1912 год. Тонет Титаник. На палубе стоит боцман, слизывая с усов соленые слезы юнги. Юнга провожает боцмана глазами из шлюпки, куда его усадили, переодев в женщину. «Вот, - думает боцман, - пожил я достаточно. И парнишка этот под конец жизни подарил мне немного любви. Ни о чем я не жалею».

Он с печальной улыбкой вспоминает мимолетные неловкие встречи, блеск глаз юнги в лунном свете, его смех, напоминавший боцману звон колокольчика.

Неожиданно боцман замечает мужчину, который не принимает участия в общей панике, а просто стоит у борта и периодически делает движения, словно что-то бросает в океан.

Боцман пробирается к мужчине, аккуратно пробираясь через группы обеспокоенных своей незавидной судьбой людей и, добравшись до него, с изумлением понимает, что мужчина мертвецки пьян.

Пьяный человек на секунду без особого интереса смотрит на боцмана, после чего запускает руку в бумажный сверток, находящийся у него в руках и достает оттуда… банан. Затем из кармана он выуживает щепотку соли, посыпает ей банан и бросает его за борт.

Боцман какое-то время молчит, затем неуверенно спрашивает:

- Сэр, я прошу прощения, но здесь такая беда, а вы даже не пытаетесь спастись и еще бросаете за борт соленые бананы. Могу я узнать, зачем?

Пьяный мужчина поворачивается к боцману и говорит:

- А я соленые не ем

Jerry de Wilde - Ken Kesey and the Merry Pranksters, 1970

ЗАМЕРЫ ЯЙЦА, сохраняйте на стену кому надо. В сантиметры только сами переведите плиз

сколько времени прошло, а по запросу "обоссавшись и обосравшись" первой ссылкой до сих пор выходит статья из википедии про смерть сталина