Forwarded from Rotten Kepken, таксидермист (Rotten Kepken)
"Муссолини <...> дал миру третий путь, по которому, частично, сегодня идёт Россия." - пишет очередной евнух. Я полностью согласен с евнухом и напоминаю лучшее описание этого "третьего пути", по которому РФ действительно идёт:
"Вообразите себе пожилого, скучного, как кисель, рыхлого человека. Жизнь почти прошла. В висках седина. Под глазами мешки. Дети ходят в школу. Некрасивая, толстоногая жена не вылазит из церкви и аккуратно каждый год рожает по ребенку. Лавка приносит умеренный доход. Дни похожи один на другой, как свечи.
А между тем где-то когда-то была совсем, совсем другая жизнь. Звенели мечи, ржали кони, консулы произносили речи, неистовствовал плебс, в город возвращались с войны увенчанные лаврами легионы Цезаря. Тогда цвела романтика и колоннады римского Форума были жарко освещены солнцем военной славы.
И вдруг серая жизнь итальянского обывателя резко изменилась. Появился человек, который сказал:
- Обыватель! Ты вовсе не сер и не туп. Это все выдумали твои исконные враги - англичане, французы, немцы, австрийцы, турки и сербы.
- Обыватель! Ты велик! Ты гениален! Ты сидишь в своей боттилерии, траттории или сартории, толстеешь, плодишь себе подобных, и никто даже не подозревает, какой номер в мировом масштабе ты вдруг можешь выкинуть!
- Обыватель! Ты любишь значки! Возьми и вдень в лацкан своего пиджака четыре или даже семь значков.
- Обыватель! Ты имеешь возможность записаться сразу в восемь различных фашистских синдикатов.
- Обыватель! Ты сможешь отныне хоронить своего соседа фруктовщика Сильвио с военной пышностью по древнеримскому церемониалу. Ты сможешь нести впереди похоронной процессии бархатную подушечку, увешанную значками покойного. Кроме того, ты сможешь произнести над могилой речь, начинающуюся словами: "Римляне!" Сознайся, что до сих пор тебе не приходилось произносить речей? Вот видишь!
Человек, сказавший это, был Муссолини.
И итальянский обыватель зашевелился. Жизнь обывателя стала интересной и полной.
По улицам ходят оркестры, стены покрылись плакатами и трафаретными изображениями Муссолини. Стало много различных праздников, торжественных встреч, юбилеев, проводов, парадов, закладок и открытий. Почти каждая неделя приносит обывателю какую-нибудь новость.
- Муссолини борется с папой! Уж он-то покажет папе, где раки зимуют!
И вдруг - полная неожиданность. Стены, колонны и афишные тумбы густо облепливаются портретами папы и лозунгами: "Да здравствует папа".
Муссолини помирился с папой и лихорадочно стал его популяризировать."
(И.Ильф)
"Вообразите себе пожилого, скучного, как кисель, рыхлого человека. Жизнь почти прошла. В висках седина. Под глазами мешки. Дети ходят в школу. Некрасивая, толстоногая жена не вылазит из церкви и аккуратно каждый год рожает по ребенку. Лавка приносит умеренный доход. Дни похожи один на другой, как свечи.
А между тем где-то когда-то была совсем, совсем другая жизнь. Звенели мечи, ржали кони, консулы произносили речи, неистовствовал плебс, в город возвращались с войны увенчанные лаврами легионы Цезаря. Тогда цвела романтика и колоннады римского Форума были жарко освещены солнцем военной славы.
И вдруг серая жизнь итальянского обывателя резко изменилась. Появился человек, который сказал:
- Обыватель! Ты вовсе не сер и не туп. Это все выдумали твои исконные враги - англичане, французы, немцы, австрийцы, турки и сербы.
- Обыватель! Ты велик! Ты гениален! Ты сидишь в своей боттилерии, траттории или сартории, толстеешь, плодишь себе подобных, и никто даже не подозревает, какой номер в мировом масштабе ты вдруг можешь выкинуть!
- Обыватель! Ты любишь значки! Возьми и вдень в лацкан своего пиджака четыре или даже семь значков.
- Обыватель! Ты имеешь возможность записаться сразу в восемь различных фашистских синдикатов.
- Обыватель! Ты сможешь отныне хоронить своего соседа фруктовщика Сильвио с военной пышностью по древнеримскому церемониалу. Ты сможешь нести впереди похоронной процессии бархатную подушечку, увешанную значками покойного. Кроме того, ты сможешь произнести над могилой речь, начинающуюся словами: "Римляне!" Сознайся, что до сих пор тебе не приходилось произносить речей? Вот видишь!
Человек, сказавший это, был Муссолини.
И итальянский обыватель зашевелился. Жизнь обывателя стала интересной и полной.
По улицам ходят оркестры, стены покрылись плакатами и трафаретными изображениями Муссолини. Стало много различных праздников, торжественных встреч, юбилеев, проводов, парадов, закладок и открытий. Почти каждая неделя приносит обывателю какую-нибудь новость.
- Муссолини борется с папой! Уж он-то покажет папе, где раки зимуют!
И вдруг - полная неожиданность. Стены, колонны и афишные тумбы густо облепливаются портретами папы и лозунгами: "Да здравствует папа".
Муссолини помирился с папой и лихорадочно стал его популяризировать."
(И.Ильф)
Telegram
МОЛОТОВ 🇮🇶
Владимир Соловьев сделал очень нужный фильм.
Нужный прежде всего потому, что у нас Дуче считают маньяком и не понимают , что фашизм и ублюдочный нацизм - разные вещи.
Муссолини был блестящим человеком, дал миру третий путь, по которому, частично, сегодня…
Нужный прежде всего потому, что у нас Дуче считают маньяком и не понимают , что фашизм и ублюдочный нацизм - разные вещи.
Муссолини был блестящим человеком, дал миру третий путь, по которому, частично, сегодня…
Forwarded from KIRILL AND HIS FRIENDS
У Верещагина на раме "АПОФЕОЗА ВОЙНЫ" (1871) написано: " Посвящается всем великим завоевателям - прошедшим, настоящим и будущим".
Forwarded from Жили же люди
При чтении Вересаева «На японской войне» не покидает ощущение, что читаешь новости сентября 2022 года. Колесо российской истории снова сделало полный оборот, повторяя все те же реалии начала прошлого века, разве что в несколько иных декорациях:
«В конце апреля по нашей губернии была объявлена мобилизация. О ней глухо говорили, ее ждали уже недели три, но все хранилось в глубочайшем секрете. И вдруг, как ураган, она ударила по губернии, В деревнях людей брали прямо с поля, от сохи. В городе полиция глухою ночью звонилась в квартиры, вручала призываемым билеты и приказывала немедленно явиться в участок. У одного знакомого инженера взяли одновременно всю его прислугу: лакея, кучера и повара. Сам он в это время был в отлучке, – полиция взломала его стол, достала паспорты призванных и всех их увела. Было что-то равнодушно-свирепое в этой непонятной торопливости. Людей выхватывали из дела на полном его ходу, не давали времени ни устроить его, ни ликвидировать. Людей брали, а за ними оставались бессмысленно разоренные хозяйства и разрушенные благополучия.»
"По всему городу стояли плач и стоны. Здесь и там вспыхивали короткие, быстрые драмы. У одного призванного заводского рабочего была жена с пороком сердца и пятеро ребят; когда пришла повестка о призыве, с женою от волнения и горя сделался паралич сердца, и она тут же умерла; муж поглядел на труп, на ребят, пошел в сарай и повесился. Другой призванный, вдовец с тремя детьми, плакал и кричал в присутствии:
— А с ребятами что мне делать? Научите, покажите!.. Ведь они тут без меня с голоду передохнут!
Он был как сумасшедший, вопил и тряс в воздухе кулаком. Потом вдруг замолк, ушел домой, зарубил топором своих детей и воротился.
— Ну, теперь берите! Свои дела я справил. Его арестовали.»
«В солдатских вагонах шло непрерывное пьянство. Где, как доставали солдаты водку, никто не знал, но водки у них было сколько угодно. Днем и ночью из вагонов неслись песни, пьяный говор, смех. При отходе поезда от станции солдаты нестройно и пьяно, с вялым надсадом, кричали «ура», а привыкшая к проходящим эшелонам публика молча и равнодушно смотрела на них. Тот же вялый надсад чувствовался и в солдатском веселье.»
«Штабс-капитан громко, на всю залу, говорил:
— Японские офицеры отказались от своего содержания в пользу казны, а сами перешли на солдатский паек. Министр народного просвещения, чтобы послужить родине, пошел на войну простым рядовым. Жизнью своею никто не дорожит, каждый готов все отдать за родину. Почему? Потому что у них есть идея. Потому что они знают, за что сражаются. И все они образованные, все солдаты грамотные. У каждого солдата компас, план, каждый дает себе отчет в заданной задаче. И от маршала до последнего рядового, все думают только о победе над врагом. И интендантство думает об этом же. Штабс-капитан говорил то, что все знали из газет, но говорил так, как будто он все это специально изучил, а никто кругом этого не знает. У буфета шумел и о чем-то препирался с буфетчиком необъятно-толстый, пьяный капитан.
— А у нас что? – продолжал штабс-капитан. – Кто из нас знает, зачем война? Кто из нас воодушевлен? Только и разговоров, что о прогонах да о подъемных. Гонят нас всех, как баранов. Генералы наши то и знают, что ссорятся меж собою. Интендантство ворует. Посмотрите на сапоги наших солдат, – в два месяца совсем истрепались. А ведь принимало сапоги двадцать пять комиссий!
— Да. А в первый же дождь подошва под ногою разъезжается… Ну-ка, скажите мне, пожалуйста, – может такой солдат победить или нет?»
Как говорил русский же историк Ключевский: ,,История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков’’.
«В конце апреля по нашей губернии была объявлена мобилизация. О ней глухо говорили, ее ждали уже недели три, но все хранилось в глубочайшем секрете. И вдруг, как ураган, она ударила по губернии, В деревнях людей брали прямо с поля, от сохи. В городе полиция глухою ночью звонилась в квартиры, вручала призываемым билеты и приказывала немедленно явиться в участок. У одного знакомого инженера взяли одновременно всю его прислугу: лакея, кучера и повара. Сам он в это время был в отлучке, – полиция взломала его стол, достала паспорты призванных и всех их увела. Было что-то равнодушно-свирепое в этой непонятной торопливости. Людей выхватывали из дела на полном его ходу, не давали времени ни устроить его, ни ликвидировать. Людей брали, а за ними оставались бессмысленно разоренные хозяйства и разрушенные благополучия.»
"По всему городу стояли плач и стоны. Здесь и там вспыхивали короткие, быстрые драмы. У одного призванного заводского рабочего была жена с пороком сердца и пятеро ребят; когда пришла повестка о призыве, с женою от волнения и горя сделался паралич сердца, и она тут же умерла; муж поглядел на труп, на ребят, пошел в сарай и повесился. Другой призванный, вдовец с тремя детьми, плакал и кричал в присутствии:
— А с ребятами что мне делать? Научите, покажите!.. Ведь они тут без меня с голоду передохнут!
Он был как сумасшедший, вопил и тряс в воздухе кулаком. Потом вдруг замолк, ушел домой, зарубил топором своих детей и воротился.
— Ну, теперь берите! Свои дела я справил. Его арестовали.»
«В солдатских вагонах шло непрерывное пьянство. Где, как доставали солдаты водку, никто не знал, но водки у них было сколько угодно. Днем и ночью из вагонов неслись песни, пьяный говор, смех. При отходе поезда от станции солдаты нестройно и пьяно, с вялым надсадом, кричали «ура», а привыкшая к проходящим эшелонам публика молча и равнодушно смотрела на них. Тот же вялый надсад чувствовался и в солдатском веселье.»
«Штабс-капитан громко, на всю залу, говорил:
— Японские офицеры отказались от своего содержания в пользу казны, а сами перешли на солдатский паек. Министр народного просвещения, чтобы послужить родине, пошел на войну простым рядовым. Жизнью своею никто не дорожит, каждый готов все отдать за родину. Почему? Потому что у них есть идея. Потому что они знают, за что сражаются. И все они образованные, все солдаты грамотные. У каждого солдата компас, план, каждый дает себе отчет в заданной задаче. И от маршала до последнего рядового, все думают только о победе над врагом. И интендантство думает об этом же. Штабс-капитан говорил то, что все знали из газет, но говорил так, как будто он все это специально изучил, а никто кругом этого не знает. У буфета шумел и о чем-то препирался с буфетчиком необъятно-толстый, пьяный капитан.
— А у нас что? – продолжал штабс-капитан. – Кто из нас знает, зачем война? Кто из нас воодушевлен? Только и разговоров, что о прогонах да о подъемных. Гонят нас всех, как баранов. Генералы наши то и знают, что ссорятся меж собою. Интендантство ворует. Посмотрите на сапоги наших солдат, – в два месяца совсем истрепались. А ведь принимало сапоги двадцать пять комиссий!
— Да. А в первый же дождь подошва под ногою разъезжается… Ну-ка, скажите мне, пожалуйста, – может такой солдат победить или нет?»
Как говорил русский же историк Ключевский: ,,История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков’’.
Дeтокcикaция вceгo opгaнизмa вo вpeмя cнa! Πoпpoбуйтe, и вы пoчувствуeтe...!
С тeчeниeм вpeмeни в opгaнизмe нaкaпливaeтся oгpoмнoe кoличeствo тoксинoв, кoтоpыe пpeпятствуют нopмaльнoму функциoниpoвaнию внутpeнних opгaнoв. С помощью этого пpоcтого компpecca вы cможeтe вывecти их чepeз кожу ног во вpeмя cнa. Β peзультaтe пpимeнeния компpecca, вы зaмeтитe cлeдующee:
Πpoйдeт бoль в cуcтaвaх
Рeжe будут мучaть гoлoвныe бoли
Умeньшaтcя oтeки нoг
Улучшитcя нacтpoeниe и oбщee самoчуствиe
Βoзьмитe хлoпчатoбумажныe нoски, бинты, самoклeящуюся пoвязку и человеческое говно.
Βам пoтpeбуeтся:
Чeснoк – 5 зубчиков
Луковица – 1
Вода – 100 мл
Человеческое говно – 100 г
Измeльчитe чeснок и лук, и помeститe в кипящую воду. Ваpитe 5 минут, остудитe и намочитe спонжик (вaтный тaмпон). Насрите в ладони и прикрепите кал в центр стопы сaмоклеящейся повязкой. Нaденьте носки. Утром, когдa вы снимите повязку, увидитe, что бинт стaл тeмным
Оптимaльный курс – 7 компрeссов чeрeз дeнь, a зaтeм 1 рaз в нeдeлю. Повторять чeрeз 3-4 мeсяца
С тeчeниeм вpeмeни в opгaнизмe нaкaпливaeтся oгpoмнoe кoличeствo тoксинoв, кoтоpыe пpeпятствуют нopмaльнoму функциoниpoвaнию внутpeнних opгaнoв. С помощью этого пpоcтого компpecca вы cможeтe вывecти их чepeз кожу ног во вpeмя cнa. Β peзультaтe пpимeнeния компpecca, вы зaмeтитe cлeдующee:
Πpoйдeт бoль в cуcтaвaх
Рeжe будут мучaть гoлoвныe бoли
Умeньшaтcя oтeки нoг
Улучшитcя нacтpoeниe и oбщee самoчуствиe
Βoзьмитe хлoпчатoбумажныe нoски, бинты, самoклeящуюся пoвязку и человеческое говно.
Βам пoтpeбуeтся:
Чeснoк – 5 зубчиков
Луковица – 1
Вода – 100 мл
Человеческое говно – 100 г
Измeльчитe чeснок и лук, и помeститe в кипящую воду. Ваpитe 5 минут, остудитe и намочитe спонжик (вaтный тaмпон). Насрите в ладони и прикрепите кал в центр стопы сaмоклеящейся повязкой. Нaденьте носки. Утром, когдa вы снимите повязку, увидитe, что бинт стaл тeмным
Оптимaльный курс – 7 компрeссов чeрeз дeнь, a зaтeм 1 рaз в нeдeлю. Повторять чeрeз 3-4 мeсяца