Это автопортрет Пауля Клее, одного из крупнейших представителей европейского авангарда. А чем он болел - чуть ниже.
История болезни Пауля Клее начинается в 1935году, когда он пожаловался на одышку и затрудненное дыхание, приглашенный доктор заподозрил дебют заболевания сердца, вероятно, миокардит, и предписал пациенту избегать физических нагрузок. Кроме того, он назначил ему лекарство под названием «теоминал» — смесь теобромина и люминала, в то время этот препарат считался стимулятором кровоснабжения со снотворными и успокоительными свойствами. Однако довольно быстро у пациента появилась генерализованная кожная сыпь, которая в начале была расценена как аллергия на препарат, однако после отмены теоминала сыпь только прогрессировала. Тогда была предположена корь - заболевание, которое у взрослого человека может вызвать серьезные осложнения. Однако позже и от этого диагноза отказались. В октябре 1936 года жена Клее Лили писала в замешательстве своему другу: «Теперь врачи заявляют, что это была не корь! Но что же это тогда было?». По словам его сына, сыпь никогда полностью не проходила, и «корь» Клее сопровождалась последовательным вовлечением внутренних органов: очень быстро ему стало трудно глотать и в конце концов он мог принимать только жидкую пищу, и стеснительный Клее просил оставлять его на прием пищи в одиночестве, известно, что длительность приема пищи постепенно увеличивалась. Его сын Феликс позже писал об этом: «У моего отца возникало затруднение при еде, потому что огрубевшие стенки его пищевода больше не позволяли проводить в желудок твердую пищу. Хотя его состояние периодически улучшалось, мой отец пять лет с начала болезни и до самой смерти невыразимо страдал… Пищевод не пропускал в желудок даже рисовое зернышко».
Он испытывал прогрессирующее затрудненное дыхание и скованность во всех суставах. В своих письмах он описал наличие болей в мелких и средних суставах такой силы, что ему было сложно держать кисть. Примерно в это же время он был вынужден бросить играть на скрипке. В апреле 1936 года рентгенографическое исследование выявило у него двустороннюю пневмонию.
Он посетил множество врачей, однако диагноз так и не был установлен. Швейцарский дерматолог и исследователь болезни Клее Ганс Зутер предположил, что в Берне изменения кожного покрова все же сочли признаками начинающейся системной склеродермии – аутоимунного заболевания с характерным поражением кожи, сосудов, опорно-двигательного аппарата и внутренних органов (легкие, сердце, пищеварительный тракт, почки), в основе которого лежит нарушение микроциркуляции, воспаление и генерализованный фиброз. Зутер полагает, что врачи предпочли скрыть диагноз от Клее и его близких именно в силу его серьезности и отсутствия подходов к лечению. Подавляющие иммунитет глюкокортикостероиды (ГКС), необходимые в лечении системной склеродермии, вошли в клиническую практику значительно позже: в 1948 г. американский ревматолог Хенч и биохимик Кенделл получили Нобелевскую премию за открытие противовоспалительных свойств ГКС, тогда как впервые гормон надпочечников кортизон был выделен в 1934 г. (совместно с Mason и Meyers, тогда он был назван «субстанция E»), а кортизол («субстанция F») в 1936 г. Известно, что в феврале 1937 года Клее была сделана инъекция против «гормональных нарушений», что за препарат вводился, остается только гадать. Это точно не могли быть ГКС, т.к. выделение кортикостероидов из надпочечников телят было очень трудоемким процессом и было осуществлено лишь в 1941году. Вероятно, это была смесь терпихина и олобинтина — обычных в то время препаратов для лечения склеродермии. Они представляют собой смесь оливкого и терпентинового масел, последнее считалось возбуждающим средством, стимулирующим работу иммунной системы. В современном представлении стимуляция иммунитета наоборот вредна при таких болезнях. По той же причине было совершенно бессмысленно назначать Клее большое количество витамина С.
История болезни Пауля Клее начинается в 1935году, когда он пожаловался на одышку и затрудненное дыхание, приглашенный доктор заподозрил дебют заболевания сердца, вероятно, миокардит, и предписал пациенту избегать физических нагрузок. Кроме того, он назначил ему лекарство под названием «теоминал» — смесь теобромина и люминала, в то время этот препарат считался стимулятором кровоснабжения со снотворными и успокоительными свойствами. Однако довольно быстро у пациента появилась генерализованная кожная сыпь, которая в начале была расценена как аллергия на препарат, однако после отмены теоминала сыпь только прогрессировала. Тогда была предположена корь - заболевание, которое у взрослого человека может вызвать серьезные осложнения. Однако позже и от этого диагноза отказались. В октябре 1936 года жена Клее Лили писала в замешательстве своему другу: «Теперь врачи заявляют, что это была не корь! Но что же это тогда было?». По словам его сына, сыпь никогда полностью не проходила, и «корь» Клее сопровождалась последовательным вовлечением внутренних органов: очень быстро ему стало трудно глотать и в конце концов он мог принимать только жидкую пищу, и стеснительный Клее просил оставлять его на прием пищи в одиночестве, известно, что длительность приема пищи постепенно увеличивалась. Его сын Феликс позже писал об этом: «У моего отца возникало затруднение при еде, потому что огрубевшие стенки его пищевода больше не позволяли проводить в желудок твердую пищу. Хотя его состояние периодически улучшалось, мой отец пять лет с начала болезни и до самой смерти невыразимо страдал… Пищевод не пропускал в желудок даже рисовое зернышко».
Он испытывал прогрессирующее затрудненное дыхание и скованность во всех суставах. В своих письмах он описал наличие болей в мелких и средних суставах такой силы, что ему было сложно держать кисть. Примерно в это же время он был вынужден бросить играть на скрипке. В апреле 1936 года рентгенографическое исследование выявило у него двустороннюю пневмонию.
Он посетил множество врачей, однако диагноз так и не был установлен. Швейцарский дерматолог и исследователь болезни Клее Ганс Зутер предположил, что в Берне изменения кожного покрова все же сочли признаками начинающейся системной склеродермии – аутоимунного заболевания с характерным поражением кожи, сосудов, опорно-двигательного аппарата и внутренних органов (легкие, сердце, пищеварительный тракт, почки), в основе которого лежит нарушение микроциркуляции, воспаление и генерализованный фиброз. Зутер полагает, что врачи предпочли скрыть диагноз от Клее и его близких именно в силу его серьезности и отсутствия подходов к лечению. Подавляющие иммунитет глюкокортикостероиды (ГКС), необходимые в лечении системной склеродермии, вошли в клиническую практику значительно позже: в 1948 г. американский ревматолог Хенч и биохимик Кенделл получили Нобелевскую премию за открытие противовоспалительных свойств ГКС, тогда как впервые гормон надпочечников кортизон был выделен в 1934 г. (совместно с Mason и Meyers, тогда он был назван «субстанция E»), а кортизол («субстанция F») в 1936 г. Известно, что в феврале 1937 года Клее была сделана инъекция против «гормональных нарушений», что за препарат вводился, остается только гадать. Это точно не могли быть ГКС, т.к. выделение кортикостероидов из надпочечников телят было очень трудоемким процессом и было осуществлено лишь в 1941году. Вероятно, это была смесь терпихина и олобинтина — обычных в то время препаратов для лечения склеродермии. Они представляют собой смесь оливкого и терпентинового масел, последнее считалось возбуждающим средством, стимулирующим работу иммунной системы. В современном представлении стимуляция иммунитета наоборот вредна при таких болезнях. По той же причине было совершенно бессмысленно назначать Клее большое количество витамина С.
👍15🔥3
После этой инъекции Клее весь день промучился от сильного жара - «drug fever». В 1938 году доктор Шорер объявил больному его диагноз: «вазомоторный невроз». Верояно, за этим термином скрывается феномен Рейно, который свойственен многим ревматологическим заболеваниям, в том числе и склеродермии, и представляет собой очень болезненный спазм сосудов пальцев рук и ног, приводящий к ишемии.
Фотографии, сделанные в последние годы Клее, свидетельствуют о наличии склеродактилии, «склеродермической маски» - лицо потеряло всякую выразительность, губы сузились, а нос заострился, и других видимых признаков склеродермии. Развившуюся анемию лечили содержащими железо препаратами и печенью, он неплохо переносил действие этих медикаментов, но они мало могли ему помочь.
В 1940 году Клее организовал свою заключительную выставку в Цюрихе, где было более 300 работ. Выставка была плохо принята, в отзывах фигурировали явные «обвинения» в прогрессирующей шизофрении. Истощенный Пауль Клее, чувствующий приближение конца, в сопровождении своей жены был госпитализирован в частную лечебницу. Чтобы его не расстраивать, никто не говорил о начале второй мировой войны. Он умер утром 29 июня от острой сердечной недостаточности
Незадолго до смерти Клее нарисовал " Смерть и огонь". На картине изображена смерть, которая заглядывает зрителю прямо в душу.
Тело Клее кремировано, его прах был захоронен в Берне. На его могиле выгравированы слова из его дневника:
«I cannot be grasped in the here and now
For I live as well with the dead
As with the yet unborn.
A little nearer to the heart of creation than is normal
But still not close enough»
Фотографии, сделанные в последние годы Клее, свидетельствуют о наличии склеродактилии, «склеродермической маски» - лицо потеряло всякую выразительность, губы сузились, а нос заострился, и других видимых признаков склеродермии. Развившуюся анемию лечили содержащими железо препаратами и печенью, он неплохо переносил действие этих медикаментов, но они мало могли ему помочь.
В 1940 году Клее организовал свою заключительную выставку в Цюрихе, где было более 300 работ. Выставка была плохо принята, в отзывах фигурировали явные «обвинения» в прогрессирующей шизофрении. Истощенный Пауль Клее, чувствующий приближение конца, в сопровождении своей жены был госпитализирован в частную лечебницу. Чтобы его не расстраивать, никто не говорил о начале второй мировой войны. Он умер утром 29 июня от острой сердечной недостаточности
Незадолго до смерти Клее нарисовал " Смерть и огонь". На картине изображена смерть, которая заглядывает зрителю прямо в душу.
Тело Клее кремировано, его прах был захоронен в Берне. На его могиле выгравированы слова из его дневника:
«I cannot be grasped in the here and now
For I live as well with the dead
As with the yet unborn.
A little nearer to the heart of creation than is normal
But still not close enough»
👍15😢4
Спасибо большое, друзья, за поддержку
Я все думала, что ей удастся обмануть, ну или подвинуть немного уход.
1.02.1927-13.02.2024
Все таки, до последнего она была в трезвом уме, разгадывала кроссворды, читала, интересовалась всем новым, очень любила рассуждать. Но физически ей было сложно, сначала просто ходить, затем самой доходить до туалета, затем просто вставать с кровати.
И я, конечно, будучи врачом, с желанием бороться до последнего, только учусь отдавать контроль над ситуацией Богу или тому, кто нас сюда привел, доверяться стихии жизни.
Что не ты сотворил –
не тебе изменять.
Можно владеть лишь той частью, которую ты сам в себе воспитал. Но точно жизнь имеет свои законы, которые мы не в праве оспаривать или нарушать.
Я все думала, что ей удастся обмануть, ну или подвинуть немного уход.
1.02.1927-13.02.2024
Все таки, до последнего она была в трезвом уме, разгадывала кроссворды, читала, интересовалась всем новым, очень любила рассуждать. Но физически ей было сложно, сначала просто ходить, затем самой доходить до туалета, затем просто вставать с кровати.
И я, конечно, будучи врачом, с желанием бороться до последнего, только учусь отдавать контроль над ситуацией Богу или тому, кто нас сюда привел, доверяться стихии жизни.
Что не ты сотворил –
не тебе изменять.
Можно владеть лишь той частью, которую ты сам в себе воспитал. Но точно жизнь имеет свои законы, которые мы не в праве оспаривать или нарушать.
💔30❤10
Цветотерапия 😁
Поняла, что у меня стока ариобьектов под руками - что грех не использовать
Поняла, что у меня стока ариобьектов под руками - что грех не использовать
❤24🔥7