Forwarded from Фёдор, Бонд и Чук (Алексей Че)
Бенедикт Камбербетч и Клэр Фой в кадре из байопика об английском художнике Луисе Уэйне (Камбербетч), который рисовал котиков задолго до того, как их изображения стали мейнстримом.
Премьера фильма состоится в следующем году.
Премьера фильма состоится в следующем году.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Всем доброго этого самого
Forwarded from Унежить душу
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Великая русская певица Граймс на шоу у Эрика Андре поёт «Калинку» пока человек в бдсм-костюме пытает её.
Сценка называется «Grimes and Punishment».
Сценка называется «Grimes and Punishment».
Pervert's Guide to Ideology
Схожу на него как в Москву вернусь и всё вам расскажу
Жидкая мать саморефлексии
Русскому кино определенно не хватает таких фильмов как «Человек из Подольска» — показывающих не боль и грязь, а красоту мира. Но как сделать убедительным высказывание о красоте нашего отечества, где царит бесконечный внутренний и внешний Подольск?
Берём один из важнейших архетипов русского кино — ментов. Менты — это универсальный образ, как вампиры: его можно бесконечно переиначивать и по-разному трактовать; свою версию предложили и создатели фильма. Берём знакомого ещё с, прости господи, достоевских времён «маленького человека». Берём спектакль за основу — театральное происхождение истории будет ощущаться по ходу всего действия. Берём великолепные вставки обыденно-драматичной семейной хроники 90-х, словно украденной из детства каждого зрителя. Берём старые добрые декорации мрачного перехода на Курском вокзале и заштатного полицейского участка (правда, с Быковым на регистратуре, но на то оно и кино). И добавляем немного абсурда.
Русскому кино определенно не хватает таких фильмов как «Человек из Подольска» — показывающих не боль и грязь, а красоту мира. Но как сделать убедительным высказывание о красоте нашего отечества, где царит бесконечный внутренний и внешний Подольск?
Берём один из важнейших архетипов русского кино — ментов. Менты — это универсальный образ, как вампиры: его можно бесконечно переиначивать и по-разному трактовать; свою версию предложили и создатели фильма. Берём знакомого ещё с, прости господи, достоевских времён «маленького человека». Берём спектакль за основу — театральное происхождение истории будет ощущаться по ходу всего действия. Берём великолепные вставки обыденно-драматичной семейной хроники 90-х, словно украденной из детства каждого зрителя. Берём старые добрые декорации мрачного перехода на Курском вокзале и заштатного полицейского участка (правда, с Быковым на регистратуре, но на то оно и кино). И добавляем немного абсурда.