«На дереве, которое мы, корни, держали и удержали, появятся молодые побеги и созреют новые плоды поколения новых людей – поколения социалистических рабочих, писателей, литературных критиков и историков, которые пусть позже, но лучше расскажут о том, чего я рассказать уже не смог…»

«Сколько столетий нужно человечеству, чтобы прозреть! Через сколько тысяч тюремных камер прошло оно по пути к прогрессу?»

«Сегодня Первое мая 1943 года. И дежурит тот, при ком можно писать. Счастье! Какое счастье быть в этот день снова хотя бы на минуту коммунистическим журналистом и писать о майском смотре боевых сил нового мира! … Здесь всего лишь несколько коммунистов – мужчин и женщин. Но значение нашего смотра от этого не меньше. Да, не меньше, ибо это смотр сил, которые сейчас проходят под ураганным огнём и превращаются не в пепел, а в сталь. Это смотр в окопах во время битвы. ...Всё это ты чувствуешь по таким мелочам… Не знаю, поймёшь ли ты меня, товарищ, когда прочтёшь мои слова, если ты не пережил всего сам. Постарайся понять. Поверь, в этом была сила».

«Вот она, мой дружок боевой! Как много силы в этой маленькой женщине с чёткими чертами лица и большими детскими глазами, в которых столько нежности! Жизнь в борьбе и частые разлуки сохраняли в нас чувство первых дней… И всегда одним биением бились наши сердца и одним дыханием дышали мы в часы радости и тревоги, волнения и печали. Годами мы работали вместе, по-товарищески помогая друг другу. Она была моим первым читателем и критиком, и мне было трудно писать, если я не чувствовал на себе её ласкового взгляда. Все годы мы вели борьбу плечом к плечу – а борьба не прекращалась ни на час, – и все годы рука об руку мы бродили по любимым местам. Много мы испытали лишений, познали и много больших радостей, мы были богаты богатством бедняков – тем, что внутри нас».

«Однажды после многочасового допроса он посадил меня вечером в машину и повёз через всю Прагу к Градчанам, над Нерудовой улицей.

• Я знаю, ты любишь Прагу. Посмотри. Неужели тебе не хочется вернуться сюда? Как она хороша! И останется такой же, когда тебя уже не будет…
Он был умелым искусителем. Летним вечером, тронутая дыханием близкой осени, Прага была в голубоватой дымке, как зреющий виноград, пьянила, как вино: хотелось смотреть на неё до скончания веков…

И станет ещё прекраснее, когда здесь не будет вас, – прервал его я».

«Люди, я любил вас, будьте бдительны!»

Вместо строительства школ, покупки лекарств, помощи многодетным семьям — набивают свои бездонные карманы.

Для семьи, женщины, которая понимает, что рождение ребенка — это определенные финансовые сложности, дополнительная нагрузка на семью, наш семейный куратор рассказывает о финансовом треке — ребенок кормит себя сам с помощью государственных мер поддержки: это и федеральный, и региональный материнские капиталы.

На фронте ситуация не в пользу Киева. Стратегическая инициатива на всех участках принадлежит нам, мы близки к достижению поставленных целей, тогда как ВСУ находятся на грани развала. Стратегический расчет Запада в украинском кризисе предельно ясен: навязать нам затяжную борьбу на истощение в целях раскола российского общества и создания условий для цветной революции. Воевать будут, что называется, «до последнего украинца», а когда их не останется, на борьбу со «страшным русским медведем» заставят выйти прибалтов, восточноевропейцев, а в перспективе — и немцев. Необходимые для этого технологии промывки мозгов населению и давления на местные элиты у глобалистов имеются.

Владельцев надо выявлять. [...] Тот, кто действительно не организовал, и не имел возможность это всё ликвидировать, владелец именно. Вот его надо сажать в тюрьму. И при том, пожизненно надо. Вы представляете, 400 км розлива нефтепродуктов. Это катастрофа для человека. Мы же питаемся в основном водой. И вот этих владельцев надо наказывать, при том очень жестко.