Я впустила что-то в свой дом.

Часть 1.

Я жила в этом доме около десяти лет. У нас никогда не происходило никакой чертовщины. Никаких непонятных звуков, шагов, закрывающихся дверей, теней.

Ничего.

До вчерашнего дня.

Мой день сам по себе был странным. Я психолог, и у меня была достаточно тяжёлая сессия с девочкой-подростком. Разумеется, я не могу вдаваться в подробности, поскольку это приватные беседы. Просто знайте, что беседа была тяжёлой.

В тот момент я не придал этому значения, но по дороге домой я то и дело поглядывала в зеркало заднего вида. Это был просто инстинкт — никто не ехал за мной следом, не мигал фарами и ничего подобного. На самом деле, я была одна на извилистой проселочной дороге, которая вела к моему дому.

Так или иначе, я продолжала поглядывать в зеркало заднего вида, даже не задумываясь о своём действии.

Когда я вернулась домой, внутри, как обычно, царил хаос. Наша дочь бегала с наклейками, наклеивая их на всё подряд. Мой бедный муж безнадежно отклеивал каждую из них примерно в два раза быстрее, чем она их наклеивала.

— Нужна помощь? — спросила я.

— Нет, но не могла бы ты приготовить наггетсы?

Я подошла к холодильнику — и тут увидела это.

На дверце морозильника был грязный отпечаток ладони.

Но проблема была в том, что рука была маленькой, однако слишком высоко расположена, чтобы принадлежать моей дочери. Я в замешательстве уставилась на след.

Наверное, Сет нес малышку на руках, и она задела холодильник.

Я схватила кухонное полотенце и вытерла пятно.

Мы уложили Лили в постель около восьми. Я почти засыпала, читая ей сказку — как я уже говорила, день был тяжелый. Я растягивала слова, а моя рука, лежавшая на подушке, была словно налита свинцом.

Но тут Лили сказала кое-что, от чего я сразу проснулась.

— Мамочка, — спросила она, — кто эта девушка в камине?

Я посмотрела на неё.
— М?

— Девушка в камине, — возмущенно повторила она. — Кто она?

У меня пересохло в горле.

— В камине нет никакой девушки.

— Есть! — настаивала она. — Девушка без лица. Она сидела у камина.

— Ладно, пойдем в постель, — сказала я, хотя сердце мое бешено колотилось. — Пора спать.

После того, как она заснула, я спросила Сета об этом.

— Мне она ничего не говорила, — ответил муж, выслушав меня. — Но это чертовски жутко.

— Я знаю.

Я хотела просто заснуть и забыть обо всей этой ситуации. Но в конце концов тревога взяла надо мной верх. Иногда мы оставляем дверь незапертой. Иногда Сэмми — девочка, живущая через несколько домов от нас — приходит без предупреждения поиграть с Лили.

Что, если она застряла в камине или что-то такое?

Что, если она прямо сейчас там задыхается?

Логическая часть моего мозга понимала, что это нелепо. Я бы увидела полицейские машины у их дома. Таня бы позвонила мне, чтобы узнать, здесь ли Сэмми.

Должно было произойти что-то нечто невероятное, чтобы Сэмми оказалась запертой в нашем камине и умерла.

Однако. Я должна была пойти проверить.

— Я просто проверю камин, — сказала я, направляясь к двери.

Сет рассмеялся.

— Она напугала тебя.

— Просто проверю… Я сейчас вернусь.

Я была уверена, что это ерунда. Лили все время говорит какую-то странную чушь. Я спустилась по лестнице и повернула налево, в затемненную гостиную. Следом, потянулась к выключателю и включила свет.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как тонкие пряди длинных черных волос исчезают в дымоходе.

Я впустила что-то в свой дом.

Часть 2.

Я замерла. По моей коже побежали мурашки. Я не могла пошевелиться, уставившись на камин, на то место, где я только что видела... Нет, неужели это произошло на самом деле? Если да, значит, кто-то был внутри дымохода и висел вниз головой.

Я, наконец, сделала глубокий вдох.

— СЕТ!

Он бросился вниз по лестнице.

— Что такое? — спросил он, вбежав в комнату.

— В дымоходе кто—то есть, я видела волосы.

Сет нахмурился. Я тут же поняла, что он мне не очень-то поверил.

— Хорошо, — медленно и спокойно произнес он, подходя к камину. — Ауу?

Ничего.

Он помолчал секунду. Затем схватил кочергу и встал на четвереньки. Сжимая кочергу в одной руке и телефон с включенным фонариком в другой, он медленно просунул голову в камин.

И посмотрел вверх.

— Там ничего нет, — сказал он. — Но дымоход открыт. Хорошо, что мы проверили.

Он высунул голову обратно и закрыл дымоход. Он с лязгом захлопнулся.

— Я не открывала дымоход, — сказала я.

— Я тоже этого не делал. Думаю, мы оставили его открытым после того, как в последний раз разводили огонь, когда это было… примерно две недели назад. Чёрт, мы заплатим за отопление, наверное, пятьдесят баксов сверху.

Он направился к лестнице.

— Ты уверен, что там ничего нет?

— Абсолютно уверен, — ответил он.

Я нервно сглотнула. Показалось ли мне это? Как психолог, я знала, что мозг — забавная штука. Немного волос или пыли в поле нашего периферического зрения может показаться нашему мозгу лицом или тенью человека. Наш мозг запрограммирован на распознавание лиц, людей, опасности. Как например, видеть лица в узорах — парейдолия.

Я встала на четвереньки и заглянула в дымоход, просто чтобы убедиться, что он закрыт. Затем я направилась обратно наверх.

***

Что-то разбудило меня посреди ночи.

Я перевернулась на другой бок и посмотрела на часы. 3:07 утра. Я закрыла глаза и попыталась снова заснуть.

Но тут я услышала это.

Лязг!

Приглушенный металлический звон, доносящийся из дома.

Лязг!

Я разбудила Сета. Пока он приходил в себя, я побежала в комнату Лили. Меня охватило облегчение, когда я увидела, что она крепко спит в постели.
Сет, спотыкаясь, вышел в коридор.

— Что это? — прошептал он.

— Я не знаю... Может стоит... Может вызвать полицию?

Лязг!

Этот звук был громче остальных. И затем —

Стук.

Доносилось из нашей гостиной.
Сет сбежал вниз по лестнице. Я услышала, как его шаги удалились в гостиную, и на один мучительный момент воцарилась тишина.

Затем он закричал:

— Вызови полицию! Сейчас же!

Когда прибыла полиция, я поняла, почему он был в такой панике.
На полу нашей гостиной были следы от сажи.

Босых ног. Маленькие, как у ребенка. Они двигались по синусоиде, пока не исчезли, пройдя половину комнаты.

Следов, ведущих назад, не было.
И дымоход снова был открыт.

Я не знаю, что делать. Полиция не нашла никаких улик. Они настаивают, что следы, должно быть, оставила Лили. Я знаю, что это не так. Она крепко спала. И она сказала мне, что не оставляла их.

Я продолжаю вспоминать ту напряженную встречу, которую я провела с той девочкой-подростком накануне. Во время сеанса она была расстроена и схватила меня за руку. Это было немного странно и переходило все границы, но она плакала и отчаянно искала утешения.

Когда она, наконец, убрала руку, на моей ладони было черноватое пятно от сажи. Я думала, что это просто подводка для глаз, тушь для ресниц или что-то в этом роде.

Хотя она выглядела так, будто на ней не было макияжа.

Теперь я сомневаюсь.

Сегодня утром я набрала ее номер, чтобы записать на следующий прием, и все, что я услышала, — это механический голос, сообщающий, что номер отключен.