Смотрите, перед вами сюжет Рождества Богородицы кисти Яна де Бера. Ничего не смущает?
Присмотритесь к младенцу на коленях служанки. Это новорождённая Мария, но ведёт она себя совсем не как ребёнок, появившийся на свет несколько часов назад: самостоятельно держит голову, сидит почти вертикально и внимательно смотрит по сторонам. Неужели художник просто не знал, как выглядят новорождённые?
Скорее всего, дело не в ошибке. В средневековом и раннеренессансном искусстве младенцев нередко изображали как «маленьких взрослых»: с вполне сформировавшимися чертами лица, осмысленным взглядом и удивительно уверенной позой. Художникам было важно не столько точно передать физиологию ребёнка, сколько раскрыть значение происходящего.
Мария здесь ведь не просто младенец, а будущая Богоматерь. Поэтому уже в сцене рождения она выглядит необыкновенной: бодрой, самостоятельной и словно осознающей происходящее. Подобная зрелость могла восприниматься как знак её избранности и будущей духовной роли.
У такого решения была и практическая причина. Если бы художник показал Марию как настоящего новорождённого, лежащей, с почти неразличимым лицом,, зрителю было бы сложнее сразу найти главную героиню среди многочисленных фигур и деталей интерьера. Вертикальная поза выделяет ребёнка, открывает его лицо и делает смысловым центром всей сцены.
Да и сама обстановка не претендует на историческую точность. Событие из священной истории перенесено в богатый североевропейский дом времени художника: с камином, высокой кроватью, дорогими тканями, мебелью и городским видом из окна. Для современников Яна де Бера такая обстановка делала далёкое событие понятным и близким.
Присмотритесь к младенцу на коленях служанки. Это новорождённая Мария, но ведёт она себя совсем не как ребёнок, появившийся на свет несколько часов назад: самостоятельно держит голову, сидит почти вертикально и внимательно смотрит по сторонам. Неужели художник просто не знал, как выглядят новорождённые?
Скорее всего, дело не в ошибке. В средневековом и раннеренессансном искусстве младенцев нередко изображали как «маленьких взрослых»: с вполне сформировавшимися чертами лица, осмысленным взглядом и удивительно уверенной позой. Художникам было важно не столько точно передать физиологию ребёнка, сколько раскрыть значение происходящего.
Мария здесь ведь не просто младенец, а будущая Богоматерь. Поэтому уже в сцене рождения она выглядит необыкновенной: бодрой, самостоятельной и словно осознающей происходящее. Подобная зрелость могла восприниматься как знак её избранности и будущей духовной роли.
У такого решения была и практическая причина. Если бы художник показал Марию как настоящего новорождённого, лежащей, с почти неразличимым лицом,, зрителю было бы сложнее сразу найти главную героиню среди многочисленных фигур и деталей интерьера. Вертикальная поза выделяет ребёнка, открывает его лицо и делает смысловым центром всей сцены.
Да и сама обстановка не претендует на историческую точность. Событие из священной истории перенесено в богатый североевропейский дом времени художника: с камином, высокой кроватью, дорогими тканями, мебелью и городским видом из окна. Для современников Яна де Бера такая обстановка делала далёкое событие понятным и близким.
❤18🔥4
Средневековый индекс Хирша))
Вы никогда не задумывались, как выглядел бы выпуск журнала по средневековой медицине?
Представьте: вместо терапевтов, кардиологов, ревматологов и нефрологов — мочевые пророки, вместо хирургов — цирюльники, вместо лабораторных анализов — внимательное разглядывание склянки на свет, а вместо рецензентов — трое монахов, один из которых видел почку только на рисунке.
Итак, свежий выпуск «Вестника уроскопии, кровопускания и прикладного пиявковедения»:
🧵👇
Acta Uroscopica et Chirurgia Tonsorum
Клинические случаи
«Моча цвета мясных помоев»: необычный случай почечной немощи
М.Й. Нефроренальный, Г.В. Водосмотрец, О.К. Кривой Ланцет и соавт.
Обнародовано на дверях лечебницы: XII день марта, лета Господня 1326
Свиток 100002
Полный текст · ссылка на пергамент ·
Истолчённый рог единорога: неожиданная находка при лечении избытка чёрной желчи при водянке
А.М. Авиценный, Б.А. Аптекарский, Т.П. Подагрический и соавт.
Обнародовано: XIII день марта, 1326
Свиток 100006
Полный текст · ссылка на пергамент ·
Наследственная водянка зрелого возраста, ошибочно принятая за порчу, наведённую соседкой
Г.У. Уриновед, А.П. Повитухин, Г.Л. де Урина, и соавт.
Обнародовано: XXVII день марта, 1326
Свиток 100014
Полный текст · ссылка на пергамент ·
Внезапное следствие приёма отвара мухоморов, проявившееся яростью, высоким пульсом и отказом почек
П.К. Кровопускатель, М.П. фон Пиявка, Я.Б. Бритвенный и соавт.
Обнародовано: XXV день марта, 1326
Свиток 100016
Полный текст · ссылка на пергамент ·
Поединок осадков в моче: одновременное присутствие белёсых нитей и зернистой скверны в моче рыцаря после крестового похода
И.О. Осадковед, Х.П. из Писсуаров, Р.Г. де Горшок и соавт.
Обнародовано: XVI день апреля, 1326
Свиток 100020
Полный текст · ссылка на пергамент ·
Терапия пиявками при почернении пальцев у больного с зернистой болезнью почек: сообщение об одном весьма несчастном случае
А.К. Кровопускательница, Б.П. де Пиявькер, Р.А. Аптекарский и соавт.
Обнародовано: IV день мая, 1326
Свиток 100029
Полный текст · ссылка на пергамент ·
Продолжаем))?
Вы никогда не задумывались, как выглядел бы выпуск журнала по средневековой медицине?
Представьте: вместо терапевтов, кардиологов, ревматологов и нефрологов — мочевые пророки, вместо хирургов — цирюльники, вместо лабораторных анализов — внимательное разглядывание склянки на свет, а вместо рецензентов — трое монахов, один из которых видел почку только на рисунке.
Итак, свежий выпуск «Вестника уроскопии, кровопускания и прикладного пиявковедения»:
🧵👇
Acta Uroscopica et Chirurgia Tonsorum
Клинические случаи
«Моча цвета мясных помоев»: необычный случай почечной немощи
М.Й. Нефроренальный, Г.В. Водосмотрец, О.К. Кривой Ланцет и соавт.
Обнародовано на дверях лечебницы: XII день марта, лета Господня 1326
Свиток 100002
Полный текст · ссылка на пергамент ·
Истолчённый рог единорога: неожиданная находка при лечении избытка чёрной желчи при водянке
А.М. Авиценный, Б.А. Аптекарский, Т.П. Подагрический и соавт.
Обнародовано: XIII день марта, 1326
Свиток 100006
Полный текст · ссылка на пергамент ·
Наследственная водянка зрелого возраста, ошибочно принятая за порчу, наведённую соседкой
Г.У. Уриновед, А.П. Повитухин, Г.Л. де Урина, и соавт.
Обнародовано: XXVII день марта, 1326
Свиток 100014
Полный текст · ссылка на пергамент ·
Внезапное следствие приёма отвара мухоморов, проявившееся яростью, высоким пульсом и отказом почек
П.К. Кровопускатель, М.П. фон Пиявка, Я.Б. Бритвенный и соавт.
Обнародовано: XXV день марта, 1326
Свиток 100016
Полный текст · ссылка на пергамент ·
Поединок осадков в моче: одновременное присутствие белёсых нитей и зернистой скверны в моче рыцаря после крестового похода
И.О. Осадковед, Х.П. из Писсуаров, Р.Г. де Горшок и соавт.
Обнародовано: XVI день апреля, 1326
Свиток 100020
Полный текст · ссылка на пергамент ·
Терапия пиявками при почернении пальцев у больного с зернистой болезнью почек: сообщение об одном весьма несчастном случае
А.К. Кровопускательница, Б.П. де Пиявькер, Р.А. Аптекарский и соавт.
Обнародовано: IV день мая, 1326
Свиток 100029
Полный текст · ссылка на пергамент ·
Продолжаем))?
😁23❤5👍5
Записки доктора Кирсановой
Ну и в продолжение средневековой медицины. Диагноз по картине) Какой ведущий клинический синдром можно предположить у изображённого пациента, учитывая его пребывание в постели, слабый вид, обнажённую грудь и плотно закрытую колпаком голову?
Ответ: у пациента лихорадка.
А теперь — объяснение. На голове больного не лечебный «чепец», а обычный льняной ночной колпак — плотно облегающий домашний головной убор, распространённый в начале XVI века. Такие колпаки носили и здоровые люди: ночью, во время отдыха, а особенно — во время болезни. Дома тогда отапливались плохо и неравномерно, кровать могла стоять в прохладной комнате, поэтому голову старались держать в тепле.
Эта мягкая льняная шапочка, закрывавшая уши и затылок, выполняла сразу несколько функций: сохраняла тепло, впитывала пот при лихорадке, удерживала повязку или лечебный компресс, а заодно могла скрывать коротко остриженные или выбритые волосы.
Мужчина раздет до пояса и выглядит слабым, но при этом у него нет заметных ран, сыпи или опухолей. Вероятно, художник изобразил человека с каким-то лихорадочным заболеванием. В начале XVI века за таким состоянием мог скрываться самый широкий круг недугов: тяжёлая респираторная или кишечная инфекция, воспаление лёгких, малярия, тифоподобная болезнь либо период восстановления после другого заболевания. Выбрать из этого перечня что-то одно по картине, конечно, невозможно — средневековый художник всё-таки не оставил нам медицинскую карту пациента
А теперь — объяснение. На голове больного не лечебный «чепец», а обычный льняной ночной колпак — плотно облегающий домашний головной убор, распространённый в начале XVI века. Такие колпаки носили и здоровые люди: ночью, во время отдыха, а особенно — во время болезни. Дома тогда отапливались плохо и неравномерно, кровать могла стоять в прохладной комнате, поэтому голову старались держать в тепле.
Эта мягкая льняная шапочка, закрывавшая уши и затылок, выполняла сразу несколько функций: сохраняла тепло, впитывала пот при лихорадке, удерживала повязку или лечебный компресс, а заодно могла скрывать коротко остриженные или выбритые волосы.
Мужчина раздет до пояса и выглядит слабым, но при этом у него нет заметных ран, сыпи или опухолей. Вероятно, художник изобразил человека с каким-то лихорадочным заболеванием. В начале XVI века за таким состоянием мог скрываться самый широкий круг недугов: тяжёлая респираторная или кишечная инфекция, воспаление лёгких, малярия, тифоподобная болезнь либо период восстановления после другого заболевания. Выбрать из этого перечня что-то одно по картине, конечно, невозможно — средневековый художник всё-таки не оставил нам медицинскую карту пациента
❤22👍2💘1
Меня в отзывах на Хроническое искусство упрекают, что в книге, где я ставлю диагнозы по картинам, я недостаточно учитываю работу реставраторов, качество репродукций и возможные нарушения цветопередачи. И вот случай, на котором меня действительно можно было бы поймать: на одной из репродукций портрета Джона Минтона работы Люсьена Фрейда кожа выглядит настолько желтовато-зелёной, что можно подумать о гемолизе.
Но гемолиза здесь нет. Достаточно сравнить две репродукции одной картины, чтобы увидеть, насколько сильно отличается цвет. Между оригиналом и изображением на экране — состояние красочного слоя, реставрация, освещение, фотосъёмка, обработка и настройки дисплея. Поэтому диагноз по одному оттенку кожи был бы ошибкой.
Фрейд написал этот портрет в 1952 году. Джон Минтон — британский художник, иллюстратор и преподаватель, друг Фрейда. Посмотрите на его лицо: напряжённый взгляд, тени под глазами, чуть приоткрытый рот, заметная асимметрия. Даже если убрать искажённую желтизну, остаётся образ человека уязвимого, утомлённого и глубоко погружённого в себя.
Судьба Минтона была трагической. При жизни он был успешен, много работал, преподавал в Королевском колледже искусств и был любим учениками. Однако за внешней общительностью скрывались депрессия, одиночество и тяжёлое чувство профессиональной невостребованности: в 1950-е фигуративная живопись, которой он оставался верен, уступала место абстракции. В 1957 году, в возрасте 39 лет, Минтон покончил с собой. Зная это, легко увидеть в портрете предчувствие трагедии — хотя такое прочтение возникает у нас уже задним числом.
Во всех подкастах «Арзамаса» в конце выпуска вместо привычного «в ролях снимались» звучит: «Над подкастом работали…» — и среди участников всегда указан специалист по фактчекингу. Мне близок этот принцип. Я тоже стараюсь проверять то, что описываю: сравнивать репродукции, учитывать историю картины и отделять медицинский признак от особенностей живописи и цветопередачи.
Но гемолиза здесь нет. Достаточно сравнить две репродукции одной картины, чтобы увидеть, насколько сильно отличается цвет. Между оригиналом и изображением на экране — состояние красочного слоя, реставрация, освещение, фотосъёмка, обработка и настройки дисплея. Поэтому диагноз по одному оттенку кожи был бы ошибкой.
Фрейд написал этот портрет в 1952 году. Джон Минтон — британский художник, иллюстратор и преподаватель, друг Фрейда. Посмотрите на его лицо: напряжённый взгляд, тени под глазами, чуть приоткрытый рот, заметная асимметрия. Даже если убрать искажённую желтизну, остаётся образ человека уязвимого, утомлённого и глубоко погружённого в себя.
Судьба Минтона была трагической. При жизни он был успешен, много работал, преподавал в Королевском колледже искусств и был любим учениками. Однако за внешней общительностью скрывались депрессия, одиночество и тяжёлое чувство профессиональной невостребованности: в 1950-е фигуративная живопись, которой он оставался верен, уступала место абстракции. В 1957 году, в возрасте 39 лет, Минтон покончил с собой. Зная это, легко увидеть в портрете предчувствие трагедии — хотя такое прочтение возникает у нас уже задним числом.
Во всех подкастах «Арзамаса» в конце выпуска вместо привычного «в ролях снимались» звучит: «Над подкастом работали…» — и среди участников всегда указан специалист по фактчекингу. Мне близок этот принцип. Я тоже стараюсь проверять то, что описываю: сравнивать репродукции, учитывать историю картины и отделять медицинский признак от особенностей живописи и цветопередачи.
❤30👍9
Немного из предыстории доказательной медицины)
Перед вами иллюстрация американского художника Александра Шарпа Росса, известного журнального иллюстратора 1940–1950-х годов. На ней показана диагностика двойни с помощью рентгеновского снимка. До распространения УЗИ так определяли число и положение плодов, оценивали их размеры и возможность естественных родов.
Однако в 1950-е годы безопасность таких обследований начали пересматривать. Британский врач и эпидемиолог Элис Стюарт вместе со статистиком Джорджем Нилом провела исследование, позднее вошедшее в Oxford Survey of Childhood Cancers. Они сравнивали детей, умерших от лейкоза и других злокачественных заболеваний, со здоровыми детьми того же пола и возраста. В 1956 году Стюарт сообщила: матери заболевших детей чаще проходили рентгенографию живота или таза во время беременности. Сначала различие оценивали примерно как двукратное, но позднее оценки стали скромнее.
Напомню: доказательной медицины в современном понимании тогда ещё не существовало. Но сами подумайте — исследование было ретроспективным, типа «случай — контроль», а не экспериментом и не наблюдением за женщинами с начала беременности. Матерей опрашивали уже после болезни или смерти ребёнка. Они могли лучше помнить обследования, чем женщины из контрольной группы. Это называется ошибкой воспоминаний. Записи вроде и проверяли по архивам, но те были неполными.
Есть и вторая проблема — смешение по показанию. Рентген назначали не случайным здоровым женщинам, а при осложнениях, подозрении на неправильное положение плода, несоответствии размеров головки и таза или многоплодной беременности. Как тут сразу исключить, что риск был связан не с облучением, а с причиной обследования?
Третья трудность — отсутствие точной дозиметрии. В картах фиксировали лишь факт процедуры или число снимков. Но доза зависела от аппарата, плёнки, проекции, срока беременности и комплекции женщины. Поэтому количество снимков было лишь грубым показателем. Неудивительно, что зависимость «чем больше доза, тем выше риск» выглядела не всегда последовательно.
В других группах детей, облучённых внутриутробно, столь заметного роста заболеваемости порой не находили. Правда, детский рак редок, а значит, даже нескольких тысяч наблюдений могло не хватить, чтобы заметить небольшой риск. Кроме того, ранние работы объединяли лейкозы и разные солидные опухоли, хотя биология у них различается.
И всё же результаты Стюарт не удалось убедительно объяснить одной ошибкой. Похожую связь находили и другие исследователи. Поэтому вывод получился осторожным: точную величину риска установить трудно, но внутриутробное облучение, вероятно, немного повышает риск детского рака.
Для меня здесь особенно важен принцип, из которого позднее выросла доказательная медицина: недостаточно, чтобы метод выглядел современным и давал впечатляющий снимок. Нужно ещё доказать, что он влияет на схему лечения, улучшает исходы и что его польза превышает возможный вред. Каждый рентген не означает неизбежного вреда, а абсолютный риск все таки мал. Но если обследование проводили «на всякий случай» и оно не меняло решение врача, даже небольшой риск становился лишним.
Перед вами иллюстрация американского художника Александра Шарпа Росса, известного журнального иллюстратора 1940–1950-х годов. На ней показана диагностика двойни с помощью рентгеновского снимка. До распространения УЗИ так определяли число и положение плодов, оценивали их размеры и возможность естественных родов.
Однако в 1950-е годы безопасность таких обследований начали пересматривать. Британский врач и эпидемиолог Элис Стюарт вместе со статистиком Джорджем Нилом провела исследование, позднее вошедшее в Oxford Survey of Childhood Cancers. Они сравнивали детей, умерших от лейкоза и других злокачественных заболеваний, со здоровыми детьми того же пола и возраста. В 1956 году Стюарт сообщила: матери заболевших детей чаще проходили рентгенографию живота или таза во время беременности. Сначала различие оценивали примерно как двукратное, но позднее оценки стали скромнее.
Напомню: доказательной медицины в современном понимании тогда ещё не существовало. Но сами подумайте — исследование было ретроспективным, типа «случай — контроль», а не экспериментом и не наблюдением за женщинами с начала беременности. Матерей опрашивали уже после болезни или смерти ребёнка. Они могли лучше помнить обследования, чем женщины из контрольной группы. Это называется ошибкой воспоминаний. Записи вроде и проверяли по архивам, но те были неполными.
Есть и вторая проблема — смешение по показанию. Рентген назначали не случайным здоровым женщинам, а при осложнениях, подозрении на неправильное положение плода, несоответствии размеров головки и таза или многоплодной беременности. Как тут сразу исключить, что риск был связан не с облучением, а с причиной обследования?
Третья трудность — отсутствие точной дозиметрии. В картах фиксировали лишь факт процедуры или число снимков. Но доза зависела от аппарата, плёнки, проекции, срока беременности и комплекции женщины. Поэтому количество снимков было лишь грубым показателем. Неудивительно, что зависимость «чем больше доза, тем выше риск» выглядела не всегда последовательно.
В других группах детей, облучённых внутриутробно, столь заметного роста заболеваемости порой не находили. Правда, детский рак редок, а значит, даже нескольких тысяч наблюдений могло не хватить, чтобы заметить небольшой риск. Кроме того, ранние работы объединяли лейкозы и разные солидные опухоли, хотя биология у них различается.
И всё же результаты Стюарт не удалось убедительно объяснить одной ошибкой. Похожую связь находили и другие исследователи. Поэтому вывод получился осторожным: точную величину риска установить трудно, но внутриутробное облучение, вероятно, немного повышает риск детского рака.
Для меня здесь особенно важен принцип, из которого позднее выросла доказательная медицина: недостаточно, чтобы метод выглядел современным и давал впечатляющий снимок. Нужно ещё доказать, что он влияет на схему лечения, улучшает исходы и что его польза превышает возможный вред. Каждый рентген не означает неизбежного вреда, а абсолютный риск все таки мал. Но если обследование проводили «на всякий случай» и оно не меняло решение врача, даже небольшой риск становился лишним.
❤22👍6
В 1713 году французские исследователи Луи Лемери и Этьен-Франсуа Жоффруа, интересовавшиеся кровью и химией, решили прокалить кровь — сначала выпарить из неё воду, а затем сильно нагреть, чтобы сжечь органические вещества. В оставшейся золе они обнаружили частицы, которые притягивались магнитом. Так было получено одно из первых доказательств присутствия железа в крови. Не, мне, конечно, очень интересно, как им вообще пришло в голову поднести к золе магнит.
Ну, вероятно, для химиков того времени это был логичный способ проверить, нет ли в остатке железа, вроде как так проверяли всякие руды.
Ну и важная тонкость: железо в свежей крови магнитом найти нельзя. Оно находится в гемоглобине в химически связанном состоянии, а не в виде металлических опилок))
Поэтому мы не терминаторы, которых можно сдерживать в магнитном поле.
Но самой стало интересно, а при гемолизе люди магнитятся, если гаптоглобин весь исчерпан, а гемолиз продолжается😎?
И да, это винтажная реклама какого то двухвалентного препарата железа . Женщина выздоравливает, судя по подписи. Конечно, даже не представляю, сколько она будет так выздоравливать с таблетками этого железа. Но еще одно ура современной медицине.
Ну, вероятно, для химиков того времени это был логичный способ проверить, нет ли в остатке железа, вроде как так проверяли всякие руды.
Ну и важная тонкость: железо в свежей крови магнитом найти нельзя. Оно находится в гемоглобине в химически связанном состоянии, а не в виде металлических опилок))
Поэтому мы не терминаторы, которых можно сдерживать в магнитном поле.
Но самой стало интересно, а при гемолизе люди магнитятся, если гаптоглобин весь исчерпан, а гемолиз продолжается😎?
И да, это винтажная реклама какого то двухвалентного препарата железа . Женщина выздоравливает, судя по подписи. Конечно, даже не представляю, сколько она будет так выздоравливать с таблетками этого железа. Но еще одно ура современной медицине.
❤15👍8
Как вам?
Рюмка водки на столе)
Нет повода не выпить…
Хирург Эдвард Динсли готовится к операции так сурово, что с первого взгляда возникают некоторые вопросы к британской медицине первой половины XX века. Шприц уже на столе, перчатки надеты, рюмка в руке..
анестезиолог, кажется, сегодня не понадобился.
Но паниковать рано: перед нами не застолье в операционной, а постановочный портрет кисти Эдварда Ирвина Холлидея. «Рюмка», вероятнее всего, небольшой медицинский сосуд для антисептика или лекарственного раствора, а рядом лежит многоразовый стеклянный шприц.
Но как бы ни старались искусствоведы всё объяснить, выражение лица доктора говорит предельно ясно:
«Ну, за здоровье пациента! А там — как пойдёт…»
Рюмка водки на столе)
Нет повода не выпить…
Хирург Эдвард Динсли готовится к операции так сурово, что с первого взгляда возникают некоторые вопросы к британской медицине первой половины XX века. Шприц уже на столе, перчатки надеты, рюмка в руке..
анестезиолог, кажется, сегодня не понадобился.
Но паниковать рано: перед нами не застолье в операционной, а постановочный портрет кисти Эдварда Ирвина Холлидея. «Рюмка», вероятнее всего, небольшой медицинский сосуд для антисептика или лекарственного раствора, а рядом лежит многоразовый стеклянный шприц.
Но как бы ни старались искусствоведы всё объяснить, выражение лица доктора говорит предельно ясно:
«Ну, за здоровье пациента! А там — как пойдёт…»
😁15❤11🔥5