Гваттари, известный своей ненасытностью, граничащей с булимией, погружается в кататонию, уходит в себя, постоянно сидит в обнимку с подушкой, словно хочет защититься от агрессии окружающего мира. Он проводит целые дни перед телевизором, поглощая одну идиотскую передачу за другой. Кроме того, у него обнаруживаются все более тяжелые проблемы со здоровьем. После острых приступов почечной колики Гваттари пичкает себя лекарствами, пытаясь заглушить боль.527 стр
Иногда у него обнаруживаются в моче камни, ему приходится следить за своим питанием. За два года до смерти у него было несколько сердечных приступов, но он настолько подавлен, что так и не сделал необходимые обследования.
В маленьком доме, где он проводит почти всю неделю и не может никого принимать, Гваттари одинок. Время больших совместных трапез в Дюизоне давно осталось в прошлом.
К нему регулярно наведывается его сын Брюно, который живет в Луар и Шер. Его присутствие успокаивает отца, и он привозит еду на выходные. Когда Гваттари опубликует в 1992 году свою последнюю книгу «Хаосмос», он напишет посвящение сыну: «Брюно, который часто отыскивал меня в моей пещере».
Долгий унылый период конца 1980-х годов приводит к тому, что его дочь Эмманюэль уезжает в Нью-Йорк. Атмосфера квартиры на улице Сен-Совер стала ей невыносима, и она испытывает острую потребность уехать подальше от отца. Когда она вернется во Францию в 1991 году, она найдет его в довольно печальном состоянии. Эмманюэль привезет книгу Даниэля Стерна, которую просил отец: та очень его увлекает, и он отводит ей большое место в «Хаосмосе». Он обсуждает книгу Стерна с дочерью, между ними завязывается настоящий диалог, какого никогда не было. Жозефина запретила детям приходить в квартиру на улицу Сен-Совер, поэтому Эмманюэль приезжает к отцу на выходные в Ла Борд: «Мы много гуляли. Он был очень эмоционален»¹. Эмманюэль Гваттари переживает с отцом времена, которых бы никогда не было, не случись у него депрессии: «Я бы никогда с ним не сошлась, это было невозможно. Это место освободила депрессия»². Однако интеллектуальная машина продолжает работать, даже в худшие времена:
«Он никогда не останавливался, даже перед телевизором. Поглощал, проводил связи, работал все время»³.
530-531 стр
прим. 1,2,3 – Эмманюэль Гваттари, интервью с Виржини Линар.
Франсуа Досс. Жиль Делёз и Феликс Гваттари. Перекрестная биография
😭5❤1
Мое скромное подношение не было оценено одним из подписчиков, и, вероятно, справедливо, ахах. Виной тому – свалившиеся личные заботы и академическая рутина, отягощенная бессмысленными и изматывающими нагрузками. Впрочем, одно я понял достаточно четко: хоть вечера Хармана порядком надоели, именно его влияние пробуждает во мне желание вновь взяться за канал.
🐳5🙏1🍓1
Identity assembly p.4. HEX: #000000
Weird-аргументация Квентина Мейясу о гиперхаосе, согласно которой законы природы могут беспричинно измениться в любой момент (абсолютная контингентность физических законов), представляет собой процесс сведения недифференцированного, хаотического – с устранёнными демаркационными границами и формами потенциала для всего не-необходимого сущего (Principe de factualité) – к prima materia. К первоматерии, которая рассматривается как онтологическая основа всего в абсолютной степени.
Для удобства я обозначу этот процесс как растворение (стадия Nigredo) – растворение всех форм, идентичностей и отношений в потенциальное состояние. Оно соприкасается с изъятым (withdrawal) объектом и, будучи автономным, свободно как от подрыва (undermining), так и от сверхподрыва (overmining). Иными словами, оно не сводится к разложению на составные части, редукции или установлению отношений через функции объекта. Такой объект выступает в роли неисчерпаемого клада: его познание самыми разными путями приведёт лишь к очередному разочарованию и осознанию того, что он бесконечен, а значит, непознаваем и избыточен.
Этот постоянный избыток вступает в онтологическую связь с природой скрытых потенциалов внутри материи – будь то благородные металлы или неблагородные (свинец – золото). Prima materia также обладает скрытым потенциалом трансмутации, выражающимся в бесконечном воспроизводстве себя в нечто более совершенное или благородное.
Гиперхаос, раскрывая абсолютную контингентность реальности и растворяя её в вечном потенциале, открывает перед нами неисчерпаемый путь непрерывной трансформации.
Weird-аргументация Квентина Мейясу о гиперхаосе, согласно которой законы природы могут беспричинно измениться в любой момент (абсолютная контингентность физических законов), представляет собой процесс сведения недифференцированного, хаотического – с устранёнными демаркационными границами и формами потенциала для всего не-необходимого сущего (Principe de factualité) – к prima materia. К первоматерии, которая рассматривается как онтологическая основа всего в абсолютной степени.
Для удобства я обозначу этот процесс как растворение (стадия Nigredo) – растворение всех форм, идентичностей и отношений в потенциальное состояние. Оно соприкасается с изъятым (withdrawal) объектом и, будучи автономным, свободно как от подрыва (undermining), так и от сверхподрыва (overmining). Иными словами, оно не сводится к разложению на составные части, редукции или установлению отношений через функции объекта. Такой объект выступает в роли неисчерпаемого клада: его познание самыми разными путями приведёт лишь к очередному разочарованию и осознанию того, что он бесконечен, а значит, непознаваем и избыточен.
Этот постоянный избыток вступает в онтологическую связь с природой скрытых потенциалов внутри материи – будь то благородные металлы или неблагородные (свинец – золото). Prima materia также обладает скрытым потенциалом трансмутации, выражающимся в бесконечном воспроизводстве себя в нечто более совершенное или благородное.
Гиперхаос, раскрывая абсолютную контингентность реальности и растворяя её в вечном потенциале, открывает перед нами неисчерпаемый путь непрерывной трансформации.
🤔5🔥2🙏1🍾1
Другой особенностью является то, что феноменальное взаимодействие между чувственным объектом и Великим деланием в своей интенциональности направлено в одну сторону. Если в ООО взаимодействие между реальными объектами происходит не напрямую, а через медиумы – «чувственные объекты», то в процессе Великого делания с prima materia оно осуществляется на уровне чувственно воспринимаемых веществ, опосредованных взаимодействием субъекта/алхимика с чувственными объектами. Можно сказать, что мы (субъекты/алхимики) имеем дело только с «интенциональными объектами» – такими, какими они предстают в нашем опыте. При этом важно учитывать, что само понятие интенциональности в ООО сильно расширяется и вбирает в себя начала анимистического мировоззрения.
🥰3❤1🙏1
ООО, расширяя понятие интенциональности (традиционно связываемой с сознанием) на все отношения между объектами/акторами, стремится вывести интенциональность за рамки исключительной прерогативы человеческого сознания – перенося её на взаимодействия внутри всей сети объектов и субъектов.
Такое расширение находит явные параллели с анимистическими верованиями, согласно которым всё сущее – одушевлённое и неодушевлённое – обладает собственной агентностью.
Такое расширение находит явные параллели с анимистическими верованиями, согласно которым всё сущее – одушевлённое и неодушевлённое – обладает собственной агентностью.
❤3❤🔥1🙏1
Forwarded from Золотой трон Терры
Нейросеть впервые смогла пройти тест Тьюринга, говорится в исследовании ученых из Калифорнийского университета в Сан-Диего.
GPT-4.5 приняли за человека в 73% случаев против 63% у живых участников эксперимента. ИИ притворяется живым лучше, чем испытуемые.
GPT-4.5 приняли за человека в 73% случаев против 63% у живых участников эксперимента. ИИ притворяется живым лучше, чем испытуемые.
🙏2
Гипернормальное вычисление нейросети оперирует деконтекстуализированными материальными артефактами – токенами, утратившими связь с породившими их субъектами. Вычисление приводит к рекомбинации паттернов и становлению плоских объектов через логику backpropagation. Вычислительные силы нейросети приводят к порождению новых ценностей (нормативов) – loss-функции.
Некогда антропоцентрические выводы об усреднённости результатов путём обработки миллиардов человеческих портретов смещаются в пользу сырья для gradient descent и несут за собой новую форму существования языковой материи. "Успех" в тесте Тьюринга демонстрирует не скачок в научно-техническом прогрессе, а качественно новое распределение агентности в гибридной сети человеческих и не-человеческих актантов.
Некогда антропоцентрические выводы об усреднённости результатов путём обработки миллиардов человеческих портретов смещаются в пользу сырья для gradient descent и несут за собой новую форму существования языковой материи. "Успех" в тесте Тьюринга демонстрирует не скачок в научно-техническом прогрессе, а качественно новое распределение агентности в гибридной сети человеческих и не-человеческих актантов.
🔥7🙏2💯2🍾1
Наблюдая за недавними новостями и бурными обсуждениями поступков Трампа, не могу не отметить внутреннее ликование, вызванное хармановской прелестью (allure). Ощущение существования – помимо имеющихся плоскостей – также некой сверхплоскости, со своими разрушительными для существующего миропорядка качествами, одурманивает своей недоступностью сейчас. Ощущение этой прелести через спад откровенно фашистских эксплуататорских гигантов (Tesla, Amazon, етк), надзорных органов Капитала и прочего сталкивается с новым разгоном производительных сил Революции, меняющей параметры существующей игры.
———
¹Harman G. Guerrilla Metaphysics: Phenomenology and the Carpentry of Things
«Вселенная вещей» С. Шавиро
———
...Поэтому для Хармана прелесть есть «движущая сила измерений внутри мира¹»
¹Harman G. Guerrilla Metaphysics: Phenomenology and the Carpentry of Things
«Вселенная вещей» С. Шавиро
🥰4🙏2
Хотел найти и показать вам одну любопытную статью примерно 2017–2018 года, где разбираются пространственные объекты как не-место в строчках песен Kunteynir через призму хайдеггеровского понятия Ничто. Но, к сожалению, найти статью не удалось. Поэтому объявляю необязательный ресерч. В ваших же интересах
🗿4❤2
Собственно, вот и сама статья. Однако год выпуска, Хайдеггер и Ничто оказались не более чем ложными воспоминаниями.
Сердечно благодарю своего товарища за содействие
Сердечно благодарю своего товарища за содействие
❤5
Пока ехал на пары, ознакомился с маршрутизатором (это единственное, что во всей этой ветке найти вроде как просто) . Темы очень интересные. Надеюсь, смогу выделить время, чтобы полностью посидеть на мероприятии, кнш же, онлайн.
Интересно, рассматривается ли в докладе Инсаровой коллектив Mediengruppe Bitnik и их бот (субъект) Random Darknet Shopper, случайно покупающий товары у не очень легальных продавцов.
Интересно, рассматривается ли в докладе Инсаровой коллектив Mediengruppe Bitnik и их бот (субъект) Random Darknet Shopper, случайно покупающий товары у не очень легальных продавцов.
💩2💯2
«Все империи не стоят нихуя»
Замай, Слава КПСС – «Эффект Бабочки»
Концепция «Другого» в контексте империализма – как системы, включающей колониализм в качестве одного из ключевых инструментов угнетения – подразумевает воспроизводство антропоцентристской иерархии (через возвышение колониалиста и принижение Другого). Последняя утверждается через превосходство колонизатора-как-субъекта, опирающееся на расовый или культурный компонент, что служит оправданием экономического угнетения Другого (искаженного сознанием колонизатора). Колонизируемый помещается в позицию, радикально отличную от позиции колонизатора, что лишает его не только полноты прав и агентности, но и исключает из общей сети социальных акторов. Для колониста Другой становится ещё одной формой вещи – разменной монетой в геополитической игре.
Колонизатор, действуя в логике циркуляции Капитала и экспансии рынков, замещает невозможность подлинного понимания «аборигена» риторикой о «культурном превосходстве» и мнимом «Великом Делании» – якобы во благо самого колонизируемого. Даже формальная деколонизация (распад французских и британских колоний в 1960-х при содействии ООН) не прервала эту логику: неоколониальные структуры, такие как долговая зависимость или контроль транснациональных корпораций, сохранили дисбаланс власти. Обмен политической независимости на экономические «подачки» из стран первого мира не привёл к включению Других в глобальную систему на равных правах.
Чтобы денатурализовать этот дисбаланс, необходимо раскрыть его как исторически обусловленный феномен капитализма, а не онтологическую данность. Конструирование Капиталом логики бедности и зависимости носит характер фикции, где неравенство маскируется под «естественный порядок» вещей.
Подрыв колониальных оправданий – от риторики «цивилизаторской миссии» до неолиберальных мифов о «свободном рынке» – приведёт к снятию опосредованного бытия («колонизатор – мир»). Однако для утверждения подлинного равенства необходимо и прямое устранение неоколониальных механизмов эксплуатации.
Замай, Слава КПСС – «Эффект Бабочки»
Концепция «Другого» в контексте империализма – как системы, включающей колониализм в качестве одного из ключевых инструментов угнетения – подразумевает воспроизводство антропоцентристской иерархии (через возвышение колониалиста и принижение Другого). Последняя утверждается через превосходство колонизатора-как-субъекта, опирающееся на расовый или культурный компонент, что служит оправданием экономического угнетения Другого (искаженного сознанием колонизатора). Колонизируемый помещается в позицию, радикально отличную от позиции колонизатора, что лишает его не только полноты прав и агентности, но и исключает из общей сети социальных акторов. Для колониста Другой становится ещё одной формой вещи – разменной монетой в геополитической игре.
Колонизатор, действуя в логике циркуляции Капитала и экспансии рынков, замещает невозможность подлинного понимания «аборигена» риторикой о «культурном превосходстве» и мнимом «Великом Делании» – якобы во благо самого колонизируемого. Даже формальная деколонизация (распад французских и британских колоний в 1960-х при содействии ООН) не прервала эту логику: неоколониальные структуры, такие как долговая зависимость или контроль транснациональных корпораций, сохранили дисбаланс власти. Обмен политической независимости на экономические «подачки» из стран первого мира не привёл к включению Других в глобальную систему на равных правах.
Чтобы денатурализовать этот дисбаланс, необходимо раскрыть его как исторически обусловленный феномен капитализма, а не онтологическую данность. Конструирование Капиталом логики бедности и зависимости носит характер фикции, где неравенство маскируется под «естественный порядок» вещей.
Подрыв колониальных оправданий – от риторики «цивилизаторской миссии» до неолиберальных мифов о «свободном рынке» – приведёт к снятию опосредованного бытия («колонизатор – мир»). Однако для утверждения подлинного равенства необходимо и прямое устранение неоколониальных механизмов эксплуатации.
🥰5💩2
Так вот, в рамках теоретических наработок Тригга прослеживается интересная система отношений. Одним из которых является своеобразное напоминание поздней хайдеггеровской «четверицы» (Geviert): тёмное тело без органов соотносится с пространством, тревога – с событием раскрытия осмысления. Эти элементы, соприкасаясь, создают момент схватывания взаимопринадлежности – концепт, близкий хайдеггеровскому Ereignis. Сама тревога, по Триггу, выступает здесь ничем иным, как доступом к осмыслению бытия, углублением в него через отторжение доминирования физикалистских и биохимических теорий. Тревога, словно жук, неожиданно оказавшийся под кожей, движется по телу без органов, вызывая раздражение самой своей неассимилируемостью. Её инородность и необъяснимость дестабилизируют привычное бытие субъекта.
Противопоставление стандартизированным протоколам-монополистам (вроде CBT – Cognitive Behavioural Therapy) и статьям МКБ, превращающим тревогу в объект контроля через стирание её экзистенциального смысла, призвано раскрыть тело как нечто жуткое (в фрейдистском смысле Unheimlich) и инаковое/анонимное (Irreducible Anonymity). Будь то тревога «из ничего», «перед ничем» и т.д. – этот наполненный внутренней жизнью феномен открывает многогранность, позволяя погрузиться в осмысленную рефлексию. Вместо дискурсивного воспроизводства истины биохимической властью экспертов, которые игнорируют социальное взаимодействие и телесный опыт «делания тревоги». Например, упущение того, что лечение пациента с ГТР (вызванное экономическим кризисом, повлиявшим на его занятость) с помощью антидепрессантов, то есть биохимическим лечением, подавляющим холистические начала, может лишь смягчить симптомы, но не устранить причину. Будь то социальное неравенство или капитализм, с его извечным недостатком заботы в целом.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Аналогия между большевиками 1917 года и якобинцами представляется достаточно очевидной. Поэтому, когда началась революция, противники Ленина из числа левых оказались в затруднительном положении, поскольку трудно было критиковать последователей якобинцев. Ведь именно якобинцы считались наиболее последовательными и действенными революционерами, спасителями Франции; более того, их нельзя было обвинить в экстремизме, поскольку Робеспьер и Комитет общественного спасения боролись с опасностью как справа, так и слева. Именно поэтому Плеханов, не принявший Октябрьского переворота, отказывался видеть в нем победу якобинцев. Он отождествлял большевиков с эбертистами (группой ультралевых, ликвидированной Робеспьером весной 1794 г.) и не ожидал от переворота ничего хорошего. В свою очередь, несколько лет спустя старейшина немецкой социал-демократии, ее теоретик Карл Каутский также заявил, что большевиков нельзя путать с якобинцами. Сторонники большевизма, утверждал он, указывают на сходство между конституционными монархистами и умеренными жирондистами-республиканцами времен французской революции, с одной стороны, и потерпевшими поражение в России эсерами и меньшевиками, с другой, и, естественно, поэтому отождествляют большевиков с якобинцами, чтобы показать, что именно они являются подлинными революционерами. Но если вначале они и были чем-то вроде якобинцев, то действовали совсем по-другому — как бонапартисты, то есть своего рода контрреволюционеры.
Однако самая авторитетная организация — Общество изучения наследия Робеспьера — считала большевиков последователями якобинцев и приветствовала молодую революцию, выражая надежду, что
Хобсбаум Э. Эхо «Марсельезы»
Однако самая авторитетная организация — Общество изучения наследия Робеспьера — считала большевиков последователями якобинцев и приветствовала молодую революцию, выражая надежду, что
она выдвинет из своих рядов Робеспьеров и Сен-Жюстов, способных оградить ее от двойной опасности — слабости и чрезмерной жестокости.Более того, самый большой и признанный специалист по этому вопросу Альбер Матьез, считавший Ленина «удачливым Робеспьером», написал статью «Большевизм и якобинство», в которой утверждал, что, хотя история не повторяется,
русские революционеры намеренно и сознательно копировали французские прототипы и были проникнуты тем же духом.
Хобсбаум Э. Эхо «Марсельезы»