Пока я не пишу, приглашаю посетить наш совместный с коллегами проект.

На канале можно почитать про психологию и психотерапию.

А на сайте вскоре с кем-нибудь подружиться или найти себе ко-терапевта или психолога.

https://t.me/o2socialchannel

Получил сегодня супервизию от Сандры Бюхлер, интерперсонального психоаналитика фроммианского направления. А от коллег много полезной обратной связи.

Опять же приятно, когда психоаналитики напоминают о настоящих человеческих стремлениях, а не потреблении продуктов маркетинга, настоящей радости, а не аддитивном поведении.

О том, что в голове у нас могут быть разные теории, а цель одна.
А когда суть явления одна, подобрать слова мы сможем. Это опять об интеграции, которая сейчас происходит в современном психоанализе.
Не слышал, чтобы способы работы в гештальте сравнивались и интегрировались. Слышу больше кич, что мол это другая школа, а звучит это как: они не с нами, мы не с ними.

Сложно думать о мире и куда он катится, Фромм бы не порадовался, что за 40 лет со дня его смерти ничего не изменилось, а только хуже стало, мы по-прежнему жрём то, что дают, боремся за индивидуальность, а теперь ещё и с фашизмом среди лидеров государств. Да, Фромм был прямой.
А последователи, вроде Сандры лишают всех тревоги, так как в концепции она не полезна. И меня лишила, написав мне текст заранее ☺️

Меня вгоняет в депрессию мысли о человечестве катявшемся в жопу, я не усиливаю, как это делают некоторые гештальтисты, не ору и не ною о своих чувствах, лишая опоры других. Я констатирую факт, грустный и тяжело осозноваемый. Но я надеюсь.

А как же она даёт супервизию и как тонко улавливает то, что не написано, не зная меня и клиента, читая перевод. Вот вам и экзистенциальные психоаналитики.
Напомнили мне про отношения, а то я забываю за своей любовью к анализу.
Ах да, отношения тоже нужно анализировать и они могут просто быть.

Похоже Солмс тоже считает, что разыгрывание происходит постоянно, а так же повсеместный перенос, то есть не только на терапевта.

И его прямота перекликается с Фроммом.

Однако он нашел выход, как примерить Кернберга с его немедленной интерпретацией переноса и Кохута с поиском подходящего момента.

Идея Марка показать, что чувства которые испытывает пациент сейчас относятся к детству и тем объектам, которые были тогда, это снижает страх разрушить терапевта и остаться одному, далее можно описывать ситуации вокруг в современных отношениях и потом уже можно начать говорить о чувствах в сессии к терапевту.

Это перекликается с моей практикой и близко мне. Но, блин, пока мне сложно в применении теории, хотя она очень понятная.

Опять психиатры за своё. Отправил клиента к незнакомому, так как у моего мест нет, а этот опять кбт советует при живом терапевте.
Господи, что ж их только фарме учат, а этике совсем нет?

Какая-то концентрация психоанализа вышла на выходные и в понедельник. Мне очень нравится теория Мелани Кляйн о недостаточно хорошей груди, благодарности, зависти и жадности. Возможно я о ней напишу, когда осмыслю. Ну и у нас ещё несколько занятий с Сетом Аронсоном. 

Мало кто исследует детей. Ну, то есть психоанализ проводят многие, а вот исследуют детей мало кто и теорий очень мало, из современников психоанализа Биатрис Биби и у нее масса открытий, из исторических личностей: Боулби, Виникотт, а сегодня меня зацепила Мелани Кляйн о становлении психики ребёнка. Именно как исследователя, потому что, конечно, психоанализом детей занимаются много кто, а вот исследованием единицы. В теории Мелани есть идея о незавершённости объекта или частичности его или плохости его, а в понедельник у меня был Спотниц в представлении Яна Федорова. И мне понравилась идея о том что если мы не знаем, что такое целое, то как может быть его часть. Тогда это не часть это и есть объект, но объект как функция. Это очень перекликается как мне кажется с Мелани о дообъектных отношениях. Ян делился работой со сложными клиентами с шизофренией, которые способны на контакт, но через дообъектные отношения и наша задача создать его. Если клиент пришел на следующую сессию, то это была хорошая работа. И уж точно никакой работы на границе контакта в понимании гештальта не может быть. Клиент может напугаться и именно поэтому я часто интуитивно работаю опосредовано. Но страдаю от того, что наверное я не гештальтист.

Спотниц работал с пациентами с шизофренией в группах и его главная точка зрения это работа с агрессией. У пациентов с шизофренией как раз она есть, но дисмоципрована и есть функциональные отношения, и это очень сильно коррелирует с дообъектными отношениями и так же коррелирует с нарциссическими темами и травмами. Ведь довербальная психика и есть нарциссическая и собственно ранние довербальные травмы и проблемы идущие оттуда и состоят именно в функциональных отношениях. Кстати функциональный контрперенос очень сильный. На это тоже можно опираться.

Это неплохо и нехорошо, так получается, клиент находится в таком положении в таком статусе развития и мы можем с этим работать. Не всегда на границе контакта как это предполагает гештальт-терапия. А сильно опосредованно.

И вот здесь я борюсь за контакт, за разный контакт, с каждым клиентом и этот контакт мы обязаны выстроить. 

А Солмс меня вчера окончательно добил тем, что сознание находится в стволе мозга и что-то у меня поехало много размышлений на тему моих отношений с животными, рептилиями, насекомыми, просто потому, что у животных 100% есть сознание потому, что у них есть ствол мозга. Многие говорили на тему что оно у них есть, но мы не знаем как оно устроено и как они себя осознают. А теперь похоже у них 100% есть сознание, не только эмоции но и сознание. 

Я не хочу писать об интервенциях к разным структурам личности, однако модель Солмса мне очень нравится и подходит больше всего. Его модель о драйвах и структуре памяти больше всего на данный момент отражает реальность.
А вот триединая модель за которую до сих пор хватаются психоаналитики и гештальтисты ее не отражает и  нейробиология ее не подтверждает.

Тогда я не могу делать точные интервенции потому что всё спутано, а это, суперэго и ид абсолютно искусственные сущности.
Мало того теория Солмса более гуманистическая, чем какая либо ещё,она никак не патологизирует, так как удовлетворение драйвов присуще всем людям, с заболеваниями и без.

И ели сделать диагностику по Солмсу и еще учитывать высшие нервные функции, то можно нафигачиться делать правильно интервенции в разные части психи и мозга. Вот это меня возбуждает.
И да, диагностика не предполагает, что мы не создаем контакт, не исследуем перенос и защиты /в теории Солмса вообще два переноса, тогда как я заметил, что некоторые психологи не отличают свои чувства от переносных/, не слушаем поле и не используем различные модели описывающие психическую реальность детей и взрослых.

И похоже я за интегративный подход, мне абсолютна неинтересна голая чистейшая теория за которую борются некоторые психоаналитики и гештальтисты, мне интересно то, что работает и отражает реальность.

Такой вот у меня салатец вышел, который я осмысляю в том числе написав это сейчас. Но как все в тему подобралось.

Может ли психолог сойти с ума от проекций клиентов?

На последних семинарах по психоанализу наши преподаватели психоаналитики много говорили о проекциях, проективной идентификации, слиянии и переносе.

И хотя я за присвоение авторства своих собственных эмоций есть в заявлениях о том что психологу может стать плохо большая доля истины.
Естественно мы не можем никак заразиться какими-то эмоциями от клиентов или от других людей вокруг, если не склонны к слиянию. Однако у нас есть биологический субстрат — это зеркальные нейроны, которые помогают нам чувствовать других людей. И это тот инструмент который психологи развивают в процессе всей своей жизни и практики. Это биологический субстрат, а есть ещё и психические механизмы такие как проекция, проективная идентификация, перенос и контрперенос и всё это мы в процессе практики настраиваем, отслеживаем, осознаём, отделяем от своих чувств. И, конечно, если терапевт не ходит на свой психоанализ или терапию вряд ли он сможет помочь клиенту, а себе скорее сделает плохо. Конечно, если мы говорим о глубинных психодинамических подходах.

На последнем занятии Сет Аронсон говорил, что нам нужно заразиться переносом клиента и это метафора. Однако если мы этого не можем сделать, допустить чувствовать другого человека, мы работать не сможем. И в этом смысле, конечно, мы можем продолжать не чувствовать и не допускать усиливая свои защиты. Но тогда мы не сможем эффективно делать терапию и постепенно выгорим.

Так вот поэтому наш инструмент должен быть тонко настроен и мы должны иметь возможность открываться и в этом смысле если клиенты любят использовать проективную идентификацию как защиту, психологу нужно сильно обложиться ресурсами такими как, личная терапия, супервизор, группа, хобби, отдых, друзья. Иначе действительно работа будет неэффективная и польза от этой работы будет мало и клиенту и терапевту плохо. Проективная идентификация это примитивный или ранний защитный механизм и достаточно мощный энергетически, так как появляется еще в довербальном периоде в дообъектных отношениях. Эта та часть психики, которая не признается, диссоциируется и помещается в другого /Другой здесь, это объект внутри психики, а в реальном мире человек, на который проецируется объект/. К сожалению, психологи тоже ею пользуются, правда они обладают теоретическими знаниями и уже следом интеллектуализируют и рационализируют, что они в курсе. Очень часто пробиться в это поведение отыгрывания не может уже не сам психолог, не его терапевт, к которому он ходит, если ходит. Так они и отыгрывают отщепление на коллегах, партнерах, клиентах.

Есть еще интересный момент. Приятно, бывает похвастаться тяжестью клиентов, с которыми мы работаем, рассказать, какие они все пограничные. Во-первых, это повышает самооценку, психолог становится таким знающим, экспертным, хорошо разбирающимся в сложных случаях, выносит и вытягивает «сильно порушенных» клиентов. Во-вторых, отлично греет нарциссизм.
Ну вот беда те, кто считает своих клиентов пограничными или сильно больными не только возвышает себя, но и принижает и инвалидизирует клиента, делает его как бы беспомощным, а себя всемогущим. Тогда исчезают партнерство, феноменология процесса терапии, уважение. И в таком случае терапевту будет выгодно, чтобы клиент никогда не выздоровел. Такую схему используют зависимые терапевты со своими клиентами и естественно всё это не осознают или не хотят осознавать. Я напомню, что зависимость не порок, изначально от рождения мы все зависимы, но кто-то выбирает больше автономию, а кто-то еще добавляет к зависимости эмоциональную и химическую.

Такого много везде, Сет Аронсон рассказывал о подобных своих коллегах в США, другие психоаналитики также об этом рассказывали и это известные психоаналитики, а представляете какой тогда пул не очень известных психологов, терапевтов, которые не прорабатывают тему своей зависимости, нарциссизма, конкуренции и делают всё это с клиентами в терапии.

Это не говорит, что не бывает сложных клиентов, которые отыгрывают и в этом есть большая и сложная часть терапии.

Скорее я хочу сказать, что наша профессия требует постоянного интереса к себе и своей психике и как следствие к психике другого иначе это не психотерапия, а консультирование, или медицинская модель, где есть эксперт и пациент. До какого-то момента это работает, а есть люди, которым больше не надо и таких большинство, но со сложными клиентами, в том числе с заболеваниями консультативный вариант не сработает, да и медицинская модель тоже. Ведь только когда допустили возможность работать с людьми с шизофренией, психотерапия начала давать с ними результаты, а это случилось совсем недавно, раньше все больше запирали, да душ Шарко использовали.

Сегодня на супервизорской группе разыграли для меня сертификацию. Здорово, что группа поддержала запрос поработать и предложила форму, а я через свой страх и стыд согласился, да еще и тренеров выбрал.
И запрос на работу был крайне интересный — побыть в шкуре клиента, так как терапевту непонятно и пугает, что там внутри и возникали всякие подозрения.
Вышла супервизия, есть смазанные границы, трудной в назывании, что делал, хотя, когда обсуждали начинало приходить в голову. Мне, как доктору Хаусу нужен диалог.
Конечно, я не сертифицировался, но получил много интересного, увидел свои паттерны и что я не умею делать. Я очень доволен экспериментом, а скоро на настоящую, не хочу ничего загадывать, у меня чувства от полной тревоги до полного похуизма и прокрастинации всего и вся.

Сходил на лекцию Чевитарезе и нихрена не понял.

Идею то я понимаю, но как допускать сновидения наяву не очень понятно. Так ведь и в разыгрывание влететь можно, но если не допускать мы не встречаемся аффективной частью, а только умствуем /привет гештальтистам/ 

А умствование это путь к депрессии. Бля, зачем пошел...

Не то чтобы я хочу понять все концепции, но размышляя про себя, практику, отношения я понимаю больше и это оседает в психике и помогает мне в работе. Буду ли применять — хз.

Много ли вы в жизни смотрите через цикл контакта и прерывания? Мне так вообще пофигу, даже не понимаю зачем мне это. Ох, что я пишу, накликаю не вовремя.
Как дополнение и подтверждение да, ок.

Но пока мне точно интереснее психоаналитические теории и меня это не смущает. Я знаю, за что люблю гештальт и что он мне дал и иду дальше.

А любителям говорить слово Психоанализ, также как слово Фотошоп рекомендую что-то почитать и не демонстрировать свое невежество. Когда Перлз хлопнул дверью, он не подумал о последователях, и как они будут создавать язык и теорию развития. Сам то он его имел и учился психоанализу.

Между тем, психоанализ продолжил развиваться десятками людей разных школ и в нем есть все, что есть в гештальте, а вот в гештальте есть не все и вряд-ли появится. 

Но, вот что интересно, каждый гештальтист с первой ступени знает, какой холодный психоанализ и какой теплый гештальт.

А вот психоаналитики порой и про гештальт не знают, не зачем.

Уверен, что направление продолжает нести обиду и культивируют ее именно последователи. А обида это не про автономию, нельзя строить жизнь с оглядкой на другого, это зависимость и не развитие.

Увлекаясь нейробиологией недавно прочел статью почему мы медленно думаем. 

Исследования пока не отвечают на вопрос, но уже кое-что объясняют, а именно почему многие выдающиеся психоаналитики говорят о сновидении наяву или отключении мыслей, оценки, диагностики, прошлого и будущего, воспоминаний с прошлых сессий, объяснений и нахождениии в здесь и сейчас, а в гештальте также в нахождении здесь и сейчас и слушании поля?

А вот потому, что скорость проведения нервных импульсов у нас в разы быстрее мыслительного процесса и услышим мы что-то раньше, чем успеем подумать и осмыслить. Как вам идея? Мне кажется эта статья как раз объясняет, что такое поле и как мы работаем, если, конечно, дошли до такого уровня и вышли за пределы уровня консультирования и ать-два терапии. Конечно, после нужно будет вербализовать, но прежде нужно поймать, то что вербализовывать.

Вообще нейробиология сейчас отвечает на многие вопросы, которые давно интуитивно нашли и работают психоаналитики и психотерапевты. От этого она мне и интересна.


Медленное мышление: парадоксальная медлительность человеческого поведения

17 декабря 2024 г.
Исследователи из Калтеха количественно оценили скорость человеческой мысли: она составляет 10 бит в секунду. Однако сенсорные системы нашего тела собирают данные об окружающей среде со скоростью миллиард бит в секунду, что в 100 миллионов раз быстрее, чем наши мыслительные процессы. Это новое исследование открывает новые важные направления исследований для нейробиологов, в частности: почему мы можем думать только об одной вещи за раз, в то время как наши сенсорные системы обрабатывают тысячи входных данных одновременно?

Исследование проводилось в лаборатории Маркуса Майстера (PhD '87), профессора биологических наук имени Энн П. и Бенджамина Ф. Бьяджини, и им руководил аспирант Цзеюй Чжэн. Статья, описывающая исследование, появилась в журнале Neuron 17 декабря.

Бит — это базовая единица информации в вычислительной технике. Например, типичное соединение Wi-Fi может обрабатывать 50 миллионов бит в секунду. В новом исследовании Чжэн применил методы из области теории информации к огромному количеству научной литературы о человеческом поведении, таком как чтение и письмо, видеоигры и решение кубика Рубика, чтобы вычислить, что люди думают со скоростью 10 бит в секунду.
«Это чрезвычайно малое число», — говорит Мейстер. «Каждый момент мы извлекаем всего 10 бит из триллиона, которые воспринимают наши чувства, и используем эти 10 для восприятия окружающего мира и принятия решений. Это порождает парадокс: что делает мозг, чтобы отфильтровать всю эту информацию?»
В мозге более 85 миллиардов нейронов , треть из которых отвечает за мышление высокого уровня и расположена в коре головного мозга. Отдельные нейроны являются мощными информационными процессорами и могут легко передавать более 10 бит информации в секунду.
Но почему они этого не делают? И почему у нас их так много, если мы думаем так медленно?
Мейстер предполагает, что, учитывая открытие этого «ограничения скорости» в мозге, нейробиологические исследования должны учитывать эти парадоксы в будущих работах.

Еще одна загадка, которую поднимает новое исследование: почему мозг обрабатывает одну мысль за раз, а не несколько параллельно, как это делают наши сенсорные системы? Например, шахматист, представляющий себе набор будущих ходов, может исследовать только одну возможную последовательность за раз, а не несколько сразу. Исследование предполагает, что это, возможно, связано с тем, как развивался наш мозг.
Исследования показывают, что самые ранние существа с нервной системой использовали свой мозг в первую очередь для навигации, чтобы двигаться к пище и уходить от хищников. Если наш мозг эволюционировал из этих простых систем, чтобы следовать по пути, то имело бы смысл, что мы можем следовать только одному «пути» мысли за раз. «Человеческое мышление можно рассматривать как форму навигации через пространство абстрактных концепций», — пишут Чжэн и Мейстер.

Команда подчеркивает необходимость будущих исследований того, как это ограничение — одна цепочка мыслей за раз — кодируется в архитектуре мозга.
«Наши предки выбрали экологическую нишу, где мир достаточно медленный, чтобы сделать выживание возможным», — пишут Чжэн и Мейстер. «На самом деле, 10 бит в секунду нужны только в худших ситуациях, а большую часть времени наша окружающая среда меняется гораздо медленнее».

Новая количественная оценка скорости человеческой мысли может опровергнуть некоторые научно-фантастические футуристические сценарии. В течение последнего десятилетия технологические магнаты предлагали создать прямой интерфейс между человеческим мозгом и компьютером, чтобы люди могли общаться быстрее обычного темпа разговора или набора текста. Однако новое исследование предполагает, что наш мозг будет общаться через нейронный интерфейс с той же скоростью 10 бит в секунду.

Статья называется «Невыносимая медлительность бытия: почему мы живем со скоростью 10 бит/с?»

Финансирование предоставлено Simons Collaboration on the Global Brain и Национальными институтами здравоохранения. Маркус Майстер является аффилированным преподавателем Института нейронауки Тяньцяо и Крисси Чен в Калифорнийском технологическом институте.

Написано
Лори Дахосе