Моя жена присутствует на моих детских фото, но я встретил её в 30 лет.

Часть 1/3.

И на старых снимках она не выглядела моложе.

Иногда кажется, что моя жизнь всегда была ничем иным, как вечным круговоротом горя. Мне всего 34 года, и я потерял всех. Мои родители, сестра, друзья детства и множество других близких. Я чувствую себя никак. Без цели. Но прежде всего, я чувствую злость. Я ненавижу мир за то, что он забрал их у меня. Я ненавижу жизнь за то, что раздает мне карты из испорченной колоды.

Моя мать скончалась в прошлом году. Она долго боролась с деменцией, начиная с 2019 года. Я не плакал, когда она умерла. У меня не было на это сил. Я уже переживал мелкие, болезненные уколы горя на протяжении нескольких лет, что она угасала. Я скорбел каждый раз, когда она теряла часть себя — я скорбел за каждого из тех, кого она забыла. Хотя среди нас все еще оставались те, о ком можно было забыть.

Эти четыре года сломали меня. Мы с мамой были так близки, и мне было больно видеть, как её душа распадается. Она была моей единственной оставшейся семьёй — мой отец и моя сестра погибли, когда я был молод. И постепенно все остальные тоже исчезли из жизни.

Я не могу это объяснить, но, несмотря на её ухудшение, я думаю, что мама держалась за жизнь ради меня.

— Мне страшно... Бреннан, — неясно сказала моя мама в свой последний день.

— Ты в безопасности, мама, — сказал я. — Тебе не нужно...

— Нет, я волнуюсь за Бреннана! — перебила она в замешательстве.

— Я Бреннан, мама. И я в порядке, — сказал я, вздохнув.

— Я... волнуюсь, — рассеянно прошептала она.

Когда моя мать умерла в феврале 2023 года, я остался с единственным человеком, который всё ещё был рядом — Оливией. Я считал благословением то, что у меня есть потрясающая жена.

Пока я не осознал, насколько это ужасно.

Когда я разбирал чердак матери, я нашёл коробку с фотоальбомами — покрытые пылью антиквариаты, которые я никогда не видел. Возможно, в них было слишком много болезненных воспоминаний, но достав их, через моё тело пробежала волна тепла, когда я с нетерпением перелистывал страницы, рассматривая каждое фото. У меня возникло расплывчатое, забытое чувство. Я вспомнил, как был счастлив в детстве. Я был окружён семьёй и друзьями. Я был на грани того, чтобы окликнуть свою жену, чтобы она пришла на чердак и разделила со мной мои истории из детства, но затем я заметил что-то странное.

Оливия стояла на заднем плане одной из фотографий.

Это была фотка с дня в зоопарке с родителями и сестрой. Сквозь металлические прутья, с противоположной стороны львиного вольера, я увидел свою жену, стоящую там — человека, которого я не знал в детстве. Но это была она. В этом не было никаких сомнений. У неё были характерные чёрные волосы, светлая кожа и миниатюрная фигура. Она улыбалась тонкой, понимающей улыбкой, которая, казалось, была неуместна для неё — или для любой версии Оливии, которую я видел раньше.

Мой желудок нервно забурлил, но я улыбнулся и рассмеялся.

— Странно, — прошептал я себе.

Очевидно, это не могла быть она, сказал я себе. Мы одного возраста, и в то время она была бы ребёнком. Это просто кто-то очень похожий на неё.

Я продолжил листать страницы. Ком застыл в горле, когда на одной из фоток я снова увидел свою жену. На этот раз это была фотография празднования рождества с семьей в ресторане. За окном, под навесом для курящих, стояла одна фигура и наблюдала за нами. Это была Оливия. Или женщина, которая выглядела идентично моей 33-летней жене.

— Один раз — ничего... Два раза — это совпадение... — неуверенно пробормотал я.

Я в панике перелистывал фотоальбом.

Оливия была на каждой фотографии, и она не выглядела иначе, чем сегодня. Та же самая женщина. Всегда притаившаяся где-то на заднем плане. Скрытно наблюдая. Всегда с этой отвратительной улыбкой. Моё сердце забилось быстрее. Это уже не была просто странность. Происходящее было настолько тревожно, что я не мог найти слов. Как я мог объяснить, что кто-то следил за моей семьёй, и этот кто-то — моя жена, которая не постарела за 33 года?

Это было зловеще. Это противоречило всему, что подбрасывал мой разум.

2/3.

Я затрясся от страха и перестал листать страницы. После того, как увидел свою жену на десятках фотографий, у меня не хватало сил продолжать. Но я не мог отвести глаз от страницы перед собой.

Это была фотография с подписью:

«Вкусный торт! На день рождения Бреннана».

Я сидел в саду в облачный день. На моих коленях лежал шоколадный торт. Мои восторженные друзья и семья окружали меня. Я был в процессе задувания 10 свечей.

Она тоже была здесь. Скрывалась на фотографии с 2000 года. Оливия должна была быть 10-летней, как и я. Но камера рассказывала другую историю.

На этот раз моя взрослая жена пряталась за низким забором на заднем дворе нашего участка. Но верхушка её головы выглядывала в наш сад, и я мог различить её характерные чёрные волосы. Её глаза были красными. Она, возможно, что было наиболее пугающим, смотрела в камеру. Казалось, она смотрит прямиком на меня, сидящего на чердаке.

Ты сходишь с ума, Бреннан, подумал я, глаза по-прежнему не в силах отвести взгляд. Это не реально. Всё это в твоём…

Внезапный порыв ветра погасил свет на чердаке. Моё тело дрожало. Пытаясь успокоить дыхание, я нервно погладил пол тёмного чердака. Как бы я хотел, чтобы я не оставлял свой телефон и он был со мной, подумал я. Я хотел уйти, но боялся перемещаться по загромождённому чердаку матери в темноте.

И затем мои пальцы наткнулись на знакомую, гладкую поверхность. Я включил фонарик.

И вскрикнул.

Фотография с дня рождения изменилась. Свечи на моём торте исчезли, и я сидел совершенно один. Ни семьи. Ни друзей. Никого. Даже Оливии.

Я уронил книгу. Половицы заскрипели, когда я отступил назад. Я должен был уйти подальше от этой проклятой книги. От этого проклятого чердака. Я повернулся, чтобы побежать к двери чердака, но не смог сделать и шаг. Свет фонарика осветил нечто ужасное.

С высунутой головой через вход на чердак, Оливия улыбалась мне.

Её глаза отражали те, что были на многочисленных фотографиях, которые я только что видел. Её зрачки казались темнее. Шире. Я не знаю, что случилось с женщиной, на которой я женился, но это была не она, смотревшая на меня с двери чердака. Она была ужасна. Какой-то бешеной мышью, которая бесшумно пробралась по лестнице.

Моя жена захихикала.

— Я съем тебя целиком.