа.

Их коллективная вера в пиар как основу государственного бытия по истине безгранична, и это определяет их облик даже сейчас.

Победа или поражение: взят ли Лиман или оставлен? Так ли уж это важно, когда вы можете объяснить, пускай это тысячу раз смешно интеллигенту, зачем это нужно?
Девяносто процентов того, что мы знаем о российской власти она сама нам и рассказала.

Можно упрекать их в постмодернизме, нигилизме и всех грехах от начала человеческой истории, но пока описанная ещё Бодрийяром «машина Бабур» работает, то зачем им беспокоиться?

Джованни Сартари и Томас Мейер в своё время издавали прекрасный двухтомник «Медиакратия», где они описывали процесс деполитизации в Америке через формулу: «избирателей превращаем в фанатов полярных телешоу.»

А для авторитарных режимов они говорили о создании машин репропаганды, и ей они отводили более успешное будущее. На полях замечу, что книжки писались в середине нулевых.

Пропаганда от неё отличается лишь одним свойством, репропаганда есть реакция на пропаганду. Классическая пропаганда, говорят они, имела целью убедить адресата в истинности той или иной идеи, добившись от него активной, деятельной позиции по её дальнейшему распространению.

В этом смысле «жертва пропаганды» есть человек, что несёт идею впропагандированную в него той или иной внешней силой.

Я согласен с критикой Мейера и Сартари адресованного к идее такой пропаганды, это звучит крайне абстрактно и скорее походит на пересказ антиутопий. В жизни же нет пресловутых Остазий и Океаний.

Реальная конкуренция на рынке идей протекает способом реакции на чужие идеи, их присвоение, апроприация, сживание противоречивости. Отсюда медиа подает вам и то, что Россия — лидер мирового антиколониализма, и то, что она — место вековой самобытности одновременно. То, что сегодня говорил Путин с лёгкостью может повторить и Берни Сандерс, и Виктор Орбан.

Потому что в позиции власти у вас обычно (особенно при современном государстве, которое многое знает про своих граждан) нет необходимости завоёвывать их сердца, а есть насущная задача, чтоб не лезли.

От себя добавлю к Сартари и Мейеру, что они недооценили потенциал того, как машина репропаганды способна интегрирует в себя не только властные элиты, но и тех, кто считает себя их противниками.

Чем стандартный «протестный пост» в фейсбуке отличается не по содержанию, но по структуре от сегодняшней часовой лекции Путина в формате «обо всем на свете неразумным детям»?

В сущности, ничем, так это тоже часть машины репропаганды, только по отношению к тому как государство репропагандирует «коллективный запад».

Это глубоко реактивная установка, полёт в медийном потоке, и слишком многим кажется, что он ведёт в какую-то непутинскую сторону.

Для будущего, которое на этом канале зовут Послезавтра, принципиально переосмыслить позицию субъекта к медиа, перестать делать вид, что всегда дана та информация, чтобы ты сделал свободный и правильный выбор.

А требуется увидеть то, как субъект может побеждать медиа, как новостная лента вновь станет служить ему, а не он ей.

И чтоб вам не казалось, что я выдумываю какую-то особую российскую реальность под властью медиа. Вот буквальная иллюстрация к понятию медиакратия, сегодняшний переворот в Буркина-Фасо выглядит вот так:

Глядя на Верхний Ларс я не понимаю очень простой вещи.
Люди стоят в недельных очередях, мёрзнут и жгут костры, и в это же самое время по ту сторону сидит добрая половина бывшей московской оппозиции. Вчера один несчастный парень-беженец вообще в ущелье свалился.

И где все? Что, сложно доехать до границы и тем, кто перешёл хотя бы чаю и одеял дать?

А может даже можно с грузинскими пограничниками поговорить? Никому это в голову не пришло? Или когда ты столько сидел в пресловутых московских гостиных, то всего лишь стремишься в тбилисскую и всё?

Позорище,конечно,
колоссальное.

Уточню что речь идёт прежде всего о партийных функционерах, у которых есть большие возможности, во всяком случае деньги на всякие медиа. А это продакшн и зарплаты, аренда помещений и прочие расходы, но вот на более реальные проблемы денег и времени не находится. Всем волонтерам, которые помогают сейчас там людям при входе, селят к себе - моя огромная благодарность, мы вам этого не забудем и однажды отблагодарим.

Я очень рад вновь прибывшим подписчикам, их около ста. Всех приветствую! Проясню для них концепцию канала, по большей части здесь философская рефлексия об образе будущего, и любая острая критика проистекает не только из моих личных предпочтений, но является результатом этой самой рефлексии.

Я формулирую это на доступном языке, делаю все, чтобы это не звучало как рассуждения сверху башни из слоновой кости. То есть мы - интеллигентный канал, но не экзальтированно интеллигентский.

Также скоро здесь будет анонсирован мой авторский курс по стоической философии, её месту как внутри философской традиции, так и её современному значению. На него можно будет записаться за посильную плату.

Также я крайне редко делаю репосты, канал по большей части авторский и не является агрегатором высказываний. Надеюсь, вам здесь будет интересно!

Потихоньку доделываю курс по стоической философии, должен был ехать обратно в Петербург. Но пришлось остаться за городом, так мой кот смылся гулять без моего ведома по округе, а пока искал (нашел, все хорошо!), время для отъезда истекло. Как говорится, не судьба!

Для ранних стоиков судьба и отношение человека к ней было отношением части к целому, то есть они исповедовали крайнюю форму детерминизма, которую в обыденном языке принято называть фатализмом.

В частности, основатель стоической школы, Зенон Китийский уподоблял человеческую жизнь частичке пыли, что несётся в вихре ей подобных в неизвестном направлении. При такой посылке, не так уж и важен ваш личный выбор, и этические дилеммы имеют мало значения.

Но с развитием и усложнением этической стороны учения, взаимной критике авторов менялось и понимание судьбы, естественно, к более деятельной позиции. Уже Клеанф оставит нам изречение:
«Ducunt Volentem Fata, Nolentem Trahunt.», которое Сенека цитирует в одном из нравственных писем к Луцилию, и переводится оно как: «Желающего судьба ведёт, а нежелающего тащит.» То есть следовать судьбе дело активное, и нужны усилия.

И вот он я, спустя более 1600 лет не могу уехать в Питер из-за кота.

Решил зайти в последнее работающее заведение, а перед моим столиком следующая надпись. Признаю это верным изречением для этики современного стоика!

Мы не знаем, будет ли действительно применено ядерное оружие в этой войне, или тех, что ещё грядут.

Однако мы точно знаем, что ничего невозможно бояться вечно. Даже без актуального материала такого как «рутинизация», нам хватает примеров.

Страх ядерной войны 50 лет назад был столь огромен, что пару раз жители Лос-Анджелеса убегали из него десятками тысяч, и это без всяких «горячих» войн для них на тот момент.

Из этого ожидания глобальной катастрофы произросла во многом вся современная массовая культура, где в том же Лос-Анджелесе только и делают, что снимают очередной «Не смотри вверх!».

Страх этот прошёл типичную диалектику тревоги: из леденящего душу ужаса до чувства комфорта, внутреннего спокойствия от постоянного ожидания неизбежного конца.

Мы в целом пришли к ситуации, где противоречия неразрешимы привычным нам способом. Мы чувствуем беспомощность, и в этой ситуации логично, что ядерный удар кажется тем, что все спишет.

Я знаю многих людей, которые уже не в шутку ждут ядерного удара как избавления.

Они не похожи на солженицынского Спиридона, который умолял бросить бомбу на Москву сам готовый в ней сгореть, чтобы «народ перестали мучать».

Нет, все это люди, которые не знают как им себя чувствовать: виноватыми или правыми, и некому им сказать, что они, в большинстве своём, честные и порядочные люди. Да они и не поверят, если вы им об этом скажете.

Возможно, главная наша ошибка как человечества была в том, что мы ждали катастрофу последние лет 60 и планировали, что она будет служить делу очищения и обновления.

А когда она всерьез начинается, то выясняется, что торговаться с бедой невозможно.

Как быть, и что делать? Во всяком случае, обязательно требуется прилагать усилия, чтобы изъять себя из воображения катастроф.

Признаться себе честно, что это было продиктовано логикой нашего же наслаждения, и это не красит никого из нас.

Нужно переставать в тайне любить атомную бомбу. Вы ей все равно не управляете, вашего мнения о том, что и зачем ей уничтожить никто не спросит.

Поэтому сами не превращайте себя в точку на маршруте стратегического бомбардировщика.

И бояться стоит не гриба за окном, а того, что мы так легко в него поверили как в обязательное событие.

Почему же ты ещё не на фронте?

В разных вариациях один из любимых аргументов антивоенной публики по отношению к оппоненту звучит всегда неизменно, особенно на пределе полемики. В сущности, такой аргумент правильно называть провокацией. В самом простом провокация — это преднамеренное поведение, которое может повлечь тяжелейшие последствия для адресата.

Однако, провокация провокации рознь. Можно провоцировать на то, чтобы оппонент раскололся и сообщил некоторую тайну, которой не хотел говорить. А можно именно подстрекать сделать то или иное действие, проще говоря, брать на слабо. Понятно, что сакраментальный вопрос: почему ты не на фронте, камрад? — отсылает нас к последнему типу провокации. Антивоенно настроенный оратор как бы говорит своему визави: “А ну, докажи! А то я тебе не верю!” И я искренне не понимаю зачем вообще пользоваться таким приемом, по мне так он даже вреден, и имеет шанс сделать работу условной Маргариты Симоньян за неё.

Я вижу, что в девяноста процентов случаев он приводит к вялым отговоркам, но что, если нет, что если зэт-оппонент ответит вам: “Да, ты прав старик, собираюсь на фронт.”

Также понятно что ещё в девяти процентов после этого никуда он не поедет, но один процент всегда остаётся. И зачем это нужно? Если же вы всерьёз так провоцируете человека поехать умирать и убивать,то что это говорит о вас? Пускай вы провоцируете даже такого человека, что отвратителен, который в принципе не может быть прав ввиду своей людоедской позиции, но ради чего вы даете ему повод что-то доказывать? Как бы вдыхаете жизнь в моральный труп?

А говорит это об использующем такой аргумент следующее: он беспомощен. Он не способен сам победить оппонента, и надеется на внешнюю силу, которая сделает все за него. А эта сила ему не служит, и не станет в будущем. Потому что зачем ей вы, если вся ваша сила в том, чтобы присылать своих оппонентов к ней на убиение?

Как говорится, вопрос риторический.

Постсоветская советская совесть

Евгений Баженов, на мой взгляд, недооценённая фигура внутри российского общества, особенно с точки зрения его перспектив.

Один из самых первых блогеров ютуба, занявший пусть на первый взгляд несерьёзную, но беспроигрышную нишу обзорщика фильмов.

И уже в течении 12 лет он в ней самый резонансный. «Не буду смотреть в кино, дождусь обзора от Евгена»,— все почти также актуально уже среди нового поколения его зрителей. Притом понятно, что Баженов не просто обзорщик, а политик.

При отсутствии каких-либо институций, если ты просто яркий и заметный, то жизнь обязательно тебя в политика превратит. Объединительный потенциал Баженова я помню ещё со школы.

Я учился в очень по составу разношёрстной школе.

Она была одной из самых сильных в городе, но при этом там не было вступительных испытаний, и потому там училось аномально много разных учеников.

У нас были и умные мальчики и девочки, которые уезжали учиться не то что в Вышку, но иногда и в Оксфорд. При этом с ними в одном классе учился парень, которого через год после выпуска посадят за жестокое убийство.

Одни уже тогда читали Фейсбук и ЖЖ всяких филологов, а другие смотрели Макса +100500. Одни курили за школой, пока другие не вылазили из кабинетов учителей после уроков, готовясь к олимпиадам.

Я бы сказал, что таких групп было примерно поровну.

Идеальный пример постсоветской России в миниатюре, где между людьми в одном помещении нет ничего общего, но так долго быть не может.

Средним термином в этой диалектике идеально выступил как раз Баженов. А мне в мои 13-15 лет, он вообще «отдельно зашёл».

Я очень увлекся историей, побеждал на всех доступных мне тогда конкурсах, и потому первым фильмом на который я пошёл в кинотеатр один, из чисто своего интереса были «Утомленные солнцем 2» Никиты Михалкова.

Увиденное было колоссальным шоком для совсем ещё провинциального мальчика, не знающего словаря постмодерна.

Не испытывая никаких симпатий к Сталину, почти ничего о нем не зная, я вышел с этого фильма горячим неосталинистом, которого физически трясло от того как надругались над священной победой.

Поскольку фильм рекламировался так, как бывает с фильмами Михалкова, то его посмотрели все вокруг меня вообще все.

И те, кто только что сплюнул насвай за школой, и те, кто к старшим классам ещё взаправду не пробывал алкоголя. В ярости были плюс минус все, обсуждали это между собой, забыв прежние разногласия. «Михалков снял убожество»-говорили одни, «да вообще он (нечто матерное)!» - отвечали другие.

Где-то через месяц вышел обзор Badcomediana, который тоже посмотрели почти все. Я лично показывал его с плохого школьного вайфая своей учительнице, что будет готовить меня к историческим олимпиадам, а она ахала и одобрительно кивала.

Возможно, сам того не желая, Баженов занял нишу непродажной советской ностальгии, и действительно, за годы своего публичного существования он не был замечен ни в одной государственной акции. Впрочем, протестным активистом он тоже никогда не был.

Он стал «народным Фондом Кино» или даже «народным министром культуры». Для моего поколения точно, что никакой Константин Эрнст не может сравниться с тем, как многих из нас научил любить советское кино Евгений Баженов.

При всех коллизиях связанных с ним, вроде исков в суды на Баженова от кинокомпаний, за него заступались вообще все: от самых одиозных ведущих госканалов до самых одиозных оппозиционеров.

Его как «отбили нашего парня» посещало задолго до всякого Голунова, и уверен, что даже сейчас Баженов из тех фигур, кого бы попробовали отбить остатки выживших отбивальщиков.

Симптоматична его актуальная позиция, у Баженова в войне виноваты «обе стороны», которые своей «националистической пропагандой» разожгли войну из-за «интересов своего капитала». Баженов в своём видео посвящённому разбору соответствующего кино буквально цитирует Михаила Рома и его «Обыкновенный фашизм», суть которого в том, что капитализм = фашизм.

Советский Союз же по Баженову «существовал и работал в интересах абсолютного большинства его жителей».

Если быть к Баженову очень комплементарным, то его можно сравнить с Солженицыным, который тоже рисовал Российскую Империю очень идиллической, существующую в его мечтах. Так и баженовский СССР существует лишь в его обзорах, но более важная параллель между ними в образе «совести нации», который даёт Баженову преференции сегодня.

Сама по себе такая позиция по войне не уникальна, но уникален статус Баженова, который позволяет ему отбивать претензии к себе в том, что войне виноват один конкретный человек или народ, к которому он относится.

Ни у каких уехавших эмигрантов, создавших свои провальные организации, сто раз себя сами политически закопавших нет тех преимуществ, что есть у Баженова.

О таком сейчас как-то смешно говорить, но вдруг в послепутинской России пройдёт то, что всё признают «честными выборами». В финальный тур выйдут два русских Рейгана/Трампа/Зеленских Юрий Дудь и Евгений Баженов.

И я, если честно, в победе последнего не сомневаюсь.

Спустя почти 8 месяцев вопрос о русской вине наконец приобрёл достаточно фактуры для предварительных выводов.

Обращаюсь прежде всего к соотечественникам, которым хочется на этом коньке куда-то въехать. А также к тем, на кого никакие русские ракеты, слава Богу, не падают. К сожалению, противостояние пока ведётся от имени этих людей.

8 месяцев назад началась война, о которой нас не спросил вообще никто. О ней не знали и подавляющее число её сегодняшних активных сторонников, являющихся глубоко маргинальным, хотя и опасным меньшинством. Что уж говорить об остальных.

Обвинять людей в том, что миллионы не пошли стучать кулаком в стену Кремля — это и странно, и глупо, а главное антинародно. Ну где вы такое видели?

Хрестоматийный пример антивоенного движения — война во Вьетнаме, протест действительно повлиял на неё завершение, но сколько лет на это потребовалось?

И мне интересно, а сколько лет в тюрьме светило американскому хиппи, как часто закованные в броню люди били его лежащим дубинкой по голове, а электрошокером? Понимаю, что и там активисты подвергались преследованию, но протестовать там и здесь, всегда было огромной разницей.

В сухом остатке мы имеем следующее: сначала власть надеялась на добровольцев, которые должны были воевать за обещанную зарплату.

Видимо, много их не нашлось и объявили мобилизацию, после трёх недель которой количество людей бежавших в неизвестность (при любезно полузакрытых границах) перевалило за миллион человек! Миллион с начала февраля. Вы много знаете таких примеров?

И последний мысленный эксперимент: представьте что творилось бы, будь в России война таким же народным делом, как на Украине?

Представили? Ужаснулись?
Если вы не знаете что делать, то хотя бы не вредите.

Не исполняйте мечты зэтовца о нации объединённой ресентиментом.

Когда такое отношение станет консенсусом, то изменится многое — я не сомневаюсь.