Ну-ка признавайтесь, кто из вас говорил, мол, с понедельника начну бегать или на фитнес запишусь? И вместо спортзала заказывал пару булочек с колой. И эскимо с чипсами Лейз.

2024 начинается с понедельника, сама судьба намекает, мол, давай-ка освоим новую полезную привычку. И в таких начинаниях пригодится книга Антона Петрякова «Frash life28». Антон подскажет, как прокачать себя без насилия над своим разумом и телом, а также научит получать кайф от здоровых привычек.

P.S. Рекомендуем начинать прочтение с бокалом шампанского в руке и с бутером с икрой на языке ;)

31 декабря – до 18:00
1 января – выходной
2 января – с 10:00 как обычно

Следующий вопросик уже на подходе, а пока поделитесь – ухватили первый бал иль мимо?

✔️ Итак, ребятки, ниже ответы на вчерашнюю викторину и процент ответивших правильно. Было просто угадывать?

1. Набор гения (18%)
2. Стопка книг (38%)
3. Индивидуум, Попкорн (37%)
4. Фильтр (38%)
5. Хаяо Миядзаки (53%)
6. Кофетачка белая, две кофемолки – красная и черная (48%)
7. Все ответы правильные :)

С Новым Годом! Пусть он пройдет играючи.

С Рождеством, дорогие друзья! В дореволюционные времена у писателей была традиция публиковать святочные рассказы, которые стали своего рода отдельным литературным жанром. Святки – это 12 святых дней после Рождества. Чехов, Лесков, Достоевский, Мамин-Сбиряк, Андреев, Салтыков-Щедрин, Горький – у всех этих литературных асов есть святочные рассказы.

Для настроения и атмосферы приводим отрывок из святочного рассказа Александра Куприна «Тапёр». Почти всё готово к празднованию в семье Рудневых, но нет тапёра (праздничного музыканта). Случайным образом в его роли выступает 14-летний талантливый гимназист-пианист Юра Азагаров.

«Семья Рудневых принадлежала к одной из самых безалаберных, гостеприимных и шумных московских семей, обитающих испокон века в окрестностях Пресни, Новинского и Конюшков и создавших когда-то Москве ее репутацию хлебосольного города. Дом Рудневых — большой ветхий дом доекатерининской постройки, со львами на воротах, с широким подъездным двором и с массивными белыми колоннами у парадного, — круглый год с утра до поздней ночи кишел народом. Приезжали без всякого предупреждения, “сюрпризом”, какие-то соседи по наровчатскому или инсарскому имению, какие-то дальние родственники, которых до сих пор никто в глаза не видал и не слыхал об их существовании, — и гостили по месяцам. К Аркаше и Мите десятками ходили товарищи, менявшие с годами свою оболочку, сначала гимназистами и кадетами, потом юнкерами и студентами и, наконец, безусыми офицерами или щеголеватыми, преувеличенно серьезными помощниками присяжных поверенных. Девочек постоянно навещали подруги всевозможных возрастов, начиная от Катиных сверстниц, приводивших с собою в гости своих кукол, и кончая приятельницами Лидии, которые говорили о Марксе и об аграрной системе и вместе с Лидией стремились на Высшие женские курсы. На праздниках, когда вся эта веселая, задорная молодежь собиралась в громадном рудневском доме, вместе с нею надолго водворялась атмосфера какой-то общей наивной, поэтической и шаловливой влюбленности.

Эти дни бывали днями полной анархии, приводившей в отчаяние прислугу. Все условные понятия о времени, разграниченном, “как у людей”, чаем, завтраком, обедом и ужином, смешивались в шумной и беспорядочной суете. В то время когда одни кончали обедать, другие только что начинали пить утренний чай, а третьи целый день пропадали на катке в Зоологическом саду, куда забирали с собой гору бутербродов. Со стола никогда не убирали, и буфет стоял открытым с утра до вечера. Несмотря на это, случалось, что молодежь, проголодавшись совсем в неуказанное время, после коньков или поездки на балаганы, отправляла на кухню депутацию к Акинфычу с просьбой приготовить “что-нибудь вкусненькое”. Старый пьяница, но глубокий знаток своего дела, Акинфыч сначала обыкновенно долго не соглашался и ворчал на депутацию. Тогда в ход пускалась тонкая лесть: говорили, что теперь уже перевелись в Москве хорошие повара, что только у стариков и сохранилось еще неприкосновенным уважение к святости кулинарного искусства и так далее. Кончалось тем, что задетый за живое Акинфыч сдавался и, пробуя на большом пальце острие ножа, говорил с напускной суровостью:

- Ладно уж, ладно… будет петь-то… Сколько вас там, галчата?».

Тук-тук, в двери стучится книжная подборка!
Три книги-малышки, которые поместятся в любую сумку!

Солнечный Джулиан Барнс с его философским романом «Элизабет Финч». Под обложкой прячется и детектив, и история любви, причем не только романтической. Читается за вечер и оставляет приятное послевкусие.

Фантастический Йоав Блум, когда хочется разбавить серые будни и окунуться в необычную историю. Это роман-загадка, который заставит задуматься о своей жизни.

Музыкальный роман Джона Кутзее «Поляк», в котором главнее музыки окажется только любовь. Откровенный и безумно чувственный, вы не успеете заметить, как перелистнете последнюю страницу.

Делитесь, что-нибудь читали?

«Если в книге есть коты, значит, книга быть плохой не может!»

Главное книжное правило, между прочим. И в этот раз оно отлично сработало.

«Кошачий чердак» прекрасен во всех отношениях и сможет вас удивить. Под обложкой скрываются две формы повествования — текстовая и графическая.

От иллюстраций трудно оторвать взгляд: хочется рассмотреть каждую деталь.

А сама история делиться на две части:

Первая – о девочке Моне, которая вынуждена жить со своей мамой у дедушки в офисе. Им сейчас приходится нелегко, ведь они остались без папы. Но однажды дедушка Моны предлагает подработать в особняке, разобрать старые вещи. Вот тут и начинаются загадки и тайны, ведь Мона понимает, что этот дом кишит призраками.

Вторая – это рассказ девушки о его прошлом, семье и друзьях. Его история окажется неразрывно связана с тем, что происходит в настоящем.

Срочно читать всем любителям прекрасного. История идеально подходит как взрослым, так и детям.

После вчерашнего снегопада в Передп появился сугроб из пазлов. Он состоит из зимних и обычных картинок. Есть огромные, под них надо брать отпуск, и маленькие на один вечерок.

Для взрослых мальчиков и девочек пазл показан для переключения с рутины и забот на волну спокойствия.