Жижек и почему женщины не существуют

Жижек будет ссылаться на философское исследование Вейнингера “Пол и характер”, где утверждается, что женщина - это неудачная попытка мужчины реализовать свой духовный потенциал. Эта идея созвучна формулировкам Лакана: “женщина - это симптом мужчины” и “женщина не существует” (при этом в интерпретации Жижека идеи Лакана и Вейнингера диаметрально противоположны, сейчас мы узнаем почему).

“Пол и характер” исследует различия полов. Эти различия основаны на противопоставлении субъекта и объекта: мужчина (активный субъект, возвышенный дух), женщина (пассивный объект, низшая материя). Мужчина разрывается между духовностью и сексуальностью, когда женщиной движет инстинкт. Как поддерживать духовные отношения с той, которая на это неспособна? Любя, мужчина проецирует на женщину идеал, который она не может достичь; любя, он любит себя, свою лучшую сторону, идеальную, духовную. При этом он предает эмпирическую реальность женщины (которая не может возвыситься до духовного) и не реализует собственный духовный потенциал. Падение мужчины в сексуальность создает женщину; женщина - это грех мужчины, она существует только потому, что мужчина выбирает сексуальность в ущерб духовности. Цель женщины - поддерживать сексуальность мужчины, без которой она не смогла бы существовать. Она - эффект, не имеющий собственного существования.

Здесь Жижек видит лакановскую идею: тайна женщины в том, что она не существует. Проблема Вейнингера в том, что он останавливается на “ничтожности” женщины и не видит в этой пустоте саму основу субъективности. Субъект - это пустота (см. выше). В этом смысле женщина - субъект par excellence. За женской маской нет ничего, и это есть универсальная истина субъектности.

Для Жижека женщина является тем, что поддерживает целостность мужчины. Женщина - это симптом, а устранение симптома перестанет поддерживать целостность мужчины. Симптом - это словно рана в субъекте, которая придает субъекту устойчивость. Особая патологическая формация, инертное пятно, сопротивляющееся интерпретации. Пятно не может быть включено в дискурс, и тем не менее оно является положительным условием дискурса. Мужчина зависит от женщины, в том смысле, что его бытие внешне для него самого. Его бытие находится в женщине. Здесь позиции Вейнингера и Лакана диаметрально противоположны. Лакан не утверждает, что существование женщины зависит от мужчины - напротив, устранение женщины, устранение симптома разрушит целостность мужчины.

#Жижек

Жижек и что имеется в виду под "мужчиной" и "женщиной"?

Чтобы понять, что Жижек имеет в виду под “мужчиной” и “женщиной”, обратимся к лакановской формуле: "нет сексуальных отношений" (не существует гармоничных сексуальных отношений, половая связь не может быть полностью выражена через символическую структуру). Мужчины и женщины соответствуют 2 разным формулам сексуализации:

Все мужчины должны подчиниться символической кастрации, при этом должно быть исключение, - Мужчина (первобытный отец из фрейдиского мифа), у которого был полный доступ к наслаждению и который не должен им жертвовать. Этот миф поддерживает необходимую для Символического иллюзию: полное наслаждение снова будет доступно. Этот Мужчина аналогичен пятому элементу, квинтэссенции, которая объединяла землю, воздух, воду и огонь, но и была скрыта в каждом из элементов.

Если совокупность мужчин определяется путем предоставления исключения из этой совокупности, то для женщин такого исключения нет. А значит, женщина не является целостностью. Первобытный отец - это граница для определения мужчины в целом. У женщины такого предела нет. Поэтому нет эквивалентного универсального понятия Женщины, а значит “женщины не существует”. Это и есть "женское сопротивление символической идентификации".

Жижек предполагает, что форма, которую принимает это сопротивление, - истерическая. Истерия как сомнение в отношении большого Другого. Такое сомнение в работах Жижека часто выражается в вопросе «Что хочет от меня большой Другой?» Этот вопрос создает дистанцию между вопрошающим и большим Другим/Символическим порядком. "Ты дал мне символический мандат, ты говоришь мне, кто я, но что на самом деле ты от меня хочешь?" В этом вопросе есть несовпадение с Символическим, это неудача Символического порядка, это момент субъективности.

Сейчас мы видим, что субъект по своей сути истеричен, женщина как истерическое (в психоаналитическом смысле) существо является подлинным субъектом. Таким образом, «женщина» и «мужчина» не являются биологическими данностями, обозначения «мужчина» и «женщина» представляют собой два способа провала Символизации. Не поддающиеся Cимволизации сексуальные различия являются Реальным (несимволизируемым).

Батлер раскритиковала Жижека, ведь получается, что феминизм оказался в тупике. Если сексуальное различие находится в Реальном, нельзя ли сказать, что оно естественно дано? Нет. Реальное не предшествует Символическому, Реальное - это остаток после Символизации, а Символизация меняется на протяжении истории.

#Жижек

Адорно про невозможность знать, что ты счастлив.

Со счастьем дело обстоит так же, как с истиной: счастьем не обладают, в нем существуют. Да, счастье есть не что иное, как объятие, подобие укрытости в утробе матери. Однако именно поэтому ни один счастливый человек не может знать, что он счастлив. Чтобы лицезреть счастье, ему пришлось бы покинуть его пределы: он был бы как новорожденный. Тот, кто говорит, что счастлив, лжет, приманивая счастье, и грешит против него. Верен счастью лишь тот, кто говорит: «Я был счастлив». Единственное отношение нашего сознания к счастью — это отношение благодарности: оно и составляет его несравненное достоинство.

Этика фантазии или как не быть расистом

“Сделайте это с Джулией! Сделайте это с Джулией! Только не со мной! С Джулией! Мне плевать, что вы сделаете с ней! Пусть крысы разгрызут ей лицо, объедят ее до костей. Только не со мной! С Джулией! Не со мной!
Он провалился куда-то в пропасть, но прочь, прочь от крыс. Он летел сквозь пол, сквозь стены здания, сквозь землю, моря и океаны, пробивая атмосферу в какой-то иной мир, в межзвездное пространство.”

То, что произошло с главным героем “1984”, Жижек предлагает интерпретировать следующим образом. Уинстон предает не Джулию, а свою фантазию. Фантазия является основой его существования. Разрушив фантазию, он проваливается в пропасть. Он перестает быть субъектом, мыслящим и независимым существом, становится инертным элементом символического порядка.

Всегда есть часть реальности, которая не может быть схвачена языком, она не может быть учтена символическим. По этой причине большой Другой всегда неустойчив: он существует вокруг нехватки. Фантазия позволяет эту нехватку скрыть.

Для Жижека фантазия - это способ субъекта справиться в травматической потерей удовольствия, которое не может быть символизировано. К примеру, сексуальные отношения не могут быть символизированы, но фантазия скрывает эту невозможность (см. пост выше).

При этом фантазия необходима для того, чтобы в принципе иметь доступ к реальности. Она становится своеобразной рамкой, предоставляющей нам этот доступ. Фантазия делает нас субъектами; уничтожив фантазию, субъект перестает существовать. Наша уникальность состоит в уникальности нашей фантазии.

Нам нужно постараться не посягать на фантазию другого - на особенную рамку, через которую человек смотрит на мир. Любить соседей не за то, что они похожи на нас, а за то, чем они никогда не будут похожи на нас: за их фантазию. Чтобы избежать столкновения фантазий, Жижек предлагает осознать, что за фантазией нет ничего. Фантазия скрывает нехватку: она существует, чтобы скрыть принципиальную противоречивость большого Другого. Независимо от того, кто будет частью нашего общества, само общество никогда не будет гармоничным. Расистская фантазия скрывает эту невозможность, предлагая нам нарратив, который обещает гармоничное общество.

#Жижек

Бадью: Антифилософия Витгенштейна

«Философия всегда является разрушением зеркала», — утверждает Бадью. «Это зеркало — поверхность языка, на которую софист сводит всё, чем занимается философия в своём действии. Если философ устремляет взгляд на эту поверхность, его двойник, софист, появится, и он может принять себя за него». Таким образом, философ может породить пустое понятие истины.

Антифилософия не ограничивается тем, что держит зеркало перед философом, подобно софисту. Она идет дальше, говоря о готовности пройти через опыт экзистенциального испытания. Антифилософия обращается к философии: «То, о чём ты, философ, говоришь, больше не существует или на самом деле не существует, а вот это, о чём ты не говоришь, и что является сущностным».

Антифилософия — это форма философского презрения к философии, среди антифилософов Бадью выделяет Витгенштейна, Ницше, Лакана и апостола Павла.

Признаки антифилософии:

- она свергает истину, используя инструменты софистики.
- утверждает, что философия не может быть сведена к теоретической форме.
- призывает к радикальному новому акту, который разрушит философский акт.
Следовательно, философия — это не-мыслие, потому что она пытается представить собственную бессмыслицу в пределах теории. Чтобы преодолеть это, необходимо объявить об акте нового типа, который одновременно устранит философскую болезнь.

Если софистика сводит истину к эффекту языка, то антифилософия Витгенштейна является радикальным нетеоретическим актом, молчанием, которое прерывает сказанное, открывает пространство для этического опыта. Витгенштейн предлагает режим прекращения философии, отказавшись от стремления к истине во всех её вариантах.

(Дальше напишу про то, почему, по мнению Бадью, акт, предложенный Витгенштейном, является архиэстетическим).

#Витгенштейн #Бадью

Книгу Бадью опубликовал в 2008 году, на английском такая обложка.

Бадью: Архиэстетический акт Витгенштейна

Обычно философы используют метаязык, чтобы создать иллюзию объективности. В отличие от них, антифилософы обращаются к уникальности субъекта. Они не претендуют на голос бытия или какой-либо объективный порядок, не говорят от имени научной анонимности, антифилософы говорят только от имени своей мучительной субъективности.

Акт антифилософии должен установить активное отсутствие мысли за пределами осмысленных утверждений, за пределами всей науки. «Есть, действительно, вещи, которые не могут быть выражены словами. Они становятся явными. Это и есть мистическое» (6.522). Антифилософский акт позволяет тому, что есть, показать себя, ведь ни одно истинное утверждение не может выразить это словами.

Вопрос, на который отвечает архиэстетический акт, может быть следующим: почему выбрать христианство, а не самоубийство? Почему выбрать смысл мира, имя которого Бог, а не конец мира? Архиэстетический акт по Бадью — это тот акт, который решает в пользу Бога против смерти.

Архиэстетический акт - это молчаливое отложение смысла. В случае с Витгенштейном этот акт более радикален и эстетичен, чем все доступные произведения искусства. Этим актом Витгенштейн заявляет, что (невыразимый) смысл превосходит выразимый смысл, который, следовательно, также превосходит все возможные истины. Здесь философский акт обвиняется в том, что он хочет инвертировать эту иерархию.

Субъект, даже если он и является «пределом мира», по сути выходит за пределы мира, таким образом он оказывается полностью на стороне акта и вычтен из высказывания: «В важном смысле нет субъекта; ибо его нельзя упомянуть в этой книге [Трактате]» (5.631).

#Витгенштейн #Бадью

Даже Делёзу нужно было отдыхать от этого интервью по полгода, что говорить обо мне. Еще интервью удалили с ютуба, поэтому ссылка на сайт.

Делёз и l'Abecedaire: “H” comme Histoire de la Philosophie

История философии

Философия — это не область для специалистов, она сродни живописи и музыке. Ван Гог и Гоген были величайшими колористами, но они боялись цвета, они были колоссально медлительны в отношении цвета, они приближались к нему, и для этого нужна была смелость. Цвет для философии — это концепт. К нему нужно быть готовым, его нужно завоевать. Наивно утверждать, что ты — философ, необходимо преодоление.

Платон создал концепт «Идеи», получилась платоновская философия. Как понять, что имеется в виду под «идеей»? Давайте представим мать, которая является только матерью, но не дочерью и не сестрой. Это и есть идея матери — то, что есть только то, что оно есть. Именно чистота определяет идею, вот это — подлинный концепт.

В каждом концепте есть что-то безумное: мать, которая только мать, чистая идея или монада Лейбница. Монада — это субъект, я, ты, в той мере, в какой мы выражаем целостность мира. Выражая эту целостность, мы выражаем её крошечную часть, свою территорию. Для Лейбница всё в мире существует как сложенное, мир как совокупность вещей, сложенных друг в друге, при этом невозможно достичь чего-то, что полностью развернуто. Восприятия, чувства, идеи сложены в душе, поэтому душа по Лейбницу выражает весь мир, и в ней обнаруживается, что весь мир сложён.

Необходимо найти проблемы, чтобы философия не оставалась абстрактной. История философии — это восстановление таких проблем. Если понимать историю философии как конституирование проблем и создание концептов, которые ведут к решению этих проблем, то мы видим, что философия не имеет отношения к истине.

Было бы интересно приписывать философу магический номер, соответствующий числу его концептов. Возможно, и у Делёза был бы маленький магический номер.

#Делёз #Abecedaire

Делёз и l'Abecedaire: “I” comme Idée

Идея

Есть люди, которые проживают свою жизнь, не имея идеи. Иметь идею сложно — она, как праздник, не происходит каждый день. В философии идея возникает как концепт. Возьмем в качестве примера режиссера Миннелли. Он задается не просто вопросом: «Что значит мечтать?», а странным, принадлежащим только ему вопросом: «Что значит быть пойманным в чужом сне? Быть пойманным, скажем, во сне молодой девушки? Не ужас ли это в чистом виде?» И вот появляется идея, но это не концепт, поскольку мы говорим о кино, а не о философии.
Необходимо различать три вещи:

1) Концепты изобретены философией.
2) Перцепты изобретены искусством (живописью, литературой). Перцепты — это агрегаты восприятий, которые переживут человека, испытывающего эти восприятия. Попробуйте придать этому сложному узору ощущений радикальную независимость от человека. Это сделали Толстой, Чехов, Фолкнер, Томас Вулф — они придали вечность и материю этому сложному узору, вырвав перцепты из восприятия. Концепт раскалывает череп, мышление, перцепт искривляет наши нервы.
3) Аффекты изобретены музыкой. Аффекты — это становления, которые переполняют того, кто их переживает, они превышают силу человека. Музыка является великим создателем таких аффектов.

Все три категории связаны между собой. Делёз бы мечтал о некой циркуляции всех трех измерений друг в друге.

Получается, что Делёза не интересует развлекательная книга, в которой нет идей? Если показать ему картину, на которой изображена корова, но нет перцепта коровы, дать послушать музыку без аффекта, то даже сложно представить, что это будет.

#Делёз #Abecedaire

Делёз и l'Abecedaire: “J” comme Joie

Радость

Спиноза превратил радость в концепцию сопротивления и жизни. Жить с радостью — значит быть на максимуме своей силы действия, реализовывать её.

Грусть — это отрыв от своей силы действия, на которую я считала себя способной. Я могла что-то сделать, но обстоятельства не позволили. В этом смысле всякая грусть — результат действующей надо мной силы. Такая сила, власть всегда отделяют человека от того, на что он способен, и это злодейство. В этом смысле можно сказать, что грусть связана с тиранами и жрецами.

Есть тревожные тексты Ницше, где он обвиняет еврейский народ в том, что они изобрели типаж жреца, который не существовал раньше. Власть жреца непосредственно связана с грустью. Жрец изобретает идею того, что люди находятся в состоянии бесконечного долга (гораздо позже этнографы обнаружили подтверждение этому), а христиане принимают идею бесконечного долга в виде первородного греха.

Жрецы и тираны оба получают власть от печальных страстей: “Кайтесь, вы — объекты бесконечного долга”. Через это они получают власть, блокирующую реализацию сил действия.
Всякая власть печальна, и если она и приносит радость, то такая радость печальна. Действительная же радость — это реализация силы действия. Тайфун — это сила действия, он радуется своей душе, его удовольствие не в разрушении, а в своём бытии. Это наслаждение тем, чем ты являешься. Как у Ван Гога — удовольствие от завоевания цвета, а не порабощения людей.

Делез жалуется с утра до ночи, он — великий защитник жалобы и элегии. Элегия — главный источник поэзии, это великая жалоба. Интенсивность жалоб ипохондрика прекрасна: зачем мне печень? Почему у меня есть органы? За что они мне? Это возвышенно. Если бы Делез не был философом и был бы женщиной, он бы был плакальщицей.

Говорить, что происходящее со мной меня поглощает — это радость в чистом виде, но и беспокойство, осознание силы действия. Художник, берущий цвет, разве он не рискует жизнью? Сам цвет здесь вмешивается, и что-то рискует сломаться. И здесь жалоба: что-то меня поглощает, в несчастье или в счастье.

#Делёз #Abecedaire

И получилось поздравление от Делёза и Ницше: желаю быть на максимуме нашей силы действия, получать удовольствие в своём бытии и наслаждаться тем, чем мы являемся. И чтобы ни один жрец или тиран не оторвал бы нас от нашей силы действия)

Попала на распродажу и купила кучу книг. Может, кому-то будет интересно. Издательство прислало epub ко всем бумажным книгам, так что могу поделиться.

Из неочевидного:

Лекции Джиллиан Роуз 1979 года по Франкфуртской школе — Адорно, Брехт, Беньямин, Хоркхаймер и другие.

"Картография идеологии" под редакцией Жижека — сборник, включающий тексты по идеологии Адорно, Альтюссера, Лакана и других.

"Власть и сопротивление" — интерпретация теорий власти и сопротивления у Фуко, Делёза, Гваттари, Деррида и Альтюссера.

Лекции Фредрика Джеймисона, прочитанные в Duke в 2021 году — про экзистенциализм, постструктурализм, психоанализ, феминизм, марксизм. Плюс истории и рассказы о дебатах вокруг Сартра, Фанона, Барта, Деррида, Делёза, Рансьера, Бадью, Мерло-Понти, Иригарей, Кристевой, Баллибара, Штиглера и ещё человек 20.

Недавно прочитала книгу философа Todd McGowan о Линче и Лакане. Книга мне понравилась - Линч удивительно хорошо смотрится через лакановско-жижековскую оптику, поэтому напишу несколько постов.

Начну с "Головы-ластика", недавно наткнулась на записку, которую Линч написал своим родителям: "Дорогие мама, папа, не смотрите "Голову-ластик" и не говорите никому, что я ее снял".

Лакан и "Голова-ластик" Линча

В каждом фильме Линча можно обнаружить 2 мира: мир нехватки и мир фантазии. Герои Линча убегают в мир фантазии, спасаясь от социальной реальности, от мира нехватки.

По Лакану и Жижеку, необходимым условием существования субъекта является его нехватка. Иными словами, чтобы войти в социальную реальность, необходима жертва в виде чистого наслаждения, она и конституирует сам субъект. Идеология и социальная реальность не могут объяснить эту жертву, герои Линча имеют доступ к ней только через фантазию. Эта жертва наслаждением, чистый акт жертвы, который составляет саму суть субъекта. Чтобы стать субъектом, нужно утратить ламеллу (по Лакану), саму жизненную субстанцию, орган либидо (см. кадр ниже). Эта жизненная субстанция как будто была изображена Линчем и она удивительным образом совпадает с описанием Лакана, ламелла преследует Генри на протяжении фильма, напоминает ему о его потери и позволяет ему существовать как желающему субъекту.

В ребенке можно увидеть жизненную субстанцию, которая была принеся в жертву родителями (как писал Гегель “когда родители рождают ребенка, они порождают свою собственную смерть”). Уничтожив ребенка, Генри отвергает утрату наслаждения, подрывает социальную реальность и создает дыру в мире.
Подрыв реальность позволяет Генри достигнуть недоступного фантазийного объекта: девушки из радиатора. Таким образом, чтобы получить непосредственный доступ к фантазии, нужно разрушить устойчивую реальность.

Генри также является капиталистическим субъектом, он приносит в жертву свое удовольствие ради производственного процесса (когда его голова используется для производства ластика). Механизм ломается только тогда, когда субъект отказывается жертвовать собой.

#Лакан

как-то так выглядит ламелла)

Сильвия Федеричи “Калибан и ведьма”

Федеричи утверждает, что охота на ведьм была важным событием для перехода от феодализма к капитализму, поскольку в тот период возникла необходимость в новых источниках рабочей силы. По ее мнению, в основе первоначального накопления капитала лежал уникальный процесс социальный деградации, который пришлось пережить женщинам.

Федеричи пытается объяснить казни сотен тысяч женщин и тот факт, что эти казни совпали с возникновением капитализма. Дискутируя с Фуко, она формулирует свою гипотезу следующим образом: охота на ведьм позволила криминализировать контроль над рождаемостью и использовать женское тело для увеличения населения и накопления рабочей силы. Она утверждает, что охота продвигалась политическим классом, который был озабочен демографическими проблемами. Именно во время демографического кризиса и нехватки рабочей силы в конце 14 века ересь стала ассоциироваться с репродуктивными преступлениями, содомией, гомосексуальностью, детоубийством и абортами.

В момент резкого сокращения населения, формировалась идеология, подчеркивающаяся центральную роль труда в экономической жизни, и были введены суровые наказания за репродуктивные преступления. Были буквально демонизированы любые формы контрацепции и непродуктивной сексуальности, женщин начали судить за принесения детей в жертву дьяволу. Охота на ведьм уничтожила методы, которыми женщины контролировали рождаемость, их обвиняли в использовании демонических средств, государственный контроль над женским телом был утвержден.

В общем, ведьма была не только акушеркой (имела доступ к роженице), она избегала материнства, была нищей, распущенной, проституткой, сексуально активной, она использовала свою сексуальность вне репродуктивных целей.

#Федеричи

Говорят, у Бродского день рождения. Люблю этот перевод Одена.

Часы останови, забудь про телефон
и бобику дай кость, чтобы не тявкал он,
накрой чехлом рояль; под барабана дробь
и всхлипыванья пусть теперь выносят гроб.

Пускай аэроплан, свой объясняя вой,
начертит в небесах «Он мертв» над головой,
и лебедь в бабочку из крепа спрячет грусть,
регулировщики в перчатках черных пусть.

Он был мой Север, Юг, мой Запад, мой Восток,
мой шестидневный труд, мой выходной восторг,
слова и их мотив, местоимений сплав.
Любви, считал я, нет конца. Я был неправ.

Созвездья погаси и больше не смотри
вверх. Упакуй луну и солнце разбери,
слей в чашку океан, лес чисто подмети.
Отныне ничего в них больше не найти.

Читаю лекции Джеймисона по послевоенной французской мысли (если вам нужно несложное летнее чтение, то это оно). И там встретился прекрасный фрагмент о Лакане и Балтиморе на рассвете как метафоры бессознательного.

"Моя любимая — и одна из самых известных — это его трактовка бессознательного. Я всегда предполагал (возможно, ошибочно), что он жил в Нью-Йорке и приехал на конференцию в Балтимор ночным или очень ранним поездом. Рано утром он просыпается, и перед ним, в предрассветном свете, возникает Балтимор. Итогом этого станет формула: l’inconscient, c’est Baltimore à l’aube — «бессознательное — это Балтимор на рассвете», картина, которую я мельком вижу из окна своего поезда.

«Когда я готовил для вас этот небольшой доклад» — что, конечно, неправда; он ничего не готовил — «было раннее утро. Я смотрел на Балтимор через окно, и это был очень интересный момент, потому что ещё не совсем рассвело. Неоновая вывеска каждую минуту показывала мне смену времени, вокруг было интенсивное движение, и я заметил про себя, что всё, что я видел, кроме нескольких деревьев вдали, было результатом мыслей — деятельных, мыслящих мыслей [вести машину, открыть бизнес, что-то продавать, куда-то идти], — при этом роль, которую играли субъекты этих действий, была не вполне очевидна.

Во всяком случае, так называемое Dasein (хайдеггеровское человеческое бытие) как определение субъекта присутствовало здесь лишь в виде довольно прерывистого, почти исчезающего наблюдателя».

Иными словами, вы видите объекты, места, здания, автомобили всех этих людей. Они присутствуют, но самих человеческих субъектов вы не видите. Бессознательное — это именно это: Балтимор ранним утром. Это пейзаж человеческой деятельности, в котором субъект остаётся невидимым."

И я поймала себя на мысли, что это описание очень напоминает только что вышедший хоррор "The Backrooms". Опять же, если нужен интересный и легкий фильм на вечер, то рекомендую.