(Ладно, раз уж 8 мая, то попробую подвести (собственные) итоги на тему «Так что теперь праздновать» (спойлер: праздновать нечего, помнить и отмечать есть что).

— Это День окончания войны в Европе, именно в такой формулировке — «окончания», а не «победы»: говорить о победе в этой войне нет прав ни у кого, потому что это не «Плохой Рейх/Страны Оси/etc на всех напали и мы их победили», а как и в WW1 — недоумки решили мир переделать.

(В своё время я искал страны, участвовавшие в войне, но никак не участвовавшие в её начале — нашёл только Китай и Абиссинию. Ко всем остальным есть неприятные вопросики — начиная, как минимум, с реакции Лиги Наций на ввод германских войск в Австрию и последующего референдума на тему воссоединения разделённого немецкого народа, да, привет Крыму.)

— Войн закончила Антигитлеровская коалиция. Нет, не Советский Союз, нет, не Большая тройка, а коалиция из полусотни с лишним государств со всех обитаемых континентов, и антифашистское подполье стран Оси.

Желающие померить «вклады в победу» отправляются читать Мф 20 — притчу о работниках в винограднике. Желающие померить то же самое, но среди республик/народов (бывш.) СССР отправляются туда же, но с удвоенной скоростью.

— Коалиция была прекрасным примером возможности сотрудничества между очень разными странами и очень разными людьми для решения глобальной проблемы, угрожавшей человечеству. И помнить о том, что такое сотрудничество и такие решения возможны, необходимо.

При этом приходится помнить, что военное объединение — это, к сожалению, всего на пару сантиметров выше привычного днища, а для решения нынешних проблем, от глобального неравенства и изменения климата, объединяться мы (да, вот все мы) отказываемся. «Деды смогли договориться, мы нет» — да, это тоже про 8/9 мая.

— И под финал неприятное (ну да, как будто до этого были одни комплименты с цветами): после 9 мая наступило 10-е, и начался самый вытесненный из коллективной памяти период европейской истории — его постоянно пропускают и сразу переходят к плану Маршалла/советской оккупации/НАТО/ОВД, забывая, что было между 945-м и 948-м.

Потому что очень не хочется вспоминать. как победители (да, Коалиция) немедленно начали грязно и мерзко свинячить.

И как Европу на салфеточке делили; и как куда-то провалились немцы Данцига/Гданьска или Судетов, или венгры Чехословакии, или... — там длинный список, за пару лет очень много кто вдруг прекратил своё существование; и как на освобождённых территориях массово вымещали злобу на женщинах (желающие потыкать пальцем в какую-нибудь Норвегию или Францию может погуглить тему «немчики»); и как у Попова Вовчика отец пришёл с трофеями; и как там насчёт изнасилований (напомню, что сегодня «А у нас было цивилизованно — за две банки тушёнки и в презервативе» за отмазку не катит); и как накосячили с Нюрнбергом и теми военными преступниками, которые оказались «очень нужными парнями»; и как одних без суда и следствия выдавали в Гулаг, а других, напротив, не выдавали, хотя и следовало бы; и как...

(Особая дрянь в том, что все эти темы неплохо исследованы, но в дискурсе окончания войны присутствуют лишь от случая к случаю — в формате коллективной истерии по какому-нибудь актуальному поводу и в виде (само)обвинений «Да вы только посмотрите них/на нас!»

На этом фоне взрослым и ответственным поведением выглядит четвертьвековая совместная польско-украинская работа по «Волынской резне» — без «Платить и каяться!» или «Да мы!.. да вы сами-то!..» и с ясным пониманием, что вопрос не решается двумя-тремя патетичными заявлениями, что это очень долгая и местами неприятная работа, но делать её надо, потому что жить всё равно рядом, а мы взрослые, ответственные и не прячемся от последствий; но результат работы очень нагляден прямо вот сегодня.)

— И последнее. В ту войну погибло больше гражданских, чем воевавших — почти в два раза.)

— У нас была железная хлебница, она была похожа на багажник от Победы, вернее, как скафандр у космонавта Гагарина, потом заржавела вся.
— У нас тоже такая хлебница была.
— У всех такая хлебница была. Потому что в СССР был завод, производящий хлебницы. Он фигачил эти хлебницы в количестве миллион штук, дымили трубы, гремели механические прессы, на завод заезжали составы с рудой, а обратно выезжали составы с хлебницами. Хлебницы были разные — бежевые, салатные, голубые — спокойных оттенков. Государство выпускало газету «Труд» специально чтобы стелить во внутрь этих хлебниц, потому что Хлеб всему голова.
Хлеба к обеду в меру бери! Хлеб — не игрушка. Им не сори!
Один мальчик стал пинать Хлеб как мячик, потом пришел в магазин за Хлебом — а весь Хлеб превратился в мячики. Мальчик начал есть мячик, подавился и умер. А потом у него умерла мама и папа. Врачи разрезали им Живот — а у них в животе мячики.
— Ужас какой.