Трамп может долго махать кулаками в информационном пространстве, но США впервые со времён Вьетнама были вынуждены отступить в межгосударственном конфликте высшей геополитической ценности. Да, потерь почти нет, но результат — «ничья» в пользу Ирана. Именно так её воспринимают и на Ближнем Востоке, и в самих Штатах.

Главный прецедент войны в Персидском заливе — возможность для американского президента вести «личную» войну, игнорируя послевьетнамские ограничения. Трамп пропустил все отчётности перед Конгрессом и создал новый стандарт: вплотную подошёл к рубежу применения ядерного оружия вне прежних политических рамок. Эта тема уже не так табуирована, как раньше. Противники Трампа осознали опасность и будут менять законодательство, а затяжной кризис в США становится неизбежным. Ужасно не то, что он угрожал уничтожением цивилизации, — поддержали его только самые отмороженные «ястребы», и это показатель изоляции.

Провал войны ускорит геоэкономическую регионализацию и повысит роль военной силы. Первый военно-экономический блок уже на подходе — Ирано-Оманский консорциум по контролю над Ормузом. Вопрос не в долях, а в том, кто обеспечит безопасность. Очевидно, Иран или Иран с Китаем.

Трампу после поражения нужна компенсация. «Гренландский вариант» выглядит многообещающе — европейцы его действительно проигнорировали.

Эти процессы не могут не затронуть Евразию: чисто экономические блоки себя исчерпали. Не верите — спросите Пашиняна. А прообраз военно-экономического блока уже функционирует. Правильно: Союзное государство России и Белоруссии. И это не просто прогноз, а новая реальность, которую Трамп создал собственными руками.

Подробнее — в новой статье главного редактора ИА «Аврора» Дмитрия Евстафьева — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Второй этап проекта «Созвездия Городов Нового Типа» вместе с комплексным развитием всего Дальневосточного федерального округа до 2040 года оценивается в 16 триллионов рублей. Он затрагивает север ДФО: Чукотку, Магаданскую область, Камчатку, большую часть Якутии и север Хабаровского края. Здесь живёт около полутора миллионов человек. И главная проблема: эти территории не связаны между собой ни железной, ни нормальной автомобильной дорогой. Исключение — дорога от Якутска до БАМа, но она пока не доходит до самого Якутска: нужен мост через Лену. Население на юге ДФО в четыре раза больше, чем на севере, поэтому и инфраструктура там лучше. Значит, на первый план выходит транспортное строительство.

Начнём с Чукотки. Чукотский судоходный канал (145 км) позволит пустить по нашей территории международную торговую артерию, которая в два раза быстрее соединяет Европу с Юго-Восточной Азией в обход Африки. Канал вольётся в Северный морской путь. Сегодня грузопоток по Севморпути превышает 37 млн тонн в год и продолжает расти. Но без наземной инфраструктуры этот шанс будет упущен. Железная дорога должна пойти от канала до Анадыря и Певека, а затем на юг — до Петропавловска-Камчатского.

Камчатка — самый оторванный регион. Её территория в 10 раз больше Московской области, а населения — в 25 раз меньше (288 тысяч человек). Предлагается построить мост через залив Шелехова в самом узком месте (180 км), что сократит путь от Магадана до центра Камчатки до 750 км вместо 2800 км. Как отмечает сенатор Широков, в одной Магаданской области 15 уникальных золоторудных месторождений не разрабатываются именно из-за отсутствия логистики.

Железнодорожный каркас соединит: канал — Анадырь — Певек — Петропавловск-Камчатский — Магадан — Охотск — Якутск — Хабаровск. Без этой инфраструктуры развитие севера ДФО останется благими пожеланиями. Деньги и технологии есть. Нужна только политическая воля — наконец «сшить» страну. Чем дольше ждём, тем дороже это будет стоить.

Подробнее — в новой статье руководителя Центра Стратегических Проектов Будущего Давида Галстяна — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Каждый из нас сам себе Станиславский. Смотрим в зеркало и думаем: «Не верю». Живём и ждём, кто же даст нам избавление: бог, царь или герой? Своею собственной рукой лишь ищем во всё более ограниченном Интернете ответы на риторические вопросы, да платим по счетам сполна и за себя, и за начальство.

Система сдержек и противовесов дефективного олигархически-бюрократического капитализма («паразитического государства» по Марксу) долго воспитывала в российском обществе чувство обречённой безальтернативности. Сначала «только Ельцин, или купи еды в последний раз». Самые голодные купили еды, другие выбрали Ельцина. Потом наступила такая «заря в сапогах» (по выражению А.Г. Дугина), что альтернативой осталась только странная рок-музыка. Власть сверхбогатых победила дорогих россиян (возможно, опечатка: «дорогих» вместо «дорогих»? Или имелось в виду «недорогих»? По контексту: «победила не силой оружия, а слабой самооценкой граждан» — тогда «дорогих» нелогично. Возможно, «простых россиян» или «обычных». Но если оставить как есть — смысл искажается. Рекомендуется заменить на «простых» или «обычных».) не силой оружия, а слабой самооценкой самих граждан, которая активно культивировалась в обществе тридцать с лишним лет. Популярный девиз советской десантуры «Никто, кроме нас» все так любят повторять, особенно по праздникам. Но как-то не принято примерять его на себя. Даже партия власти, ведущая свою политическую деятельность под лозунгом «Кто не с нами, тот нафиг с пляжа», тоже не берёт на себя ответственность ни за что. Всегда кто-то другой виноват. Запад, климат, Ленин, печенеги. А если полиция ловит за руку обладателя партбилета власти, то этот гражданин непременно оказывается уже «бывшим», проклятым и забытым буквально за пару дней до… Танцоры хорошие, яйца плохие.

Целый огромный народ, живущий на своей земле куда более тысячи лет, создавший восхитительный язык и потрясающую культуру, обогативший человеческую науку массой необходимых и трудных знаний, столько раз защищавший свою Родину от превосходивших по численности врагов со всех сторон света, построивший одно за другим несколько замечательных государств (но все государства рано или поздно портятся), сформулировавший параллельно марксистской теории самобытную философию русского анархизма, а потом дерзнувший начать строить союз свободы и порядка в отдельно взятой стране, первым отправивший своего соотечественника в загадочный космос, — вот этот прекрасный русский народ смогли убедить, что от него ничего не зависит. Что есть начальство, которому виднее, даже если вокруг происходит такая мерзость, что туши свет. Трусливая лояльность, политкорректность, конформизм, лизоблюдство, коррумпированность, тотальное недоверие, сплошное враньё – вот такие антиценности легли в основу государственных скреп РФ к настоящему моменту...

Подробнее — в новой статье политического обозревателя Фёдора Бирюкова — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Развитие ситуации в Персидском заливе, да и в целом на Ближнем и Среднем Востоке, часто интерпретируется как набор просчётов со стороны политического руководства Соединённых Штатов, Израиля и западных стран в целом. Действительно, пришлось отойти от того сценария, на который рассчитывали Дональд Трамп и особенно Биньямин Нетаньяху. Последний активно манипулировал Трампом через его ближайшее окружение — прежде всего через руководителя аппарата Белого дома Сюзан Уайлс. Она считается одним из главных представителей политического крыла «протестантского сионизма» в США, хотя и старается это не афишировать. Что ещё старается не афишировать Уайлс, так это многочисленные точки соприкосновения со спецслужбами США. Причём не на уровне открытого и обидного крышевания, как у М. Рубио, а на более высоком уровне соучастия в управлении политическими процессами.

В феврале 2026 года произраильским лоббистам удалось то, что не удалось летом 2025 года: толкнуть Д. Трампа на большую войну против Ирана. Понятно, что и Трамп шёл к войне с Ираном вполне сознательно. Он считал незаконченной летнюю кампанию, где последнее слово осталось за иранцами после их ответного удара. Да, удар был относительно слабым, но тем не менее вывел из строя значительную часть американской оборонной инфраструктуры в Катаре. Но тогда Трамп не решился отвечать и продолжать конфликт — вероятнее всего, получив данные от американских спецслужб относительно реальных последствий прямого военного столкновения с Ираном. В феврале 2026 года всё очень резко изменилось.

Принято считать, что затягивание США в конфликт с Ираном — следствие ошибок политического руководства. Это крайне выгодная позиция в сегодняшнем мире, особенно в современных США, где явно прослеживается линия на то, чтобы «свалить все грехи» на Дональда Трампа, даже не замечающего, как он всё больше остаётся в одиночестве, если не считать «железного дровосека» Пита Хегсета. Хотя и он всё больше выглядит как «сидящий на измене». В действительности даже такие лидеры, как Трамп, а тем более Нетаньяху, действуют не в вакууме: они опираются на данные «доверенных источников» и настроения, которые сознательно формируются извне.

Если внимательно посмотреть на период подготовки к войне в Персидском заливе, становится очевидно: имело место целенаправленное нагнетание истерии в отношении Ирана. Специалисты фиксировали серьёзную игру в оценках, утечки с переговоров. Например, в политических кругах появилась информация, что иранцы бравировали накопленными ядерными материалами и угрожали американцам, будто смогут быстро трансформировать их в оружие. Подобные вбросы производили серьёзное впечатление на американскую элиту, особенно будучи подкреплёнными заведомо неопределёнными оценками спецслужб.

Подробнее — в новой статье политолога, историка спецслужб Кирилла Гиацинтова — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Продолжают поступать неутешительные новости о состоянии российской экономики. Количество неисправных и вовремя не отремонтированных грузовых вагонов на сети РЖД к концу февраля 2026 года достигло 158 тысяч единиц — 11% от общего парка. В 2024 – первой половине 2025 года эта доля составляла 6%, а с октября прошлого года по февраль нынешнего размер неисправного парка вырос почти вдвое. Каждый девятый вагон сегодня простаивает из-за поломок.

Надо ли говорить, какое значение для России с её необъятными просторами имеют железные дороги? Транссиб — это основа экономической связи с дальневосточными партнёрами и союзниками. Через него идёт значительная часть экспорта угля, нефтепродуктов и контейнерных грузов. Россия традиционно входила в мировые лидеры по протяжённости железнодорожной сети. Однако динамика последних десятилетий удручает.

На момент распада СССР длина железных дорог в РСФСР составляла свыше 160 тысяч километров. Сегодня она не дотягивает до 90 тысяч. Потеряно более 70 тысяч километров путей. Причём сильнее всего сократилась протяжённость дорог необщего пользования — лесовозных, заводских, подъездных путей. И это произошло не в «лихие 90-е», а уже в 2000–2010-е годы, когда мы, по официальной риторике, уверенно вставали с колен.

Возникает вопрос: как мы собираемся развивать экономику в условиях деградации главного связующего звена? Без железных дорог не работают ни угольная промышленность Кузбасса, ни нефтехимические заводы Поволжья.

Всё это напоминает лечение насморка при деградирующей сердечно-сосудистой системе. Может быть, долгосрочных планов хозяйственного развития уже никто и не строит? Судя по динамике, отрасль живёт сегодняшним днём. Но страны, теряющие контроль над своей транспортной инфраструктурой, неизбежно теряют и экономический суверенитет. Россия рискует остаться с необъятными просторами, но без надёжных путей сообщения.

Подробнее — в статье социолога Владимира Лурье — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Крупный бизнес предлагает шестидневку и 12-часовой рабочий день. Но это примитивный путь, который ничего не решает. Увеличение рабочего времени не сделает экономику организованной. Как был хаос, так и останется. А бизнесу этот хаос выгоден. Он привык к коррупционной, вороватой экономике, ему в ней живётся вольготно. Когда же экономика становится прозрачной — как того требует военная экономика, — выясняется, что бизнес понятия не имеет, как управлять страной на макроуровне. Он не способен возродить технологический суверенитет, создавать передовые технологии и сложные продукты.

Он прекрасно чувствует себя в хаосе и будет настаивать на том, чтобы хаос продолжался. В условиях хаоса даже 18-часовой рабочий день ничего не изменит. Нужные материальные ресурсы не будут произведены, цепочки сами собой не выстроятся. Тем более не будут они связаны между собой так, как в нашей плановой экономике во время Второй мировой войны, когда Госплан работал как часы.

Сегодня мы повторяем ошибки Первой мировой, а не победу Великой Отечественной. Тогда бизнес требовал оставить рынок, а не вводить жёсткое распределение, — и мы проиграли. Сейчас то же самое. Бизнесу не нужна мобилизационная экономика, ему нужна война как источник сверхприбылей, но без ответственности и планирования.

Вывод жёсткий: шестидневка — не решение, а имитация. Без централизованного планирования, без увязки производственных цепочек, без прозрачного распределения ресурсов она ничего не даст. Бизнес не просто не способен это организовать — он сознательно будет мешать, потому что его интересы противоположны интересам страны. Ему хорошо в хаосе. А стране нужен порядок. Чем дольше мы слушаем бизнес, тем ближе поражение — не на фронте, так в тылу. Не красиво, господа, перекладывать на людей свои проблемы и желание богатеть от войны.

Подробнее — в новой статье экономиста-кибернетика Елены Ведуты — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Когда многочисленные «лидеры общественного мнения» — в общем-то, подразумевая и, самое главное, втайне желая тем самым чего-то совершенно противоположного — публично произносят в связи с текущим ближневосточным кризисом сакраментальную фразу относительно того, что этот мир «никогда больше не будет прежним», они зачастую даже не понимают, насколько они правы.

Даже если взять только нефтяные рынки, о которых больше всего, по вполне понятным причинам, и говорится в последнее время, то главное событие, фундаментально повлиявшее на их текущее (и, тем более, перспективное) состояние, — это даже не неизбежное уже (потому что с этим согласны все стороны конфликта) регулирование судоходства в Ормузском проливе. Это, в общем, безусловно, очень серьезная проблема, а отнюдь не катастрофа, потому как решаема, причем в том числе и чисто финансовыми инструментами (а катастрофу, напомним, деньгами просто-напросто не залить). А фундаментальные, не побоимся этого слова, изменения, произошедшие в самой структуре этих, стратегических для всего человечества, рынках, которые вызревали, в общем, уже довольно давно, но очевидными для всех стали только в результате американо-израильской — теперь это уже не требует доказательств — военно-политической авантюры. Просто в качестве иллюстрации: лично мне доставило очень большое удовольствие наблюдать, как «профессиональное экспертное сообщество» с широко закрытыми глазами не только стало осваивать ранее неизвестное ему понятие dated Brent (бенчмарк для физической лёгкой нефти, добываемой в Северном море, с текущей датой поставки, который, вообще-то, уже довольно давно используется как ориентир для ценообразования более чем для половины мировых нефтяных контрактов), но и с ужасом осознало, что в реальном мире ценообразование на нефть уже достаточно серьезно не совпадает с тем, что происходит на биржевых площадках. И вдруг поняло, что «физические» и «бумажные» цены на определяющий не только для сырьевых, но и для, например, финансовых рынков товар могут сильно не совпадать...

Подробнее — в новой статье российского журналиста и писателя Дмитрия Лекуха — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

До сих пор многие страны Африки и Юго-Восточной Азии помнят времена сотрудничества с Советским Союзом. Правда, помнят и Великобританию, и Францию, и даже немцев с итальянцами, а Соединенные Штаты по сей день не дают себя забыть. А в чём разница?

Привычный колониальный формат отношений с самозванными носителями цивилизации сложился давно, ещё в Средневековье, и с тех пор не менялся до самого ХХ века, когда появился неоколониализм — в принципе то же самое, но без прямого назначения белыми сахибами местной колониальной администрации.

И когда в странах бывшей колониальной зависимости просыпается национальное самосознание, там сразу же формируется намного более критическое отношение к собственному прошлому, сильно отличающееся от благостной версии от бывшей метрополии — типа, принесение культуры и цивилизации разным дикарям за их же счёт.

Советский Союз, правопреемником которого объявила себя Российская Федерация, начал формировать свою зону влияния в мире намного позже так называемых «цивилизованных стран», но смог произвести намного большее впечатление, причём не только на те страны, которые приняли, как тогда выражались, «социалистическую ориентацию», а на весь мир.
И это с учётом того, что Советский опыт по сравнению со столетиями колониализма очень невелик по времени...

Подробнее — в новой статье правоведа и футуролога Евгения Варшавского — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Сегодня поговорим о Камчатке. Регион уникален: колоссальные биоресурсы (рыба, морепродукты), рудные месторождения (золото, никель, уголь), нефтегазовые запасы в акватории Охотского моря, огромный гидроэнергетический потенциал — более 14 тысяч рек, термальные источники, действующие ГеоЭС. Но всё это лежит мёртвым грузом.

Проблема номер один — энергосистема Дальнего Востока. Сегодня она изолирована: Магаданская, Сахалинская, Чукотская, Якутская, Камчатская — сами по себе. В Якутии до 90% тарифа — топливная составляющая, в посёлках цена доходит до 100 рублей за кВт·ч. Объединение энергосистем снизит себестоимость и повысит надёжность. Это не роскошь, а необходимость.

Туристический потенциал Камчатки огромен: в 2025 году — 450 тысяч туристов, а может принимать 5-6 миллионов. Пенжинская приливная электростанция — проект будущего: перепад приливов в заливе Шелехова до 13,4 метра (мировой рекорд), мощность до 120 ГВт. Строительство — после 2040 года.

Но есть и сложности: 29 действующих вулканов, сейсмическая активность. Строительство двух Городов Нового Типа за 10 лет даст прирост населения в 600-700 тысяч человек. Порт Петропавловск-Камчатский — незамерзающий, ворота региона. При соединении железной дорогой с материком его обороты вырастут кратно.

Констатируем факт: на всём Дальнем Востоке только в Приморье порты связаны между собой. Порты Магадана, Чукотки, Камчатки, Сахалина не имеют сухопутной связи друг с другом. Столица Камчатки — 163 тысячи жителей, остальные города — от 7 до 1 тысячи. Кратный рост населения возможен и необходим.

Вывод жёсткий: без транспортного каркаса — железных дорог, мостов, энергомостов — развитие севера ДФО останется благими пожеланиями. Деньги и технологии есть, геополитическое окно открыто. Нужна только политическая воля — «сшить» страну. Чем дольше ждём, тем дороже решение. Ресурсы так и останутся лежать там, куда просто не добраться.

Подробнее — в новой статье руководителя Центра Стратегических Проектов Будущего Давида Галстяна — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Социалист-фантаст Кирилл Рычков предлагает сценарий, который на первый взгляд кажется спасительным выходом из диалектического тупика. Действительно, что может быть соблазнительнее картины: верховный правитель, уставший от собственной же элиты, обрушивает на неё карающий меч, опирается на «служивый слой» и выводит страну к новому процветанию. Однако этот сценарий — не более чем мираж для уставших от реальности интеллектуалов. Он прекрасен в теории, но диалектика тем и отличается от политического фантазирования, что она требует анализа не желаемого, а объективно возможного. И здесь мы должны вернуться к фундаментальной характеристике сложившегося режима, которую мой коллега походя отбрасывает, но которая является ключом ко всему: Владимир Путин никогда не был и не будет революционером. Он — межэлитный арбитр. Именно в этом качестве он пришел, именно в этом качестве и пребывает, и именно это качество делает «опричнину» принципиально невозможной.

Вспомним исходную точку. К концу 1990-х Россия представляла собой поле боя олигархических кланов, на котором олигархи первой волны фактически делили суверенитет. Путин не пришел тогда как вождь народного восстания. Его фигура возникла как результат компромисса между уставшими от взаимного истребления группировками — как человек, способный стать третейским судьей, гарантом правил игры. Он не разрушал элиту, он ее упорядочивал. Он не уничтожал олигархов, он указал им на границы допустимого, и те, кто эти границы признал (Абрамович, Дерипаска, десятки других), прекрасно встроились в новую вертикаль. И немногие другие также пали не потому, что были олигархами, а потому, что попытались стать политическими субъектами — то есть бросили вызов не просто президенту, а самому принципу арбитража. И этот принцип работает до сих пор: власть Путина держится не на его готовности уничтожить элиту, а на его способности быть той самой инстанцией, которая разрешает споры между кланами, распределяет ренту, не дает ни одной группировке стать доминирующей. Это классическая модель султанского или вотчинного авторитаризма: правитель не над элитой, а над ее схваткой...

Подробнее — в новой статье визионера Ниграма Магрима — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо»

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Период раздумий, или Что принёс миру Великий Пост

Выпуск №26 еженедельной [суббота 19:00] итоговой программы «Перископ Авроры с Дмитрием Евстафьевым». Совместный проект ИА «Аврора» и аналитического альманаха «Перископ»

Гости программы:

☆ Малек Дудаков
☆ Дмитрий Гусев

Полная версия программы только в телеграм-канале «Перископ | Немо»

💰 Оформить подписку

В этом году православная Пасха совпала с Днём космонавтики, 65-летней годовщиной первого полёта человека в космос. Это не случайно и очень символично. Поэтому я выступлю с пасхальной юбилейной космической проповедью.

Христос и Гагарин. Рождение Иисуса из Назарета положило отсчёт новой исторической эры. А его воскресение стало новым заветом вечной надежды человечества на победу над злом и смертью, заветом любви, свободы и радости в их абсолютных величинах. Первый космический полёт русского советского космонавта Юрия Гагарина ознаменовал начало новой эры освоения землянами внеземных пространств, нового вектора развития человечества, дерзкого прорыва к древней мечте.

Народы всего мира встречали нашего Гагарина так же, как почти две тысячи лет до этого жители древнего Иерусалима встречали Христа. С восторгом и почитанием. Юрий Алексеевич повторил в планетарном масштабе вход Господень в Иерусалим. Гагарина встречали по всей Земле именно как нового мессию, а в его красивом улыбчивом лице каждый видел Советский Союз, Великую Русь, Россию, Русского Христа. С верой в новую и лучшую жизнь...

Подробнее — в новой статье политического обозревателя Фёдора Бирюкова — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Сегодня хочу поговорить о природе власти в быту — о том, как я её воспринимаю.

Я человек дела, человек чётких алгоритмов и осмысленных инструкций. Мне нужны конкретные пункты. Если стоит задача, которую необходимо выполнить, или есть процесс, который нужно поддерживать, то власть (другими словами, иерархия) нужна именно для дела. Понятно, что кто-то будет главнее, что необходим старший и подчинённые, чтобы задача была решена, что нужна разная ответственность. В данном случае начальник нужен только для того, чтобы общая задача была выполнена, — и больше ни для чего. Иерархия нужна для цели, это организация процесса: чёткая, понятная, конкретная. В таком случае всё подчинено делу.

Итого: власть легитимна, когда есть общая цель и дело. Макс Вебер выделял «харизматическую легитимность», которая строится не на законах, а на вере в миссию лидера. Когда лидер предлагает грандиозную цель (например, индустриализацию или полёт в космос), иерархия воспринимается не как насилие, а как инструмент. В период Великой депрессии Франклин Рузвельт предложил обществу чёткую цель — спасение экономики через общественные работы. Народ принял жёсткое усиление государственной власти, потому что видел в этом организацию процесса для общего выживания. Согласно теории социальной идентичности, люди готовы подчиняться жёсткой дисциплине внутри группы, если это ведёт к достижению сверхзадачи, которую они считают своей (эффект «общей судьбы»)...

Подробнее — в новой статье координатора Проэкта ЭРА Ульяны Максименко — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Мой уважаемый коллега Ниграм Магрима, чей диалектический аппарат я ценю даже тогда, когда с ним не согласен, в своей последней статье совершил классическую ошибку, свойственную многим кабинетным аналитикам: он подменил анализ возможностей волюнтаристского действия констатацией органической неспособности системы к такому действию, объявив сценарий опричнины «миражом для уставших от реальности интеллектуалов». Позволю себе заметить, что настоящий интеллектуал отличается от уставшего как раз способностью не принимать желаемое за действительное, равно как умением не отвергать возможное из-за недостатка воображения. Я же предлагаю рассмотреть не фантазию, а именно холодный расчет, который может быть сделан любым рациональным актором, оказавшимся в точке бифуркации. И начну с главного: Магрима настаивает, что Путин был и остаётся межэлитным арбитром, и именно это качество делает опричнину невозможной. Но диалектика учит нас, что любая роль содержит в себе и свою прямую противоположность. Арбитр, который видит, что стороны, которые он призван судить, начинают договариваться за его спиной и готовят его собственное низложение, перестает быть арбитром. Он становится мишенью. И тогда перед ним встает простой выбор: либо дождаться удара и реагировать по ситуации, либо нанести его первым. Это не паника, это тот самый «План Б», ибо паника начинается тогда, когда расчет не сделан или сделан плохо.

Магрима пишет: «Когда правитель начинает видеть заговор в каждом своем министре, он уже проиграл». Но это красивое изречение из учебника по политологии для первого курса не имеет ничего общего с реальной историей. Сталин видел заговор не в каждом министре, а в реально существовавшей троцкистской и бухаринской оппозиции, и он не проиграл — он выиграл, хотя цена, возможно, и была чудовищна. А вот те правители, которые предпочитали «не видеть» и «не паниковать» — от Николая II до Горбачева — проиграли катастрофически. Вопрос не в том, видит ли правитель заговоры, а в том, насколько эти заговоры реальны, пусть даже потенциально. А реальность такова, что элита, которую Магрима сам же описывает как законсервированную, коррумпированную и склонную к отрицательному отбору, в условиях нарастающего внешнего давления и внутреннего кризиса неизбежно начнет искать спасения в сделках за спиной верховной власти. Это не паранойя, это объективная логика: когда тонет корабль, даже самые преданные матросы начинают думать о шлюпках. И если капитан это понимает, его превентивный удар — не паника, а единственный способ сохранить и себя, и корабль...

Подробнее — в новой статье генерального директора ИА «Аврора» Кирилла Рычкова — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо»

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Переговоры в Исламабаде между делегациями Ирана и США с самого начала были не площадкой для компромисса, а ареной столкновения двух представлений о будущем региона. Внешне речь шла о прекращении огня, но по сути спор шёл о том, кто определяет безопасность и на каких основаниях строится баланс сил. Именно этот разрыв и стал главной причиной провала. Большинство западных аналитических центров сходились во мнении, что Исламабад был лишь местом управления хрупкой паузой, а не началом устойчивого мира. Ядерная программа, санкции, Ливан, безопасность Персидского залива — все эти вопросы остались нерешёнными. Стороны сели за стол не потому, что разногласий стало меньше, а потому, что война стала слишком дорогой.

С иранской точки зрения, США не готовы признать новую реальность в регионе. Тегеран пошёл на диалог, полагая, что прежняя логика давления больше не работает, но Вашингтон пытается использовать паузу, чтобы вернуть старую модель сдерживания. Главным узлом противоречий стало стремление США сохранить свою роль и роль Израиля в региональных процессах. Кроме того, Иран требовал отмены санкций, которые бьют по благосостоянию его народа, и настаивал на праве на мирное обогащение урана как на суверенном праве. США же воспринимают санкции как постоянный инструмент давления, а обогащение — как предмет торга. Иран также убеждён, что безопасность Персидского залива должны обеспечивать сами страны региона, а не внешние силы. Война дала иранцам мощный аргумент: по вам бьют, а Штаты вас не защищают. Итог очевиден: провал переговоров стал провалом попытки навязать старый порядок новой региональной реальности. Исламабад стал не местом мира, а местом, где окончательно оформился кризис прежней модели управления регионом.

Подробнее — в новой статье журналиста-международника Аббаса Джума — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Разговоры о новой индустриализации России останутся лишь упражнениями в риторике, если мы не решим фундаментальный вопрос — кто и по какой цене будет крутить моторы этого самого промышленного рывка. В последние десятилетия мы привыкли воспринимать энергетику как некую сервисную функцию, эдакую «розетку», которая всегда под рукой. Но реальность 2026 года и жесткое геополитическое давление заставляют нас вспомнить забытую истину: энергия — это не товар на бирже, это физический эквивалент национального могущества.

Сегодняшний энергетический баланс страны — это слоеный пирог, где советское наследие перемешано с рыночными экспериментами «нулевых». И если мы хотим строить заводы, а не торговые центры, нам придется демонтировать либеральные догмы и вернуться к жесткому государственному проектированию. Назовите это «ГОЭЛРО 2.0» или «Госпланом», суть не изменится: энергетический каркас должен строиться авансом, на десятилетия вперед...

Подробнее — в новой статье журналиста Михаила Потемко-Стеценко — специально для аналитического альманах «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Советская экономика ассоциируется с Госпланом и пятилетками. Но нужны ли стратегическое планирование и долгосрочное целеполагание России сегодня? Ответ определяет главное: сможем ли мы выжить как суверенная держава или будем «эффективно» проедать советское наследие, не думая о будущем.

Вспомним историю. Долгосрочное планирование применяли ещё первые русские цари, отправляя экспедиции за рудой, приглашая иностранцев, строя мануфактуры. Это был задел на века, мыслили горизонтами, выходящими за пределы одного царствования. И страна росла и крепла.

Что сегодня? Горизонт планирования — три года. Минэкономразвития разрабатывает сценарии на 2026–2028 годы. Всё. Максимум, что нас волнует, — пройти очередной бюджетный цикл. Итог — деградация отраслей, кризис транспорта, непрерывная депопуляция. По оптимистичному прогнозу, к 2050 году нас будет 159 млн человек, по пессимистичному — 129 млн. Трудоспособное население уже сократилось минимум на 10 миллионов. Это не цифры — это руки, которые могли бы крутить моторы индустриализации, но которых просто нет.

Импортозамещение идёт медленно. Доля китайского оборудования в российском импорте превысила 43%. В металлообработке доля своей продукции — около 40%. Горизонт реальной технологической независимости — 10–15 лет. Мы не строим суверенитет, а закладываем зависимость.

Что делать? Нужны не пятилетки и даже не новый ГОЭЛРО. Нужен вектор развития хотя бы на век вперёд. Энергоблок АЭС работает 60 лет. Мост через Лену будут использовать внуки наших внуков. А мы сегодня принимаем решения, которые определят, будет ли у них работа, свет и сама Россия.

Вывод прост: без стратегического планирования, без горизонта в 50–100 лет мы обречены. Рынок не умеет думать на столетие — он извлекает прибыль здесь и сейчас. Государство, которое не мыслит дальше трёхлетнего прогноза, обречено на деградацию. Нам нужен не просто новый Госплан. Нам нужна национальная идея развития, подкреплённая ресурсами и ответственностью. Иначе мы останемся страной, которая великолепно воевала в XX веке, но проиграла мирное время в XXI-м.

Подробнее — в новой статье главного редактора портала КПРФ.ру Павла Орехова — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Актуальные мировые геополитические и геоэкономические процессы вызывают всё больше вопросов не только у простых людей, но даже у искушённых политологов и аналитиков. В них всё меньше элементов рациональности, и практически становится невозможным их анализировать, используя традиционные подходы. В условиях нелогичности и внешней хаотичности мировых процессов, уже затрагивающих жизнь отдельных людей, многие начинают тянуться к конспирологии, иногда к откровенному мистицизму (такие процессы уже очевидны в американском политикуме, вероятно, в скрытой форме происходят в европейском и начинают проявляться, увы, и в российском). Это отражает естественный процесс: попытки внести в политический анализ дополнительные сущности, заполняющие всё более и более очевидные смысловые лакуны — начиная от противоречивых и всё чаще бессмысленных заявлений Д. Трампа и заканчивая непонятным простому обывателю непринятием давно перезревших политических и кадровых решений в России.

Любопытна в этом смысле недавняя статья в аналитическом альманахе «Перископ» историка спецслужб Кирилла Гиацинтова, в которой говорится о том, что нынешняя запутанная ситуация в мире сложилась в результате некоего заговора спецслужб, решивших заместить собой политические элиты, оказавшиеся абсолютно недееспособными, если хотите, выморочными. И правда: во многих ситуациях последних полутора лет мы видим серьёзные признаки манипулирования политическими элитами со стороны спецслужб. В США едва ли без помощи спецслужб к власти мог вернуться Дональд Трамп. Да и руководство Демократической партии едва ли смогло бы без помощи спецслужб осуществить фактически государственный переворот, лишив Джо Байдена статуса кандидата на пост президента. Едва ли без помощи спецслужб могли появиться в американском руководстве такие люди, как Сьюзан Уайлс (о чём правильно пишет К. Гиацинтов) или Марко Рубио. Попытки «неоконов» вернуть на высшие должности в политическом Вашингтоне своих ставленников (например, М. Уолца) выглядели изначально бледно. Да и то, в каком дозированном и управляемом виде развивается «дело файлов Эпштейна» (наверное, этот процесс корректнее называть именно так), не оставляет сомнений в том, что за ним стоят американские спецслужбы, причём не в лице трамповских политназначенцев типа Тулси Габбард или «танцора диско» Кэша Паттеля, а кадровых.

Ещё более интересна ситуация во Франции, где абсолютный политический банкрот, находящийся в тотальной изоляции Эммануэль Макрон уже больше двух с половиной лет (ещё раз подчеркну: находясь в полном организационно-политическом вакууме) умудряется сохранять власть. Возможно ли такое без спецслужб? Нет, конечно, невозможно...

Подробнее — в новой статье главного редактора ИА «Аврора» Дмитрия Евстафьева — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Война Америки и Израиля против Ирана – это не локальный конфликт. Как Судетский кризис был элементом борьбы за мировое господство, так и эта война касается всех стран мира. Иран уподобился Чехословакии 1938 года, которая не капитулировала, а выстояла. Штурм крепости, не завершившийся её взятием, – это победа осаждённых. Так было, так есть, так будет.

Почему Иран выстоял при колоссальном неравенстве сил? Потому что агрессоры столкнулись не с разложившимся народом, а с пассионарным подъёмом и элитой, готовой жертвовать жизнью. Правящий слой Ирана заплатил за эту победу колоссальную цену – убиты сотни высших руководителей. Но капитуляции не произошло. США оказались перед дилеммой: либо наземная операция, либо ядерный удар. Американское общество не готово ни к тому, ни к другому.

Тогда применили классический приём: если нельзя подниматься по лестнице эскалации, спусти противника по лестнице уступок. Объяви о мире, протяни руку – а потом потребуй «незначительную» уступку. Так раздавили Советский Союз через разрядку и ликвидацию ракет средней дальности. Так Минские соглашения из победы превратились в поражение. То же хотели проделать с Ираном: «Согласитесь сдать Ливан и «Хезболлу» – и будет вам вечный мир». Иранцы не пошли на это.

Это поражение не только Трампа, но и глубинной власти США. Их статус гегемона не соответствует ресурсам. Стратегия Буша («диктатор мира») провалилась, стратегия Обамы («лидер мира») – тоже. Сделали ставку на Трампа с его «Штатами-ракетиром»: платите дань – и живите как хотите. Иран отказался платить. Теперь у глубинной власти два выхода: либо сделать Трампа козлом отпущения, либо позволить ему нанести ядерный удар по Ирану, предварительно организовав теракт, сравнимый с 11 сентября или пандемией.

Но это не приговор, а угроза. Остановить её может только волна мирового протеста – «Нет ядерной войне!» – в том числе в самих США. Раненый хищник опасен вдвойне. Но если мир покажет, что сопротивление возможно, – хищник отступит.

Подробнее — в новой статье политолога Игоря Шишкина — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Российское общество только кажется аполитичным и инертным. На самом деле объективные классовые интересы совпадают у нас и за рубежом, различия чаще всего организационные. Но важнейшую роль играла терпимость населения к ужесточению правил, которая долго оставалась поразительно высокой. фиксировал парадокс: большинство россиян выступало за свободу слова в теории, но одобряло ограничения под соусом борьбы с экстремизмом. Этот когнитивный диссонанс позволял власти проводить непопулярные реформы без массового сопротивления.

Долгое время реформы касались либо меньшинства, либо проводились постепенно. Исключением был ковид, но там люди восприняли ограничения с пониманием — борьба со стихией. Даже закон о суверенном интернете 2019 года казался абстрактной мерой: по данным ВЦИОМ, за него высказывались почти две трети опрошенных, просто не веря в реальные блокировки.

Теперь всё изменилось. Нынешние меры коснулись каждого. Средний россиянин проводит в сети более восьми часов в сутки — сопоставимо со сном. Интернет стал основным источником информации и работы. Для курьера блокировка мессенджеров — потеря заказов, для врача из малого города — невозможность консультации, для студента — рухнувший доступ к библиотекам. Ограничения затронули не политическое меньшинство, а всех, кто пользуется банковскими приложениями или переписывается с родными.

Меры отдельных ведомств идут вразрез с жизнью и прогрессом. Замедление YouTube в 2024 году, массовые блокировки VPN, фильтрация трафика — даже лояльные граждане начали испытывать раздражение. По данным Russian Field, к концу 2024 года почти 45% респондентов жаловались на перебои. В СССР ограничивали доступ к западным источникам, но тогда была альтернатива — ТВ и газеты. Сегодня альтернативы нет: отключить интернет нельзя без коллапса экономики, а выборочные блокировки создают лишь раздражающее «лоскутное одеяло» из запретов.

Политические издержки неизбежны. Рост тарифов ЖКХ, снижение доходов, проблемы с медициной — всё это накапливается и усиливает восприятие любых новых ограничений как личной обиды. Когда человеку мешают просто посмотреть видео, он начинает задавать вопросы, которые раньше не возникали. Инертность преодолевается не революционной агитацией, а бытовым дискомфортом, который власти, кажется, начали недооценивать...

Подробнее — в статье социолога Владимира Лурье — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже

Действительно ли времена не выбирают, в них живут и умирают? Действительно ли мы заложники своего времени или всё же его архитекторы? Как сегодня молодому человеку (мне) «хакнуть» сценарий и начать жить по-человечески, не имея больших денег и связей? Где взять «карту минного поля»: куда не наступать, чтобы не стать кормом для старой системы, и в какую сторону делать первый шаг? Какая общая идея может нас объединить, чтобы мы не просто «мечтали о хорошем», а реально создавали новую экономику своими руками — даже если сейчас у нас нет понимания всех сложных схем? Как нам не стать рабами системы в 25 лет? Как распознать паразитизм, если он маскируется под обычную жизнь? Студент берёт кредит на обучение или работает в найме — это уже игра по правилам текущей системы или просто «трудности начала пути»? Как провести границу между честным развитием и участием в чужой схеме? Мы хотим перемен, хотим заниматься творчеством, а не просто бороться с ограничениями за своё выживание, но как это сделать, если система заставляет нас играть по своим правилам с самого первого шага?

Размышляя над этими вопросами, я обратилась к текстам Ветхого Завета, к чему располагает и контекст праздника Пасхи. Ведь сама идея Пасхи зародилась именно в момент выхода еврейского народа из рабства. Как им это удалось? Если рассматривать это событие не как исторический миф или мистику, а как процесс формирования субъектности и системный переход, мы обнаружим в нём много практической пользы. Предлагаю проанализировать пример того, как народ перестал быть рабом, подчинённым Египту. Хоть эта история и может восприниматься как метафора, в ней заложена чёткая схема того, как совершить качественный скачок в развитии и выстроить собственный суверенитет. Безусловно, историческая аналогия может быть не вполне точной или казаться наивной, и я это учитываю, однако изучить данный опыт управления процессами определённо стоит. На мой взгляд, перед нами сегодня стоит аналогичная задача: выйти из-под внешнего управления, которое осуществляется через финансово-экономические правила, навязанные нашей стране извне.

Если убрать мистику и посмотреть на процесс как на «политический хак» того времени, то механизм выхода выглядит следующим образом. В первую очередь мы видим создание альтернативного центра управления. В Египте евреи были встроены в жёсткую вертикаль власти, где находились на нижнем уровне — в качестве ресурса. Первый шаг Моисея — это не бунт рабов с вилами, а дипломатическая легализация. Моисей и Аарон создают параллельный штаб — появляется второй центр. Они не просят у фараона «улучшить условия труда», они выдвигают политическое требование: «Отпусти мой народ». Это субъектность. Они начинают говорить от имени народа как единого целого. До этого момента была просто масса рабочих, после — уже политический субъект...

Подробнее — в новой статье координатора Проэкта ЭРА Ульяны Максименко — специально для аналитического альманаха «Перископ | Немо».

🥸 Перископ | Немо
Видим дальше, понимаем глубже