В воскресенье у нас была Беатрис Биби, по истине чудо-женщина, у нас, к сожалению, всего одна лекция, так как доктор Биби в 80 лет работает 7 дней в неделю. Ну, мне хватило трех часов, чтобы до сих пор быть в маниакальном состоянии под впечатлением.

Все мы знаем, что поведение передается в детстве, тогда и формируется характер, привязанность, происходят травмы и тд. Так вот Биатрис наглядно показала КАК это происходит. В течении десятилетий она записывает сессии с матерью и младенцем, а потом разбирает их, назвала она свой метод микроанализ. Естественно она применяет его и со взрослыми, но тогда она анализирует и себя. Биатрис наглядно показывает сколько в несколько секунд передается невербальной информации и как ребенок получает дистресс. Бистрис говорит, что секунда это много, и хочет анализировать до трети секунды. А главное, что это не просто интерпретации, это пул данных, настоящего исследования длящегося десятилетия в ее лаборатории.

То что она эмпатичная и поддерживающая это даже невозможно передать, только кто-то открыл рот и начал говорить: а вот если я... Она тут же остановила и сказала: «доверяй себе», только я было открыл рот, сказать что я могу передать клиенту со своей депрессией, то же самое: «раз ты имеешь практику и сейчас здесь, значит ты хороший терапевт» и так каждому, вообще выдергивала людей из Зума, не дожидаясь, пока мы отдуплимся. Столько энергии. Очень завидую ее студентам, их у нее 20~, работают в ее методе и уже пишут PhD.

Это могло быть все, итак, достаточно, но нет, ведь Биатрис еще и работает младенцем, не с семейной системой, а именно с младенцем, когда он еще не говорит, а до 12 месяцев, когда и формируется привязанность. Вот это был уже шок.

Беатрис Биби — доктор философии, клинический профессором медицинской психологии Колумбийского университета. Она руководит лабораторией фундаментальных исследований в области коммуникации между матерью и младенцем в Психиатрическом институте штата Нью-Йорк (NYSPI). Она является одним из основателей Института психоаналитических исследований субъективности в Нью-Йорке (IPSS), а также преподает в нескольких психоаналитических институтах, в числе которых Реляционное направление постдокторской программы Нью-Йоркского университета по психоанализу и психоаналитической психотерапии (NYU), Колумбийский психоаналитический центр (Columbia Psychoanalytic Center) и Центр реляционных исследований Стивена Митчелла (The Stephen Mitchell Relational Studies Center). Она является автором или соавтором 6 книг и более чем 80 рецензируемых статей. В течение десяти лет она на общественных началах руководила проектом первичной профилактики для матерей, которые были беременны и овдовели 11 сентября 2001 г. Доктор Биби получила премию Мортона Шиллингера в 2008 году вместе с Фрэнком Лахманном за их «уникальный и фундаментальный вклад в психоаналитическую теорию». Она ведет частную практику для взрослых и диад мать-дитя

Вкупе с тем, что я еще заинтересовался Спотницем, я просто уверен, что в те первые минуты жизни можно и шизофрению организовать.

Что я натворил? Я определенно сошел с ума. Я ведь зарекся: всё, не буду ничего покупать, и вот купил я недавно книжки по нейропсихоанализу, даже открываю их и даже читаю.

А вчера еду с терапии, мотаюсь между рядами, одной рукой держа телефон, другой руль, и гляжу в телефоне приходит мне реклама курса Солмза. Чудеса какие-то и даже если поле работает, то я вдруг решил посмотреть на спам, на который подписан с 2021 года, на который не обращал внимания. Кстати, зря, там и Кернберг был, с дедушкой тоже хотелось бы пообщаться.

Так вот читаю и охреневаю потихоньку. Отложил. Потом опять гляжу в расписание и оно, блин, по понедельникам и я, уже думаю, это ж хорошо, через раз буду пропускать, так как группа, а когда я посмотрел на время и оно оказалось дневное, четко вписывающеюся даже в перерыв перед клиентами, я подумал это судьба.

Чую, что мне это необходимо.

Большой курс, думаю не простой, но кажется это то, что поможет мне таки соединить психику с телом у себя внутри, потому что многие телесные теории не выдерживают критики, так как слишком эзотеричны и оперируют старыми данными, когда полно новых.
Очень надеюсь, что Марк Солмз окажется таким же теплым, каких психоаналитиков я видел на курсе по реляционному психоанализу, который несомненно я тоже продолжаю.

Поглядим, где живет то, с чем мы работаем ☺️

И об этом буду писать.

В группе по психоанализу у нас зашел разговор про насилие. В общем в итоге оказалось насилие всё, начиная от сперматозоида и зарождения зиготы и последующим прикреплением эмбриона к стенке матки. Ужасть.

Язык, который разрушает реальность, делая из нее символы. Называние ребенка именем, отсекает другие возможности, теперь я Леша навсегда. Вообще называние чего-то это смерть процесса.

Однако мне кажется народ не отличает усилие, насилие и агрессию, особенно если разговор считают насилием, ну, то есть я разрушаю кого-то, а уж если это интервенция, так кошмарное насилие, это ж переводится как вмешательство или не дай бог интерпретация, ведь есть психоаналитические школы которые радикально интерпретацию считают злом.

Еще похоже не признают, что могут делать насилие сами, мол это у нас язык такой, в английском все одинаково.

Так вот стремление к яйцеклетке или задавание вопроса собеседнику это несомненно агрессия (aggredi —  шаг), так как агрессия это движение к чему-либо. А вот впускание кого-то одного понравившегося, а не всю толпу это выбор, тоже агрессивный акт, потому что в выборе мы отказываем или отбрасываем что-то, что не выбрали и берем, притягиваем выбранное. Двойное агрессивное действие.

А вот когда же агрессия становится насилием? Я думаю тогда, когда я сказал, что не хочу, а мне продолжают задавать вопрос или впихивать еду за маму и за папу. Я сказал нет, а человек продолжает делать, вот это насилие. Когда я не слышу другого и продолжаю делать то, что делал исходя из своих идей.

Как же тогда границы выстраивать, как говорить ребенку нет? Это ж тогда все насилие. Разобраться в этом мне помогла Биатрис Биби со своими сессиями с младенцами. Когда мать делает, что-то неприятное для младенца, но возможно нужное, она видит ребенка и сожалеет, что ему не приятно, а потом узнает как он. Вот тогда это перестает быть насилием, а превращается в усилие. Ребенок говорит, да это было не приятно, но я ок. Когда я вижу другого, когда другой соглашается на неприятную процедуру, и я ему могу сочувствовать, когда ребенку стало неприятно выносить отказ, но это мои границы, я тоже сочувствую, я вижу другого в его переживаниях.

Если с собой, то это умение с собой договориться и сделать выбор, а не действовать через какое-то «надо», потому что надо обычно кому-то, а не мне.

А как вы распозннаете насилие?

Мало кто знает... Нет, пахнет РенТВ.

В общем у меня есть петух, которого зовут Птица, на канале я его жизнь не освящал, да в Инсте тоже, а мог бы аудиторию набрать 😁
В другой сети все было.

Если кратко, он вырос из яйца, он был в путешествии в Мурманск и Карелию, потом мы его отдали, потому что закономерно он начал кукарекать, потом через год его захотели съесть, та как он дрался с новым петухом, что нормально, но сообщили, потому что была такая договоренность, потом мы его отдали родственникам на зиму, а потом я построил теплый курятник, и вот он прожил с курочками первую зиму и передает привет!

У кур отличные социальные навыки, они отнюдь не тупые, а Птица помнил меня даже через год, а когда я приезжаю в деревню он бежит и обязательно ему надо поклевать ботинок, потому что нельзя надолго отлучаться от стаи.

Он помнит места где был, в квартире при переезде он легко вспомнил спальню, где жил цыплёнком, и пошел на кровать, и так же в бытовках в деревне.

И хотя вроде генотип их полностью расшифрован, они очень и очень древние создания несущие в нем всю историю.

А вы знаете, чьи они потомки?

Знаете в чем основная проблема психотерапии?
Это не возможность обратного процесса. Если вы что-то осознали, это невозможно «рассознать» обратно.

Эрнест Беккер писал: «Я никогда не видел и не слышал, чтобы они сообщали об опасностях полного освобождения, которое они так настойчиво предлагают; скажем, рядом с табличкой, рекламирующей радость, поставить еще одну табличку с надписью «Опасность: реальная вероятность пробуждения ужаса и страха, от которых нет пути назад»

Правда, я думаю точка невозврата таки есть, это когда вы как бы взбираетесь в гору и первая вершина станет ею, потому что в терапии полно откатов и кризисов, на которых клиенты часто ее прерывают. Однако если вы не дошли до первой вершины, можно все вполне забыть, оставив в памяти лишь след о том, что она была и нарциссическую иллюзию о том, то я проработан и там был.

Птица-пес, ходит по участку, осматривает, заходит в наш домик, в душесортир, который делаю, все ему надо знать, следит за порядком.

А это он отдыхает.

Опыт позитивного будущего формируется, когда ребенок увиден и принят матерью как подарок судьбы, когда он желанный, когда есть не только функциональная забота и кормление, но и наполненность эмоциями, когда даже какашки и плач являются подарком. Именно такое отношение формирует в человеке чувство принятия миром в который он вошел и чувство хорошести. Полученный позитивный контакт проецируется в будущее, когда отошедшая чуть поодаль мать зовёт ребенка в это новое будущее и он проецирует радость и наполненность в будущее, предвкушая эти эмоции и устремляясь к матери.

Вольное изложение сегодняшней лекции Питера Шабата.

По-моему мужики никогда не вырастают. Просто игрушки становятся масштабнее.

Кто-то ракеты в космос запускает, кто-то ищет истину расщепляя ядра, заражая всех идеями и есть те, кто пол жизни продолжают бить друг другу морду или гонять по полю мяч.

Мне, кажется, Отто Кернберг, когда закрывается дверь за клиентом что-нибудь отплясывает или показывает язык 😁

Сегодня, я катал бетонные кольца по огороду, почти как раньше покрышку.

А еще ранее, была игра катать обруч от бочки, отец в нее играл во Фрунзе.

Наши идентичности никуда не деваются и умение с ними обращаться также задача психотерапии.

Умение быть ребенком и играть /игра, вообще, возможна со здоровой психикой и утрачивается с распадающейся/ важная часть психического здоровья, да и понять своего ребенка мы можем только через эту идентичность, поэтому важно ее переработать, даже если в детстве было ужасно, важно найти там хорошее, опору, благодаря, которой вы выжили, и интегрировать этот опыт, завладев этой идентичностью.