Некоторым недостаточно просто нравиться себе, им необходимо считать себя лучше окружающих.
Постоянное раздражение на чужую внешность, речь, образ жизни, деньги и эмоции часто принимают за требовательность и высокие стандарты. На деле за этим стоит не уверенность, а болезненная потребность постоянно подтверждать собственную значимость.
Если человек не чувствует своей ценности без сравнения, ему приходится искать чужие недостатки: этот глупый, тот примитивный, эти неправильно живут. Так он временно получает желаемое ощущение превосходства.
Но это не исключительность и не сила характера. Это самооценка, которая зависит от возможности кого-то обесценить.
По-настоящему уверенный человек может выбирать другое, не соглашаться и даже считать чей-то образ жизни неприемлемым, но ему не требуется унижать окружающих, чтобы сохранить уважение к себе.
Постоянное раздражение на чужую внешность, речь, образ жизни, деньги и эмоции часто принимают за требовательность и высокие стандарты. На деле за этим стоит не уверенность, а болезненная потребность постоянно подтверждать собственную значимость.
Если человек не чувствует своей ценности без сравнения, ему приходится искать чужие недостатки: этот глупый, тот примитивный, эти неправильно живут. Так он временно получает желаемое ощущение превосходства.
Но это не исключительность и не сила характера. Это самооценка, которая зависит от возможности кого-то обесценить.
По-настоящему уверенный человек может выбирать другое, не соглашаться и даже считать чей-то образ жизни неприемлемым, но ему не требуется унижать окружающих, чтобы сохранить уважение к себе.
Зависимость привлекает тем, что не нужно решать, как жить.
Не нужно разбираться, чего ты хочешь. Не нужно решать никакие вопросы, признавать ошибки, рисковать, ошибаться и пробовать заново. Вся жизнь постепенно упрощается до одного понятного маршрута: найти, употребить, и найти пути и способы достать ещё.
Это очень разрушительный маршрут, но для зависимого он предсказуемый.
Когда человек отказывается от вещества, перед ним возникает жизнь, в которой снова приходится делать выбор: куда идти, с кем быть, чего хотеть и как распорядиться возможностью жить иначе.
Люди возвращаются в употребление не потому, что забывают о последствиях. Они прекрасно их помнят. Просто последствия зависимости в конкретный момент кажутся им понятнее, чем ответственность за собственную жизнь.
Поэтому для выздоровления недостаточно научиться справляться с тягой. Важно ещё перестать воспринимать свободу как слишком тяжёлую ношу.
Не нужно разбираться, чего ты хочешь. Не нужно решать никакие вопросы, признавать ошибки, рисковать, ошибаться и пробовать заново. Вся жизнь постепенно упрощается до одного понятного маршрута: найти, употребить, и найти пути и способы достать ещё.
Это очень разрушительный маршрут, но для зависимого он предсказуемый.
Когда человек отказывается от вещества, перед ним возникает жизнь, в которой снова приходится делать выбор: куда идти, с кем быть, чего хотеть и как распорядиться возможностью жить иначе.
Люди возвращаются в употребление не потому, что забывают о последствиях. Они прекрасно их помнят. Просто последствия зависимости в конкретный момент кажутся им понятнее, чем ответственность за собственную жизнь.
Поэтому для выздоровления недостаточно научиться справляться с тягой. Важно ещё перестать воспринимать свободу как слишком тяжёлую ношу.
Хорошая жизнь.
Срыв происходит не только у тех, у кого всё плохо, но и у тех, чья жизнь наконец начинает налаживаться.
В начале трезвости у человека обычно мало сомнений в необходимости остановиться, поскольку организм истощён, близкие больше не доверяют, финансы страдают, психика расшатана, а страх повторения последствий ещё слишком силён, чтобы всерьёз рассуждать о контролируемом употреблении.
Потом здоровье восстанавливается, появляются деньги, отношения нормализуются, близкие перестают контролировать каждый шаг, а сам человек начинает чувствовать себя увереннее.
Вместе с этим может появиться мысль, что проблема, возможно, была не такой серьёзной, и сейчас он уже достаточно изменился, чтобы употребить один раз и не потерять контроль.
Человек начинает путать способность временно остановиться под давлением тяжёлых последствий со способностью управлять своим употреблением.
Боль со временем забывается, но есть вопросы, на которые важно ответить во время трезвости. Научился ли человек отдыхать без вещества, отмечать успех без химического сопровождения, переносить скуку и одиночество, выдерживать ответственность?
Можно вернуть абсолютно всё: работу, семью, деньги и здоровье, но при этом сохранить прежнее отношение к удовольствию, ограничениям и собственным желаниям.
Человек может по прежнему считать, что хорошее поведение должно однажды дать ему право сделать то, что хочется, даже если это раньше разрушило его жизнь.
Случается так, что улучшение жизни приносит не радость, а разочарование, потому что человек был уверен, что после возвращения денег, доверия и нормальных отношений он автоматически почувствует себя счастливым. Когда этого не происходит, у него появляется претензия к трезвости: я всё сделал правильно, но почему мне до сих пор тревожно, пусто или скучно?
Трезвость не обязана сделать человека автоматически счастливым, потому что она не создаёт смысл, не строит отношения и не учит получать удовольствие от обычной жизни. Она только возвращает человеку возможность заниматься всем этим самостоятельно, а именно к этой части выздоровления многие оказываются не готовы.
Когда люди снова начинают доверять, от человека ждут нормального отношения к своим обязанностям. Теперь уже сложнее объяснять поступки зависимостью, требовать бесконечного понимания и снова становиться тем, кого все должны спасать, поэтому употребление может оставаться способом хотя бы на время отказаться от ответственности.
Хороший период не создаёт зависимость заново, но он очень точно показывает, на чём держалась трезвость человека. Если его удерживали только страх, контроль близких и память о последствиях, то вместе с улучшением жизни эти причины ослабевают, а ответа на вопрос: зачем мне оставаться трезвым? у него может не оказаться.
Если человек не выбрал трезвость как принцип своей жизни, а лишь временно использовал её, чтобы вернуть всё потерянное, то есть риск опять всё снова потерять.
Срыв происходит не только у тех, у кого всё плохо, но и у тех, чья жизнь наконец начинает налаживаться.
В начале трезвости у человека обычно мало сомнений в необходимости остановиться, поскольку организм истощён, близкие больше не доверяют, финансы страдают, психика расшатана, а страх повторения последствий ещё слишком силён, чтобы всерьёз рассуждать о контролируемом употреблении.
Потом здоровье восстанавливается, появляются деньги, отношения нормализуются, близкие перестают контролировать каждый шаг, а сам человек начинает чувствовать себя увереннее.
Вместе с этим может появиться мысль, что проблема, возможно, была не такой серьёзной, и сейчас он уже достаточно изменился, чтобы употребить один раз и не потерять контроль.
Человек начинает путать способность временно остановиться под давлением тяжёлых последствий со способностью управлять своим употреблением.
Боль со временем забывается, но есть вопросы, на которые важно ответить во время трезвости. Научился ли человек отдыхать без вещества, отмечать успех без химического сопровождения, переносить скуку и одиночество, выдерживать ответственность?
Можно вернуть абсолютно всё: работу, семью, деньги и здоровье, но при этом сохранить прежнее отношение к удовольствию, ограничениям и собственным желаниям.
Человек может по прежнему считать, что хорошее поведение должно однажды дать ему право сделать то, что хочется, даже если это раньше разрушило его жизнь.
Случается так, что улучшение жизни приносит не радость, а разочарование, потому что человек был уверен, что после возвращения денег, доверия и нормальных отношений он автоматически почувствует себя счастливым. Когда этого не происходит, у него появляется претензия к трезвости: я всё сделал правильно, но почему мне до сих пор тревожно, пусто или скучно?
Трезвость не обязана сделать человека автоматически счастливым, потому что она не создаёт смысл, не строит отношения и не учит получать удовольствие от обычной жизни. Она только возвращает человеку возможность заниматься всем этим самостоятельно, а именно к этой части выздоровления многие оказываются не готовы.
Когда люди снова начинают доверять, от человека ждут нормального отношения к своим обязанностям. Теперь уже сложнее объяснять поступки зависимостью, требовать бесконечного понимания и снова становиться тем, кого все должны спасать, поэтому употребление может оставаться способом хотя бы на время отказаться от ответственности.
Хороший период не создаёт зависимость заново, но он очень точно показывает, на чём держалась трезвость человека. Если его удерживали только страх, контроль близких и память о последствиях, то вместе с улучшением жизни эти причины ослабевают, а ответа на вопрос: зачем мне оставаться трезвым? у него может не оказаться.
Если человек не выбрал трезвость как принцип своей жизни, а лишь временно использовал её, чтобы вернуть всё потерянное, то есть риск опять всё снова потерять.
Самый удобный человек для рынка тот, кого убедили, что с ним постоянно что-то не так. Пока он пытается обрести самоценность через бесконечный ремонт внешности, маркетплейсы, бизнес на человеческой неуверенности чувствует себя прекрасно.
Совсем другое дело, когда человек начинает вкладываться в знания и устойчивую психику. Тут он становится по-настоящему неудобным. Начинает думать своей головой, отличать собственные желания от навязанных, перестаёт заслуживать чужое одобрение, отказывается всех обслуживать и спокойно закрывает дверь перед теми, кто пытается его унизить.
Совсем другое дело, когда человек начинает вкладываться в знания и устойчивую психику. Тут он становится по-настоящему неудобным. Начинает думать своей головой, отличать собственные желания от навязанных, перестаёт заслуживать чужое одобрение, отказывается всех обслуживать и спокойно закрывает дверь перед теми, кто пытается его унизить.
Мужчины редко начинают консультацию со слов: Мне страшно, больно, я не справляюсь и нуждаюсь в поддержке.
Обычно они говорят о том как устали, раздражены, что накрывает апатия, конфликты или потеря интереса к жизни. За этим обычно стоит внутренняя установка: Меня будут уважать, только пока я справляюсь со всем самостоятельно.
Просить о помощи такому мужчине стыдно. Признать растерянность или страх для него почти равно признать собственную несостоятельность.
В запросах женщин я чаще замечаю другой сценарий. Женщина может понимать и признавать, что ей больно и что отношения её не устраивают, но ей сложно действовать в свою пользу. Отказать, обозначить границу, выбрать себя и выдержать чужое недовольство.
Установка другая: Меня будут любить, только пока со мной удобно.
Если коротко, мужчина может бояться потерять уважение, когда показывает, что нуждается в помощи. Женщина может бояться потерять любовь и принятие, когда выбирает саму себя.
Поэтому в работе с мужчиной важной темой становится право испытывать чувства, обращаться за поддержкой и не считать это слабостью. С женщиной право говорить нет, учитывать свои желания и не отвечать за чувства всех окружающих.
Конечно же эти сценарии могут пересекаться, так и происходит. Мужчины тоже боятся быть неудобными, а женщины показаться слабыми.
Но основа одна. Человек верит, что любовь и уважение нужно постоянно заслуживать.
Обычно они говорят о том как устали, раздражены, что накрывает апатия, конфликты или потеря интереса к жизни. За этим обычно стоит внутренняя установка: Меня будут уважать, только пока я справляюсь со всем самостоятельно.
Просить о помощи такому мужчине стыдно. Признать растерянность или страх для него почти равно признать собственную несостоятельность.
В запросах женщин я чаще замечаю другой сценарий. Женщина может понимать и признавать, что ей больно и что отношения её не устраивают, но ей сложно действовать в свою пользу. Отказать, обозначить границу, выбрать себя и выдержать чужое недовольство.
Установка другая: Меня будут любить, только пока со мной удобно.
Если коротко, мужчина может бояться потерять уважение, когда показывает, что нуждается в помощи. Женщина может бояться потерять любовь и принятие, когда выбирает саму себя.
Поэтому в работе с мужчиной важной темой становится право испытывать чувства, обращаться за поддержкой и не считать это слабостью. С женщиной право говорить нет, учитывать свои желания и не отвечать за чувства всех окружающих.
Конечно же эти сценарии могут пересекаться, так и происходит. Мужчины тоже боятся быть неудобными, а женщины показаться слабыми.
Но основа одна. Человек верит, что любовь и уважение нужно постоянно заслуживать.
Forwarded from Лера хэлси эра
Прочитала недавно одну мысль Юнга, и у меня наконец-то сложился в голове один из моих последних постов, где я пыталась понять, кто я вообще и почему в последнее время этот вопрос так сильно меня беспокоил.
Потому что ответить на него вроде бы несложно. Я жена, мама, тренер, предприниматель, психолог, дочь, подруга. Только чем больше всего этого становилось в моей жизни, тем меньше я почему-то чувствовала за этим что-то цельное.
У Юнга есть понятие «персона». Если совсем просто, это та версия нас, через которую мы взаимодействуем с обществом. Наши роли, социальные функции, то, кем мы являемся для других людей.
Проблема начинается, когда через эти роли мы пытаемся полностью объяснить самих себя.
Я вот пыталась ответить на вопрос «кто я?» и по факту просто перечисляла свои функции.
А если убрать студию? Работу? Материнство? Отношения? Достижения, обязанности и планы?
Кто тогда останется?
…🤡
Мы настолько привыкаем определять себя через то, что делаем и кем являемся для других, что если мысленно всё это отнять, внутри становится как-то подозрительно пусто.
При этом я много думала о двадцатилетней Лере с ощущением, что вот она была какой-то более настоящей. А потом пришла взрослая жизнь, накрыла её работой, обязанностями, бытовухой и всем остальным.
Но это тоже неправда.
Двадцатилетняя Лера была просто другой моей версией. У неё точно так же были свои роли, свои представления о себе и абсолютная уверенность в каких-то вещах, о которых нынешняя Лера думает совершенно иначе.
Вообще меня всегда удивляла фраза «люди не меняются», потому что я не понимаю, как можно прожить десять лет и остаться тем же человеком.
Если за десять лет ваши взгляды вообще не поменялись, у меня есть кое-какие неутешительные выводы. Но ладно,
Если человек всю жизнь меняется, то как он вообще может однажды окончательно понять, кто он?
Никак?
И вот здесь у Юнга есть идея индивидуации. Если очень сильно её упростить, человек не ищет где-то внутри готовую «настоящую себя», а постепенно становится собой.
То есть внутри меня не сидит лучшая версия Леры, до которой я пока просто не добралась. Нет никакой финальной версии, которую однажды можно обнаружить, обрадоваться и дальше спокойно жить.
Есть процесс :)
И тогда вопрос «кто я?» начинает казаться немного странным, потому что он требует дать окончательное определение тому, что вообще-то ещё меняется.
Мне гораздо больше нравится другой вопрос.
Кем я сейчас становлюсь?
Я могу быть одной в двадцать, другой в двадцать девять и совершенно другой в сорок. И ни одна из этих версий не обязана быть более настоящей, чем остальные.
И, кстати, на этом фоне довольно смешно выглядит моя идея обязательно стать к тридцати какой-то идеальной версией себя)))
Ну окей. Допустим, мы приняли прекрасную философскую мысль о том, что человек постоянно становится собой.
И что с ней делать?
Потому что ходить и думать «я нахожусь в процессе индивидуации» можно, но жить от этого понятнее не становится.
Мне понравилась идея вообще перестать отвечать на вопрос «кто я?» профессиями и ролями.
Вместо этого посмотреть, что остаётся похожим в совершенно разных версиях тебя. Что годами вызывает интерес? К чему тебя постоянно тянет, даже когда меняются люди, работа и обстоятельства? Что ты выбираешь не потому, что это соответствует очередной роли, а потому что тебе самой туда хочется?
И периодически спрашивать себя:
Мне нравится человек, которым я сейчас становлюсь?
Потому что кем именно я в итоге стану, я всё равно не знаю.
Гораздо интереснее научиться замечать, когда я из чего-то выросла, и не нести это дальше только потому, что когда-то решила, что это часть меня.
Потому что если я действительно буду другой и в сорок, и в пятьдесят, то хочется хотя бы не мешать ей появиться.
А то вдруг там очень интересная женщина, а я всё ещё заставляю её соответствовать Лере в двадцать девять)
Потому что ответить на него вроде бы несложно. Я жена, мама, тренер, предприниматель, психолог, дочь, подруга. Только чем больше всего этого становилось в моей жизни, тем меньше я почему-то чувствовала за этим что-то цельное.
У Юнга есть понятие «персона». Если совсем просто, это та версия нас, через которую мы взаимодействуем с обществом. Наши роли, социальные функции, то, кем мы являемся для других людей.
Проблема начинается, когда через эти роли мы пытаемся полностью объяснить самих себя.
Я вот пыталась ответить на вопрос «кто я?» и по факту просто перечисляла свои функции.
А если убрать студию? Работу? Материнство? Отношения? Достижения, обязанности и планы?
Кто тогда останется?
…🤡
Мы настолько привыкаем определять себя через то, что делаем и кем являемся для других, что если мысленно всё это отнять, внутри становится как-то подозрительно пусто.
При этом я много думала о двадцатилетней Лере с ощущением, что вот она была какой-то более настоящей. А потом пришла взрослая жизнь, накрыла её работой, обязанностями, бытовухой и всем остальным.
Но это тоже неправда.
Двадцатилетняя Лера была просто другой моей версией. У неё точно так же были свои роли, свои представления о себе и абсолютная уверенность в каких-то вещах, о которых нынешняя Лера думает совершенно иначе.
Вообще меня всегда удивляла фраза «люди не меняются», потому что я не понимаю, как можно прожить десять лет и остаться тем же человеком.
Если за десять лет ваши взгляды вообще не поменялись, у меня есть кое-какие неутешительные выводы. Но ладно,
Если человек всю жизнь меняется, то как он вообще может однажды окончательно понять, кто он?
Никак?
И вот здесь у Юнга есть идея индивидуации. Если очень сильно её упростить, человек не ищет где-то внутри готовую «настоящую себя», а постепенно становится собой.
То есть внутри меня не сидит лучшая версия Леры, до которой я пока просто не добралась. Нет никакой финальной версии, которую однажды можно обнаружить, обрадоваться и дальше спокойно жить.
Есть процесс :)
И тогда вопрос «кто я?» начинает казаться немного странным, потому что он требует дать окончательное определение тому, что вообще-то ещё меняется.
Мне гораздо больше нравится другой вопрос.
Кем я сейчас становлюсь?
Я могу быть одной в двадцать, другой в двадцать девять и совершенно другой в сорок. И ни одна из этих версий не обязана быть более настоящей, чем остальные.
И, кстати, на этом фоне довольно смешно выглядит моя идея обязательно стать к тридцати какой-то идеальной версией себя)))
Ну окей. Допустим, мы приняли прекрасную философскую мысль о том, что человек постоянно становится собой.
И что с ней делать?
Потому что ходить и думать «я нахожусь в процессе индивидуации» можно, но жить от этого понятнее не становится.
Мне понравилась идея вообще перестать отвечать на вопрос «кто я?» профессиями и ролями.
Вместо этого посмотреть, что остаётся похожим в совершенно разных версиях тебя. Что годами вызывает интерес? К чему тебя постоянно тянет, даже когда меняются люди, работа и обстоятельства? Что ты выбираешь не потому, что это соответствует очередной роли, а потому что тебе самой туда хочется?
И периодически спрашивать себя:
Мне нравится человек, которым я сейчас становлюсь?
Потому что кем именно я в итоге стану, я всё равно не знаю.
Гораздо интереснее научиться замечать, когда я из чего-то выросла, и не нести это дальше только потому, что когда-то решила, что это часть меня.
Потому что если я действительно буду другой и в сорок, и в пятьдесят, то хочется хотя бы не мешать ей появиться.
А то вдруг там очень интересная женщина, а я всё ещё заставляю её соответствовать Лере в двадцать девять)
Должники.
Есть люди, которые живут с ощущением, что им все должны. Родители недодали, партнёр не понимает, друзья предали, жизнь несправедлива, а окружающие постоянно делают всё не так. При этом собственный вклад в происходящее человек не замечает и категорически не готов его признавать.
Так формируется позиция хронической обиженности. Любая обратная связь воспринимается как нападение, отказ как предательство, а чужие границы как равнодушие. Человек копит претензии, злость и разочарование, но вместо того чтобы разобраться с ними, продолжает искать виноватых.
Такой человек очень одинок. Он хочет близости, понимания и любви, но своим поведением отталкивает людей. Постоянные обвинения и ожидание, что другие должны закрывать его эмоциональные потребности, делают отношения невыносимыми. Люди дистанцируются, человек остаётся один и получает очередное подтверждение своей идеи, что все против него.
А дальше появляется потребность чем-то заглушать это состояние. Алкоголь, наркотики, азартные игры или другие формы зависимого поведения легко становятся способом не чувствовать накопившуюся злость, обиду, пустоту и одиночество.
Пока виноваты все вокруг, человек бессилен. Когда появляется готовность увидеть свой вклад в своё собственное одиночество, то появляется возможность что-то изменить.
Есть люди, которые живут с ощущением, что им все должны. Родители недодали, партнёр не понимает, друзья предали, жизнь несправедлива, а окружающие постоянно делают всё не так. При этом собственный вклад в происходящее человек не замечает и категорически не готов его признавать.
Так формируется позиция хронической обиженности. Любая обратная связь воспринимается как нападение, отказ как предательство, а чужие границы как равнодушие. Человек копит претензии, злость и разочарование, но вместо того чтобы разобраться с ними, продолжает искать виноватых.
Такой человек очень одинок. Он хочет близости, понимания и любви, но своим поведением отталкивает людей. Постоянные обвинения и ожидание, что другие должны закрывать его эмоциональные потребности, делают отношения невыносимыми. Люди дистанцируются, человек остаётся один и получает очередное подтверждение своей идеи, что все против него.
А дальше появляется потребность чем-то заглушать это состояние. Алкоголь, наркотики, азартные игры или другие формы зависимого поведения легко становятся способом не чувствовать накопившуюся злость, обиду, пустоту и одиночество.
Пока виноваты все вокруг, человек бессилен. Когда появляется готовность увидеть свой вклад в своё собственное одиночество, то появляется возможность что-то изменить.
Если тебе кажется, что именно ты выбираешь свои отношения, здесь можно ошибаться. Выбираешь не ты, а страх одиночества, страх быть отвергнутым или привычка оставаться там, где ты давно несчастен. И ты можешь называть это любовью, хотя на самом деле просто пытаешься избежать боли.
То же самое бывает с едой. Мы едим не потому, что действительно голодны, а потому что пытаемся чем-то заполнить внутреннюю пустоту, справиться с тревогой, скукой или одиночеством.
Ты можешь откладывать дела не потому, что ленивый или тебе плевать на всё. За этим может стоять страх провала и перфекционизм: если сделать идеально невозможно, проще вообще не начинать.
И мы продолжаем жить в привычном болоте не потому, что нас всё устраивает. Просто привычное кажется безопаснее неизвестного. Даже когда эта привычная жизнь причиняет страдания, она остаётся знакомой, а значит, предсказуемой.
Получается довольно неприятная вещь: мы думаем, что защищаем себя от боли, а на самом деле защищаем себя от той жизни, которую сами хотим.
То же самое бывает с едой. Мы едим не потому, что действительно голодны, а потому что пытаемся чем-то заполнить внутреннюю пустоту, справиться с тревогой, скукой или одиночеством.
Ты можешь откладывать дела не потому, что ленивый или тебе плевать на всё. За этим может стоять страх провала и перфекционизм: если сделать идеально невозможно, проще вообще не начинать.
И мы продолжаем жить в привычном болоте не потому, что нас всё устраивает. Просто привычное кажется безопаснее неизвестного. Даже когда эта привычная жизнь причиняет страдания, она остаётся знакомой, а значит, предсказуемой.
Получается довольно неприятная вещь: мы думаем, что защищаем себя от боли, а на самом деле защищаем себя от той жизни, которую сами хотим.
Инцест и отношения.
Казалось бы, я написал страшное слово, после которого хочется сразу сказать: Ты ебанулся вообще, при чем тут отношения?, но если немного убрать буквальный смысл и посмотреть на то, как мы реально строим близость, становится уже не так смешно.
Потому что у огромного количества людей отношения это вообще не про мужчину и женщину, не два взрослых человека, которые встретились и выбрали друг друга, а какой-то бесконечный семейный кастинг, где один ищет маму, второй папу, третий усыновляет собственного мужа, четвертая становится дочкой рядом с мужчиной и потом искренне удивляется, почему секса между ними становится все меньше, а потом его нет вообще.
Мы называем это по разному: любовь и забота, хотя по факту взрослого партнера в этом не найдешь, там два человека, которые очень удачно нашли друг в друге недополученное детство.
И самое неприятное в этом, когда партнер перестает выполнять нужную роль, когда «мама» вдруг не хочет успокаивать, а «папа» не хочет спасать, «ребенок» начинает становиться самостоятельным, и мы вдруг можем обнаружить, что любим как будто уже не человека, а функцию, которую он для нас выполнял.
А вот когда ты способен выдерживать собственное одиночество, не требуешь от другого человека долечить тебе детство и можешь быть рядом не потому, что без него разваливаешься, а потому, что с ним действительно хочешь быть, то тогда отношения перестают быть семейной реконструкцией и начинают становиться отношениями.
Казалось бы, я написал страшное слово, после которого хочется сразу сказать: Ты ебанулся вообще, при чем тут отношения?, но если немного убрать буквальный смысл и посмотреть на то, как мы реально строим близость, становится уже не так смешно.
Потому что у огромного количества людей отношения это вообще не про мужчину и женщину, не два взрослых человека, которые встретились и выбрали друг друга, а какой-то бесконечный семейный кастинг, где один ищет маму, второй папу, третий усыновляет собственного мужа, четвертая становится дочкой рядом с мужчиной и потом искренне удивляется, почему секса между ними становится все меньше, а потом его нет вообще.
Мы называем это по разному: любовь и забота, хотя по факту взрослого партнера в этом не найдешь, там два человека, которые очень удачно нашли друг в друге недополученное детство.
И самое неприятное в этом, когда партнер перестает выполнять нужную роль, когда «мама» вдруг не хочет успокаивать, а «папа» не хочет спасать, «ребенок» начинает становиться самостоятельным, и мы вдруг можем обнаружить, что любим как будто уже не человека, а функцию, которую он для нас выполнял.
А вот когда ты способен выдерживать собственное одиночество, не требуешь от другого человека долечить тебе детство и можешь быть рядом не потому, что без него разваливаешься, а потому, что с ним действительно хочешь быть, то тогда отношения перестают быть семейной реконструкцией и начинают становиться отношениями.
Не пишу, не пишу, а сегодня меня что-то прям понесло. Обычно в субботу много работы, а тут один клиент перенес встречу, потом второй, и внезапно появилось свободное пространство, чтобы просто посидеть, подумать и выгрузить все это в текст, потому что сколько бы я ни пытался подружиться с форматом говорящей головы на видео, у нас с ним пока отношения максимально токсичные.
Ну и сегодня я еще официально разрешил себе немного мата, потому что по-другому про происходящее в соцсетях говорить уже тяжеловато.
Вы вообще заметили, какой пиздец сейчас творится вокруг смены матрицы, перехода на другую линию жизни, эффекта Манделы, новых измерений и прочей космической бухгалтерии?
Блогеры, инфоцыгане, эзотерики, даже мои коллеги и просто разные люди с очень уверенным выражением лица раскручивают из этого очередной инфоповод, а в комментариях уже начинается натуральный массовый сеанс поиска доказательств, что реальность где-то дала сбой.
Я, блять, сам три дня периодически держался за сердце, пытался нащупать свое сердцебиение, и понять, перешел ли я вместе со всеми в новое измерение или пока остался на старом жизненном тарифе.
Но, слава богу, критическое мышление окончательно еще не отвалилось, поэтому в какой-то момент я все-таки решил не лететь вслед за общей тенденцией, а хотя бы немного подумать, что вообще происходит.
А происходит довольно интересная штука: из вполне реального феномена работы человеческой памяти сделали мистический аттракцион.
Один человек что-то помнит не совсем так, второй говорит: Бля, а я тоже так помню, потом запрещенная сеть показывает им еще тысячу роликов с людьми, которые помнят то же самое, и все, пазл собран: матрица обновилась, реальность переписали, нас перекинули на другую ветку.
Хотя объяснение намного скучнее, зато чуть ближе к реальности: память человека не работает как видеозапись, мы постоянно ее достраиваем, можем перенимать чужие версии событий, путать детали, а алгоритмы соцсетей очень быстро создают ощущение, что все вокруг это подтверждают.
И вот обычная ошибка памяти выглядит не как ошибка памяти, а как доказательство того, что вселенную ночью кто-то тихонько обновил.
Самое смешное во всей этой истории то, что для ощущения глобального сбоя реальности вообще не нужно менять матрицу. Достаточно человеческого мозга, пары очень уверенных блогеров и социальных сетей.
Ну и сегодня я еще официально разрешил себе немного мата, потому что по-другому про происходящее в соцсетях говорить уже тяжеловато.
Вы вообще заметили, какой пиздец сейчас творится вокруг смены матрицы, перехода на другую линию жизни, эффекта Манделы, новых измерений и прочей космической бухгалтерии?
Блогеры, инфоцыгане, эзотерики, даже мои коллеги и просто разные люди с очень уверенным выражением лица раскручивают из этого очередной инфоповод, а в комментариях уже начинается натуральный массовый сеанс поиска доказательств, что реальность где-то дала сбой.
Я, блять, сам три дня периодически держался за сердце, пытался нащупать свое сердцебиение, и понять, перешел ли я вместе со всеми в новое измерение или пока остался на старом жизненном тарифе.
Но, слава богу, критическое мышление окончательно еще не отвалилось, поэтому в какой-то момент я все-таки решил не лететь вслед за общей тенденцией, а хотя бы немного подумать, что вообще происходит.
А происходит довольно интересная штука: из вполне реального феномена работы человеческой памяти сделали мистический аттракцион.
Один человек что-то помнит не совсем так, второй говорит: Бля, а я тоже так помню, потом запрещенная сеть показывает им еще тысячу роликов с людьми, которые помнят то же самое, и все, пазл собран: матрица обновилась, реальность переписали, нас перекинули на другую ветку.
Хотя объяснение намного скучнее, зато чуть ближе к реальности: память человека не работает как видеозапись, мы постоянно ее достраиваем, можем перенимать чужие версии событий, путать детали, а алгоритмы соцсетей очень быстро создают ощущение, что все вокруг это подтверждают.
И вот обычная ошибка памяти выглядит не как ошибка памяти, а как доказательство того, что вселенную ночью кто-то тихонько обновил.
Самое смешное во всей этой истории то, что для ощущения глобального сбоя реальности вообще не нужно менять матрицу. Достаточно человеческого мозга, пары очень уверенных блогеров и социальных сетей.
Почему нас так стала пугать обычная жизнь?
Мне кажется, у нас появилась какая-то странная аллергия на дни, в которых ничего особенного не происходит.
Вот ты сидишь вечером дома, покушал, поговорил с близкими, завтра надо на работу, никаких внезапных событий, судьбоносных знакомств, инсайтов и сообщений в духе: «Брат, есть тема на миллион», и вместо того, чтобы просто прожить нормальный вечер, мозг проводит внутренний аудит: «Так, а мы вообще живем или существуем?»
Потому что в какой-то момент нам подменили само представление о хорошей жизни. В ней должно постоянно что-то происходить, меняться, начинаться, заканчиваться, вызывать эмоции и, желательно, выглядеть так, чтобы со стороны было понятно: вот этому человеку действительно хочется позавидовать.
И на этом фоне обычный будничный день выглядит очень подозрительно. Отработал, зашел в магазин за продуктами, провёл время с ребенком, поспорил с женой о какой-то бытовой херне, потом помирился, посмотрел серию сериала и лег спать. Всё, никакого личностного прорыва.
И вот во всём этом современному человеку почему-то становится неуютно. Мы настолько привыкли мерить качество жизни интенсивностью ощущений, что, если нас сегодня ничего не удивило и не восхитило, появляется ощущение, будто день был пустым.
Хотя, если подумать, довольно странно требовать от жизни, чтобы она каждый день нас развлекала. Это как жить с человеком двадцать лет и каждый вечер спрашивать: «Ну и чем ты сегодня собираешься меня удивлять?»
В какой-то момент он просто заебётся.
Большая часть нашей жизни состоит из повторения одних и тех же действий. Один и тот же человек рядом, привычный маршрут, любимая кружка, звонки от близких, запах домашней еды, сообщение в телефоне: «Ты скоро?»
Пока мы ищем ярких впечатлений, мы можем совершенно не заметить, что уже живем внутри того, о чем когда-то просили у Бога. Когда-то просто хотелось своего уютного домашнего уголка, близкого человека рядом, спокойствия, и чтобы никто не выносил мозг.
А потом ты это получаешь и через какое-то время думаешь: «Что-то скучновато я живу».
Может быть, проблема не в том, что обычная жизнь слишком бедна на события, а в том, что мы просто с вами подсели на постоянный движ и теперь принимаем тишину за отсутствие счастья.
Может быть, жизнь, которой особо не хочется хвастаться, вполне может оказаться той жизнью, которую надо не менять, а просто принять.
Мне кажется, у нас появилась какая-то странная аллергия на дни, в которых ничего особенного не происходит.
Вот ты сидишь вечером дома, покушал, поговорил с близкими, завтра надо на работу, никаких внезапных событий, судьбоносных знакомств, инсайтов и сообщений в духе: «Брат, есть тема на миллион», и вместо того, чтобы просто прожить нормальный вечер, мозг проводит внутренний аудит: «Так, а мы вообще живем или существуем?»
Потому что в какой-то момент нам подменили само представление о хорошей жизни. В ней должно постоянно что-то происходить, меняться, начинаться, заканчиваться, вызывать эмоции и, желательно, выглядеть так, чтобы со стороны было понятно: вот этому человеку действительно хочется позавидовать.
И на этом фоне обычный будничный день выглядит очень подозрительно. Отработал, зашел в магазин за продуктами, провёл время с ребенком, поспорил с женой о какой-то бытовой херне, потом помирился, посмотрел серию сериала и лег спать. Всё, никакого личностного прорыва.
И вот во всём этом современному человеку почему-то становится неуютно. Мы настолько привыкли мерить качество жизни интенсивностью ощущений, что, если нас сегодня ничего не удивило и не восхитило, появляется ощущение, будто день был пустым.
Хотя, если подумать, довольно странно требовать от жизни, чтобы она каждый день нас развлекала. Это как жить с человеком двадцать лет и каждый вечер спрашивать: «Ну и чем ты сегодня собираешься меня удивлять?»
В какой-то момент он просто заебётся.
Большая часть нашей жизни состоит из повторения одних и тех же действий. Один и тот же человек рядом, привычный маршрут, любимая кружка, звонки от близких, запах домашней еды, сообщение в телефоне: «Ты скоро?»
Пока мы ищем ярких впечатлений, мы можем совершенно не заметить, что уже живем внутри того, о чем когда-то просили у Бога. Когда-то просто хотелось своего уютного домашнего уголка, близкого человека рядом, спокойствия, и чтобы никто не выносил мозг.
А потом ты это получаешь и через какое-то время думаешь: «Что-то скучновато я живу».
Может быть, проблема не в том, что обычная жизнь слишком бедна на события, а в том, что мы просто с вами подсели на постоянный движ и теперь принимаем тишину за отсутствие счастья.
Может быть, жизнь, которой особо не хочется хвастаться, вполне может оказаться той жизнью, которую надо не менять, а просто принять.
Forwarded from Анонимные вопросы
💒 У тебя новое сообщение!
↩️ Свайпни для ответа.
Я устала.
Иногда мне кажется, что вся моя прошлая жизнь до сих пор существует в настоящем и постоянно накрывает меня волной. Моё детство, в котором мне очень не хватало взрослых, которые могли бы направить меня, помочь узнать себя, раскрыть свои способности, дать возможность развиваться. Вместо этого я шла в школу из дома, где были драки со стороны отца, где я чувствовала недополученную мамину любовь к сестре, зависть и напряжение между нами. Рядом был маленький брат, который был ещё совсем крохой и ничего не понимал.
А в школе я столкнулась с буллингом со стороны учителя начальных классов, а потом и одноклассников. Очень рано пришла зависимость — десять лет её стажа и последствия, с которыми я живу до сих пор.
Я не умею строить здоровые отношения. Я постоянно боюсь повторить всё то же самое, только уже со своим ребёнком. Пытаюсь вырваться из этого: стать лучше, найти в себе стержень, создать внутреннюю опору. Каждый раз кажется: вот сейчас я наконец справлюсь. Но потом происходит очередной срыв, и я снова оказываюсь в той же точке.
У меня был неудачный опыт обращения к психиатру, не хватало поддержки хороших специалистов и, возможно, просто нужного количества терапии. И всё это очень давит.
В последнее время я много пытаюсь понять про себя и отношения. Я учусь меньше обвинять и требовать, начинать с себя. Учусь видеть, сколько на самом деле делает для меня мой мужчина: как он принимает на себя удар, помогает мне исправлять мои ошибки и остаётся рядом даже тогда, когда сталкивается с моей зависимостью. Но я понимаю, что у любого человека есть предел терпения.
Я начала замечать в себе то, что раньше не понимала: как сильно моё хрупкое эго реагирует на самые маленькие отказы или недостаток внимания. Мне кажется, что меня не любят и я одинока, хотя объективно это совсем не так. Я понимаю это головой, пытаюсь менять свою реакцию, работаю над собой, чувствую результат, а потом позволяю себе сорваться, потому что думаю: «Я ведь уже другая, я столько всего поняла».
И снова всё рушится.
Самое страшное — ощущение, что я могу потерять свою семью. И одновременно я понимаю абсурдность происходящего: я безумно люблю этих людей и знаю, что меня любят, но своим поведением сама делаю многое для того, чтобы потерять самое ценное.
Я очень хочу научиться любить не через боль, страх, контроль и собственные ожидания. Хочу научиться ценить то, что у меня есть.
Я пыталась выстроить опору через дисциплину: каждый день выбирать трезвость, не создавать в голове идеальную картинку жизни, а просто восстанавливать её здесь и сейчас. Заниматься здоровьем, режимом, планами, не откладывать дела, контролировать себя, а не других. И какое-то время это действительно работает. Я чувствую себя сильнее.
А потом происходит очередной срыв.
Раньше я могла пить ради веселья. Сейчас бывают моменты, когда я понимаю, что пью, чтобы не чувствовать настолько сильную боль и чтобы ничего с собой не сделать.
Я не планирую причинять себе вред. Я понимаю, что должна жить ради своих любимых. Но мне очень хочется однажды захотеть жить не только ради них, но и ради самой себя.
И, наверное, сейчас мой главный вопрос — почему я снова и снова попадаю в этот замкнутый круг, хотя уже многое понимаю, вижу свои ошибки и действительно хочу всё изменить? Почему понимания недостаточно, чтобы перестать повторять одно и то же?
Возможно, вы сможете хотя бы немного направить меня и подсказать, на что мне сейчас в первую очередь стоит обратить внимание.
↩️ Свайпни для ответа.
Психология и зависимость
💒 У тебя новое сообщение! Я устала. Иногда мне кажется, что вся моя прошлая жизнь до сих пор существует в настоящем и постоянно накрывает меня волной. Моё детство, в котором мне очень не хватало взрослых, которые могли бы направить меня, помочь узнать себя…
Понимания недостаточно, потому что в момент сильной боли вами управляет уже не то, что вы знаете, а самый примитивный способ эту боль выключить. Более того, мысль, что вы уже другая и теперь можно, не доказательство выздоровления, а одно из звеньев срывного процесса. Вы пытаетесь построить опору в основном на контроле и дисциплине, но они не помогают вам там, где алкоголь стал единственным способом не чувствовать и иметь возможность не навредить себе.
Сейчас первоочередная задача не копаться в вашем детстве и не обещать себе стать сильнее. Запомните, сильные продолжают употреблять. Надо составить конкретный план на момент накрывающей боли: кому сразу звонить, куда уходить из одиночества, как убирать доступ к алкоголю и где получить помощь по зависимости и вашему состоянию психики. После неудачного опыта с одним психиатром надо в любом случае искать другого, а не делать вывод, что помощь вам не подходит.
Вам нужна не новая порция силы воли, а новая система поддержки, которая будет срабатывать быстрее алкоголя.
Сейчас первоочередная задача не копаться в вашем детстве и не обещать себе стать сильнее. Запомните, сильные продолжают употреблять. Надо составить конкретный план на момент накрывающей боли: кому сразу звонить, куда уходить из одиночества, как убирать доступ к алкоголю и где получить помощь по зависимости и вашему состоянию психики. После неудачного опыта с одним психиатром надо в любом случае искать другого, а не делать вывод, что помощь вам не подходит.
Вам нужна не новая порция силы воли, а новая система поддержки, которая будет срабатывать быстрее алкоголя.
Мы много сил тратим на то, чтобы быть понятыми другими. Объясняем всем и каждому, почему мы так поступили и почему нас нужно понять правильно.
Люди способны понимать и принимать нас примерно на той глубине, на которой они научились понимать и принимать самих себя. Возраст, опыт и интеллект здесь не дают никаких гарантий. Можно быть очень умным человеком и при этом совершенно не понимать, почему ты злишься, чего боишься, чего на самом деле хочешь и зачем раз за разом лезешь в одну и ту же жопу.
Поэтому идея добиться полного взаимопонимания с другим человеком изначально может быть обречена на провал.
Он всё равно будет смотреть на вас через призму своего опыта, страхов, травм, убеждений и собственной картины мира.
Гораздо полезнее начать разбираться в том, насколько хорошо ты понимаешь самого себя.
Потому что, когда ты начинаешь нормально понимать себя, чужое непонимание перестаёт ощущаться катастрофой. Тебе всё ещё приятно, когда тебя поддерживают, слышат и принимают, просто от этого больше не зависит твоё право чувствовать то, что ты чувствуешь, и выбирать то, что выбираешь.
Люди способны понимать и принимать нас примерно на той глубине, на которой они научились понимать и принимать самих себя. Возраст, опыт и интеллект здесь не дают никаких гарантий. Можно быть очень умным человеком и при этом совершенно не понимать, почему ты злишься, чего боишься, чего на самом деле хочешь и зачем раз за разом лезешь в одну и ту же жопу.
Поэтому идея добиться полного взаимопонимания с другим человеком изначально может быть обречена на провал.
Он всё равно будет смотреть на вас через призму своего опыта, страхов, травм, убеждений и собственной картины мира.
Гораздо полезнее начать разбираться в том, насколько хорошо ты понимаешь самого себя.
Потому что, когда ты начинаешь нормально понимать себя, чужое непонимание перестаёт ощущаться катастрофой. Тебе всё ещё приятно, когда тебя поддерживают, слышат и принимают, просто от этого больше не зависит твоё право чувствовать то, что ты чувствуешь, и выбирать то, что выбираешь.
Почему зависимые так любят слово контроль?
Есть фраза, которую я слышал, наверное, сотни раз за свою практику: Я всё контролирую.
У человека уже страдают все сферы жизни, а он сидит напротив тебя и пытается объяснять, что в этот раз ситуация другая.
Теперь то он все понял и знает меру. Не надо больше смешивать водку с пивом. Больше не буду нюхать, теперь только буду курить, чтобы расслабиться. Бокал вина за ужином ещё никому не вредил. Только по выходным, только с определёнными людьми и бла бла бла…
И каждый раз меня восхищает, насколько человеческий мозг умеет красиво оформлять такие разрушающие стратегии. Как раз такая защита показывает, кто в этих отношениях главный.
В начале человеку всегда кажется, что вещества наоборот дают ему больше контроля. Можно убрать тревогу и комплексы. Быстро и легко закрыть потребности, которые давят изнутри. Прочувствовать секс без границ, не думать больше о проблемах, почувствовать себя тем человеком, которым хочется быть.
Сначала ты управляешь веществом, чтобы управлять своим состоянием, а через время уже вещество начинает определять, куда ты поедешь, с кем тебе общаться, сколько денег потратишь, что будешь врать людям и почему в очередной раз не выйдешь на работу.
Поэтому слово контроль позволяет не признавать неприятную мысль, что мои решения уже давно принимаю не я, а вещество.
Настоящий контроль не требует доказательства, что он у тебя есть. Если ты спокойно можешь чего-то не делать, тебе не приходится каждый раз что-то кому-то объяснять.
Если ты действительно всё контролируешь, почему тебе так часто приходится в этом убеждать себя и остальных?
Есть фраза, которую я слышал, наверное, сотни раз за свою практику: Я всё контролирую.
У человека уже страдают все сферы жизни, а он сидит напротив тебя и пытается объяснять, что в этот раз ситуация другая.
Теперь то он все понял и знает меру. Не надо больше смешивать водку с пивом. Больше не буду нюхать, теперь только буду курить, чтобы расслабиться. Бокал вина за ужином ещё никому не вредил. Только по выходным, только с определёнными людьми и бла бла бла…
И каждый раз меня восхищает, насколько человеческий мозг умеет красиво оформлять такие разрушающие стратегии. Как раз такая защита показывает, кто в этих отношениях главный.
В начале человеку всегда кажется, что вещества наоборот дают ему больше контроля. Можно убрать тревогу и комплексы. Быстро и легко закрыть потребности, которые давят изнутри. Прочувствовать секс без границ, не думать больше о проблемах, почувствовать себя тем человеком, которым хочется быть.
Сначала ты управляешь веществом, чтобы управлять своим состоянием, а через время уже вещество начинает определять, куда ты поедешь, с кем тебе общаться, сколько денег потратишь, что будешь врать людям и почему в очередной раз не выйдешь на работу.
Поэтому слово контроль позволяет не признавать неприятную мысль, что мои решения уже давно принимаю не я, а вещество.
Настоящий контроль не требует доказательства, что он у тебя есть. Если ты спокойно можешь чего-то не делать, тебе не приходится каждый раз что-то кому-то объяснять.
Если ты действительно всё контролируешь, почему тебе так часто приходится в этом убеждать себя и остальных?
Мы слишком много времени проводим в ожидании.
И чем сильнее привязываемся к тому, что должно произойти, тем тяжелее потом сталкиваться с реальностью, которая вообще не обязана совпадать с нашим внутренним сценарием.
Причём дело даже не в том, ждём мы хорошего или боимся плохого. Всё это превращается в проблему, когда ожидание захватывает слишком много внимания и мы начинаем откладывать жизнь до момента, когда что-то случится.
Поэтому там, где мы можем на что-то повлиять, полезнее не только ждать, а пробовать.
Пробовать, ошибаться, менять решения, и снова пробовать, не превращая каждую неудачу в доказательство того, что с нами что-то не так.
Потому что осмысленная ошибка может дать опыт, а ожидание просто съедает наше время.
И чем сильнее привязываемся к тому, что должно произойти, тем тяжелее потом сталкиваться с реальностью, которая вообще не обязана совпадать с нашим внутренним сценарием.
Причём дело даже не в том, ждём мы хорошего или боимся плохого. Всё это превращается в проблему, когда ожидание захватывает слишком много внимания и мы начинаем откладывать жизнь до момента, когда что-то случится.
Поэтому там, где мы можем на что-то повлиять, полезнее не только ждать, а пробовать.
Пробовать, ошибаться, менять решения, и снова пробовать, не превращая каждую неудачу в доказательство того, что с нами что-то не так.
Потому что осмысленная ошибка может дать опыт, а ожидание просто съедает наше время.
Не давай своей молодой версии советы.
Не надо смотреть на себя прошлого с позиции сегодняшнего опыта и рассуждать, как правильно тогда надо было поступить.
Конечно, сейчас ты всё понимаешь, потому что за спиной уже есть последствия, разбитое об реальность лицо и опыт, полученный через ошибки и потери.
Очень удобно проходить игру второй раз.
Тогда ты принимал решения с тем количеством мозгов и пониманием жизни, которые у тебя были на тот момент, а сегодняшняя мудрость появилась именно потому, что ты где-то обосрался, выбрал не того, потерял время и позволил с собой то, чего сейчас уже не позволишь.
Так что прошлое не всегда нужно чинить в своей голове, его просто достаточно перестать судить.
Потому что собой сегодняшним ты стал не вопреки всему тому, что было, а благодаря этому.
Не надо смотреть на себя прошлого с позиции сегодняшнего опыта и рассуждать, как правильно тогда надо было поступить.
Конечно, сейчас ты всё понимаешь, потому что за спиной уже есть последствия, разбитое об реальность лицо и опыт, полученный через ошибки и потери.
Очень удобно проходить игру второй раз.
Тогда ты принимал решения с тем количеством мозгов и пониманием жизни, которые у тебя были на тот момент, а сегодняшняя мудрость появилась именно потому, что ты где-то обосрался, выбрал не того, потерял время и позволил с собой то, чего сейчас уже не позволишь.
Так что прошлое не всегда нужно чинить в своей голове, его просто достаточно перестать судить.
Потому что собой сегодняшним ты стал не вопреки всему тому, что было, а благодаря этому.
Приятнее чувствовать себя жертвой чужой неблагодарности, чем признать, что ты пытался заслужить любовь, соглашаясь на то, что тебя не устраивало.
Говорил мне несложно, хотя было сложно. Соглашался, когда хотелось отказать. А потом предъявляешь счёт за всё, что якобы делал без ожиданий.
Ты делаешь всё для человека в надежде, что он ответит взаимностью и будет поступать так же, как и ты. А потом обижаешься, будто он нарушил обещание, которое ты сам за него придумал.
И пока ты разбираешь чужую неблагодарность, задай себе неприятный вопрос: зачем я пытался заслужить хорошее отношение ценой плохого отношения к себе?
Говорил мне несложно, хотя было сложно. Соглашался, когда хотелось отказать. А потом предъявляешь счёт за всё, что якобы делал без ожиданий.
Ты делаешь всё для человека в надежде, что он ответит взаимностью и будет поступать так же, как и ты. А потом обижаешься, будто он нарушил обещание, которое ты сам за него придумал.
И пока ты разбираешь чужую неблагодарность, задай себе неприятный вопрос: зачем я пытался заслужить хорошее отношение ценой плохого отношения к себе?