​​«Ничего необычного нет. Бывают только обыкновенные вещи»: FLCL (2000-2001)

12-летний Наота Нандаба живет тихой жизнью в небольшом городке Мабасэ. Мать умерла, отец-раздолбай едва сводит концы с концами, брат улетел в США строить карьеру бейсболиста. Каждый новый день ничем не выделяется. Огромный завод Medical Mechanica, похожий на утюг, выпускает пар, обволакивающий весь город. За Наото таскается Мамими Самэдзима, бывшая его брата. Да с недавних пор нарисовалась Харуко Харухара — загадочная розововолосая девушка, что сбила Наоту на своей «Веспе». После этого у юноши начинает расти на лбу рог. Иногда нападают роботы. Говорю же, ничего необычного.

«Фури Кури» — безумное и прекрасное детище студий Gainax, Production I.G. и King Records. В сценаристах — Ёдзи Энокидо, помогавший в числе прочего с «Евангелионом» и «Красавицей-воином Сейлор Мун», в режиссерском кресле — Кадзуя Цурумаки, протеже Хидэаки Анно, позже помогавший снимать «ребилды». Без самого Анно, кстати, тоже не обошлось — пожилой толстый кот Мию Мию, живущий с семьей Нандаба, говорит голосом создателя «Евы».

К чему все эти регалии и поминания «Евы» всуе? Говоря о FLCL, кажется нечестным не упомянуть, как прекрасно шоу демонстрирует самоиронию авторов — причем как в формате шуток про роботов, так и в более тонких деталях. Во многом «Фури Кури» — это своего рода анти-«Ева»: пока главное детище Анно исследует мрачные уголки человеческой души, FLCL говорит на языке подростков нулевых о знакомых проблемах, но без надрыва и в более ярких цветах. Что вовсе не означает, что здесь все так уж просто. Но и не так уж сложно.

При первом просмотре у многих возникает замешательство: а что тут вообще происходит? Отдельные сценки словно не бьются друг с другом, собираясь в какую-то странную массу из отсылок, неловких шуток о пубертате и психоделических образов. Конечно, внимательный зритель и с первого раза уловит сюжетную нить с большинством подтекстов, но куда лучше FLCL раскрывается в повторных просмотрах. Когда начинаешь понимать, что за всеми вполне очевидными сексуальными метафорами скрывается не только история переживаний пубертата (ну а что еще должен символизировать растущий после судьбоносной встречи с девушкой рог?).

Куда интереснее, что FLCL — это история о том, что вообще такое — быть взрослым. И как с этим жить дальше. Это идеальный гимн еще только формировавшегося поколения кидалтов, которые в свои 30 остаются 19-летними. Которые за напускной бравадой и яркими волосами нередко скрывают страх быть ранимыми и чувственными. Которые не знают до конца, что вообще делать с этой жутковатой реальностью, где далеко не всегда есть место празднику и веселью. В сериале быть по-настоящему взрослым, как ни странно, не удается почти никому: ни Харуке, остающейся, как Питер Пэн, вечно молодой 19-летней бунтаркой, ни коммандеру Амарао с его потрясающими мужественными бровями, ни отцу Наоты Камону, который и в 47 остается ребенком, помешанным на «Еве», Гандамах и поп-культуре.

Тем показательнее, что, в конце концов, взрослеет… именно Наото, который поначалу пытается «играть» роль взрослого. И когда в одном из ключевых моментов финала на фоне раздается трек с пронзительным I Think I Can — поневоле и правда веришь, что Наото все сможет. И найдет в себе силы сохранить внутреннего ребенка, не пытаясь в зрелом возрасте подавлять любую из действительно важных частей души. Потому что взрослеть — это не только переживать боль, но и просто оставаться собой, не прячась за рукотворными стенами от всего, что может тебя ранить.

(Через две недели мы вновь отправимся с Сергеем Сергиенко в сокровищницу жанра #сёнэн. В прошлый раз была животная (анти)утопия «Выдающихся зверей».)

Ну и немного мотивации от Бодзи.

17 сентября в Токио откроется выставка «Дорохэдоро: Мир Кю Хаясиды». Вот и сопроводительный промоарт от самой мангаки.

«Блич» вернется с аркой «Тысячелетняя кровавая война» уже в октябре, так что создатели начинают потихоньку разгонять рекламную кампанию. Вот, например, свежее промо с Ичиго и Рукией.

В долгожданном продолжении аниме экранизацию получит финальная сюжетная арка манги. Автор первоисточника Тайто Кубо пообещал, что зрителей ждут и новые сцены, которых в манге не было.

О делах сердечных: японским фанатам показали разные материалы четвертого сезона «Атаки титанов», в том числе и сценарий 87-го эпизода — того самого, в котором Эрен спрашивает у Микасы, что он для нее значит. Так вот, в скрипте сцена описана как признание.

Конечно, многие зрители решили, что Эрен был недостаточно прямолинеен, хотя его поведение и выглядело понятным для тех героев, кто давно его знал (кроме, разве что, самой Микасы). Однако вот что интересно: двусмысленность в сцене допущена намеренно и восходит к японской традиции кокухаку.

Японцы считают чрезмерно эмоциональные и прямые признания в любви табу до тех пор, пока пара официально не объявляет о себе. Поэтому признания делаются окольными путями, и с их помощью обычно выражают привязанность. Именно так Эрен вел себя по отношению к Микасе в течение многих лет (шарф!). Столкнувшись с Микасой в этой сцене, он признался в чувствах в традиции кокухаку, а Микаса в ответ, как и полагается, не повела себя чересчур эмоционально.

​​Вернись в деревню! «Квест на фоне сакуры» (2017)

После колледжа Ёсино Кохару приложила все усилия, чтобы найти работу и остаться в Токио. Еще бы, это же экономический и культурный центр Японии! Вот только работодатели уж очень требовательны, да и конкуренция слишком высока — так что десятки собеседований закончились примерно ничем. В дело, как водится, вмешалась судьба: с Кохару по ошибке связалось турагентство деревни Манояма, куда раньше съезжались люди со всей страны, а нынче наступил период упадка. Ёсино приглашают побыть символической «королевой», привлекающей туристов. Халтурка на неделю вдали от столицы превращается в задачку с годовым сроком, выполнить которую необходимо хотя бы из принципа. Вернуть Манояме былое величие, напомнив людям о красоте места, в котором когда-то в детстве побывала и юная Ёсино.

Бессобытийно-терапевтично-рутинно-обыденная природа «ломтика жизни» располагает к столкновению городской и сельской действительностей. В том же «Баракамоне» Масаки Татибаны надменный столичный каллиграф оказывался в заточении на не слишком населенном острове. Так что в плане сюжета «Квест на фоне сакуры» (он же «Квест сакуры» или просто Sakura Quest) не предлагает чего-то неожиданного. Столичная девчонка случайно оказывается в тех обстоятельствах, от которых всю жизнь бежала. В разговоре с матерью Ёсино так и говорит: «Я не вернусь в деревню! В Токио же столько возможностей!» Манояма, однако, таит в себе столько интересного и родного, что девушке придется заново распробовать сельскую жизнь.

«Квест на фоне сакуры» — «ломтик» с ярким социальным подтекстом. С одной стороны, в Японии хоть отбавляй таких мест, как вымышленная Манояма с ее традициями, вроде диковинного маскота-чупакабры или особого рода резьбы по дереву. За экономическим бумом и волнами туристов для многих из них последовало забвение. С другой — восстановить справедливость и репутацию деревеньки берутся девушки, чья судьба складывается тоже по маноямскому сценарию.

Не принятая Токио, Ёсино набирает в помощницы девушек, тоже оказавшихся в Манояме по воле случая. Веб-гуру Санаэ сбежала из города от проблем. Маки не смогла реализоваться как актриса — хотя о ее звездной крошечной роли напоминает каждый встречный. Еще двое — Ририко и Сиори — местные, остро переживающие экономический спад родного поселения. Оттого героини и берутся за продажу пирожных мандзю, обустройство достопримечательностей и организацию активностей — того и гляди, у самих жизнь как-то наладится.

Очень в духе «ломтика» и то, что «Квест» не фокусируется на социальной составляющей. Романтизировать сельский образ жизни — простой путь, но и отказываться от него полностью не стоит. Жанр не простит.

(Не пропустите, когда в следующий раз Дарья Тарасова вернется с новым корнеплодом повседневности и отрежет от него «ломтик жизни». В прошлый раз были уроки каллиграфии с «Баракамоном», а ее исследование жанра #повседневность можно прочитать в новом номере «Искусства кино».)