Иностранный журналист, работающий в Израиле, рассказал смешную историю: как вы помните, во время войны gps на севере страны не работал. Ты находился в Хайфе, а службы геолокации показывали, что ты в Бейруте. Оказывается, эта ситуация привела к тому, что были израильтяне, которые знакомились через приложения для онлайн знакомств, типа Tinder, и договаривались о встречах на Кипре. По его словам есть как минимум три пары, которые познакомились и переехали жить в Европу.

Предлагаю видеть в этом причину для оптимизма, что технология способствует добрососедству. Всем хорошей субботы.

Пелливерт
ПОДПИСАТЬСЯ

Новоизбранный мэр Нью Йорка и президент США помирились:

«Я думаю он будет отличным мэром. Мы будем ему помогать», — сказал Трамп, добавив, что они с Мамдани «соглашаются по намного большему числу вопросов, чем я мог бы подумать .. мы оба желаем огромного успеха нашему городу, который мы любим».

Мамдани: «Я очень ценю со стороны президента тот факт, что во время нашей встречи мы сосредоточились не на разногласиях, которых у нас немало, а на нашей общей цели — служить жителям Нью-Йорка».

Пелливерт
ПОДПИСАТЬСЯ

Пишет Юваль Ноах Харари:

«Два абсурдных рассказа подпитывают конфликт за эту землю. У него нет никакой реальной причины».

1/5

«С объективной точки зрения нет никаких оснований для того, чтобы израильтяне и палестинцы воевали друг с другом. Земля между Средиземным морем и рекой Иордан достаточно велика и достаточно богата, чтобы оба народа могли жить на ней в безопасности, процветании и достоинстве. Если на мгновение отвлечься от всех нравственных суждений и идеологических претензий и просто посчитать, сколько здесь есть дунамов земли, сколько килограммов пшеницы она может импортировать, сколько киловатт электроэнергии может произвести и сколько молекул воды может добыть или опреснить, станет ясно, что эта земля вполне способна обеспечивать всех, кто живёт на ней сейчас — включая всех израильтян и всех палестинцев.

Конфликт между израильтянами и палестинцами подпитывает не объективная нехватка земли или ресурсов, а абсурдные исторические рассказы, создающие моральную слепоту. Слишком многие израильтяне и палестинцы убеждены, что они правы на сто процентов, а противоположная сторона на сто процентов неправа, и что следовательно у неё нет права на существование. Поэтому, даже если обстоятельства вынуждают стороны подписать то или иное соглашение, обе склонны видеть в нём лишь временный компромисс и надеяться, что в долгосрочной перспективе будет достигнута абсолютная справедливость, и они завладеют всей землёй. Более того, обе стороны осознают моральную слепоту друг друга — и обе в ужасе из-за неё. Евреи в ужасе от того, что палестинцы хотят их уничтожить; палестинцы в ужасе от того, что евреи хотят уничтожить их — и обе стороны ужасаются не без оснований.

Разорвать этот круг праведности и насилия возможно лишь в том случае, если обе стороны освободятся от своей моральной слепоты и будут искать практичные и великодушные решения вместо абсолютной и суровой справедливости. Чтобы понять, откуда возникает моральная слепота, нужно взглянуть на долгую историю земли между морем и Иорданом и на искажённые исторические рассказы, которые израильтяне, палестинцы и многие другие люди слишком долго взращивали.

История, которую многие израильтяне рассказывают себе и которая порождает моральную слепоту, выглядит примерно так: евреи — коренное население земли между морем и Иорданом. Римляне силой изгнали нас отсюда. Мы всегда хотели вернуться, но различные зловещие империи не позволяли этого. Наконец, в конце XIX века сионизм побудил еврейский народ преодолеть гигантские препятствия, вернуться в нашу исконную землю и потребовать своё право на неё. Что касается палестинцев, многие израильтяне считают, что никакого палестинского народа попросту не существует. Это абсолютная выдумка. Когда первые сионисты прибыли в страну, она была пуста. Да, здесь жили какие-то феллахи и бедуины, но они не были «народом», и их численность была крайне мала.

Палестинский встречный рассказ звучит примерно так: мы — коренные жители земли между морем и Иорданом. Мы никогда её не покидали. Она всегда была нашей, пока не пришли сионисты и не украли её у нас. Сионисты — европейские колониалисты. Они пришли на Ближний Восток в конце XIX века как часть европейского колониального движения. Как европейские христиане завоевали Южную Африку и поселились там, так и европейские евреи завоевали Палестину. Возможно, сейчас мы слабы и вынуждены идти на компромиссы с еврейскими оккупантами, но в глубине души мы знаем, что евреи не имеют никакой связи с этой землёй и никакого права жить на ней.

Оба эти рассказа полностью искажают исторические факты. Давайте рассмотрим некоторые из этих фактов, а затем посмотрим, как можно попытаться примирить два рассказа.

⸻

Ошибки в палестинской версии

Утверждение о том, что палестинцы являются коренными жителями этой земли, лишено смысла.

2/5

У земли между морем и Иорданом, как и у большинства мест на Земле, нет «коренного населения», если только вы не хотите признать права неандертальцев, которые жили здесь сотни тысяч лет до того, как первые сапиенсы пришли из Африки и поселились здесь. Люди — не деревья. У нас нет корней. У нас есть ноги. Люди и культуры всё время приходят, уходят и меняются. Эта земля видела бесчисленное количество завоевателей и волн миграции, каждая из которых оставила свой человеческий и культурный слой. В течение сотен и тысяч лет земля снова и снова завоёвывалась и заселялась разными народами, и никогда за эти тысячелетия территория между морем и Иорданом не была национальным государством под названием «Палестина».

Название «Палестина», несомненно, древнее. Оно сохраняет имя филистимлян и название «Сирия Палестина», которое римский император Адриан дал римской провинции Иудея после подавления восстания Бар-Кохбы. Но территория, которую обозначало это имя, большую часть времени была разделена между множеством небольших политических образований (например, в эпоху филистимлян) или была частью гораздо более крупной империи (например, в римский период). С вавилонского завоевания 586 г. до н.э. и до создания государства Израиль в 1948 году лишь дважды местные независимые царства на протяжении нескольких поколений контролировали большую часть территории между морем и Иорданом. Это были Хасмонейское царство (141–37 гг. до н.э.) и государство крестоносцев (1099–1291).

В VII веке н.э. арабская империя завоевала эту землю у Византии, но арабский империализм не был более благородным, чем европейский империализм XIX–XX веков — просто он произошёл раньше. Те, кто считают, что у британцев не было никакого права завоёвывать Южную Африку в XIX веке или Палестину в начале XX века, должны согласиться, что и у арабов не было никакого права завоёвывать эту землю в VII веке.

Фактически именно Британская империя, а не арабская, решила, кто будет считаться палестинцем. Даже ХАМАС определяет границы Палестины по линиям, проведённым британскими империалистами, а не по каким-то естественным или историческим границам. До британского завоевания не существовало независимого палестинского государства или провинции под названием «Палестина» в Османской империи. После того как османы захватили регион у мамлюков в 1517 году, они раз за разом меняли границы своих провинций. Иногда территория к западу от Иордана делилась на три провинции, иногда на две, а иногда была лишь небольшой частью одной большой провинции. Так, например, между 1864 и 1872 годами вся территория принадлежала провинции Дамаск. В 1872 году была создана провинция Иерусалим, включавшая Яффо и Газу, но большая часть Самарии, Галилеи и Негева осталась в провинции Дамаск. В 1888 году была создана провинция Бейрут. Галилея и Самария были перенесены в новую провинцию Бейрут, но части Верхней Галилеи и южного Негева остались в провинции Дамаск, тогда как Иерусалим, Газа и Яффо по-прежнему составляли отдельную провинцию. Поэтому когда в 1914 году началась Первая мировая война, жители Акко и жители Газы относились к разным османским провинциям. После войны британцы и французы разделили между собой регион, и именно британцы решили, что отныне жители Акко и жители Газы будут принадлежать одной новой политической единице — Британскому мандату Палестина.

Что касается палестинского утверждения, что евреи — европейские колониалисты, оно, разумеется, совершенно несостоятельно. Оно игнорирует тот факт, что на этой земле на протяжении 3000 лет существовало еврейское население, и что связь евреев с этой землёй — не изобретение модерна. Когда британские колониалисты копали землю Южной Африки, они не находили там надписей на английском языке двухтысячелетней давности. Когда израильтяне копают землю этой страны, они действительно находят здесь надписи на иврите двухтысячелетней давности. Это, конечно, не даёт евреям «права собственности» на землю — ведь здесь находят и множество древних надписей на арабском, латинском, греческом, арамейском, ханаанском и других языках.

3/5

Но это означает, что использовать европейский колониализм как модель для понимания еврейской истории на Ближнем Востоке — историческая ошибка. Особенно абсурдно называть израильских евреев европейскими колониалистами, учитывая, что примерно половина израильских евреев — потомки ближневосточных беженцев, изгнанных из таких стран, как Египет, Ирак и Йемен, после 1948 года в качестве мести за арабские поражения от Израиля.

⸻

Ошибки в израильской версии

Грубые искажения в палестинском рассказе, конечно, не доказывают, что израильская версия безошибочна. Во-первых, как и палестинцы, евреи не являются «коренным населением» этой земли. Понятие «коренное население» бессмысленно. Да, в течение нескольких столетий в первом тысячелетии до н.э. евреи, вероятно, составляли большинство жителей региона между морем и Иорданом. Но даже тогда они были не единственными жителями; их предшественниками здесь были ханаанеи, натуфийцы и неандертальцы; и непонятно, почему считать началом истории этой земли именно первый век до н.э., а не третий или первый век н.э.

Во-вторых, евреев не изгоняла с этой земли Римская империя или какая-то другая империя после неё. После Иудейской войны и восстания Бар-Кохбы многие евреи были порабощены римлянами, и евреям было запрещено жить в определённых местах, особенно в Иерусалиме. Но ни один римский император не издавал указа, запрещающего евреям жить на земле между морем и Иорданом. Факт: немало евреев продолжали жить здесь даже после подавления восстания Бар-Кохбы — например, составители Мишны и Иерусалимского Талмуда. Некоторые оставшиеся евреи позже приняли христианство или ислам, и их потомки — часть современной палестинской популяции. Другие покинули землю добровольно в поисках экономических возможностей и лучшей жизни. Более того, ещё до Иудейской войны около половины евреев уже жили за пределами страны — в Египте, Месопотамии, Риме.

В-третьих, после того как большинство евреев покинули землю, никто не запрещал им возвращаться. Практически в любой момент истории, когда евреи хотели поселиться на земле между морем и Иорданом, они могли это сделать. Например, в XVI веке Османская империя была самой про-еврейской державой в мире, и после того как она завоевала эту землю у мамлюков в 1517 году, она широко принимала еврейских мигрантов, особенно беженцев из Испании и Португалии. В 1560-х годах еврейская предпринимательница Донна Грация Мендес даже разработала план поощрения еврейской миграции сюда и получила для этого разрешение властей в Стамбуле. В 1565/6 году султан Сулейман Великолепный передал Донне Грации в аренду город Тверию и прилегающие районы с этой целью. Но очень немногие евреи воспользовались этим щедрым предложением. Большинство предпочитали селиться в других местах, таких как Стамбул, Солоники или Каир. Например, семья моего партнёра, семья Родригес, бежала из Испании после 1492 года и мигрировала в Османскую империю, но предпочла пустить корни на берегу Нила, а не Кинерета.

На протяжении веков всегда оставалось некоторое количество евреев, продолжающих жить на земле между морем и Иорданом — что доказывает, что запрета на это не существовало. Но до появления современного сионизма евреи составляли лишь 5–10% населения. Евреи по всему миру продолжали мечтать о Сионе и ежегодно молились: «В следующем году в Иерусалиме!» — но это всегда было «в следующем году», а не «в этом году». А молитвы — это не запись в земельном кадастре. Если у моего соседа красивый дом, и я ежедневно молюсь о том, чтобы этот дом перешёл ко мне — означает ли это, что после нескольких молитв я могу пойти в кадастр и оформить дом соседа на своё имя?

Что касается утверждений израильтян о палестинцах, то когда первые сионисты прибыли в страну в конце XIX века, она была вовсе не пуста. Здесь были сотни деревень и городков, а также несколько крупных городских центров — Акко, Яффо, Газа, Хеврон, Иерусалим. Можно спорить о степени сформированности палестинского национального сознания в XIX веке, но это не имеет значения.

4/5

Даже если в XIX веке палестинского национального сознания почти не было, это не значит, что сегодня нет палестинского народа. Народы создаёт время, а времени с XIX века прошло много. Пусть тот, кто живёт в стеклянном доме, не бросает камни в дома соседей. В XIX веке и у евреев не было особенно сильного национального сознания. Подавляющее большинство евреев конца XIX — начала XX века отвергали идею сионизма и не хотели покидать страны, где жили. Евреи, которые всё-таки эмигрировали из таких стран, как Польша, из-за антисемитизма и войн, предпочитали селиться в США, Канаде или Аргентине, а не на земле между морем и Иорданом. Между 1880 и 1924 годами лишь около 3,5% еврейских эмигрантов направлялись в Сион.

⸻

Мир великодушных

Каков вывод из всего этого? У кого более сильное историческое право на эту землю? Можно представить себе двух еврейских братьев, живущих в Земле Израиля вскоре после восстания Бар-Кохбы и обрабатывающих семейную оливковую рощу. Один брат, назовём его Ицхак, решает эмигрировать в Александрии — страну неограниченных возможностей тех времён — и его потомки остаются евреями и со временем перебираются в Испанию, Марокко, Польшу и США. Второй брат, назовём его Исмаил, решает во что бы то ни стало остаться на семейном участке, и его потомки со временем принимают христианство или ислам, но продолжают жить в том же самом месте. Однажды раздаётся стук в дверь дома семьи Исмаила. На пороге стоит потомок Ицхака и говорит: «Я вернулся! Убирайтесь с моего дома».

В 1920 году, когда британцы чертили границы своего мандата в Палестине, довольно очевидно, что люди, уже жившие тогда на земле между морем и Иорданом, имели на неё наиболее весомое право. Евреи составляли тогда только около 10% населения. Да, две тысячи лет назад здесь было еврейское царство, но это не особенно сильный аргумент. И уж точно он не оправдывал предоставление евреям полного права собственности на землю. И действительно, в первой половине XX века евреев преследовали в странах проживания, и это, безусловно, была огромная проблема — но это была не проблема, созданная палестинцами, и не проблема, которую палестинцы были обязаны решать.

Однако сейчас не 1920 год. В истории время меняет всё. По состоянию на 2025 год и у израильтян, и у палестинцев есть право на эту землю по простой причине: они все здесь живут, и им некуда идти. Сегодня на этой земле живут более 7 миллионов евреев, большинство из которых родились здесь и не имеют другого места, где их готовы принять. И здесь же живут более 7 миллионов палестинцев, также рождённых здесь, и у них тоже нет другой страны.

Всё это означает, что ни израильтяне, ни палестинцы не правы на сто процентов и что ни у одной стороны нет достаточных оснований желать исчезновения другой. Никакое нынешнее насилие не вернёт погибших в прошлых войнах. Нельзя воскресить умерших, и нельзя задним числом отменить боль прожитых лет. Но можно предотвратить будущие войны и ужасы. Для этого недостаточно выработать какой-то компромисс, который обе стороны подпишут с тяжёлым сердцем и неохотой как «временное улучшение позиций». Пока обе стороны убеждены, что вся правда на их стороне и что самый справедливый исход — исчезновение другой стороны, ни один компромисс не будет устойчивым.

Йехуда Амихай писал: «Там, где мы правы, / никогда не вырастут / весной цветы. / Место, где мы правы, / истоптано / как на дворе» — или, он мог бы написать, «как на плацу». Палестинский поэт Махмуд Дарвиш писал: «Когда ведёшь свои войны, подумай о другом (не забывай о миротворцах); / когда оплачиваешь счёт за воду, подумай о другом (не забывай о тех, кто пьёт воду облаков); / когда возвращаешься домой, в свой дом, подумай о другом (не забывай о народе палаток)». Чтобы прийти к устойчивому миру, обеим сторонам нужно меньше быть уверенными в своей правоте и больше думать о другой стороне. Обе стороны должны осознать, что другая сторона существует и что у неё тоже есть право на существование, — и на этом основании прийти к соглашению, основанному на великодушии, а не на узости мышления.

5/5

Главный вопрос для обеих сторон должен звучать так: если бы я был на месте другой стороны, что мне было бы нужно, чтобы я мог жить в безопасности, процветании и достоинстве?

Прежде всего обе стороны должны проявить великодушие. Израильтянам следует перестать торговаться за каждый холм и каждый родник. Хороший мир для Израиля — это не тот, который даёт израильтянам ещё один дунам и ещё одну козу, а тот, который даёт израильтянам хороших соседей. Израиль заинтересован в том, чтобы Палестина была процветающим государством, и это возможно только в том случае, если она будет настоящим государством, а не набором огороженных анклавов.

Палестинцы тоже должны проявить великодушие. То, что они могут дать Израилю, — это не ещё одну каменистую гору и не ещё одно оливковое дерево, а нечто гораздо более ценное — легитимность. Израильтяне живут в постоянном страхе перед уничтожением, и этот страх оправдан. Хотя баланс сил сейчас склонён в пользу Израиля, арабский и мусульманский мир по-прежнему неизмеримо больше нас, и будущее неизбежно принесёт изменения баланса сил, возможно — не в нашу пользу. Если палестинцы искренне признают право Израиля на существование, это облегчит остальным арабам и мусульманам такое признание. Только тогда израильтяне смогут вздохнуть свободнее, и это позволит палестинцам наконец-то насладиться покоем.

Обе стороны должны проявить великодушие, потому что это единственный путь к миру, прежде чем станет слишком поздно. Фанатики всегда любят говорить о вечности и думают, что у них есть всё время мира. Но вечность — иллюзия, и время у всех нас заканчивается. Миллионы лет назад не существовало ни палестинцев, ни израильтян, ни каких-либо людей вообще. В XXI веке будущее всех людей находится под угрозой из-за новых технологий, которые мы создаём — таких как следующее поколение ядерного оружия, рои беспилотников, управляемых искусственным интеллектом, и целые армии автономных роботов. Это будут оружия следующей войны. Если мы не способны заставить людей доверять друг другу, то у никого не будет будущего — ни на земле между морем и Иорданом, ни где-либо ещё в мире. Десятилетиями те, кто хотят решить израильско-палестинский конфликт, повторяют как мантру лозунг «Два государства для двух народов». Если два народа не смогут стать более великодушными, то скоро решение для нашего местного конфликта — как и для многих других — станет: «Ноль государств для ноль народов».

(Оригинал статьи)

Пелливерт
ПОДПИСАТЬСЯ

В то время как оппозиция требовала создания госкомиссии на площади хаБима в Тель Авиве, сатмарские хасиды собрались со всего мира в честь своего духовного лидера, Аарона Тейтельбаума, на горе Мерон.

Параллельные миры.

Пелливерт
ПОДПИСАТЬСЯ

Вот еще вчерашние кадры с Мерона. Около 10 тысяч харедим приехали специально из США.

Пелливерт
ПОДПИСАТЬСЯ

На этой неделе Нетаньяху получит полномочия главы МВД, министр юстиции Левин - станет еще и  министром Труда, Религии, Иерусалима и Традиций, а министр туризма Кац - министром здравоохранения и соцобеспечения. Запутались? Это неудивительно. После того, как партия ШАС вышла из коалиции, эти министерства сохранялись без постоянных министров, - в надежде, что ШАС вернется в коалицию. Так как этого не произошло, на неделе по закону должны быть назначены постоянные министры из правительства.

В связи с этим два вопроса: четыре месяца мы как то жили без этих министров ? И вроде ничего. Может они и не так нужны ? И второй вопрос: если Левин может быть одновременно министром юстиции, традиции, иерусалима, труда и религии, то почему у нас почти сорок министров, а не восемь или десять ?

Вопросы, конечно, риторические.


Пелливерт
ПОДПИСАТЬСЯ