Наше место было в 13-м вагоне. Как только мы с мужем сели в поезд, то решили сходить в вагон-ресторан, так как замотались и не успели перекусить. Дошли до девятого вагона. Вдруг его стало качать в разные стороны... Муж не успел схватиться за ручку, летал по коридору, бился об стены. Я только успела подумать – выживем или нет, потому что дома остались двое несовершеннолетних детей. Когда приземлились, оказались сверху купе... В одном купе увидели женщину, на ней не было лица, только говорила: "Я дочь потеряла". Это была та самая девочка, которая вылетела в окно и осталась жива. До сих пор не понимаю, как выжили пассажиры: в купе все было разнесено, полки перебиты… Когда я спускалась с вагона, упала в воду, промокла до трусов, переодеться было не во что. Потом мы долго сидели в уцелевших вагонах, нас набилось в купе по 9-10 человек. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, болело все тело. У маленьких детей закончилась еда. Воды тоже не хватало, люди делись друг с другом, у кого оставались запасы. Скорая и спасатели приехали через полтора часа, но воды не привезли… Мы живем в Сосногорске, но вышли раньше, потому что боль нарастала, понимали, что надо обратиться к врачам. В больнице Печоры нам оказали первую помощь. Мне сделали рентген, наложили гипс на ногу, поставили лангетку для плеча. Мужу зашили рану на голове, перебинтовали. Мы были в окровавленной одежде, мокрющей обуви, хотелось быстрее переодеться. Поехали к родственникам в Печоре, привести себя в порядок. 27 июня нам целый день звонила главврач печорской больницы... Я не сомневалась, что мне ничего не придётся доказывать, мы же зафиксированные потерпевшие. Собственно, главврач оказалась последней, кто нам звонила. Дальше про нас забыли