Согрешила, получается.

После покупки билета на спектакль "Сережа очень тупой" продолжила читать "Трактат о комедии" (1667) янсениста Пьера Николя. Он там пишет, что театр – школа порока.

Тупость он среди пороков вроде не называет, но ненависть, гнев, честолюбие – почти на каждой странице. Театр ими питается, ведь праведная жизнь не особо зрелищная (резонно). Сцена не учит нас грешить напрямую, но коварно это нормализует:

C'est beaucoup lui nuire que de l'accoutumer à regarder ces sortes d'objets sans horreur et avec quelque sorte de complaisance.

Большой вред душе – приучать ее смотреть на такого рода предметы без ужаса и с некоторым удовольствием.

Дальше военная метафора крепости:

L'aversion qu'elle en avait était comme des dehors qui fermaient l'entrée au diable, et quand ils sont ruinés par la Comédie, il y entre ensuite facilement.

Отвращение, которое она к ним питала, было как бы внешними укреплениями, закрывавшими вход дьяволу; а когда театр их разрушает, он легко входит внутрь.

И общий закон:

…les chutes de l'âme sont longues, elles ont des progrès et des préparations.

…падения души длительны, у них есть свои ступени и свои приготовления.

Деградируем, но не торопясь.

У Николя работает не модель подражания, а модель привыкания: зритель может и не повторить грехи персонажа, но перестанет ужасаться – отвращение к ним ослабнет, порог опустится, гарнизон сдаст внешние укрепления.

Современные разговоры о запретных сценах в кино, жестоких геймерах и цензуре на музыкальных площадках частично наследуют эту логику. Доводы, что зритель «посмотрит и повторит», многим не внушают доверия. Но настораживает, когда мы перестаем вздрагивать от страшных вещей. Есть у этого долгая морально-философская и театральная история.

Аргументы могут меняться, а вопрос многовековой: можно на тупых и порочных смотреть или не можно🤤